Психоанализ XX века

На развитие политической психологии значи­тельное влияние оказала психоаналитическая теория 3. Фрейда и, позднее, его учеников. Напомним, что со­гласно психоаналитическому взгляду на поведение че­ловека, большинство действий людей являются ре­зультатами борьбы бессознательных инстинктивных мотивов (Эрос и Танатос), а также конфликтов между человеческими Эго (Я), Супер-Эго (Сверх-Я) и Ид (Оно) — базовыми компонентами структуры личности человека по 3. Фрейду. Под влиянием взглядов Г. Ле­бона, а также ряда других его современников на «массовую душу», 3. Фрейд подошел к проблеме политиче­ского поведения личности и группы с точки зрения психоанализа.

3. Фрейд рассматривал феномен массы в социаль­ной и, в частности, политической жизни как «состоя­ние регресса к примитивной душевной деятельности», когда в человеке внезапно просыпаются определен­ные психологические характеристики, свойственные когда-то древним людям первобытной орды. Человек в толпе оказывается как бы в состояниии гипноза, а именно в гипнозе из глубин его психики вылезает тот самый первобытный Ид («Оно»), уже не сдерживаемый сознательным контролем Супер-Эго и не удер­живаемый хрупким, балансирующим между ними Эго.

В этих случаях и происходит исчезновение сознатель­ной обособленной личности, развивается переориен­тация мыслей и чувств в чужое, но одинаковое с дру­гими людьми направление, возникает преобладание аффективности и других проявлений бессознательной душевной сферы, что, в итоге, формирует сильнейшую склонность к немедленному выполнению внезапных намерений[51].

Во всех типах масс, согласно 3. Фрейду, в качестве главного связующего звена выступает «коллективное либидо»[52], имеющее в качестве своей опоры либидо ин­дивидуальное, в основе которого лежит не что иное, как сексуальная энергия человека. В качестве примера Фрейд рассматривал две искусственные высокоорга­низованные массы: церковь и армию. В каждой из этих структур отчетливо проявляется «фактор либидо»: лю­бовь к Христу в первом случае, и любовь к военачаль­нику— во втором. «В искусственных массах каждый человек либидинозно связан, с одной стороны, с вож­дем..., а с другой стороны — с другими массовыми ин­дивидами», которые «сделали своим идеальным Я один и тот же субъект и вследствие этого, в своем Я между собой идентифицировавшихся». 3. Фрейд писал: «Если порывается связь с вождем, порываются и взаимные связи между массовыми индивидами, масса рассыпа­ется». Таким образом, в результате общая идеализация лидера приводит к одинаковой самоидентификации членов массы и аналогичной идентификации себя с другими индивидами. «Вождь массы — ее праотец, к которому все преисполнены страхом. Масса хочет, что­бы ею управляла неограниченная власть, страстно ищет авторитета....Вождь— гипнотизер: применяя свои методы, он будит у субъекта часть его архаиче­ского наследия, которое проявлялось и по отношению к родителям — отношение человека первобытной орды — к праотцу».

Рассматривая психологическую природу человека, 3. Фрейд[53] указывал на то, что цели индивида и общества в принципе никогда не совпадают. Целью Эроса (од­ного из базовых начал в человеке, благодаря которому, по 3. Фрейду, и развивается цивилизация) является «со­единение единичных человеческих индивидов, а потом семьи, расы, народы, нации соединяются в одно вели­кое единство, единство человечества, в котором либидинальные отношения объединяют людей». Однако в че­ловеке, по Фрейду, есть и другое начало — Танатос (по имени греческого «бога смерти»). Это значит, что при­родная агрессивность, деструктивность и враждебность индивидов противостоят возникновению цивилизации, влекут за собой ее дезинтеграцию, так как «инстинктив­ные страсти сильнее рациональных интересов». «Чело­веческие агрессивные инстинкты — производные ос­новного смертельного инстинкта». С Танатосом, в меру своих сил, во внутренней структуре психики борется Эрос. Для прогресса цивилизации требуется, чтобы об­щество контролировало, а если это необходимо, то и ре­прессировало агрессивные инстинкты человека, интер-нализируя их в форме «Супер-эго» и направляя их на «Эго». Это, разумеется, вызывает некоторую «ломку», деструкцию в психике человека.

Деструктивность человека как по отношению к дру­гим, так и по отношению к себе проявляется через са­дизм и мазохизм, так как и то, и другое, в конечном сче­те, — лишь альтернативные проявления одной и той же, деструктивной мотивационной структуры. Интернализация внешних запретов ведет к появлению неврозов (подавленные либидозные инстинкты) и чувства вины (подавленные агрессивные инстинкты). Это— плата человечества за цивилизацию. И эта плата проявляет­ся, прежде всего, в политике. Поэтому отец психоана­лиза в свое время и отказал А.Эйнштейну в просьбе подписать обращение ученых, протестующее против начинавшейся Второй мировой войны — потому, что был уверен: Танатос — в природе человека. Он ведет людей к войнам, и бороться против этого, к сожалению, бессмысленно.

Фрейд сделал еще один крупный вклад в поли­тическую психологию: он основал новый жанр— психобиографию, взяв в качестве примера жизнь президента США Вудро Вильсона[54], которую подверг Детальному психоаналитическому исследованию, Изначально Фрейд не скрывал своей антипатии к этому пре­зиденту, считая, что претензия В. Вильсона «освободить мир от зла» обернулась лишь еще одним подтверждени­ем той опасности, которую может принести людям фа­натик. Исследование подняло проблему политико-пси­хологического инфантилизма и его разрушительного воздействия как на самого его носителя, так и на обще­ство в целом, а также показало новые возможности по­литической психологии.

Психоанализ заложил основы и для жанра психои­стории[55], — направления, стремящегося с той поры ис­пользовать психоаналитические модели для описания динамики исторических процессов. Психоисториче­ские исследования, в основном, фокусируются на от­дельных индивидах и принимают форму психобиогра­фий, однако иногда это нечто более широкое — типа «биографии эпохи». С одной стороны, психоанализ оказался вполне совместимым с реальной историей, так как их общей основной задачей является поиск уникального в каждом явлении. С другой стороны, они оказались парадоксально несовместимыми, так как психоанализ сам по себе содержит слишком сильный «проскриптивный компонент», который может частич­но исказить выводы историка, в то время как само­целью истории является лишь описание прошедших событий. Тем не менее, и психоистория, и психобио­графия вполне прижились в западной политической психологии.

Следует, однако, иметь в виду, что, несмотря на безусловно позитивные попытки учесть роль «челове­ческого фактора», ортодоксальное психоаналитиче­ское толкование истории может приводить и часто приводит к определенному искажению прошедшей реальности, к ее схематизации и откровенному стереотипизированию. Во всех таких случаях, результат оказывается одинаковым, хотя и выступает в двух раз­новидностях. Либо это будет сведение всех мотивов по­литического поведения субъекта к одной единственной причине и модели (типа Эдипова комплекса) — тогда это будет явный редукционизм внутри психоисториче­ской модели. Либо это будет превращение всей исто­рии в психоисторию. Такой редукционизм свойственен некоторым исследованиям с уже упоминавшимися вы­водами типа: «Наполеон проиграл битву при Ватерлоо из-за насморка», «Резня гугенотов в Варфоломеевскую ночь произошла вследствие приступа желудочных ко­лик у короля Карла» и т. п.

«ЧИКАГСКАЯ ШКОЛА» - ПРЕДТЕЧА СОВРЕМЕННОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

У 3. Фрейда было много учеников и последователей. В том числе, кстати, и лично, непосредственно занимав­шихся реальной политикой. Один из его любимейших учеников А. Адлер, даже стал однажды министром тру­да в социал-демократическом правительстве Австрии. Он считал, что в политику люди идут для «гиперкомпенсации» каких-то своих «комплексов». Вначале это был «комплекс неполноценности», который и обеспечивал политику энергетику, необходимую для воздействия на других людей, затем — «комплекс различий» с другими людьми, ощущение которых как бы само выдвигало че­ловека на политические роли. Однако подобная психо­аналитическая образованность А. Адлера практически никак не помогла его личной политической карьере.

Тем не менее, учеников и сторонников всегда было много — соответственно, до сих пор велико число ра­бот, продолжающих и развивающих идеи 3. Фрейда, в том числе и в политико-психологической сфере. Одна­ко наиболее важным для развития теперь уже совре­менной политической психологии стало имя Г.Д. Лассуэлла. Мы уже упоминали его в первых главах книги в качестве одного из основателей поведенческого под­хода — широкого методологического основания поли­тической психологии. Однако это была лишь часть его заслуг перед нашей наукой.

Г.Д. Лассуэлл, как и очень многие, тоже был со­всем не чужд увлечению популярным в начале XX века фрейдизмом. Знал он и работы А. Адлера, связан­ные с идеями «гиперкомпенсации». Однако только он лервым попытался напрямую, со свойственным именно американцам рационализмом, соединить психоанализ (точнее, психопатологию как направление психо­логических исследований) и прикладную политологию. Основная гипотеза возникавшей таким образом новой теории состояла в следующем: политик стремится к власти как к «средству компенсации депривации». Он почему-то неосознанно предполагает, что «власть луч­ше, чем какая-либо альтернативная ценность, сможет преодолеть заниженную самооценку»[56]. То есть, со­гласно ранним взглядам Г.Д. Лассуэлла, именно низ­кая самооценка чаще всего приводит к своеобразным «защитным реакциям» индивида, прежде всего прояв­ляющимся в потребности во власти и, шире, в потреб­ности доминировании над другими людьми.

Индивид, избирающий политику в качестве симво­ла реализации своих потребностей, тем самым, обычно, и пытается скорректировать свои внутренние расстрой­ства совершенно неадекватными способами[57]. Поли­тические символы избираются им в качестве объекта переноса аффекта не по каким-либо рациональным при­чинам, а часто просто вследствие их широкого распро­странения и неопределенной рсферентности[58].

Согласно Г.Д. Лассуэллу, именно политика оказыва­ется наиболее легким и эффективным «объектом-замес­тителем» для людей, страдающих подобными внутрен­ними проблемами. Соответственно, именно такие люди, в основном, и составляют своеобразный «политический тип» человечества. В полном соответствии со сказанным, «политическим типом» Г.Д. Лассуэлл называл такой «тип развития, при котором властные возможности в каждой ситуации кажутся предпочтительнее всех остальных»[59]. Резюмируя свои теоретические конструкции, он заклю­чал, что, конечно, «все люди рождаются политиками, но большинство перерастает этот период»[60]. Обостренное стремление человека к власти, по Г.Д. Ласссуэллу, — это своеобразное затянувшееся детство.

Суть теории «политического типа» Г.Д. Лассуэлла выражается следующей формулой[61]:

p f d f r = P

где p — личные мотивы;

d — перенос на общественный объект;

r — рационализация через общественный интерес;

P — политический человек;

f — процесс трансформации.

Из приведенной формулы следует довольно про­стой вывод. «Политический человек», согласно Г.Д. Лас­суэллу, как и все другие люди, обладает p (личными мотивами) и d (способностью направить эти мотивы на общественный объект), но отличительным качеством homo politicus является именно г — рационализация собственных политических мотивов через обществен­ный интерес.

Далее мы еще вернемся к подробному рассмотре­нию «политических типов», выделенных Г.Д. Лассуэллом — прежде всего, в контексте проблем политиче­ского лидерства. Однако политическая психология лидеров — далеко не единственный вклад этого вид­нейшего представителя Чикагской школы в нашу нау­ку. Значительная часть его работ была посвящена про­блемам массовой психологии в политике.

Относительно массовых действий Г.Д. Лассуэлл откровенно писал: «Политические движения жизне­способны благодаря переносу личных аффектов на об­щество... в них происходит реактивизация специфиче­ских примитивных мотивов, которые были заложены в человеке ранее»[62]. Исследуя поведение людей в «смутные» времена, Г.Д. Лассуэлл пришел к своеоб­разному выводу: именно в эти времена в людях обост­ряется «регрессивная тенденция, пробуждаются при­митивный садизм и страсти»[63], т. е. проявляются самые иррациональные основы как общества, так и самого человека. Впоследствии, эти и другие идеи Г.Д. Лассу­элла были активно развиты его учениками и сторон­никами. Как уже говорилось, на этой сложной, места­ми просто эклектичной основе и развивалась западная политическая психология. Г.Д. Лассуэлл для нашей науки — фигура особого масштаба. Фактически, он был первым исследователем, целиком посвятившим себя именно проблемам политической психологии — как бы она тогда еще не называлась. Г.Д. Лассуэлл — автор многих любопытных идей в истории полити­ческой психологии. Однако главным стало то, что именно он постепенно стал основоположником всей современной политической психологии как самостоя­тельного направления исследований.


Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  




Подборка статей по вашей теме: