double arrow

Лайли Зинда


БЫЛ ЛИ САЙФЕР ПРАВ?
часть II. ПРИРОДА РЕАЛЬНОСТИ
И ПРИЧИНЫ, ПО КОТОРЫМ ОНА
______ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ______________

«Матрица» ставит новое поколение перед давней дилем­мой. Что такое реальность, и каким образом мы ее отли­чаем от нереальности? Имеет ли этот вопрос реальное значение? Философ Лайли Зинда ставит этот вопрос реб­ром.

Л *'

Добро пожаловать в реальный мир, Нео. Первые слова Морфеуса, обращенные к Нео после осво­бождения из Матрицы

НЕО. Это что, нереально?

МОРФЕУС. Что такое «реально»? Как ты определяешь ре­альность? Если ты говоришь о том, что ты можешь пере­живать, чувствовать вкус и запах или видеть, тогда реаль­ность - это просто электрические сигналы, истолкованные твоим мозгом.

Разговор Нео с Морфеусом после того, как Нео впервые попал в «загрузочную программу».

НЕО (изо рта у него течет кровь). Я думал, это было не по-настоящему.

МОРФЕУС. Твой разум делает это реальным. НЕО (немного помолчав). Если тебя убьют в Матрице, ты умрешь и здесь?

МОРФЕУС. Тело не может жить без разума. Разговор Нео с Морфеусом после того, как Нео вышел из «программы прыжков», провалив свой первый прыжок.

После того как Нео, мессианского героя «Матрицы», ос­вобождают из воображаемого мира, в котором он прожил всю жизнь, он весьма наглядно сталкивается с вопросами о природе реальности, давно поставленными западной философией. Суще­ствует ли мир, внешний по отношению к нашему субъективному


опыту, нашему сознанию? Если да, то как мы можем узнать, что он из себя представляет, ведь мы не можем выйти за пределы наше­го собственного опыта, чтобы сказать, совпадает ли с ним реаль­ность. В конце концов, так уж ли важно отвечать на эти вопросы? Разве недостаточно знать, что представляет собой наш опыт, не беспокоясь о том, стоит ли за ним реальность?

В «Матрице» на протяжении целых будущих столетий маши­ны с высокоразвитым интеллектом используют большую часть че­ловечества в качестве источника энергии. С самого рождения лю­дей помещают в похожее на сон состояние, в котором для их спя­щего разума имитируется мир, напоминающий наш. Машинам известно, что наши органы преобразуют полученную извне инфор­мацию (свет, звук и т. д.) в электрические сигналы, которые затем мозг переводит в образ реальности, составляющий наш созна­тельный опыт. Поэтому они подают в мозг людей те же самые элек­трические сигналы, какие поступали бы туда в реальном мире, со­здавая неотличимую от реальности иллюзию. Существует ли для человека, находящегося в Матрице, какой-либо способ узнать, что на самом деле он просто видит сон?

Рене Декарт (1596-1650) задавался похожим вопросом в 1641 году в работе «Размышления о первой философии»11*. Спу­стя столетие после драматической культурной революции в Ев­ропе, в ходе которой зародилась современная наука (что подо­рвало принятые ранее способы познания, например чрезмерное доверие к античным авторам), Декарт пытался определить но­вые основы точного знания. Это желание привело его к следую­щему вопросу: что я могу знать с абсолютной уверенностью? Единственный способ ответить на этот вопрос, рассуждал Де­карт, - это систематически подвергать все сомнению. «Без со­мнения, все, что я до сих пор принимал за самое истинное, было воспринято мною или от чувств, или через посредство чувств». Отметив это, он задался вопросом, настолько ли несомненно говорят нам чувства.

л* Декарт Р. Размышления о первой философии, в коих доказывается существование Бога и различие между душой и телом //Декарт Р. Соч. М., 1994. Т. 2. Здесь и далее цитаты приводятся по этому изданию.


Декарт понимал, что ответом на этот вопрос будет «нет». Наши чувства порой обманывают нас - так можем ли мы всегда полностью доверять им? Более того, как отметил Декарт, очевид­ное сновидение может показаться совершенно реальным. Мог бы я, к примеру, всегда спать, думая, что бодрствую? Как говорит Морфеус, обращаясь к Нео вскоре после того, как тот принял крас­ную пилюлю: «Снился ли тебе когда-нибудь такой сон, Нео, в ре­альности которого ты был бы полностью уверен? А что, если бы ты не смог проснуться, Нео? Как бы ты узнал разницу между вообра­жаемым и реальным миром?»

После раздумий, во многом напоминающих эти вопросы, Декарт пришел к следующему выводу: «сон никогда не может быть отличён от бодрствования с помощью верных признаков; мысль эта повергает меня в оцепенение, и именно это состояние почти укрепляет меня в представлении, будто я сплю». В конечном ито­ге Декарт проанализировал возможность того, что какое-нибудь могущественное существо, некий «злой гений», оказался бы спо­собным воплотить весь его чувственный опыт в его разуме. Слу­чись это на самом деле, отметил Декарт, то «я буду мнить небо, воздух, землю, цвета, очертания, звуки и все вообще внешние вещи всего лишь пригрезившимися мне ловушками, расставлен­ными моей доверчивости усилиями этого гения».

Поклонники «Матрицы» поймут, что машины в фильме соот­ветствуют «злому гению» Декарта. Следовательно, вопрос Декар­та становится и нашим вопросом. Откуда мы знаем, что «Матри­ца» не основана на реальности, то есть что мы действительно не спим в смоделированном мире, в котором правят машины так же, как в кино?

Может возникнуть искушение предположить, что машины не допустили бы появления подобного фильма в Матрице, чтобы их существование не было обнаружено. Однако в ходе минутного раз­мышления обнаруживается, что это, напротив, стало бы последней плоской шуткой с их стороны - заставить нас пожимать плечами и смеяться при одном намеке на то, что Матрица может оказаться реальностью, потому что, как ни крути, это «всего-навсего кино».


Может быть еще хуже: предположим, что это именно они изобре­ли историю о Нео, об Избранном, которого перетягивает к себе харизматический Морфеус и его команда, чтобы разгромить ма­шины и освободить машины, тогда как в реальности нет ни одного свободного человеческого разума. Мы все являемся спящими ра­бами, и у нас нет ни малейшей надежды на спасение. Нет никако­го мессии, нет Нео. Нет даже Морфеуса, который его ищет.

Ответ Декарта на им же заданную головоломку хорошо из­вестен: «Я мыслю, следовательно, я существую»12. Под этим Де­карт подразумевал, что невозможно сомневаться в содержании собственного сознательного опыта. Точно так же никто не может подвергнуть сомнению собственное существование, будучи «мыс­лящей вещью». Что касается злого гения, то «пусть обманывает меня, сколько сумеет, он все равно никогда не отнимет у меня бы­тие, пока я буду считать, что я - нечто». Для каждого из нас наше собственное сознание реально без всяких сомнений, что бы там ни было с внешней реальностью, которую наше сознание, по-ви­димому, представляет нам. На этой основе Декарт развил закон­ченную эпистемологию (теорию познания). Она заканчивается подтверждением того, что реальность мира носит внешний харак­тер по отношению к нашему сознанию.

Можно предположить, что субъективное сознание не являет­ся достаточным основанием для объективного знания. К примеру, любой находящийся в Матрице человек по аналогии может заме­тить, что он, без сомнения, существо, наделенное сознанием и уве­ренное в переживаемых им запахах, образах, вкусах, звуках и чув­ствах, а также в объектах и людях, которые воспринимаются, - во всяком случае, до тех пор, пока они неизменны, целостны и пред­ставляют собой повторяющийся набор запахов, образов, вкусов, звуков и ощущений. Впрочем, остается вопрос: что, если ни один из этих «объектов» и «людей» не реален?

Здесь есть некое допущение, а именно то, что слову «реаль­ный» можно придать независимый от того, что мы воспринимаем и

12 Эта известная фраза содержится в работе Декарта под названием «Рассуждение о методе». В «Размышлениях об первой философии» он пишет об этом немного иначе.


чувствуем, смысл. В «Матрице» Морфеус поднимает эту проблему. После освобождения Нео из Матрицы Морфеус мрачно и сочувствен­но приветствует его словами «Добро пожаловать в реальный мир». Позже, когда Нео в первый раз входит в «загрузочную программу» и, озадаченный, спрашивает: «Это что, нереально?», Морфеус в ответ говорит ему: «Что такое «реально»? Как ты определяешь реальность? Если ты говоришь о том, что ты можешь переживать, чувствовать вкус и запах или видеть, тогда реальность - это просто электрические сигналы, интерпретированные твоим мозгом».

Мнение о том, что существует мир, внешний по отношению к нашему сознательному опыту и порождающий наш опыт, однако созданный не нашим опытом и не зависящий от нашего опыта, на­зывается реализмом™. В этом смысле Декарт был реалистом, по­скольку в «Размышлениях» он пришел к выводу, что мы можем с уверенностью знать лишь то, что некие элементы нашего чувствен­ного опыта - «ясные и отчетливые» - соответствуют внешней ре­альности. «Ясные и отчетливые» элементы - это «все, что пости­гается в предмете чистой математики». Элементы нашего чув­ственного опыта, которые можно описать при помощи математики (в частности, геометрии), реальны. Декарт развил эту идею в ра­боте «Начала философии» (1644). В этой книге он объяснил все, от силы тяжести до оптики, в чисто геометрических терминах. Де­карт двигался в правильном направлении, однако он попытался создать новую физику на слишком строгих основаниях и потому не преуспел в этом. Физика нуждается не только в геометрии (то есть в пространстве и во времени). Ей также требуются «динами­ческие» характеристики, например сила и масса. Эти не доставав­шие Декарту компоненты в 1687 году добавил Исаак Ньютон, напи­сав большой труд под названием «Математические начала натураль­ной философии»14. В наше время каждый студент, приступающий к изучению физики, начинает с усвоения идей, впервые изложен-

13 Должна отметить, что термин «реализм» многозначен, даже в преде­
лах философии.

14 Термин «натурфилософия» использовался в семнадцатом столетии
для обозначения того, что сегодня мы называем наукой.


ных в этой работе Ньютона. Ньютон отталкивался от идеи Декарта (в то время ее разделяли и другие исследователи) о том, что эле­менты нашего опыта, которые можно систематически предсказы­вать и объяснять при помощи «математических принципов» (за­конов природы), отражают подлинную реальность. Так зародилась современная наука. Неизменные, регулярные, повторяющиеся и поддающиеся количественному определению элементы опыта об­наруживают то, что стоит за опытом во внешнем, физическом мире.

Может ли наука обеспечить абсолютную достоверность, ко­торую так искал Декарт? Ньютон и многие другие полагали, что да, однако на самом деле ответить нужно «нет». Подумайте о Матрице. У тех, кто заперт в ней (как Нео до своего освобождения), есть та же самая наука, что и у нас. Их мир - просто копия нашего, субъек­тивно, по крайней мере. Итак, в «Матрице» физические законы ре­ального мира оказываются идентичными законам Матрицы. (Несмотря на то что «законы» Матрицы можно «сгибать» или время от времени «ломать», что позволяет тем, кто знает ее подлинную природу, перепрыгивать с крыши одного здания на крышу другого, уклоняться от пуль и, наконец, в случае Нео, контролировать «ре­альность» Матрицы самостоятельно.) Однако мы можем вообразить во всем похожий на «Матрицу» фильм, за исключением того, что за­коны «реального» мира будут отличаться от законов «воображае­мого» мира, единственно доступного большинству людей.

Предположим, к примеру, что в Матрице люди (как мы) при­вязаны к земле и должны использовать похожие на самолеты сред­ства, чтобы летать по воздуху. Но в реальном мире люди могут ле­тать, просто захотев этого (как делает это Нео в конце фильма). В этом случае законы Матрицы (которые мы считаем истиной сво­его мира) будут не похожи на настоящие законы природы. Следо­вательно, законы природы, открываемые благодаря неизменным, регулярным, повторяющимся и поддающимся количественному определению элементам нашего опыта, могут оказаться лишь за­конами нашего опыта, а не подлинными законами природы.

Сегодняшние реалисты могли бы доказать, что абсолютной достоверности достичь невозможно, достаточно высокой вероят-


ности. Лучшее объяснение того факта, что наш опыт состоит из неизменных закономерностей, - это то, что наш опыт отражает ре­альность. Мы не можем опровергнуть существование некой Мат­рицы: вполне возможно, что реальные законы природы не имеют ничего общего с тем, что предполагает наш опыт; вместе с тем, это очень маловероятно, и, кроме того, мы не располагаем точ­ными доказательствами существования Матрицы. Поэтому разум­но сбросить со счетов эту вероятность, даже если ее нельзя абсо­лютно опровергнуть.

В философии есть и другое направление, противостоящее реализму. Может, оно справится лучше? Джордж Беркли (1685-1753)15 защищал идею о том, что физические объекты, которые мы воспринимаем органами чувств («воспринимаемые» объекты) -это не что иное, как комплекс ощущений. Таким образом, такое средство передвижения, как «Навуходоносор» (транспортное средство на воздушной подушке в «Матрице»), - это не что иное, как неизменный, целостный и повторяющийся комплекс образов, запахов, звуков, текстуры (включая прочное «ощущение» палубы и т. п.), который ведет себя закономерным и предсказуемым об­разом. Поскольку звуки не могу существовать без того, чтобы их слышали, образы - без того, чтобы их видели, и т. д., Беркли до­казал, что быть реальным - значит просто быть воспринимаемым или ощущаемым. Такой взгляд называется идеализмом. Похоже, Морфеус сознает возможность такой точки зрения, когда спраши­вает: «Как ты определяешь реальность? Если ты говоришь о том, что ты можешь переживать, внушать, обонять или видеть...»

Итак, Беркли утверждает следующее: быть реальным - зна­чит быть ощутимым. Физические объекты реальны, уж будьте уве­рены. Но это потому, что они есть часть нашего опыта. За преде­лами нашего опыта ничего нет. В самом деле, мы больше ничего

15 Беркли высказывался в защиту идеализма во многих работах, напри­мер, в работе «Три разговора между Гиласом и Филонусом». Здесь он также по­пытался доказать несостоятельность реализма, особенно реализма в опреде­лении Джона Локка (1632-1704), которое нашло отражение в его философском трактате «Опыт о человеческом разумении».


не знаем о физических объектах, кроме того, что это комплекс ощущений, а ощущения не могут существовать без разума. В идее о мире, внешнем по отношению к нашему опыту, заложено внут­реннее противоречие16.

Может ли идеализм Беркли победить ощущение, что Мат­рица реальна, то есть больше, чем «просто кино»? К сожалению, ответ здесь отрицательный. Быть реальным, по Беркли, -быть вос­принимаемым. Кем-то. Однако машины - существа, способные чувствовать, они воспринимают Матрицу. Как и члены команды «Навуходоносора», и все сознания, освобожденные из Матрицы. Следовательно, она реальна. Только люди, находящиеся внутри Матрицы, не знают этого. Вопреки своим утверждениям, идеализм Беркли не гарантирует того, что мы знаем реальность17; он всего лишь помогает ответить на вопрос Морфеуса о том, что такое «ре­ально» (иначе говоря, что делает что-то «реальным»). Единствен­ный вариант, при котором идеализм может побороть сомнение насчет реальности Матрицы, - это когда в добавление к утверж­дению о том, что за пределами опыта ничего не существует, вы допускаете, что вы являетесь единственным живым существом,

16 Не все идеалисты согласились с Беркли по поводу того, что идея о
внешнем нашему сознательному опыту мире содержит внутреннее противо­
речие. Некоторые, например немецкий философ Иммануил Кант (1724-1804),
который исповедовал особенно тонкую форму идеализма под названием
трансцендентальный идеализм, допускали, что за рамками опыта может быть
какая-то реальность, только мы не можем этого знать и даже представить не в
состоянии, что она собой представляет. Читайте «Критику чистого разума».

Должна также отметить, что можно быть реалистом в отношении по­вседневных, «видимых» объектов, но антиреалистом касательно тех разделов научных теорий, которые ссылаются на «не поддающиеся наблюдению» сущ­ности, такие как атомы. Смотрите, к примеру, книгу «Научный образ» Баса Ван Фраассена. Споры о «реализме» в рамках философии науки — это более уз­кий, эпистемологический вопрос, а не широкая метафизическая проблема, обсуждаемая здесь.

17 Беркли доказывал, что его идеализм решает проблему скептицизма
(точка зрения, согласно которой мы не можем ничего знать о природе реаль­
ности и даже того, действительна ли она) и что реализм Декарта и Локка не смог
справиться с этой проблемой. Однако, как показывает сценарий «Матрицы»,
Беркли ошибался. Даже если мы действительно не можем постигнуть реаль­
ность за пределами нашего опыта, отсюда не следует, что все живые существа
переживают одну и ту же объективную реальность. К примеру, субъективная
«реальность» тех, кто находится в плену у Матрицы, отличается от реальности
тех, чей разум свободен.


обладающим сознанием (этот подход называется солипсизмом). Тогда ваша реальность и будет реальностью.

Этого не вполне достаточно18. В любом случае ясно, что пре­обладающая позиция в «Матрице» - это реализм, а не идеализм, солипсизм или субъективизм (еще одно направление, согласно ко­торому реальность субъективна, то есть у каждого своя). Как толь­ко обнаруживается подлинная природа Матрицы19, фильм начи­нает проводить резкое различие между смоделированным Мат­рицей и реальным миром20. (Вспомните первые слова Морфеуса, обращенные к Нео вне Матрицы: «Добро пожаловать в реальный мир»21.) Находящиеся в Матрице люди не могут знать, что это ил­люзия, но Матрица действительно иллюзорна. (Хотя некоторые вроде Нео могут почувствовать, что это не совсем так22.)

В том, как «Матрица» обращается с проблемой реальности, есть один сбивающий с толку аспект. Во время тренировки Нео пытается перепрыгнуть расстояние между двумя высокими зда­ниями, и ему это не удается. Члены команды, с беспокойством на­блюдающие за тренировкой, обсуждают значимость этой неуда­чи: означает ли первый неудавшийся прыжок, что Нео не Избран­ный? Они решают, что это ничего не значит. «Все падают в первый раз», - объявляет Сайфер. Когда Нео отключают от Матрицы, он обнаруживает, что его рот кровоточит. (Это озадачивает. Прику­сил ли он язык? Вызвал ли кровотечение его мозг, когда Нео поду-

18 Я не знаю ни одного философа, защищающего солипсизм. Если кто-
нибудь серьезно и верит в солипсизм, то держит это при себе.

19 Как говорит Морфеус как раз перед тем, когда Нео собирается при­
нять красную пилюлю: «Все, что я предлагаю, — это правда и ничего больше».

20 Как Тринити указывает Сайферу: «Матрица не реальна». На что Сай­
фер отвечает: «Думаю, Матрица может быть более реальна, чем этот мир» (Сай­
фер в замешательстве; об этом персонаже еще будет сказано ниже).

21 Сайфер саркастически передразнивает эти слова Морфеуса перед
тем, как отключить Апока от Матрицы.

22 Создатели «Матрицы», очевидно, хотят, чтобы мы задумались,
а не поняли ли чего-нибудь люди, которые кажутся отчужденными от реально­
сти или считают мир опыта иллюзией (что в индуизме, например, отражено в
понятии «майя»). (Вспомните фразу мальчика в приемной у Пифии, одетого в
халат, напоминающий традиционные желто-оранжевые одеяния буддистских
монахов: «Ложки нет».)


мал, что ударился о землю?) Удивленный Нео говорит Морфеусу: «Я думал, что это было не по-настоящему». «Твой разум делает это реальным», - отвечает ему Морфеус.

Так реальна Матрица или нет? Поскольку Морфеус с отчет­ливой ясностью дает понять, что Матрица не реальна, должно быть, он имеет в виду, что телу подключенного к Матрице челове­ка может быть причинен вред, потому что Матрица кажется реаль­ной. Давайте завершим диалог Нео и Морфеуса. «Если тебя убь­ют в Матрице, значит, ты умрешь здесь?» - спрашивает Нео. «Тело не может существовать без разума», - отвечает ему Морфеус. Один из вариантов интерпретации этого диалога предполагает, что разум покидает тело и «уходит» в то «место» «в Матрице», к кото­рому он подключен. Таким образом, фразу Морфеуса лучше трак­товать в том смысле, что образ реальности, созданный твоим ра­зумом, влияет на твое тело. Это похоже на миф о том, что если ты спишь и падаешь во сне и не успеешь проснуться до того, как уда­ришься о землю, то ты умрешь по-настоящему, разбившись во сне. Разумеется, с Нео этого не случается, когда он падает на землю в программе по обучению прыжкам. Земля ведет себя как резино­вый мат, и Нео не разбивается. Однако из фильма вытекает, что Матрица сама подчиняется «законам», похожим на законы физи­ческого мира. Когда ты ударяешься о землю или в тебя попадают пули, ты оказываешься ранен либо умираешь. Когда Мауса изре­шетили пулями, потому что Сайфер предал команду и указал ма­шинам ее местонахождение в Матрице, находящееся на «Навухо­доносоре» физическое тело Мауса дергается в кресле, словно от настоящих пуль. Когда он умирает в Матрице, он умирает и в ре­альности. И наоборот: если ты «в Матрице» и кто-то в реальности отключает тебя (до того, как ты вышел из Матрицы через телефон­ную линию), ты умираешь и в Матрице, и в реальности. Именно это случается с девушкой по имени Свич, когда Сайфер отключа­ет ее. Вероятно, тела миллиардов людей, которых Нео видит под­ключенными к Матрице (сразу после того, как его разум освобож­дают), ведут себя похожим образом в их смоделированном вир­туальном мире (хотя, когда Нео видит их, все они кажутся неподвижными и спящими).


Таким образом, заявление Морфеуса о том, что «твой ра­зум делает это реальным», не нужно принимать за подтвержде­ние идеализма или субъективизма (реальность субъективна, своя у каждого). Его можно понять метафорически. Разум может быть всего лишь тем, что происходит в мозгу, и ничем больше23. Но по­скольку мозг контролирует тело, если мозг/разум думает, что он мертв или умирает, его контроль над телом в каком-то смысле «идет вразнос», и тело умирает24.

Это подводит нас к нашей последней теме о важности воп­роса, что есть «реально». Имеет ли значение то, что реально? В «Матрице» за предательство команды в качестве награды Сай-фера снова подключают к Матрице, при этом все его воспомина­ния о реальном мире стираются. Он хочет быть кем-нибудь «важ­ным - вроде актера». Во время обеда с агентами он откусывает сочный бифштекс (мясо сильно контрастирует с неаппетитной жидкой массой, которую команда ест в реальной мире) и провоз­глашает, что «неведение - это блаженство». Для Сайфера субъек­тивный опыт, даже если он ложен по своей природе, лучше, чем «пустыня реальности».

Понять мотивацию Сайфера легко. В «Матрице» реальный мир оказывается приземленным, грязным, угнетающим. Это дис­топия, то есть антиутопия в духе научной фантастики25. Большая часть человечества оказывается ничего не подозревающими ра­бами, которых используют в качестве источников энергии. Для тех, кто находится вне Матрицы, пища не представляет собой нечто

Идея о том, что разум есть просто деятельность мозга и центральной нервной системы, называется теорией идентичности. Похоже, Морфеус со­глашается с ней, говоря: «...реальность — это просто электрические сигналы, интерпретированные твоим мозгом». Доказательства этой точки зрения мож­но встретить в книге Дэвида Армстронга «Материалистическая теория разу­ма» и в работе «Доказательства теории тождества» Дэвида Льюиса.

24 Для обсуждения того, насколько это реалистично в психологическом
и физиологическом смысле, смотрите статью Питера Ллойда «Глюки Матри­
цы» в настоящем сборнике.

25 В работе Эрики Готглиб «Антиутопичная фантастика Востока и Запа­
да: Вселенная ужаса и испытаний» представлен неплохой обзор антиутопич­
ных тем в научной фантастике.


вкусное, ощутимое и доставляющее удовольствие - это просто необходимое организму питание. «Навуходоносор» может поло­житься лишь на электромагнитные импульсы, отражая похожие на кальмаров автоматы, которые не перестают искать корабль, что­бы уничтожить его. Сайфер полагает, что при таких условиях фан­тазия победит, причем с легкостью.

Остальные члены команды, очевидно, так не думают. Для них имеет значение не то, что кажется реальным, а что реально на са­мом деле. Они хотят бороться с машинами и освободить челове­чество и готовы терпеть лишения ради достижения этой цели. Они не хотят для себя иллюзорной жизни и субъективного удоволь­ствия; сознательно выбирать такой путь - подлость.

Тридцать лет назад философ Роберт Нозик использовал сходную идею для того, чтобы отличить то, что обладает предель­ной ценностью. У него это получило название «Машина опыта»26. Идея Нозика состоит в следующем: предположим, что вы могли сознательно выбрать, как делает это Сайфер в «Матрице», чтобы вас подключили к машине, которая дала бы вам опыт, благодаря переживанию которого вы бы имели друзей, славу, здоровье, хо­рошую внешность, успех и все что угодно, что делает вас счастли­вым. После подключения вы забудете о своей прошлой жизни, и вас уже никогда не отключат от машины. Выбрали бы вы в этом случае подключение к Машине опыта?

Нозик утверждает, что не выбрали, если б подумали об этом серьезно. Вы не хотите просто опыта, отражающего тот факт, что у вас есть друзья или что вас любят. Вы хотите на самом деле иметь друзей и быть любимым. Действительно, если вы лишены друзей и вас никто не любит, вы можете поддаться искушению убежать из реальности в фантазию. (По этой причине некоторые люди упот­ребляют наркотики.) Но вы предпочтете настоящих, а не вообра­жаемых друзей, если у вас будет возможность иметь их. То же са­мое будет и со славой, здоровьем, хорошей внешностью, успе­хом и т. д. Таким образом, опыт (например, удовольствие) не обладает наивысшей ценностью.


Когда я завожу разговор о Машине опыта Нозика со своими студентами на занятиях по философии, результат всегда один и тот же: большинство из них соглашаются с Нозиком, обдумав его идею как следует, однако небольшая группа студентов настаива­ет на том, что сделала бы тот же выбор, который делает Сайфер в «Матрице», и подключилась бы к Машине опыта. (Я никогда не спрашиваю этих студентов, неужели их жизнь совсем не доро­га им. Это было бы невежливо с моей стороны.) Впрочем, думаю, можно с уверенностью сказать, что большинство людей согласит­ся с утверждением Нозика. Следовательно.^ вопрос Морфеуса о том, что есть «реально», действительно имеет значение, и это по­казывает, что споры между реалистами и идеалистами на почве философии связаны с одним из ключевых вопросов бытия.

Библиография

Беркли Дж. Три разговора меду Гиласом и Филонусом // Беркли Дж. Соч. М., 1978.

Декарт Р. Размышления о первой философии, в коих доказывается су­ществование Бога и различие между душой и телом //Декарт Р. Соч. М., 1994. Т. 2.

Кант И. Критика чистого разума (любое издание).

ЛоккДж. Опыт о человеческом разумении // ЛоккДж. Соч. М., 1985. Т. 1.

Ньютон И. Математические начала натуральной философии // Собра­ние трудов академика А. Н. Крылова. М.-Л., 1963.

АгтзКопд О. А Ма1епа11з1 Тпеогу оТ М1п<1 Ые\л/ УогК, 1993.

СоПИеЬ Е. Оузгор1ап Ргсйоп Еаз1 апб \Л/езт.: Угпуегзе о{ Теггог апс! Тпа1. Моптгеа!, 2001.

/_е1У/5 О. Ап Агдитеп! тог 1Ье 1йепМу ТИеогу // 1-етз О. РЫ1озорЫса1 Рарегз. Меда УогК, 1983. Уо!. I.

Л/ог/с/сЯ. Апагспу, 31ат.е, апс! Шор1а. МездУогК, 1977.

Ргаазеп В. \/ап. ТЬе 5с1еп1Шс 1таде. Ые\л/Уог1<, 1980.


Сейчас читают про: