Заключительное слово учителя

Тема интеллигенции и революции, её решение в романе Б.Пастернака «Доктор Живаго»

 

 

Содержание урока

Вступительное слово учителя.

Б.Пастернак – величайший русский писатель и поэт 20 века. В своем романе «Доктор Живаго» он стремился осмыслить проблему русской интеллигенции, привыкшей к мысли о самостоятельной ценности каждого мыслящего человека, интеллигенции, которая «отшатнулась от искажений и извращений идеи, а не от самой идеи».

Революционный процесс разметал среду интеллигенции и в то же время вынес её обломки на поверхность, помещая заурядных представителей этой среды выше, чем они заслуживали: что считалось заурядным, стало выглядеть исключительным.

Герои романа испытываются огнем русской революции, которую Пастернак считал поворотным событием в судьбах 20 века. Они занимают по отношению к ней разные позиции, и в зависимости от занятой позиции складываются их судьбы. Путь, который выбрал Живаго, не сулит побед в финале, не избавляет от ошибок. Но только этот путь достоин человека-художника, человека- поэта. Юрий остается самим собой.

Работа по теме урока. Лекция учителя.

        Гул затих. Я вышел на подмостки.

           Прислонясь к дверному косяку,

        Я ловлю в далеком отголоске,

        Что случится на моем веку.

Юрий Живаго – представитель русской интеллигенции. Причем он интеллигент и по духовной жизни – поэт от Бога, и по профессии милосердной, человеколюбивой – врач, и по неисчерпаемой душевности, «домашности внутреннего тепла», и по стремлению к независимости.

Юрий Андреевич воспитан наукой, искусством, укладом жизни прошлого века. Отсюда в романе столько скрытых и очевидных реминисценций из русской классической литературы. Они помогают понять героя, передать его мироощущения. У него больше колебаний и сомнений, больше лирического отношения к событиям, чем ясных и окончательных выводов. В этих колебаниях не слабость Живаго, а его интеллектуальная и моральная сила.

Стремясь осмыслить проблему русской интеллигенции, автор представляет повествование глазами человека, который не хочет вмешиваться в братоубийственную войну, которому чужда жестокость, который хочет жить с семьей, любить и быть любимым, лечить людей и писать стихи. «,,,Если только можно, Авва Отче, чашу эту мимо пронеси», - пишет он в одном из стихотворений, выражая свое отношение к революции и войне.

В романе главная действующая сила – стихия революции. Сам же главный герой не влияет и не пытается влиять на нее, не вмешивается в ход событий.

Если бы перед кем-нибудь поставили задачу создать новый мир, начать новое летосчиление, он бы обязательно нуждался в том, чтобы ему сначала очистили соответствующее место. Он бы ждал, чтобы кончились старые века, прежде чем он приступил к постройке новых, ему нужно было бы круглое число, красная строка, неисписанная страница. «А тут нате, пожалуйста. Это небывалое, это чудо истории, это откровение ахнуло в самую гущу продолжающейся обыденщины, без наперед подобранных сроков, в первые подвернувшиеся будни, в самый разгар курсирующих по городу трамваев. Это всего гениальнее. Так неуместно и несвоевременно только самое великое». Эти слова в романе едва ли не самые важные для понимания Пастернаком революции. Во-первых, они принадлежат Живаго, им произносятся, а, следовательно, выражают мысль самого Пастернака. Во-вторых, они прямо посвящены только что свершившимся и еще не вполне закончившимся событиям Октябрьской революции. И, в-третьих, объясняют отношения передовой интеллигенции и революции: «…откровение ахнуло в самую гущу продолжающейся обыденщины…»

Революция – это и есть откровение («ахнутое», «данное»), и она, как всякая данность, не подлежит обычной оценке, оценке с точки зрения сиюминутных человеческих интересов. Революции нельзя избежать, в ее события нельзя вмешаться. То есть вмешаться можно, но нельзя поворотить. Неотвратимость и неизбежность их делает каждого человека, вовлеченного в их водоворот, как бы безвольным. И в этом случае откровенно безвольный человек, однако обладающий умом и сложно развитым чувством, - лучший герой романа. Он видит, он воспринимает, он даже участвует в революционных событиях, но участвует только как песчинка, захваченная бурей, вихрем, метелью. Примечательно, что у Пастернака, как и у Блока в «Двенадцати», основным образом – символом революционной стихии – является метель. Не просто ветер и вихрь, а именно метель с ее бесчисленными снежинками и пронизывающим холодом как бы «из межзвездного пространства».

Работа с текстом. Вопросы к классу.

1. Как выражается отношение автора к проблеме «интеллигенция и революция»?

2. Каково это отношение, постоянно ли оно?

* разговор с Ларой ч.5 гл.8; * возвращение в Москву ч.5 гл.15; * речь дома при гостях ч.6 гл.4; * чтение на улице газеты об октябрьском перевороте ч.6 гл.8; * в партизанском отряде ч.11 гл.4; * дневник в Варыкино ч.9 гл.7; * уход со службы ч.13 гл.16.

Работа в тетради. Запись выводов.

1. «Каждый ожил, переродился», - следовательно, революция – это жизнь. Доктор, а вместе с ним автор, ожидают нового в жизни России, в русской судьбе и в своей собственной судьбе.

2. Так же, как не имеет объяснения существование жизни, вселенной, не имеет объяснения и революция – это «стихия свободной стихии». Герой понимает гениальность этого события, в нем есть что-то сродни рождению гениального человека.

3.Потом взгляд меняется. За трескучие фразы пролились «моря крови». Цель – переделка жизни, но как можно её переделать, когда она – самоценное и саморазвивающееся понятие. Всякая переделка только убивает жизнь.

4. Изначально творчество и революция равноценны, то есть стихийны, не поддаются изучению, измерению. Но то, во что превращают революцию, вступает в противоречие с творчеством. Живаго – поэт и творческий врач, часто действует интуитивно, то есть так, как не может разум.

5. А кругом с него требуют плана, объяснения, схемы, мертвечины. Вступают в противоречие жизнь, стихия и схема, «полёта вольное упорство» и «казенная землемерша» - смерть. Отсюда ощущение своей ненужности.

Заключительное слово учителя.

Размышления и рассуждения о революции в романе доказывают, что это не «праздник угнетённых», а тяжкая и кровавая полоса в истории нашей страны. «Доктор вспомнил недавно минувшую осень, расстрел мятежников…Изуверства белых и красных соперничали по жестокости…От крови тошнило, она подступала к горлу и бросалась в голову, ею заплывали глаза».

Вероятно, революция была неизбежна, иного в стране не было давно. Не потому ли в день Октябрьского переворота многие интеллигенты восприняли её восторженно, как выход из мира лжи и тунеядства, разврата и лицемерия. Тесть Живаго говорит ему: «Помнишь ночь, когда ты принес листок с первыми декретами…это было неслыханно безоговорочно. Эта прямолинейность покоряла. Но такие вещи живут в первоначальной чистоте в головах их создателей, и то только в первый день провозглашения. Иезуитство политики на другой же день выворачивает их наизнанку. Эта философия чужда мне. Эта власть против нас. У меня не спрашивали согласия на эту ломку». Писатель убеждает нас в том, что интеллигенция в 20-е годы могла «колебаться» только в сторону неприятия революции.

Житейский дискомфорт иссушает Живаго, жестокость разгулявшейся красной партизанщины отталкивает его, причем отталкивает и жестокость белых. Отталкивает равнодушие новой власти к культуре. Революция, гражданская война развязала «звериные инстинкты», «общипала догола государство». Пренебрежение законностью, культ насилия, моральное одичание – всё идет оттуда. Критически вглядываясь в происходящее, Живаго видит, что революционным переменам сопутствует пренебрежение духовными ценностями человека во имя материального равенства, растёт владычество фразы, утрачивается вера в собственное мнение.

Живаго – образ интеллигенции – умирает в атмосфере «отсутствия воздуха». На протяжении всего романа разразившаяся в стране революция будет постепенно «хоронить» Живаго. «Поэт умирает, потому что дышать ему уже нечем, жизнь потеряла смысл».

  История может позволить себе откладывать приход к истине, счастью, У неё в запасе бесконечность, а у людей определенный срок – жизнь. Среди сумятицы человек призван проориентировать себя прямо на настоящее, в безусловных ценностях. Они ведь просты: любовь, осмысленный труд, красота природы, свободная мысль.