2021-07-31
40
Уже давно известно, что основными субъективными правами человека являются его права на жизнь и здоровье. Изначально реализация этих прав зависит от качества среды обитания человека или как ещё её называют среды жизнедеятельности человека.
Право граждан на охрану здоровья от неблагоприятного воздействия окружающей природной среды, юридически оформленное в нормах законодательства определяет показатель качества жизни человека и степень демократичности общества. В нем отражается идея ориентации всей экологической политики государства на охрану жизни, здоровья человека как главной цели этой политики. Именно такая идея закреплена в Декларации прав и свобод человека и гражданина и уже стала юридическим требованием для Конституций стран, подписавших её.
Однако за последние 20 лет экологическое законодательство России подверглось таким изменениям, что впору говорить о его полнейшей деградации. Практически все правовые механизмы реализации права граждан на благоприятную окружающую среду, установленного статьёй 42 Конституции РФ ликвидированы. Статья уже давно стала декларативной. Произошло это в результате постоянно вносимых в законодательство изменений с целью упростить разрешение на различные виды хозяйственной деятельности и саму деятельность. Задача получить прибыль, причем для немногих избранных, стала превалировать над правом граждан жить и трудиться в благоприятных условиях, т.е. прибыль стала доминировать над правом на здоровье, а часто и над правом жить.
Ярким примером тому служат изменения в градостроительном законодательстве и в сопутствующих ему санитарных и экологических нормативных актах. Эти изменения, по сути, узаконили уплотнительную застройку и позволили превратить городские дворы в автостоянки, причем с количеством машин сравнимым с автотранспортными предприятиями. Между тем расчеты корреляции между динамикой количества автотранспорта и динамикой показателей специфической заболеваемости и смертности от неё населения городов (в том числе и Ижевска) показывают, что воздействие вредных веществ автомобилей основная угроза здоровью и жизни горожан.
Сейчас уже даже никто и не упоминает конечную цель строительства населенных пунктов, как благоприятной среды жизнедеятельности, всё подчинено лозунгу «каждый квадратный метр земли и объекта должен приносить прибыль». Рассчитанные и обоснованные в советские времена нормы обеспечения жителей многоквартирных домов земельными ресурсами, площадями озеленения, элементами благоустройства уже давно не соблюдаются. Мало того в последние годы они стали сначала трактоваться, как рекомендательные, а потом в нормативные акты начали вносить изменения по их уменьшению. Аналогично поступают и с санитарными нормами, предусмотренными для обеспечения безопасности здоровья населения.
Итогом внесения изменений в экологическое, градостроительное, санитарно-эпидемиологическое и иное законодательство стала масса противоречий и взаимоисключающих норм в подзаконных актах. На федеральном уровне в ведомственные нормативные акты внесены поправки, явно идущие вразрез другим нормативно-правовым актам и принципам охраны здоровья населения от вредных антропогенных воздействий, установленным санитарно-эпидемиологическим законодательством. Эти поправки довели нормативные акты Роспотребнадзора до абсурда и позволяют их специалистам сложить с себя обязанности по санитарному надзору за обеспечением санитарно-эпидемиологического благополучия граждан.
Опять-таки в качестве примера созданного правового хаоса можно взять проблему с хранением и эксплуатаций автотранспорта в городах.
В настоящее время понятия объектов хранения автотранспорта в нормативных актах сформулированы по-разному, что дает возможность манипулировать ими при принятии решения об их размещении, в том числе и при внесении такого вопроса в повестку общего собрания собственников помещений в многоквартирных домах.
---------------------------------------------------------------
Строительными правилами «СП 42.13330.2011 Градостроительство. Планировка и застройка городских и сельских поселений» (Приложение Б (обязательное). «Термины и определения») установлены следующие понятия объектов постоянного или временного хранения автотранспорта:
- хранение: Пребывание автотранспортных средств, принадлежащих постоянному населению города, по месту регистрации автотранспортных средств;
- парковка: Временное пребывание на стоянках автотранспортных средств, принадлежащих посетителям объектов различного функционального назначения;
- автостоянки: Открытые площадки, предназначенные для хранения или парковки автомобилей. Автостоянки для хранения могут быть оборудованы навесами, легкими ограждениями боксов, смотровыми эстакадами. Автостоянки могут устраиваться внеуличными (в том числе в виде карманов при расширении проезжей части) либо уличными (на проезжей части, обозначенными разметкой);
- гостевые стоянки: Открытые площадки, предназначенные для парковки легковых автомобилей посетителей жилых зон;
Следует отметить некорректность формулировки термина «хранение», в части уточнения автотранспортных средств «принадлежащих постоянному населению города, по месту регистрации автотранспортных средств».
При их употреблении в нормативном акте становится непонятно, можно ли хранить приезжему человеку автотранспортное средство, зарегистрированное в другом городе или регионе на платной автостоянке временно.
Также следует обратить внимание, что термин «парковка» в этом нормативном акте по смыслу означает место пребывания (остановки) автотранспортного средства, и использовать его для обозначения объектов постоянного или временного хранения автотранспорта нельзя. Первоначальный его смысл обозначает всего лишь процесс остановки автомобиля (перевод его в нерабочее состояние). Было бы целесообразно вообще убрать его из официального использования, особенно в качестве названия объектов хранения автотранспорта.
В связи с этим из понятия термина «автостоянки» необходимо изъять слова «или парковки», так как хранение автомобиля без его парковки (остановки) невозможно.
В самом понятии термина «автостоянка» целесообразно заменить формулировку «Открытые площадки, предназначенные для хранения или парковки автомобилей» на формулировку «Открытые площадки, предназначенные для постоянного хранения автомобилей». Это изменение диктуется тем, что в самом нормативном акте (в частности в пункте 11.25) введена классификация автостоянок, их делят на стоянки для постоянного хранения автомобилей и для временного хранения автомобилей и никаких парковок там не предусмотрено.
Следует обратить внимание на то, что понятием данного термина («автостоянка») в этом нормативном акте размещение автостоянок во дворах многоквартирных жилых зданий не предусмотрено (!).
В понятии термина «гостевые стоянки» необходимо отметить уточнение «жилых зон». Во-первых, «жилая зона» - это очень расширенное понятие, которое нельзя использовать при определении мест размещения гостевых стоянок, так как такое использование даёт возможность манипулировать этим термином при принятии решения о его размещении. Во-вторых, без конкретизации мест возможного размещения «гостевых стоянок» эта формулировка противоречит требованиям, установленным в пункте 5.1 (абз. 3) данного нормативного акта, согласно которым допускается размещать в жилых зонах «отдельные объекты общественно-делового и коммунального назначения с площадью участка, как правило, не более 0,5 га,… не оказывающие вредного воздействия на окружающую среду (включая шум, вибрацию, магнитные поля, радиационное воздействие, загрязнение почв, воздуха, воды и иные вредные воздействия), за пределами установленных границ участков этих объектов. Размер санитарно-защитных зон для объектов, не являющихся источником загрязнения окружающей среды, должен быть не менее 25 м». Гостевая стоянка неизбежно оказывает воздействие на окружающую среду, а санитарно-защитную зону для неё не менее 25 м. установить на придомовом земельном участке не представляется возможным, так как в большинстве случаев это составит площадь почти всего участка.
Что касается придомовых земельных участков, то ранее применяемыми нормами проектирования предусматривалась возможность временной остановки автомобилей до 7 единиц (независимо от этажности дома). Максимальное количество машин (7 единиц) диктовалось вопросами экологической (санитарной) безопасности для людей. Так санитарными нормами установлена необходимость санитарных разрывов для стоянки 10-ти и менее машин - 10 метров от жилых зданий и 25 от детских и спортивных площадок. Это расстояние обусловлено зоной рассеивания вредных веществ, что подтверждается расчетами и инструментальными замерами при самых неблагоприятных метеоусловях и при самых «грязных» режимах работы двигателей.
В Градостроительный кодекс РФ в 2011 году непонятно для чего была внесена поправка, раскрывающая понятие «парковка» (ст. 1, п. 21), причем тоже в иной формулировке, чем во всех остальных нормативных актах:
- «парковка (парковочное место)» - специально обозначенное и при необходимости обустроенное и оборудованное место, являющееся в том числе частью автомобильной дороги и (или) примыкающее к проезжей части и (или) тротуару, обочине, эстакаде или мосту либо являющееся частью подэстакадных или подмостовых пространств, площадей и иных объектов улично-дорожной сети, зданий, строений или сооружений и предназначенное для организованной стоянки транспортных средств на платной основе или без взимания платы по решению собственника или иного владельца автомобильной дороги, собственника земельного участка либо собственника соответствующей части здания, строения или сооружения;
Существование этой нормы в таком виде абсолютно нецелесообразно, так как она больше направлена на регулирование процессов проектирования и характерна именно для подзаконных нормативных актов в этой сфере деятельности. Кроме того, она вносит весьма существенную путаницу в терминологию мест хранения автотранспорта.
Термины, обозначающие места хранения автотранспорта, встречаются и ещё в ряде иных нормативных актов, регулирующих отдельные виды деятельности и полномочия ведомств. Так, например, в Правилах оказания услуг автостоянок, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 17.11.2001 г. № 795 дается следующее понятие термина автостоянка:
- «автостоянка» - здание, сооружение (часть здания, сооружения) или специальная открытая площадка, предназначенные для хранения автомототранспортных средств.
Как видно из текста здесь тоже иная формулировка, чем в указанных выше нормативных актах.
-----------------------------------------------------------------
Анализ формулировок понятий в законах и в подзаконных нормативных актах, в том числе и ведомственных, только в области рассматриваемых отношений со всей очевидностью демонстрирует хаос, наведенный в российском законодательстве в течение последних 10-15 лет. Произошло это по причине игнорирования общепринятых принципов нормотворческой деятельности, согласно которым любая формулировка нормы должна быть максимально простой для её понимания и при этом максимально краткой. Но самое главное, что она должна быть одинаковой во всех нормативных актах, в которые её включают.
Как показывает практика достаточно даже этих разночтений в понятиях объектов хранения машин, чтобы создать непреодолимые трудности в деле обеспечения экологической безопасности горожан и защиты их экологических прав. Но следует отметить, что целый ряд законов содержат такие нормы, которые напрочь перечеркивают положения Конституции РФ, направленные на обеспечение права граждан на благоприятную окружающую среду. В законотворчестве последних лет наблюдается тенденция, при которой нормы градостроительного, жилищного и других отраслей законодательства нивелируют конституционные права граждан.
Вот примеры из той же темы об эксплуатации и хранении автотранспорта.
В Санитарно-эпидемиологические правила и нормативовы СанПиН 2.2.1\2.1.1.1200-03 «Санитарно-защитные зоны и санитарная классификация предприятий, сооружений и иных объектов» примечание 11 к таблице 7.1.1 в разделе 7.1.12. введена поправка: «Для гостевых автостоянок жилых домов разрывы не устанавливаются». Видимо руководители и работники Ропотребнадзора не знают, что негативное воздействие гостевой автостоянки намного больше и опасней автостоянок постоянного хранения машин. Эта поправка делает бессмысленным сам нормативный акт, весь ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» и Конституционные нормы, устанавливающие права граждане на охрану здоровья, на благоприятную окружающую среду и на свободное пользование землей при условии сохранения качества окружающей среды и соблюдения прав и законных интересов иных лиц. Она противоречит ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения», где в статье 10 установлено требование, согласно которому «граждане обязаны:
- не осуществлять действия, влекущие за собой нарушение прав других граждан на охрану здоровья и благоприятную среду обитания».
В этом же нормативном акте (Санитарно-эпидемиологические правила и нормативы СанПиН 2.2.1\2.1.1.1200-03 «Санитарно-защитные зоны и санитарная классификация предприятий, сооружений и иных объектов») вставлена норма, в виде примечания 2 к таблице 7.1.1 в разделе 7.1.12.: «При размещении наземных гаражей-стоянок, паркингов, автостоянок должны быть соблюдены нормативные требования обеспеченности придомовой территории с необходимыми элементами благоустройства по площади и наименованиям». Определенно, что эту норму могли одобрить только люди, никогда не жившие в стране и не знающие размеров наших городских дворов.Размещение наземных гаражей-стоянок, паркингов и автостоянок на придомовых территориях при условии «соблюдения нормативных требований обеспеченности придомовой территории необходимыми элементами благоустройства по площади и наименованиям» невозможно в силу их нормативных размеров.
Как ни странно, но не в меньшей степени «торпедирует» экологические права граждан и жилищное законодательство. Действующие формулировки многих норм Жилищного кодекса трактуются должностными лицами органов власти, органов государственного контроля, прокуратуры и даже судьями с явным нарушением целого ряда основополагающих положений Конституции РФ и Гражданского кодекса РФ, что не позволяет гражданам на практике осуществить защиту своих конституционных прав. Это относится к статье 36 (п.1, п.п.4), в которой отсутствует уточнение по составу объектов придомового земельного участка и их нормативным размерам. При этом «нормативные требования обеспеченности придомовой территории с необходимыми элементами благоустройства по площади и наименованиям», установленные строительными, санитарными правилами и Правилами содержания общего имущества в многоквартирном доме теряют весь смысл, так как чиновники его игнорируют, ссылаясь на право жильцов самим, причем якобы произвольно, устанавливать состав и размеры этих элементов.
Это в равной степени относится и к формулировке нормы пунктов 2 и 3 статьи 36, которую в настоящее время чиновники органов власти, органов государственного контроля, должностные лица прокуратуры и судьи, используя в регулировании конфликтных отношений по владению, пользованию и распоряжению общим имуществом многоквартирного дома ставя Жилищный кодекс РФ выше основополагающих для данных отношений норм Гражданского кодекса РФ и даже Конституции РФ.
Так Гражданский кодекс РФ (ст. 246, 247) устанавливает требование, согласно которому «распоряжение, владение и пользование имуществом, находящимся в долевой собственности осуществляются по соглашению всех её участников, а при недостижении согласия – в порядке, установленном судом». Однако должностные лица перечисленных выше органов власти на практике всегда игнорируют эту норму и советуют жильцам решать вопросы изменения размера и состава общего имущества путем принятия решения общим собранием, причем 2/3-ми голосов, без всяких законодательных ограничений. Прокуратура и суды, к сожалению, соглашаются с такими выводами, хотя они явно противоречат нормам Конституции РФ (ст.6-ч. 2, ст. 8-ч. 2, 17-ч. 3, ст.35-ч. 1, 2, 3, ст.36-ч. 2), устанавливающим равноправие граждан, в том числе и в вопросах владения, пользования и распоряжения общей долевой собственности.
Это только один пример из области регулирования отношений связанных с обеспечением права граждан на благоприятную окружающую среду и обеспечением экологической безопасности при эксплуатации автотранспорта.
Понятно, что эта проблема напрямую связана с общей тенденцией изменения градостроительного законодательства. Теперь уже без всяких экологических обоснований можно разрабатывать генпланы городов и постоянно также без всякого экологического обоснования вносить в них изменения. Вопросы исследования природных возможностей территории населенных пунктов отвергнуты, ценность ландшафта вообще перестала учитываться, никто даже не задается задачей объяснить каким должен быть тот или иной город по площади, по численности населения, по планировке в зависимости от природных объектов.
Такой подход в градостроительстве повлиял и на водное законодательство, в котором практически уничтожены все водоохранные требования. Всем понятно, что водоохранные зоны водных объектов это в первую очередь целый комплекс экологически обоснованных мероприятий, направленных на сохранение объекта и его водных ресурсов. У нас же всё подчинено какой пресловутой градостроительной ситуации. Непонятно для чего надо было ставить транспаранты-указатели водоохранных зон, когда в действительности в этих зонах идет планомерное уничтожение водных объектов. Что там водоохранного?
Аналогичное положение и с зелеными зонами городов и их пригородными территориями. Статус этих зеленых зон, стал зависеть от прихоти застройщиков-депутатов и чиновников. Пригородные зоны вообще лишились рекреационного назначения.
Экологическое законодательство России превратилось в миф и уже давно требует самой серьёзной ревизии. Можно вносить огромное количество конкретных обоснованных предложений по изменению законов, подзаконных актов и норм, но стоит вспомнить, что ещё в 80-е годы над формированием этой отрасли права работали известные ученые-правоведы, причем в тесном сотрудничестве с представителями бурно развивающегося общественного экологического движения. И появившееся тогда законодательство было продуманным и очень прочным с позиции сохранности природы и экологических прав граждан. То, что в некоторых сферах правовых отношений не стоит изобретать новый велосипед это очевидно, так как действовавшие нормы показывали свою эффективность. И начинать надо конечно с возвращения экологической экспертизы как самостоятельной и независимой процедуры, направленной на сохранение благоприятной для человека среды обитания. И никакие иные меркантильные цели, как бы их не прикрывали общественной значимостью и экономической необходимостью не могут быть аргументом для подчинения этой экспертизы иным видам экспертных оценок. Ведь то, что совершили в двухтысячные годы, сделав экологическую экспертизу придатком проверки градостроительной деятельности на соответствие техническим регламентам и безопасности строительно-монтажных работ не может не вызвать недоумения у нормального образованного человека.
В законотворческой деятельности вполне естественно следовало бы помнить, что, не обеспечив качество и комфорт среды повседневного обитания граждан, все остальные права теряют смысл.
Июнь 2017 г. г. Ижевск
* * *
