2021-08-14
53В 2006 году на окраине Гатчинского парка установили деревянный крест в память о заложенном на этом месте при Павле I монастыре. История его была краткой: вскоре после кончины императора незаконченные строения разобрали, так что от них не осталось и следа.
Сохранились чертежи с резолюцией Павла: «Быть по сему. Октября 29 дня 1800 году. Гатчина». На листе с изображением храма стоит подпись – «Архъ. Захаровъ». Въездные ворота и колокольня украшены изображением мальтийского креста. Возможно, насельниками монастыря должны были стать монахи-иоанниты, эмигранты с острова Мальта.
Основанный в Иерусалиме в 1099 году «Орден всадников госпиталя святого Иоанна Иерусалимского» после долгих мытарств обосновался в 1530 году на острове Мальта. В разгар наполеоновских войн стратегический остров стал объектом борьбы великих держав – Франции, Англии и России. В ответ на просьбу ордена Павел дал согласие стать его протектором (защитником) и в 1797 году утвердил Российское приорство Мальтийского ордена. В благодарность иоанниты передали на хранение своим братьям в России крест, который некогда носил сам великий магистр Ла-Валетта, и святые мощи – кисть правой руки Иоанна Крестителя.
В 1798 году, после того как Наполеон захватил остров, кавалеры ордена избрали Павла I великим магистром. Манифест Павла I гласил: «Мы восприяли на себя звание великого магистра, которому Мы торжественно и удовлетворим, определяя главное место пребывания того ордена в Императорской нашей столице...».
России предстояло стать прибежищем иоаннитов, более надежным, чем бывшие их резиденции в Палестине и на островах Родос и Мальта. В Петербург с Мальты торжественно доставили христианские святыни: икону Божией Матери (Филермскую), написанную, по преданию, евангелистом Лукой, и часть Креста Господня, подаренную французским королем Людовиком XII.
В российской столице ордену пожаловали бывший дворец Воронцова на Садовой улице, который велено было именовать «замком мальтийских рыцарей». В Гатчине на берегу Черного пруда архитектор Н. А. Львов возвел Приоратский дворец, предназначенный для «Великого приора», наследника престола Александра Павловича. В Большом дворце обитал сам великий магистр, а на окраине гатчинского парка Павел задумал основать монастырь.
Таким образом, Гатчина должна была превратиться в духовный центр Мальтийского ордена, и этот новый статус императорской резиденции подчеркивался символическим актом – торжественным перенесением мальтийских святынь в гатчинскую дворцовую церковь Пресвятой Троицы.
Павел I утвердил проект монастыря с церковью во имя священномученика Харлампия. Выбор этого святого обуславливался его желанием почтить память отца, императора Петра III, родившегося в день святого Харлампия. Строительство монастыря поручили архитектору А. Д. Захарову.
...Глядя на чертежи, трудно поверить, что столь слабый проект был составлен профессионалом. Еще труднее признать авторство Захарова, творчество которого к тому времени достигло расцвета. Однако, чтобы поставить под сомнение его авторство, нужны веские основания. Архитектура монастырских зданий сурова, невыразительна и скучна? Но так задумано. К примеру, построенный тогда же по приказу Павла тюремный Секретный дом в Алексеевском равелине Петропавловской крепости также не отличался особой красотой.
Нельзя не заметить и того, что пропорции монастырской церкви нарушены. Для такого большого здания требовался купол на барабане и многоярусная колокольня. А мы видим крошечную башенку с луковицей и маленькую колокольню со звонницей, под шпилем которой уместился всего один колокол. Такой куполок и колокольня подходят скромной деревянной церкви, а не каменному храму в императорской резиденции. Для примера можно привести церковь Симеона и Анны архитектора Земцова, собор Рождества Богородицы в Петербурге и, конечно, Андреевскую церковь в Кронштадте того же Захарова. В этих постройках зодчие не отступали от выработанного канона.
По всей видимости, Захаров скрепил своей подписью чужой малоудачный проект, к которому имел лишь косвенное отношение. Кто же истинный автор? Подозревать, кроме Павла I, некого. Он с детства увлекался архитектурой. По свидетельству президента Академии художеств А. Н. Оленина, сам В. Баженов «был некогда учителем архитектуры покойного Государя Императора Павла I». Архитектор В. Бренна преподнес Павлу альбом с чертежами Михайловского замка, отметив в посвятительной надписи, что он лишь «привел в порядок по правилам и законам искусств планы и рисунки, задуманные императором».
В детских играх со сверстниками Павел воображал себя мальтийским кавалером. Кто знает, как далеко уносился ребенок в своих мечтах; воображал ли он себя не просто кавалером, а самим великим магистром. И если судьба реализовала эту невероятную фантазию, то разве не от самого Павла зависело воплощение детской мечты – построить монастырь воинствующего ордена?
Он грезился ему в виде романской крепости, как будто бы стоящей на высокой скале. Но берег реки на окраине гатчинского парка не настолько крут и высок, чтобы оправдать появление у монастырских построек мощных контрфорсов. Явно излишние, они сделаны «для красоты». Проект монастыря с церковью Св. Харлампия напоминает скорее детский рисунок. Надо обладать немалым талантом, чтобы с помощью скупых выразительных средств добиться нужного эффекта. Очевидно, такая задача оказалась дилетанту не по силам.
Но почему же на чертеже подпись Захарова? Ответить нетрудно: не царское это дело. Главный архитектор Гатчины оставил вышедшие из-под руки Павла чертежи практически в первозданном виде, выполнив лишь техническую работу грамотного чертежника. Таково было требование императора, вполне довольного своим произведением. Поставив под чужим проектом свою подпись, Захаров вряд ли задумывался, что рискует своей репутацией «одного из самых выдающихся зодчих в истории архитектуры».
В те же годы возводились Михайловский замок, Казанский собор и другие великолепные здания, по сравнению с которыми проект Харлампиева монастыря выглядел бледно. Быть может, в числе важных причин, по которым Александр I прекратил строительство монастыря, не последней была именно слабость архитектурного решения
