12 глава. Идиосинкразия

12 глава. Идиосинкразия.

 

Признаться, именно так, как главу, я и хотел сначала назвать эту книгу, но некоторые мои читатели посчитали это глупым, с точки зрения коммерции, намекая на то, что народ ещё глуп, для подобных слов. Я так не считаю, ведь если человек взял в руки книгу, он уже становится умнее на одну таковую. И всё же, я действительно решил упростить название, но сугубо из личных побуждений. Ну а теперь к сути.

Презентация могла бы закончиться лучше, но всё оказалось не так плохо, как могло показаться. Действительно, на несколько секунд я опустел, почувствовал под ногами пропасть, ведь собеседник явно устроил провокацию, и всё же, мой определённый навык переговоров, помог мне выйти победителем. Схема из «обвинение, факт, высмеивание, более весомый факт» сработала как всегда прекрасно, её, кстати часто используют политики. Выглядело это так:

 

- Мистер, я не хочу отвечать на Ваш вопрос, потому что он явно содержит провокацию, очень странным было приходить сюда, чтобы испортить праздник, либо из-за соображений личной неприязни, а возможно, потому что вы питаетесь негативом. Но так на секундочку, давно доказано, что в коме человеку сны не снятся, если Вы намекаете на это. Но если Вы будете пить столько виски, сколько сегодня, боюсь, следующий намёк будет содержать что-то подобное тому, что я пришелец трансгендер. И да, еще, кома, как Вы верно подметили, была в два года, согласитесь, странно, что такой последовательный мир сложился у ребёнка в голове, мощно для выдумки. Да если это было бы так, то я бы именно об этом и написал. У меня всё. Теперь моё время пить и веселиться, спасибо что пришли, покупайте книгу, читайте, наслаждайтесь, не просто же так здесь почти всё бесплатно!

 

Всё получилось именно так, как и задумывалось, он стал козлом отпущения, его отпустили в «пустыню», высмеяв, обозлившись. Анастасия была в этот момент счастлива, Вероника тоже, а Ализ потом подкалывала, - Ой, посмотрите, как ответил то, а.

Ну всё как всегда, и я в тот вечер начал упиваться, сначала пообщавшись с несколькими гостями лично, выслушивая комплименты, а позже мы с Ализ уехали в мой любимый бар, где я познакомил её с настоящим волшебником, который гордо зовётся «барменом». Да, о моей любви к барменам можно излагать легенды, писать песни, эти люди умеют слушать, и умеют превращать пустые бокалы в наполненные, что подобно чуду, особенно ближе к утру, когда самому бутылкой в бокал уже не попасть. В этот раз мы пили виски, победный напиток, я почувствовал на себе ещё больше свободы, мне виделся верный путь, и это было уже не просто надеждой, потому что чувствовалось дыхание, а с ног сняли утяжелители, что тащили яростно к полу. И ночь получилась лёгкой, мы с Ализ фантазировали, что было бы, если мы родились бы гномами, или гремлинами, кричали песни, танцевали, забыв про существование того, что не мы. Встречали старых знакомых, говорили с ними мимолётно, в надежде на то, что они не захотят сесть рядом с нами. На перекурах мы говорили тихо, обнимались, отдавая всё тепло друг другу, а потому становилось только лучше. Я нюхал её, заигрывая с волосами, несколько раз смотрел прямо в глаза, держа дистанцию между губами на расстоянии невозможного, касаясь только откусанной частью кожи, вызывая энергию по-новому. Знаете, если Вам удастся когда-то выловить джина с желаниями, то молитесь, чтобы это было не по пьяной голове, потому что лично я в ту секунду загадал бы возможность остаться в этом моменте навсегда, и по закону трезвости, сильно об этом пожалел бы. Да и такие дни тем и хороши, что бывают редко, в этом их ценность, и нет смысла в банальных сравнениях со сладким избыточным мёдом. Но всё же, продолжение было ярким, мы взяли в дорогу бутылку шампанского, до моего дома было идти минут десять пешком, но мы шли час, так как наши шаги были не самыми прямыми, по следам за нами можно было бы обнаружить спираль, и даже не от пьянства, а от смеха. Мы продолжали петь, ловя на себе пустые улицы, что лишь изредка перебивались молниеносными машинами. А вот придя домой, силы у нас закончились, мы отдали всю энергию, что оставалась в нас, а потому, раздевшись полностью, легли спать. Ализ повернулась ко мне спиной, а я обнял её сзади, крепко прижав к себе, чувствуя каждый сантиметр её кожи, запаха. На мне было столько спокойствия, сколько я удержать не мог.

Спалось хорошо, но я всё равно проснулся первым, а Ализ спала в позе аутиста, в какой-то момент мне показалось, что её позвоночник выйдет из кожи, потянется к свету. То, как эти наикрасивейшие цветочки могут выглядеть во сне - безумие, уверен, что несколько тех зверски убитых женщин своими мужьями были уничтожены только из-за того, что мужики видели вот такие позы, путали с монстрами, и в страхе забивали их топором до смерти. А так, хорошо, что Ализ спала, я успел сбегать в булочную напротив, взял круассаны, слойки, кофе, чай, даже не обратив внимание на пасмурную погоду. Зашел обратно домой, прошел в комнату, а она всё еще спала, потому нельзя было упустить возможность сфотографировать её в такой позе. Сделав это, лёг к ней, чтобы разбудить, обняв и поцеловав в щёку, и Ализ сразу зашевелилась, открыв глаза. Посмотрела на меня, начала улыбаться, тянуться за поцелуем, но я отвернулся, сказав ей, что во рту у неё словно уснули мёртвые пираты. Уснули. Мёртвые. Ага. Но это её не остановило, теперь она хотела поцеловать меня еще сильнее, и всё же мне удалось сбежать. Такой милый детский сад, который был необходим после всей это сложной истории. Она была рада завтраку, а как только я укусил кусок круассана, неожиданно спросила.

- Почему ты меня не тра**ешь?

Нет. Я не подавился, но опешил. Это вообще похоже на неё, но не в такой момент, этого явно предугадать я не мог. На самом деле, я не знаю, почему не занимался с ней сексом. Волнения нет, но что-то всегда тормозит. В моих догадках присутствует мысль, что эта часть отсутствует потому, что мне и без того всего хватало с ней. Как я и говорил раньше, только с ней мне нравилось разговаривать так долго, а потому, мне не нужно было украшать то, что и так восхитительно, даже при том, что Ализ действительно сексуальна. Мой ответ её не устроил, наверно, потому что я ушел доедать в туалет, вместе с чаем со вкусом молочного улуна. Она промолчала. Дождь продолжал опускаться на дороги Литературного города, а мы весь день провели в обнимку, смотря разную ерунду. Вот так, то, чего мы хотели всегда, случилось, мы не ругаемся, не погружаемся в тяжёлые разговоры, лишь изредка бесим друг друга. В процессе дня я узнал, что она ушла от своего мужчины, но не из-за меня, от этого мне стало трусливо легче. И вот она хитрость жизни, ты мечтаешь о спокойствии, а когда получаешь, то приходит мысль… И это всё? Лучше не будет? Это то, к чему мы столько шли? Сразу появилось ощущение того, что мы потеряли нас, как только приобрели. Вот такое странное чувство, мне вдруг захотелось пострадать чуть-чуть, снова, чтобы мы разругались, она начала говорить изощрённым языком, а я хотел обнять то, что кажется недосягаемым. А так, не очень то интересно, а она даже не подозревает, что я об этом думаю, а о чем думала она, я точно не знаю, лишь видел на её лице спокойствие, но если проникнуть глубже, то чувствовалась тревога, будто она знала, что поймала то, что заведомо уйдёт, без каких либо шансов на обратное. Она хотела насладиться этим моментом, надышаться, а я снова наркотически искал остановку сердца, потому что страдания стали домом, и долго без них уже было невозможно, как бы терялся смысл, и это указывало на замкнутый круг, в котором я бегаю. Это как беспроигрышная лотерея, только наоборот, ходишь в вечном зеркале, и ходить от этого тяжелее. И приходит осознание страшное, потому что я только что открыл дверь, которая выпускала меня прямиком в свободу и мир из моих теплых фантазий, мечтаний. И что я делаю? Закрываю эту дверь, прыгая обратно в своё странствование, так бестактно и глупо, в поисках того, что найти нельзя, потому что невозможно найти то, о существовании чего ты не знаешь, строишь бессмысленную пирамиду, и если раньше она разрушалась сама, то сейчас я делаю это по своей воле, своими руками. Ализ, сделай что-нибудь, срочно, разорви этот уют, дай мне шанс хотеть быть с тобой дольше.

 Мы так провели два дня, мне, кажется, удалось отогнать мысль о невозможности перспектив, наверно по причине того, что мы так и не договорились о будущем, и вновь появилась нотка недоступности. Ализ уехала в Серый город, по простой причине, она жила там. Я остался наедине с собой, раскапывая что-то, вернувшись в привычное состояние, и ближе к ночи получил сообщение от Ализ, в котором она написала, что оставила для меня письмо под определённой книгой.

 

Саша. Я не смогла сказать тебе об этом в глаза, потому что, глядя в них, мне становится больно. Ты сразу меня щупаешь изнутри. То, что случилось с нами, является изначально порочным, грешным, а потому кратковременным. Я рада, что смогла вызвать у тебя живые чувства, благо, я явно не первая, и что вероятнее всего не последняя, кто способен что-то там расшевелить. Единственный шанс нам ничего не испортить и остаться друг для друга близкими, это не видеться совсем, ты же знаешь, что рано или поздно был бы взрыв, и мы были бы первыми, кто погиб бы. Я уже умирала от твоей стрелы, больше такого просто не выдержу, пойми меня, и не проклинай. Ты сделал то, что должен был, склеил моё сердце, и мне будет не так обидно от того, что разобью его сейчас я сама. Поверь, женщины иногда так делают, расхерчивают себя сами, так они показывают свою силу, удивительно, да еще и находят в этом логику. Ты поймёшь меня, я знаю. Сейчас я возвращаюсь к тому мужчине, который никогда не сделает мне больно, потому что, падая с высоты в несколько сантиметров, ничего не сломаешь. А выше я не взлечу. Да, видела твои глаза в эти дни, они снова бегали, было чувство, что ты ищешь выход, мне жаль, если это так, потому что тогда, ты точно закончился с этой стороны, но без этого жить можно. К сожалению, мне было суждено полюбить того, кто потерял эту функцию. Но от птиц молока не попросишь же, потому не могу тебя просить об этом. Да, я первый раз сказала, что люблю тебя, это вызвало моментальные брызги из слёз, я вырываю, этот ком из горла, вышвыриваю куда подальше, знаю, что вернётся, ведь это бумеранг, но в эту секунду, всё вот так, и тут ничего не попишешь. Я буду писать тебе в новогоднюю ночь, каждый год, потому что когда-то ты обещал поздравлять меня с новым годом, всегда, так тому и быть. Я буду скучать, правда.

Ализ.

Когда я просил мысленно, чтобы Ализ разорвала этот уют, то точно просил не вот этого, слишком большая порция. Странно, но я действительно понимал то, что она сделала. Как бы жутко мне не было в этот самый момент, всё равно не мог злиться, что являлось моей проблемой, потому что являлся тем человеком, который найдёт оправдание любому поступку, простил бы что угодно. Так и здесь, с одной стороны, её нужно задушить, а с другой, она же имеет право дышать, так ведь? Меня злит, что она решила вернуться к тому парню, не потому что ревную, а потому, что она себя уничтожит, ведь правда заключается в том, что она действительно не упадёт с такой высоты, но ей то нужно чтобы падала.

 

Я спал, собираясь это делать до самого обеда, покусывая быструю еду. Но к половине десятого утра меня разбудили, чёрт возьми, кто в такое время звонит в дверь? Ненавижу, ненавижу. Как думаете, кто там? Вероника, приехавший первый раз в этот город Макс, кучка из издательства, алкоголь, пицца, и что-то там. Максим, зайдя сразу шепнул на ухо «Саш, я им говорил, что не стоит в такую рань». Но где-то за оболочками пластика мне было радостно их видеть, правда, но зачем же приходить в такую рань? Все такие веселые, противные, в платьях. Не дали мне просто уничтожать себя очередной раз в личных муках. Хорошо, маму не взяли, но она такие мероприятия не любит.

 

- Что вас принесло, психи? Вы время я так понимаю знаете, раз кучкой пришли.

- Хорошие новости, Саша, прекрасные! Но сейчас сядем за стол, я всё расскажу, - радостно воскликнула Анастасия.

- Макс, как они тебя уговорили?

- Ты же знаешь, что мне сложно говорить «нет», а они на меня давили аргументами.

- Так, Ника, а ты что скажешь?

- Ну я же знаю, как ты любишь просыпаться рано, - снова хитро улыбается.

- Лучше бы ты с мужиком уже проснулась.

- Что?

- Пойду почищу зубы, - уходя я бубнил, так и не признавая, что рад им. Но могли же прийти в двенадцать, например, да?

 

Пока я приводил себя в порядок, они там кричали, смеялись, попутно прибираясь, оскорбляя мой хлам. Выкинули мою вчерашнюю пиццу, которую я так люблю доедать утром, пришли тут со своими правилами, я негодую. Умывшись, я в первую очередь перекинулся фразами с Максом, он был в хорошем настроении, я сразу вспомнил, как он однажды утром проснулся у меня, после застолья в грузинском ресторане, после которого он просил таксиста сфотографироваться с ним, тот не отказал в любезности. Но это я к тому, как утром мы пили дешёвое пиво из дегустационных бокальчиков, начав таким образом второй запойный день, перейдя на коньяк, бар. А после он снова проснулся у меня. И уже был не удивлён.

Мы сели за стол, а Анастасия взяла слово

 

- Саша, этот утренний бокал хотелось бы поднять за тебя (глупо говорить «хотелось бы», скажи «поднимаю»), так как в первые дни, было сделано более трёхсот тысяч предварительных заказов, как в электронном формате, так и в бумажном! Поступило несколько предложений об экранизации книги, а также, несколько предложений по рекламным контрактам, приглашения на различные шоу! Это потрясение, так что за тебя, Саша Пальтиель, за твое гениальное творение!

 

Мне стало веселее, сразу после первой рюмки коньяка. Я, конечно, пытался скрыть свою безумную радость от сказанного Анастасией, но вряд ли это удавалось, хотя мне хотелось рыдать от сделанного, я вновь почувствовал, что всё получилось, вытащив из себя ещё один кусок, который мучил меня, который не давал нормально спать, с ежеминутным вопросом, а получится ли? На некоторое время я просто выключился, абстрагировался, не слышал голоса, радуясь, представляя, что всё может быть лучше, теперь и навсегда. А когда я вернулся в диалог, слово уже взял Максим.

 

- Санёчек, я тебя поздравляю, ты долго к этому шёл. Книга, конечно, гениальна, как бы ты не обесценивал это слово, но хочу рассказать более великую историю про тебя. Однажды, мы с Сашей пошли в Зелёный бар, а перед этим я проснулся у него, тоже где-то развлекались, не суть, так вот, в баре, туда мы уже под звездами приехали, взяли тёмного пива, кукурузную лепешку, потом еще, уходит значит Саша в туалет. А он пиво пьёт всегда вместе с виски, если дело происходит в баре. Бежит значит обратно счастливый такой (Максим уже начинает смеяться), явно хочет что-то рассказать, я весь в публичном любопытстве, а этот кричит, - я сфоткал, смотри, я сфоткал! Показывает, а там миниатюрный член писающего мужикана, который держал руки за головой, а Саша сфотографировал! То есть, они стояли рядом друг с другом, Саша достал свой телефон, и сделал эту фотографию!

 

 Макс сам смеется слёзно, все рядом тоже вытирают слёзы, а я перебиваю

 

-  Да ладно, это еще что, ты в тот день пьяный кричал «голь голь голь гооооль», на весь бар, хотя на экранах был регби, да и голов там не было, а потом еще со стула высокого упал! Прям возле девушки с соседнего столика!

- -Да если бы это фотографировал я, то включилась бы вспышка, или защелка, так что это гениально!

 

Вероника подключилась к диалогу с вопросом

 

- Так зачем ты вообще стал его фотографировать?

- Ну а ты представь, захожу я в туалет, справляю нужду в писсуар, таких писсуаров было восемь, а он встаёт прямо возле меня, с таким пузом большим, снимает штаны, руки закидывает за голову, начинает гордо поливать. Я растерялся, вот и сфотографировал.

- О боже, что за ужас.

- Так я сейчас фотографию покажу!

 

Вероника и Анастасия умоляли не показывать, а ещё, вместе с ними была Милана, ей было лет тридцать семь, мне всегда нравился её стиль, она умела подбирать платья, туфли, а на руке постоянно замечал различные аксессуары. К её достоинствам отнесу то, что она являлась молчаливой, а если и брала слово, то делала это интеллектуально, с хорошо поставленной речью. В издательстве она заместитель Анастасии, что-то мне подсказывало, что уже скоро, Милана станет более независимой. Шикарная женщина. Я, кстати всё равно показал ту фотографию, что вызвало реакцию «фу», с истеричным смехом.

Сидели мы до вечера, слушали музыку, трезвых людей уже не осталось, а я этот день запомню сильнее обычных, потому что именно сегодня книга поступила в книжные лавки, стали продаваться на крупнейших сайтах. Мне рассказали, что по телевизору репортажи вышли положительные, интригующие, а вот комментарии на просторах интернета разделились на «верю» и «не верю». В самом конце, уже ближе к десяти вечера, мы с Максом остались одни, опьянелые до небес, разговаривали о книге. Я рассказал ему всё в подробностях, а он слушал и не перебивал, смотря на меня сострадающе, но не жалея, так и надо было делать, он всегда был тактичен. Хотя его глаза сами уже начали закрываться в какой-то момент, он всё равно держался, но мучить его не хотелось, поэтому мы отправились спать, прямо в одежде. Оставив телевизор включённым, на телефоне играла музыка, но оно даже к лучшему. Спокойной ночи.

 

Знаете, мне действительно спалось спокойно, я снова не просыпался ночью, а потому, что-то обязательно должно было произойти. Но вы уже знаете, что, ведь об этом писалось выше. Примерно в восемь утра, ко мне в дом вошли люди в форме, с криками «стоять», «лежать», я так и не понимал, что из этого мне делать. Максим совсем не мог сообразить, что это всё значит, а вот я понимал, концерт начинается, у меня появилось внутреннее раздражение, я почувствовал себя слабым, потому что не знал, как действовать теперь, под всем отвращением, если в меня можно было постучать в тот момент, то непременно был бы слышан звук как за тонкой стеной. Мир стал виден в замедленном действии, меня вели за руки, а я обернулся на Макса, дав ему сигнал, что мне сейчас страшно, а он ответил мне растерянной взаимностью. Меня уводили как свинью, запихивая под вспышки фоторепортеров в машину недоброжелателей…