double arrow

Лао-цзы и учение о Дао


Прежде всего, идеи теоретиков из Цзися нашли отражение в знаменитом трактате, который принято считать главным и основополагающим сочинением даосизма – в трактате «Даодэцзин». Автором этого трактата считается Лао-цзы.

Биографические сведения об этом философе крайне скудны и недостоверны, а более поздние легенды о его чудесном рождении (он несколько десятков лет провел во чреве матери и родился уже старцем, откуда и произошло его имя – «Старый ребенок», «Старый философ») посеяли немало сомнений в реальности этой фигуры.

Впервые биографические сведения о Лао-цзы собрал историк Сыма Цянь. Уже ему личность философа была неясна – он даже приводит три различных варианта отождествления имени Лао-цзы с реально существовавшими древнекитайскими деятелями. В синологии в связи с проблемой подлиности личности Лао-цзы накопилась богатейшая литератыра, однако до сих пор никому так и не удалось ни доказать факт существования Лао-цзы, но опровергнуть его.

Считается, что Лао-цзы был старшим современником Конфуция. Он родился в конце VII в. до н.э. в царстве Чу, где и прожил почти всю свою жизнь. Одно время он служил хранителем библиотеки царства Чжоу, где и встречался с Конфуцием. По свидетельствам древнекитайских источников, Конфуций несколько раз почтительно беседовал с Лао-цзы, был восхищен его мудростью и знаниями и сравнивал его с драконом. Этому эпизоду посвящена 31-я глава даоского трактата «Чжуан-цзы», а также уникальный памятник «Запись у алтаря о примирении Конфуция», представляющий собой перевод этой главы «Чжуан-цзы» на тангутский язык и обнаруженный русским востоковедом Н.А. Невским в 30-х гг. ХХ в.




Однако все эти описания встреч построены и поданы таким образом, что весьма напоминают намеренные интерполяции, и поэтому не заслуживают большого доверия, хотя и не могут быть полностью отвергнуты.

Как гласит традиционная легенда, под конец жизни Лао-цзы настолько разочаровался в возможности осуществления своего учения в Китае, что отправился на запад. На пограничной заставе он встретился с начальником заставы по имени Инь Си (Гуань Инь-цзы) и по его просьбе изложил свои основные взгляды в небольшой книге из двух частей. Эта книга и была знаменитым трактатом «Даодэцзин». (А Инь Си по даоской традиции считается первым учеником Лао-цзы и проповедником его учения).

Проблема авторства трактата и его датировки породала ожесточенные споры синологов. Дело в том, что время составления трактата явно не соответствует традиционной датировке жизни Лао-цзы – ни по языку, ни по стилю. И по содержанию трактат относится к IV-III вв. до н.э. Учеными были сделаны попытки отождествить автора трактата с кем-либо из даоских философов академии Цзися, однако вопрос об авторстве пока остается открытым.



Но как бы то ни было, на протяжении тысячелетий с идеями даосизма, высказанными в «Даодэцзин», связывается имя Лао-цзы. К тому же легендарность личности автора только увеличивала популярность его идей.

Лао-цзы считается вторым после Конфуция философом Китая. Его идеями увлекались многие выдающиеся умы человечества, в том числе и Лев Толстой. И прославила имя Лао-цзы как раз его небольшая книга «Даодэцзин», которая по праву считается квинтэссенцией даосизма. Именно в этом трактате в сжатой и лаконичной форме изложено все то, что составляет суть философского даосизма и со временем стало фундаментом даосизма религиозного.

Согласно учению Лао-цзы, основой основ природы, общества и всей Вселенной является великое Дао. Как мы уже говорили, концепция Дао – Пути, Истины, Порядка – была принята на вооружение и конфуцианством. Одни ученые полагают, что изначально эта концепция была именно конфуцианской, другие, напротив, склонны думать, что конфуцианцы заимствовали идею о Дао у даосов. Но правильней всего следует считать, что идея о Дао возникла и сформировалась в раннечжоуском Китае еще до оформления как конфуцианства, так и даосизма, и что оба учения имели равные основания взять эту идею на вооружение и придать ей свою трактовку и содержание.



Конфуций видел в Дао главным образом олицетворение верховных законов Неба, предписывающих создание определенного порядка в обществе. Иными словами, для конфуцианцев Дао – это прежде всего сумма социальных регламентов и система дисциплины и этики.

Последователи Лао-цзы смотрели на Дао иначе. Для них Дао – это прежде всего Всеобщий Закон Природы, Начало и Конец Творения. Если вкратце суммировать основные характеристики Дао, приведенные в книге Лао цзы, то окажется, что Дао – это все и ничего. Никто не создал Дао, но все происходит от него и возвращается к нему. Дао никому не ведомо, оно недоступно для органов чувств. То, что можно услышать, увидеть, ощутить и понять – это не Дао. Оно постоянно и неисчерпаемо. Ему нельзя дать ни имени, ни названия, его ни с чем нельзя сравнить.

Будучи само безымянным, Дао дает названия и имена всем. Будучи само бесформенным, оно является причиной всех форм. Дао вне времени и вне пространства. Это бесконечность и абсолют. Даже Небо следует Дао, а само Дао следует лишь естественности, Природе. Великое всеобъемлющее Дао порождает все, но все это проявляется лишь через посредство Дэ – конкретное качество Дао, средство его обнаружения. Если Дао все рождает, то Дэ все вскармливает.

К ведущим даосским концепциям относятся также принципы цзы жань ( ) – «самоестественность», спонтанность Дао, и у вэй ( ) – «недеяние». Цзы жань дословно означает «то, что само по себе (цзы) таково, каково оно есть (жань)». В данном случае речь идет о том, что Дао абсолютно свободно, ни от чего иного не зависит и следует лишь своей собственной природе.

Отсюда вытекает принцип следования Дао, т. е. поведения, согласующегося в микрокосме с Дао (природой) человека, а в макрокосме – с Дао Вселенной. Поэтому мудрец не должен, исходя из собственных субъективно ограниченных желаний и пристрастий, противодействовать природе окружающих его вещей и явлений. Напротив, он должен «следовать вещам» (шунь у). Все вещи равны между собой, и поэтому истинный мудрец свободен от пристрастия и предвзятости: он одинаково смотрит на знатного и на раба, соединяется с вечностью и с Вселенной и не печалится ни о жизни, ни о смерти, понимая их естественность и неизбежность.

У вэй предполагает отсутствие произвольной целеполагающей деятельности, не согласной с естественным миропорядком, который основан на спонтанности и беспредпосылочности Дао. Этот тезис призывает человека уйти от активной деятельности и как можно меньше вмешиваться в течение жизни: «не далей ничего – и не будет ничего не сделанного». Иными словами, все сделается само собой, в результате естественного хода закономерно обусловленных событий.

Ранние даосы толковали увэй как абсолютное отчуждение, что вполне соответствовало эпохе ранних отшельников, «практиков» протодаосизма с их крайними формами отчуждения от окружающего мира и его общества.

Принцип увэй был в равной степени отрицанием и легистского культа администрации и закона, и гигантской конфуцианской системы социальной этки и политики. И именно это отрицание администрации и власти и призыв к практическому уходу от ненавистных социальных пут, сковывающих свободу человека, оказали огромное влияние на идеологические принципы даосских сект, которые не раз на протяжении китайской истории руководили крестьянскими восстаниями.

Учение Лао-цзы изложено очень трудным и неясным языком. Употребленные в нем термины, понятия и предложения допускают самые различные толкования. Это и явилось причиной того, что исследователи очень сильно расходятся в трактовке первоначального даосизма как философской доктрины.

Некоторые ученые видят в учении даосов материалистические идеи, другие (их подавляющее большинство) – идеалистическую и мистическую направленность. И для таких противоположных выводов дает основание не только трактовка, но и сама суть ряда положений даосизма. Однако если даже и согласиться с фактом наличия в «Даодэцзине» некоторых материалистических положений, нельзя не признать, что мистики в нем намного больше.

Во всяком случае, нет никаких сомнений в том, что это учение открывало широкий простор для мистики и метафизических построений и что уже в самом трактате Лао-цзы были заложены основы дл перерождения даоской философии в религию.

Наиболее характерным тому примером является одно из центральных положений трактата: «Дао рождает одно, одно рождает два, два рождают три, а три – все вещи». Расшифровка смысла этой фразы звучит примерно так. Дао порождает одно, ци. Из ци состоит все в мире. Одно рождает два: ци двух родов, мужского и женского, т.е. ян-ци и инь-ци. Два порождают три. Эти три, порожденные вдумя обязательными началами, мужским и женским, которые в своей совокупности и взаимодействии только и могут давать начало всему остальному, - великая триада, состоящая из Неба, Земли и Человека. И уже от этих начал пошло и все остальное в природе и обществе.

Т.о., пневма ци, которую порождает непознаваемый абсолют Дао, является духовным началом и субстанцией всего мироздания.

При всей кажущейся материалистичности отдельных положений «Даодэцзина», эта книга считается образцом мистики и метафизики, а ее предполагаемый автор, Лао-цзы, - одним из великих мистиков человечества.

Именно мистическая сторона даосской философии оказалась в ней наиболее существенной и послужила теоретической базой для возникновения на ее основе религиозного даосизма.







Сейчас читают про: