double arrow

Глава 27. Огромный каменный дом маячил перед ними, окутанный мягким голубым светом полярного сияния


Огромный каменный дом маячил перед ними, окутанный мягким голубым светом полярного сияния. Стояла глубокая ночь, когда Гаррик подвел лошадей к конюшне. Эрин поспешно вышел навстречу: на морщинистом обветренном лице сияли радость и облегчение, быстро сменившиеся отцовской строгостью.

– Постыдись, девочка, как ты могла убежать от нас? – проворчал он, хотя глаза весело сверкали.

– Я убегала не от тебя, Эрин, а от него, – ответила Бренна, не обращая внимания на Гаррика.

– Да, девочка, здорово ты меня перепугала, – продолжал Эрин. – Могла бы по крайней мере подождать до весны, хотя бы не мерзла в снегу.

– Довольно, Эрин! – велел Гаррик и грубо схватил Бренну за руку.

Девушке не удалось даже попрощаться со стариком: Гаррик бесцеремонно потянул ее к дому. Когда они почти подошли к задней двери, он резко свернул направо, и Бренна немедленно остановилась:

– Куда ты меня ведешь?

Гаррик, не ответив, снова дернул ее за руку, Бренна упиралась, стараясь вырваться. Она уже поняла, что ее ждет впереди, только до сих пор не могла поверить.

В боковой стороне дома, выходившей на фьорд, виднелась маленькая деревянная дверца, с зарешеченными железным прутьями квадратиком. Гаррик распахнул ее. Из-за близости к фьорду в крохотной комнатушке было сыро и темно, словно во влажной ледяной пещере.




Гаррик отступил в сторону:

– Твои покои, госпожа.

Бренна с ужасом взглянула на него:

– Неужели ты запрешь меня здесь?

– Это самое легкое наказание за побег, – нетерпеливо бросил он.

– Но как ты можешь так поступить после того, как я спасла тебе жизнь? Неужели это ничего для тебя не значит?

– Почему же, я благодарен.

– И таким образом доказываешь это, викинг, – язвительно прошипела Бренна.

– Если я прощу тебя, Бренна, каким примером это послужит остальным рабам? Те решат, что тоже могут безнаказанно сбежать.

Но Бренна не собиралась умолять о пощаде.

– И сколько ты продержишь меня здесь?

– Три или четыре дня, пока не раскаешься.

– И ты в самом деле надеешься проучить меня, викинг? – Бренна окинула его пренебрежительным взглядом. – Ошибаешься! Здесь моя ненависть лишь возрастет, решимость вновь сбежать от тебя еще больше окрепнет!

Гаррик рывком притянул ее к себе и властно поцеловал. Она назло ему ответила на его ласку. Он должен пожалеть, что сотворил с ней такое. Она заставит его пожалеть.

– Тебе нет нужды оставаться здесь, Бренна, – выдохнул он, – если дашь слово, что больше не оставишь меня.

– Но тогда остальные рабы подумают, что я значу для тебя больше других, – шепнула она кокетливо, обняв его.

– Так оно и есть, Бренна.

– Да, но ты все-таки собираешься запереть меня в этой холодной норе.

– Ты поклянешься, Бренна? Она поцеловала его в губы, легко поддразнивая, но тут же оттолкнула:



– Пусть дьявол унесет тебя, викинг. Я не буду твоей дорогой игрушкой!

И, высоко подняв голову, сцепив зубы, ступила в темную каморку, под стук захлопнувшейся двери. Почти немедленно Бренну охватил озноб. Она едва не закричала, не позвала Гаррика, но тут же упрямо закрыла рот ладонью. Она не станет ныть и упрашивать!

Как холодно… смертельно холодно… К счастью, у нее был плащ, обмотки для рук и леггинсы. Кроме того, на узкой скамье лежало старое шерстяное одеяло. Больше в комнате ничего не было, даже очага, а забранное решеткой оконце пропускало ледяной ветер.

Еды ей тоже не оставили. Бренна немедленно почувствовала волчий голод, хотя всего несколько часов назад разделила с Гарриком огромный кусок оленины.

Нет, он вернется! Не может не вернуться! Он не бросит ее на верную смерть!

Прошел час. Другой. Синий туман рассеялся, оставив только мрачную черную пелену. Бренна вздрогнула, чувствуя, как ломит кости. Кажется, она заболела…

Немного позднее она сбросила плащ, вместе с леггинсами и обмотками.

Он не вернется. Этот предательский комок снова ворочается в горле, а слезы жгут глаза. После всего, что им довелось пережить, после того, как она спасла ему жизнь, он мог так безжалостно бросить ее сюда. Она, конечно, долго не протянет здесь. И тогда он пожалеет. Прекрасный способ отомстить, только ее уже не будет, чтобы насладиться плодами мести.

Бренну снова начало трясти, так, что пришлось лечь на неудобную жесткую скамью. Вскоре она уже металась в полубреду, поминутно то сбрасывая, то натягивая плащ и одеяло.



– Я больна, а он даже не знает, – бормотала девушка, сама не сознавая, что говорит. – Нужно было сказать ему. Но какая разница, он все равно бы не смилостивился. Он – дикий зверь. Ему все равно…

Она вновь откинула голову, не вытирая слез, катившихся из невидящих глаз.

– Ты пожалеешь, Гаррик… пожалеешь… пожалеешь…







Сейчас читают про: