double arrow

Глава 46


Рольф въехал во внутренний двор крепости и слез со своего могучего боевого коня. Он был в бешенстве. Он уезжал из Круела с легким сердцем, уже поверив в то, что Леони любит его. В конце концов, как бы могла она с такой страстью отзываться на его ласки, если бы действительно любила Монтиньи? – настраивал он себя.

Теперь этот вопрос звучал бессмысленно, поскольку Алан погиб и был погребен. Рольф не видел этого своими глазами, но ему все рассказали о Происшедшем. Этот юный глупец непостижимым образом сумел пробраться в крепость Блайт и уговорил находившихся в осаде защитников напасть на небольшой лагерь Рольфа, стоявший возле ее стен. Затем он повел их на Уорлинг, надеясь, что обитатели и этой осажденной крепости выйдут и вступят в сражение. Они не вышли из крепости, но даже если бы поддались на уговоры, это не имело значения. Либо Монтиньи был слишком наивен, либо недооценил численность войска Рольфа. Настоящего сражения не произошло. Монтиньи собрал менее ста человек. Их быстро разгромили, и многие из них погибли, в их числе и Алан Монтиньи.

Увидев это побоище, жители осажденного Уорлинга быстро согласились на условия сдачи.

Рольфа там не было, и он не видел этот поразительный поворот событий – спустя всего лишь несколько дней после того, как он расстался с Леони, ему пришлось уехать в Нормандию. Там он провел последние недели, занимаясь делами в поместье его покойного брата.

Он с грустью размышлял о своем брате. В конце концов он понял, что теплых чувств к нему не питал. Смерть брата не вызвала у него особой горечи. Однако он осознал, что не может пренебречь судьбой вдовы и их детей. В целом это было нелегкое время.

А затем он вернулся домой и узнал, что все это время Леони укрывалась в Першвике и готовилась сражаться против него, намереваясь там и остаться! Вновь она насмеялась над его доверчивостью. Рольф решил, что она больше никогда не сможет причинить ему боль. Раз она так настроена против него, что поступает подобным образом, он не допустит ее возвращения. Он решил это твердо.

Или ему только так казалось? В течение трех дней он противился побуждению изменить свое решение. Дело было в том, что ему хотелось вернуть Леони, вернуть любой ценой. Он даже привел свое войско, чтобы доказать ей это. А теперь выясняется, что причиной всех этих драматических событий стала всего лишь ревность! Он сам не знал, хочет осыпать ее поцелуями или бранью.

Он знал одно. Она не выйдет из этой истории, не понеся кары. Придется показать ей, что она не смеет убегать к своим вассалам каждый раз, когда захочет досадить ему.

Если ярость Рольфа постепенно уступила место чувству тихого отчаяния, то этим дело не ограничилось. Сэр Гиберт встретил его в зале и прямо заявил, что если Леони и уедет из Першвика, то лишь с ее добровольного согласия. Он был готов отстаивать ее решение любыми необходимыми средствами. Рольф рассердился.

– Понимаете ли вы, ради чего готовы умереть?

– Понимаю, мой господин.

– Знаете ли вы также, что ревность моей жены не имеет под собой оснований? У леди Амелии есть весомая причина оставаться в Круеле. Мне не нравится подобное положение, но таким оно и останется – Нам известно, что речь идет о ребенке, – не испугавшись, ответил Гиберт.

– Нам?

– Леди Леони не была бы так настойчива, если бы дело ограничивалось только подозрениями Рольф бросил на него злобный взгляд.

– Я уже сказал, что ее ревность не имеет под собой оснований. Ребенок ее не касается, потому что был зачат до того, как я женился.

– Тогда вы должны убедить ее в этом, мой господин, поскольку она считает иначе.

Внезапно Рольф замер. Эти слова были произнесены будничным тоном. Плохо уже то, что Леони узнала о ребенке, Рольф же надеялся как можно дольше держать ее в неведении. Но чтобы она думала…

– Отведите меня к ней, – потребовал Рольф, вновь рассердившись из-за того, что Леони держится такого нелепого мнения. Теперь стало ясно, что она думает о нем. Теперь он вспомнил, что сомневался, стоит ли разрешать Амелии остаться в Круеле; но в то время он не представлял себе, к каким заключениям способна прийти Леони из-за его уступчивости в отношении Амелии.

Пока Рольф шел к ней через весь зал, Леони поняла, что боится, но кроме страха испытывает еще и невероятную гордость за Рольфа. Она была обязана уважать человека, который так настойчиво добивался своего.

По правде говоря, она и не хотела, чтобы он уступил ее требованиям, если его по-прежнему тянуло к Амелии. Это не привело бы к добру. Леони хотела, чтобы с этим было покончено раз и навсегда.

Рольф остановился в нескольких футах от Леони, внимательно разглядывая ее, Она стояла, отгородившись от него стулом, и держалась за его высокую спинку. Леони с вызовом выпятила подбородок, но в ее глазах затаились неуверенность и испуг.

– Нужно ли вам было приводить сюда целое войско, мой господин? – спросила она, решив первой начать разговор.

Он мог бы рассмеяться, потому что в зале находилась дюжина вооруженных воинов, ее верный вассал и изрядное количество свирепого вида крепостных, которые даже не пытались скрыть неприязнь к Рольфу д'Амберу.

– Радуйся, жена, что это так, потому что появись я здесь в одиночку, ты бы продолжала вести себя безрассудно и тем самым вынудила бы меня прибегнуть к суровым мерам.

Леони возмутилась.

– Вряд ли можно назвать безрассудством то… – Она смолкла. – Я не буду спорить. Что же вы собираетесь делать?

– Забрать тебя домой.

– А если я откажусь уезжать? Вы нападете на мою крепость?

– Я не оставлю нетронутым ни единого камня, – ответил Рольф. – Меня подмывает в любом случае разрушить Першвик. – На его лице появилось жесткое выражение. – Леони, ты не можешь приезжать сюда и настраивать людей против меня каждый раз, когда будешь сердиться на меня. Если подобный поступок когда-либо повторится, я не колеблясь разрушу Першвик. Ты принадлежишь мне.

– Но я с вами несчастна! – выкрикнула она с силой.

Это было равносильно удару кинжала. Он уже решил, что не должен раскрывать ей душу, если она намеревалась лишь оскорбить его.

– Раньше я надеялся, что со временем ты полюбишь меня, Леони, или, по крайней мере, сочтешь жизнь со мной… приятной. Сожалею, что этого не произошло. – Его голос звучал мрачно, и сердце Леони дрогнуло.

– Вы… откажетесь от меня? Рольф зло прищурился. Так вот чего она хочет!

– Нет, мадам. Я не откажусь от тебя. Леони охватила радость, но она сдержалась и не показала ему своих чувств.

– А что будет с Амелией? – спросила она, справившись с волнением. Он устало вздохнул.

– Ее увезут в другую крепость.

– В другую вашу крепость? Разве это что-либо изменит?

– Леони, не будь такой бессердечной, – проворчал он. – Тебе известно, что она ждет ребенка. Ты хочешь, чтобы я выгнал из дома беременную?

– Я бы никогда не просила вас поступить таким образом! – воскликнула она. – Но неужели вы должны всегда держать ее в пределах досягаемости, чтобы она могла утешить вас каждый раз, когда вы на меня рассердитесь?

– Будь я проклят, откуда ты это взяла? Та женщина была моей любовницей, это правда. Я сожалею, что был зачат ребенок. Но я ни разу не притронулся к ней с тех пор, как женился на тебе, и меня удивляют твои намеки на то, что я так поступал или могу поступить.

– Леди Амелия утверждает иначе, мой господин, – сообщила ему Леони.

– Ты не правильно поняла ее, – сухо ответил Рольф.

Леони повернулась к нему спиной, рассвирепев до того, что ей хотелось ударить мужа. Пресвятая Богородица, как может она любить его, раз он вызывает у нее такую злобу? Он лжет. Конечно, он лжет!

– Думай что хочешь, Леони. – Рольф говорил, обращаясь к ее напряженной спине. – Мы уезжаем. Немедленно. И если ты дорожишь жизнью сэра Гиберта, то скажи ему, что уезжаешь добровольно.

Она повернулась к нему.

– Я еду не добровольно, но вам не придется тащить меня силой или убивать кого-то, – процедила она сквозь зубы.

Она быстро прошла мимо него и распорядилась, чтобы уложили ее сундук. Потом она поговорила с Гибертом, который почувствовал огромное облегчение, узнав, что Леони согласилась вернуться домой с мужем.

– Он не гневается на тебя? – с сомнением спросил Гиберт, наблюдая, как Рольф нетерпеливо расхаживал по залу.

– Я не страшусь его гнева, – храбро солгала Леони.

– Он отказывается прогнать ту женщину? – нерешительно задал вопрос ее вассал.

– Не отказывается, – ответила она со вздохом. – Он согласился. Гиберт нахмурился.

– В таком случае, госпожа, ты должна радоваться.

– Действительно, должна. Но не радуюсь. Гиберт покачал головой, видя, как она стремительно убежала.


Сейчас читают про: