double arrow

КАТАСТРОФА В «МЕШКЕ БУРЬ»


 

В конце 1950-х годов на Темзе, близ лондонского пригорода Баттерси, затонула мотобаржа, которая везла двести тонн нефти. Сотни лебедей, плавающих по реке, пропитались жирной черной жидкостью. Птицам угрожала смерть.

Спасательные операции начали Общество покровительства животным и речная полиция. По Темзе сновали катера и лодки, подгоняя птиц к берегу, где их уже поджидали сотрудники спасательной службы Они вытаскивали птиц из воды и отправляли на машинах «скорой помощи» в клинику. Но многих лебедей уже нельзя было спасти пытаясь очистить перья, лебеди наглотались нефти и теперь умирали.

Оставшихся в живых обрабатывали специальным аппаратом, который высасывал нефть из их перьев. Затем птицам делали мыльную ванну, но, несмотря на все старания и усилия людей, сто птиц из 350 погибли.

Норвежский путешественник Тур Хейердал, руководитель научных экспедиций на папирусных плотах «Ра-1» и «Ра-2», писал, что во время путешествия в течение 43 дней (на протяжении 4350 километров) он плыл по загрязненному нефтью океану. Причем нередко загрязнение воды было очень большим. Нефтяная пленка толщиной в два сантиметра покрыла площадь океана в пятьсот квадратных километров. Потом нефть расплылась еще шире.




На оживленных морских дорогах нередко можно встретить суда, которые по внешнему виду заметно отличаются от всех остальных. У них длинный корпус и сравнительно небольшая надстройка над палубой, обычно смещенная к корме. Это танкеры, предназначенные для перевозки нефти и нефтепродуктов. Среди них встречаются и настоящие гиганты грузоподъемностью в сотни тысяч тонн.

Свои рейсы танкеры часто совершают без захода в попутные порты. Моряки по длительности нахождения в море вполне могут соперничать с китобоями старых времен, которые месяцами не сходили с палубы своих суденышек. Да и зачем матросам танкеров сходить на берег?! Бортовые опреснители дают в сутки до сорока тонн пресной воды, провизию не один раз во время пути доставляют вертолеты. Таким образом, моряк супертанкера чуть ли не все время рейса видит однообразные просторы океана. Конечно, здесь имеются киносалоны, бассейны, бары, чтобы скрасить отрезанность экипажа от внешнего мира.

К сожалению, несмотря на суперсовременное оборудование и технику, аварий танкеров не всегда удается избежать. Авторы А.С. Монин и В.И. Войтов написали книгу «Черные приливы», которая является своего рода энциклопедией на эту тему. В частности, они рассказывают о трагедии 1978 года, которая произошла на курортных берегах Франции. Супертанкер «Амоко Кадис» принял на борт на иранском острове Харк в Персидском заливе сто тысяч тонн легкой арабской и 123 тысячи тонн легкой сырой иранской нефти. Он следовал в голландский порт Роттердам. Около полудня 16 марта вахтенный штурман доложил капитану, что судно плохо слушается руля. В это время супертанкер, приближаясь к входу в Ла-Манш, находился еще во внешней части Бискайского залива (именно его моряки и называют «Мешком бурь»). Здесь бушевал шторм силой не менее десяти баллов. Огромные волны перехлестывали палубу, норовя опрокинуть стальную громадину.



Вызванные капитаном ремонтные механики нашли неполадки в гидравлической системе рулевого управления и заверили, что они быстро устранят неисправность. Но время шло, а исправить неполадки никак не удавалось. Фактически неуправляемый «Амоко Кадис» продолжал свое шальное плавание в бурном океане. Вблизи острова Уэссан тяжело нагруженный супертанкер окончательно сбился с курса и начал разворачиваться.

Всерьез обеспокоенный капитан «Амоко Кадиса» Паскаль Бердари связался по радио с судовладельцами и сообщил им о бедственном положении судна. Этот разговор подслушал радиооператор с мощного западногерманского спасательного буксира «Пацифик».

Спасательные буксиры западных стран обычно отсиживаются в «засаде» в опасных для мореплавателей районах в надежде получить большую премию за спасение судна, терпящего крушение. А район у северо-западного побережья полуострова Бретань пользуется дурной славой у моряков из-за многочисленных подводных скал и мелей. Неудивительно, что именно здесь и находился спасательный буксир «Пацифик».



Капитан буксира доложил своим хозяевам о бедственном положении «Амоко Кадиса» и отправился на сближение с буксиром. Туда же был направлен и другой спасатель – западногерманский буксир «Симезон».

Капитан «Пацифика» вызвал по радио капитана «Амоко Кадиса» и предложил спасательный контракт. Однако Паскаль Бердари отвечал, что пока для такого контракта нет оснований, другое дело – обычная буксировка. Пока шел торг, «Амоко Кадис» еще более приблизился к подводным скалам у острова Уэссан. Прикинув расстояние, Бердари почувствовал безвыходность своего положения и дал согласие на контракт. С огромным трудом в условиях штормовой погоды «Пацифик» взял супертанкер на буксир и удерживал его против ветра и волн почти три часа, после чего буксирный конец лопнул. Еще три часа ушло, чтобы завести новый конец. За это время неуправляемый «Амоко Кадис» уже вплотную приблизился к скалам. И когда второй конец разорвался, словно это была всего лишь тонкая нить, супертанкер понесло на скалы.

Раздался страшный скрежет, и супертанкер сел на камни. Яростные волны сотрясали корпус судна, намертво захваченного подводной западней. Капитан «Амоко Кадиса» приказал подать сигнал бедствия сигнальными ракетами, но было уже слишком поздно. «Амоко Кадис» медленно кренился и оседал на корму. Огромные волны хозяйничали на палубе, разбиваясь о надстройку. В воздухе стоял сплошной туман из леденящих брызг.

Спасательные буксиры и подошедшие к танкеру рыболовецкие сейнеры и боты были бессильны что-либо сделать для спасения «Амоко Кадиса». С помощью французских вертолетов началась операция по спасению экипажа, и удалось спасти всех его членов.

Утром 17 марта опустевший супертанкер переломился у надстройки. В море хлынула нефть, быстро растекаясь на запад и юго-запад по направлению к берегу. По ориентировочным расчетам специалистов, к концу суток вытекло ее восемьдесят тысяч тонн. Французское и английское правительства приняли экстренные меры и направили сюда военные корабли с химикатами, концентрирующими и осаждающими нефть. В ночь на 18 марта, когда ветер начал стихать, к «Амоко Кадису» подошел танкер «Дарина», чтобы перекачать оставшуюся нефть, но все попытки сделать это были безуспешны. А между тем «черный прилив», накатываясь на берег, покрывал пляжи и загрязнял прибрежные утесы. В деревушке Портсалле, откуда еще и теперь хорошо видны возвышающиеся над водой три палубы, труба и надстройка растерзанного океаном супертанкера, рыбаки оцепенело смотрели на коричневую масляную пленку, колыхающуюся в океане, и на загрязненные берега.

Предложение поджечь нефть напалмом было отвергнуто сразу же, поскольку от огня могли пострадать постройки на берегу. Да кроме того, удалить таким способом можно не более двадцати процентов нефти, к тому же при этом образуются тяжелые фракции, которые осядут на дно. В первые дни после катастрофы борьба с загрязнением велась лишь с помощью детергентов и сорбирующих гранул. Тысячи добровольцев и воинские части вычерпывали нефть по всему загрязненному побережью. Вдоль берега были сооружены плавучие защитные боны длиной более десяти миль, но помогали они мало. Было подсчитано, что к полудню 21 марта в море вытекло более 170 тысяч тонн нефти.

На другой день, 22 марта, шторм начал стихать. Воспользовавшись улучшением погоды, на «Амоко Кадис» высадились специалисты, которые попытались заделать пробоины или хотя бы организовать перекачку оставшейся нефти, Однако и эти операции не удались. Итак, практически все 223 тысячи тонн нефти, не считая запаса на собственные нужды танкера, оказались в океане. Журналисты назвали аварию с «Амоко Кадис» катастрофой века. Действительно, количество сырой нефти, разлившейся в океане, было значительно большим, чем при всех предыдущих авариях супертанкеров. Поскольку катастрофа произошла очень близко от берега, а ветры в марте постоянно дули с запада, от «черного прилива» значительно пострадало все побережье Бретани.

Специалисты впоследствии установили, что из-за низкой вязкости нефти и значительного содержания в ней легких фракций в штормовом море они осели на значительные глубины, прежде чем испарились в атмосфере. Позже, когда ветры сменились на более южные, нефтяные пленки оторвались от берега и поплыли в сторону Нормандских островов.

Для определения размеров катастрофы и ущерба от нее была организована специальная исследовательская программа. Первая часть ее была посвящена сбору, идентификации и подсчету погибших беспозвоночных, рыб и птиц. Особое внимание уделялось промысловым объектам – водорослям, ракообразным, рыбам (прежде всего из семейства тресковых) и устрицам. Глава научной группы Хесс (США) впоследствии признавался, что им еще «никогда не приходилось видеть биологического ущерба на такой огромной площади ни в одном из предыдущих нефтяных загрязнений».

Две недели спустя сырая нефть полностью рассеялась в штормовом океане. Особенно сильно были повреждены морские организмы в приливной волне и на мелководье. Нефть оказала свое губительное воздействие и на морских птиц – было собрано более 4500 погибших пернатых. Особенно пострадали гагарки. Орнитологи опасаются, что влияние нефтяного загрязнения скажется на популяции птиц далеко за пределами района непосредственной катастрофы.

Промысловое рыболовство в районе нефтяного загрязнения возобновилось только через месяц. Часть своего улова рыбаки отдавали биологам на исследование, и те обнаружили на жабрах и в тканях многих рыб присутствие нефти. Влияние ее сказалось и на омарах: икра их оказалась недоразвитой из-за высоко содержания углеводородов, хотя сами омары казались вполне съедобными.

Авария супертанкера «Амоко Кадис» привела, может быть, к самой большой для того времени экологической катастрофе, вызванной разливом нефти в море. В прибрежных водах, на побережье, в заливах, бухтах и устьях рек погибли многочисленные представители флоры и фауны. А ведь это была область с развитой рыболовной, рыбоводной и устричной промышленность, которая давала Франции более трети ее продуктов моря. Кроме того, Бретань играет немалую роль в индустрии французского туризма. Источника существования лишились не только рыбаки, сборщики водорослей и работники устричных плантаций, но и владельцы и служащие отелей, торговцы и коммерсанты. Впоследствии один старый рыбак говорил: «Никто не может сказать, сколько потребуется лет, чтобы все стало как прежде – пять или пятьдесят. Все живое в море погибает. Для нас это полное разорение. Больше никто не увидит знаменитой портсалльской рыбы».

О вреде, который наносит всему живому нефтяное загрязнение, писал (по другому поводу) знаменитый исследователь морей и океанов Ж.И. Кусто. Он предпринял специальное исследование коралловых джунглей Красного моря и Индийского океана, и сделанные им выводы были очень печальными. В своей книге «Жизнь и смерть кораллов» (совместно с Ф. Диоле) он писал: «Обитатели мира кораллов отличаются от остальных представителей морской фауны. Они более уязвимы и гибнут гораздо скорее из-за вмешательства человека, потому что в отличие от тюленей и морских слонов они не могут спастись бегством, не могут укрыться в заброшенных уголках планеты. Рыбы-бабочки, обитающие среди рифов, ведут оседлый образ жизни, так же как и сидящие там животные, строящие банки и атоллы. Акропоры, поритесы, тридакны, спирографисы – это прикрепленные животные, они и гибнут там же, где живут».

Но даже если тюлени и морские львы и могут уплыть куда-нибудь подальше, им не всегда удается это сделать. После нефтяного разлива одного из танкеров («Эрроу») у берегов Шотландии в километре от берега было обнаружено несколько ослепших молодых тюленей, которые не могли найти дорогу к океану. Нефть залепила им глаза и ноздри. А после аварии супертанкера в проливе Санта-Барбара многие детеныши морских львов погибли, наглотавшись нефти. На берегу были обнаружены выброшенные морем дельфины с закупоренными нефтью дыхалами.

Очень велико и количество птиц, ставших жертвами нефтяных загрязнений. Нефть впитывается в их оперение и утяжеляет его. Птицы уже не могут летать и даже с трудом плавают. Кроме того, нефть, заполняя пространство между перьями, в котором обычно заключен воздух, нарушает теплоизоляцию. Это ведет к переохлаждению, в результате которого птица погибает.

Почувствовав на своем оперении нефть, птица пугается и начинает нырять, что приводит к еще большему загрязнению оперения. Из-за этого их оперение теряет водоотталкивающую способность, и тогда птицы стремятся поддержать высокую температуру тела, используя пищевые резервы. Следствием этого является их резкое истощение. У мыса Доброй Надежды ученые обнаружили загрязненных пингвинов, чей вес стал вдвое меньше, чем в нормальном состоянии. Кроме того, если в 1960 году общая численность очковых пингвинов составляла здесь сто тысяч особей, то сейчас их не осталось и половины.

 

ИСЧЕЗАЮЩИЙ АРАЛ

 

В 1713 году посланец мангышлакских туркмен Ходжа Нефес добрался в Петербурге до «Белого царя» и изложил ему заманчивое предложение: в далекой де стране, о которой Россия ничего не знает, протекает через пустыню могучая река Амударья. Раньше она текла в Каспий, а теперь течет в Аральское море. Если реку снова повернуть в Каспий, то русские смогут по воде проехать водным путем из Волги (через Каспий вверх по Амударье) к истокам Инда.

Предложение, действительно, было очень заманчивым. Петр Великий был заинтересован в водном пути в Индию, к тому же весьма соблазнительными были рассказы о золотых приисках, находящихся якобы где-то возле Амударьи. Была организована крупная экспедиция в Хиву под началом кавказского князя А. Бековича-Черкасского, которого мусульмане звали Давлет-Гиреем – счастливчиком.

В апреле 1715 года на специально построенных судах экспедиция вышла из Астрахани, обследовала восточный берег Каспия и составила первую профессиональную карту его побережья, включая «Черную пасть» – Кара-Бугаз-Гол.

Экспедиция отыскала и каспийское устье реки Узбой, которое соединяло Приаралье с Каспием. С тех пор эта романтическая история почти уже триста лет дразнит географов и любителей старины. А тогда, уже в августе 1715 года, Давлет-Гирей докладывал царю: «Доехал до места, званием Актам, где текла Амударья века в море Каспийское. Ныне в том месте нет воды, понеже не в ближних местах, для некоторых причин, оная река запружена плотиною от Хивы в четырех днях пути. От той плотины принуждена течь оная река в озеро, которое называется Аральским морем».

Петр I продемонстрировал карту, составленную А. Бековичем-Черкасским крупнейшему европейскому географу Делиллю и, убедив весь ученый мир, что Окс (вопреки Птолемею) впадает не в Каспий, а в Аральское море, совершенно дотоле неизвестное, получил за это почетное звание академика Парижской академии наук. О том, что это были первые сведения об Аральском море, говорит комментарий географа XVIII века Карла Бэра: «Может показаться баснословным, но тем не менее достоверно, что до Петра ученый мир вовсе не знал Аральского моря».

Однако затея с водным путем из Волги в Индию провалилась, и Аральское море более чем на сто лет вышло из сферы российских интересов. Только в середине XIX века внимание к нему возрождается благодаря экспедиции А.И. Бутакова. Командир шхуны «Радуга», он с отрочества ходил в море, побывал в «кругосветке», слыл дельным и опытным моряком. Однако у высших чинов Адмиралтейства он был на плохом счету. Еще бы! Лейтенант, видите ли, посмел обвинить в казнокрадстве, капитана Юнкера – одного из любимцев светлейшего князя Меншикова, главы морского ведомства.

Над лейтенантом А.И. Бутаковым тяготела опала. И утешением ему были лишь плавания, книги да беседы со старым адмиралом. Алексея запросто принимали в доме знаменитого морехода, и старик Беллинсгаузен надолго запирался с лейтенантом в кабинете. Чаще всего они беседовали о некоем далеком море, карт которого не существовало. Сведения о нем просачивались из сумрака веков и потому были путаные и сбивчивые. Так, например, в одной старинной книге сообщалось: «А в Синем море вода солона».

Однако миллионы лет тому назад на всей обширной территории, ныне занятой Аралом и Каспием, и территорией между ними плескались воды древнего океана Тетис. Проходили тысячелетия, мощные тектонические разломы меняли лик нашей планеты, и в результате одного из таких катаклизмов океан Тетис исчез. На его месте появились два соленых озера – Аральское и Каспийское. Озера эти так огромны, что за ними давно уже и прочно утвердились названия морей. Море-озеро Арал в два раза больше Азовского моря, а на территории Арала могли бы уместиться Бельгия и Голландия вместе взятые. Арал по своим размерам занимает четвертое место в мире – после Каспия, Верхнего озера в Северной Америке и озера Виктория в Африке.

Вот и жил опальный лейтенант А.И. Бутаков мечтою об экспедиции к «Синему морю-озеру», а старый адмирал хлопотал о ней в гулких коридорах Адмиралтейства.

Кроме опального лейтенанта, в экспедиции участвовал и опальный поэт Т.Г. Шевченко, который сделал за время похода много рисунков и акварелей. Он рисовал упоенно, без устали, потому что на Аральском море, (как впоследствии сам признавался) увидел «много оригинального, еще нигде не виданного».

Через несколько лет А.И. Бутаков привез первые научные сведения об Арале. И как только люди узнали об Аральском море, у них «зачесались» руки его переделать. В 1871 году в Киеве вышла небольшая книжечка, которая не привлекла к себе сколь-нибудь серьезного внимания. Автор ее, Я. Демченко, был одним из первых, кто предложил переделать природу этих мест. А предлагал он ни много, ни мало «прорыть многосоткилометровые каналы, по которым нужно было направить в Среднюю Азию воды сибирских рек». И весь этот план он изложил в своей книжке, которая называлась «О наводнении Аральско-Каспийской низменности для улучшения климата прилежащих стран».

С тех пор и начались деятельные вмешательства человека в жизнь Приаралья. Нашлось много людей, которые вдохновенно поддержали проект Я. Демченко. Были, наоборот, и такие, кто хотел уменьшить (или даже уничтожить!) море, отвернув от него реки Сырдарью и Амударью.

Ежегодно с бирюзовой глади Аральского моря испаряется метровый слой воды. Потому и спешат-торопятся Амударья и Сырдарья, стремясь возместить потери моря. Так продолжалось более трех тысяч лет. Но вот в дела природы вмешался человек, и море стало быстро отступать. Ведь человек всегда вмешивается в одну сторону – на пользу себе. Он никогда не пополняет пресные воды рек, влияющих на эти моря-озера. Он только забирает речные воды на их пути к морям, не давая им даже дойти до своих устьев.

Водный баланс сохранялся еще в конце 1950-х годов: в Арал ежегодно поступало 64 кубических километра воды, а испарялось 63 кубических километра. Но с 1965 года вследствие сокращения речного стока уровень моря стал интенсивно падать. А воду из Сырдарьи и Амударьи брали для построенных еще до 1960-х годов Ферганского, Голодностепского и других каналов и гидроузлов. И конечно, для хлопчатника.

Хлопком засевают в Средней Азии каждый клочок земли, кусты хлопчатника зеленеют у самых порогов крестьянских домов, он заглядывает им прямо в окна. Сотни килограммов минеральных удобрений, десятки килограммов ядохимикатов вносится на гектар земли. По две нормы воды выливается, чтобы только получить 23 центнера хлопка с одного гектара. По мировым стандартам, это, надо сказать, весьма невысокий показатель.

Долгое время толком и не знали, сколько нужно стране хлопка. Девять миллионов тонн или пять? Может быть, и девять. Но тогда зачем два миллиона тонн шли на технические нужды, превращаясь в третьесортную продукцию? Расточительству не было никакого предела, экономика словно осатанела. Тревожные разговоры возникли еще давно, но особенно усилились они в конце 1970-х годов. Отовсюду поступали мрачные сообщения. Оголяется дно Арала… Берега от морских портов ушли на десятки километров… Меняется климат, вымирают животные: было 178 видов, осталось 38… Гибнут тугаи – тростниковые заросли… Ухудшается жизнь людей, потому что в пустыне ее творит не земля, а вода.

Однако бесконтрольный водозабор, отсутствие водомеров, завышенные нормы полива (которые годами научно не корректировались) привели к неоправданно большому перерасходу воды. В результате вода не облагораживает землю, а губит ее. Например, в Ферганской долине сотни тысяч гектаров полей стояли со слоем воды в несколько метров.

За двадцать лет Аральское море лишилось 640 кубических километров воды. Море потеряло две трети своего объема и две трети своей площади, а ведь оно было просто гигантским – синим без конца и края. От Майнака до Аральска ходили суда. Теперь уровень моря упал на тринадцать метров. Оголившееся дно Арала (а это 2,6 миллионов гектаров) превратилось в рукотворную пустыню, которая уже и название получила – Аралкумы. Здесь накоплено миллиарды тонн ядовитых солей. С пустынного дна моря в воздух поднимаются миллионы тонн солено-ядовитой пыли, которую ветер разносит на далекие расстояния. С усыханием моря участились пыльные бури. Пылевые облака заносятся на ледники Памира, Алтая, Тянь-Шаня, а это в свою очередь изменяет режим берущих там начало рек.

На полях Средней Азии долгие годы против вилта (болезни хлопчатника) применялся химикат ДДТ. Соединение его для человека очень опасно, а в природе оно практически не разлагается. ДДТ и другие ядохимикаты многие годы смывались с полей и накапливались в море. Теперь здесь проплывают ядовитые облака.

За последние годы высохли сотни естественных озер Приаралья, которые давали пищу скоту, рыбе, птице, кормивших людей. Теперь рыба для двух консервных заводов (в Аральске и Муйнаке) завозится с Дальнего Востока и из Прибалтики. Впрочем, в связи с развалом Советского Союза из стран Балтии, может быть, уже и не завозится. А ведь еще лет двадцать назад к проходящим мимо поездам выходили рыбаки и продавали пассажирам жирных лещей и огромных усачей. Крестьяне приносили дыни, арбузы, помидоры, огурцы.

Лес для Кзыл-Ординского целлюлозного комбината доставляют (если еще доставляют) из Сибири, так как дельта камыша усохла. Раньше вся территория Каракалпакии, Хорезмской и Ташаузской областей испытывала благоприятное воздействие Аральского моря, теперь же воздух здесь стал суше. На двадцать дней сократился безморозный период.

Раньше в Приаралье не только строили новые и расширяли старые города и поселки. Поговаривали даже об открытии международного курорта, потому что для этого было все: сухой климат, а с апреля по ноябрь – купальный сезон.

Теперь вокруг Арала пусто и безлюдно. В рыбном поселке Учсай раньше проживало десять тысяч человек, к концу 1980-х их осталось всего около тысячи. А сейчас есть ли сам поселок-то?

В когда-то процветавшем Аральске сегодня тысячи безработных. А сам город? Ободранные, изъеденные солью здания, грязные улицы, чахлая, усыхающая зелень… Рядом с мертвым морем бывший городской порт, где ржавеют рыболовецкие суда. На территории Аральска возникло 29 зловонных озер. В них население сбрасывает бытовые отходы, из них же пьет воду домашний скот. На одного человека в сутки в городе приходится одно ведро питьевой воды.

В конце 1980-х годов корреспонденты журналов «Новый мир» и «Памир» организовали экспедицию «Арал-88». Две недели участники ее провели на Арале и в Приаралье, экспедиция прошла тринадцать тысяч километров в бассейне Аральского моря, рек Сырдарьи и Амударьи. И везде они видели полуразрушенные, окруженные пустыней города – Аральск, Муйнак, Казалинск, поселок Учсай, катастрофически поредевшие рыбацкие и чабанские поселения.

Дно Аральского моря предстало перед участниками экспедиции бело-рыжим, вспученным солью. От своих портов (теперь тоже бывших) оно ушло на шестьдесят–семьдесят километров. Десятки ржавеющих, разрушающихся рыболовецких траулеров, катеров, шхун, моторных лодок, баркасов остались в прежних портах, теперь засыпаемых песками.

Для обсуждения результатов экспедиции «Арал-88» был проведен «Круглый стол», в работе которого приняли участие академик А.А. Дородницын, секретарь правления Союза писателей СССР Ю.Д. Черниченко, старший научный сотрудник Института географии АН СССР Д.Б. Орешкин, писатель Ч.Т. Айтматов, помощник прокурора РСФСР В.И. Олейник и многие другие. На одном из заседаний «Круглого стола» выступил главный редактор «Нового мира», писатель С.П. Залыгин. Он сказал: «Очень часто приходится слышать, что мы – дилетанты, не понимаем дела, суемся не в свои проблемы. Тогда почему же ни одно министерство, ни одно ведомство не организовало вот такую же группу специалистов, такую же экспедицию, как наша? Да потому, что ведомства ничего, кроме своих интересов, знать не желают. И оно заинтересовано, чтобы только их специалисты – и никто другой! – ездили в такие поездки».

Действительно, о тяжелом положении с Аралом знали государственные и партийные деятели высокого ранга, знали ученые и специалисты… Знали и сознательно скрывали от народа информацию о надвигающейся катастрофе. В мае 1988 года бывший остров Кокарал соединился с юга с сушей (с севера он соединился еще в 1977 году), и Арал распался на Большое и Малое моря. Мелководное, стремительно усыхающее Малое море относится к Казахстану, Большое море оказалось в Узбекистане. Уже тогда стали создаваться проекты, согласно которым каждая республика будет строить свои дамбы и наполнять водой «свой Арал».

Теперь же для России «проблема Арала» превратилась в проблему хотя и ближнего, но «зарубежья». У властей Казахстана, Узбекистана и Туркменистана, на территории которых расположены бедственные районы и само море (вернее то, что от него осталось) много других проблем, на их взгляд, более важных, а на Арал не хватает ни времени, ни средств. Уровень Аральского моря (ничем не восполняемый) падает со скоростью 0,5 метра в год, то есть через пять-шесть лет Арал может исчезнуть полностью, превратившись в ряд небольших и опасно загрязненных водоемов.

 







Сейчас читают про: