double arrow

Хулио Кортасар (Julio Cortazar) 1914—1984


Выигрыши (Los premios)

Роман (1960)

Действие происходит в 1950-е гг.

В кафе на одной из центральных улиц аргентинской столицы со­бираются обладатели счастливых призов Туристской лотереи, которых ожидает бесплатный морской круиз. Одними из первых приходят коллеги — преподаватели государственного колледжа Карлос Лопес и доктор Рестелли. Лопеса одолевают сомнения: странно все организо­вано, нигде нельзя узнать никаких подробностей. К чему недоверие, успокаивает Рестелли, лотерея государственная, билеты распространя­лись официально, трудно ожидать подвоха. Впереди — три месяца плавания, а оплаченный отпуск — это уже значительный выигрыш! Досадно только, что среди обладателей призов — ученик их колледжа Фелипе Трехо, отъявленный лентяй и наглец, который наверняка по­портит им немало крови. Поскольку выигравшему предоставлено право взять с собой до трех родственников, он отправляется в поезд­ку с сестрой Бебой и родителями.

Семейство старается держаться чинно, сохраняет важно-напыщен­ный вид. Лусио пригласил с собой невесту Нору. Девушка, воспитан­ная в строгих католических правилах, не сообщила родителям об





отъезде и теперь очень нервничает. Лусио знакомитее с приятелем по клубу Габриэлем Медрано, также выигравшим приз. Нора пора­жена: какой у Лусио старый друг, ему не меньше сорока, хотя он, конечно, очень элегантен. Медрано — зубной врач, у него частный кабинет, но он тяготится своей прозаической профессией, а подвер­нувшуюся поездку воспринимает как отличный предлог порвать с очередной подружкой Беттиной. Клаудиа, живущая в разводе с мужем, взяла с собой сына Хорхе и старого друга Персио, большого чудака и поэта. Они с мальчиком отлично ладят и любят предаваться фантазиям. Приезжает на шикарном автомобиле дон Гало Поррильо, миллионер, владелец сети больших магазинов, одинокий паралитик, слуга ввозит его на кресле-каталке. Рабочий паренек Атилио Пресутти, по прозвищу Пушок, едет в круиз в сопровождении матери, не­весты Нелли и будущей тещи. Паула пригласила с собой Рауля, с которым дружит десять лет, еще со времен студенчества. Оба они из богатых семейств, Паула ушла в богему, а Рауль — архитектор. По его меткому наблюдению, собравшиеся в путешествие представляют все слои общества, достаточно ярко выражены и процветание и про­зябание. Всем несколько не по себе, уж больно много неясностей с этой поездкой. Странно, что место сбора назначено здесь, а не в та­можне или на пристани. Вещи было рекомендовано уложить заранее, и багаж забрали еще утром.

Наступает условленное время — 18 часов. Двое мужчин в темно-синих костюмах предлагают посторонним и провожающим покинуть помещение и приступают к проверке документов. Персонал кафе не­доумевает: очень уж происходящее напоминает облаву, улица оцепле­на полицейскими, движение перекрыто. Будущих путешественников препровождают в военный автобус. Инспектор Организационного ве­домства советует во что бы то ни стало сохранять спокойствие, при­сущее воспитанным людям, и не возмущаться мелкими неполадками и организационными трудностями. Пароход, на котором они отплы­вают, называется «Малькольм», если не возникнет непредвиденных обстоятельств, стоянки будут в Рио-де-Жанейро, Дакаре, Кейптауне, Йокогаме.



Атмосфера пугающей таинственности сохраняется и в порту, но вот, преодолев полутемную пристань, путешественники оказываются на борту парохода. Они приятно поражены: в каютах красиво и уютно, их вещи на месте. Правда, матросы говорят на непонятном языке и не пускают на корму, показывая знаками, что прохода нет,


да и ведущие туда двери наглухо задраены. Уставшие путники расхо­дятся по каютам.

Утром обнаруживается, что пароход все еще стоит на якоре в ок­рестностях Буэнос-Айреса, Путешественники собираются за завтра­ком, их ожидают шесть накрытых столиков. Бармен, которого расспрашивают о маршруте круиза, фамилии капитана и прочих по­дробностях, отвечает вежливо, но уклончиво. Пассажиры знакомятся между собой, сближаются по симпатиям, общим интересам. Между Клаудией и Медрано возникает духовная близость, приятные беседы перерастают в откровенные разговоры о прожитом, где звучит глубо­кая неудовлетворенность жизнью. Внимание гомосексуалиста Рауля привлекает Фелипе. Паула поддразнивает друга: его новый избранник юн, красив, глуп и несуразен. Фелипе же одолевают все комплексы подросткового возраста. После прошедшей ночи Лусио чувствует себя победителем, а Нора жестоко разочарована началом медового месяца. Лопес испытывает влечение к Пауле, которой небезразличны его уха­живания. Во время весьма изысканного обеда пароход начинает ма­неврировать и наконец выходит в открытое море.



Все охотно предаются беззаботному времяпровождению, к их ус­лугам бассейн, солярий, спортзал, музыкальный салон, библиотека. Только Рауля, Лопеса и Медрано беспокоит, почему все же закрыт проход на корму. Они настоятельно требуют встречи с капитаном. От офицера, представившегося штурманом, путешественники пытаются добиться, по какой причине их держат взаперти в носовой части па­рохода. После всяческих увиливаний штурман признается, что не хо­телось бы портить впечатления от приятного путешествия, но среди команды имеются два случая заболевания тифом, судовой врач при­меняет самые современные методы лечения, однако необходим ка­рантин. Один из заболевших — капитан. Пассажиры возмущены:

почему же корабль вышел из порта? Как позволил санитарный кон­троль? По мнению Лопеса, судовая администрация согласилась на выгодное дело в последнюю минуту, умолчав о случившемся на борту. Рауль полагает, что они имеют дело не с обычным мошенничеством, а скорее метафизическим. За этим подлинным или мнимым каранти­ном кроется нечто иное, что ускользает от их понимания. Медрано тоже считает тиф вымыслом, необходимо бороться с самоуправством судовых властей. Самоуверенный и туповатый Лусио никак не может взять в толк: из-за чего его спутники так тревожатся?

Лопес и Рауль все же заставляют бармена открыть одну из дверей и долго блуждают в сумрачном лабиринте трюмных переходов, пыта-


ясь отыскать путь на корму, но безуспешно, однако в одном из поме­щений Раулю удается забрать револьверы. Сеньор Трехо, выведав от сына о вылазке в глубь парохода, выражает недовольство, законопос­лушный Рестелли тоже не одобряет чрезмерной горячности. Дон Гало более категоричен: если Лопес с друзьями будет и впредь чинить по­мехи администрации судна и насаждать неповиновение на борту, последствия для всех пассажиров могут оказаться самыми плачев­ными.

Медрано возмущает мысль, что, не будь они окружены таким комфортом, они бы действовали энергичнее и решительнее и давно покончили бы со своими сомнениями. Лопес предполагает, что ком­пания, вероятно, занимается темными делами, везет слишком замет­ный контрабандный груз. «Мы как в зоологическом саду, — жалуется Хорхе, — только зрители не мы», и слова ребенка лишь усиливают тревогу. Жаждущий приключений Фелиле в одиночку предпринимает рискованные вылазки в трюм парохода. Паула не может разобраться в своих чувствах к Лопесу, в ее отношениях с Раулем царила идеаль­ная симметрия, пусть не без патологии.

На второй день путешествия дон Гало и доктор Рестелли устраива­ют любительский концерт, считая это лучшим средством растопить лед. Не увидев на нем Фелипе, Рауль отправляется на розыски и об­наруживает подростка в одном из трюмных помещений вместе с на­сильником-матросом. У Хорхе высокая температура, судовой врач предполагает воспаление легких. Связаться по радио с Буэнос-Айре­сом запрещено, а может быть, у мальчика тиф?

На утро третьего дня температура у малыша под сорок. Несмотря на запрет, Медрано предлагает прорваться в радиорубку. Изолировав путающихся под ногами, Медрано, Лопес, Рауль и неожиданно при­мкнувший к ним Пушок, вооружившись револьверами, проникают в кормовую часть судна.

В драке с матросами пострадал Лопес, и Паула заботливо за ним ухаживает. В перестрелке смертельно ранен Медрано, успевший до того заставить радиста передать радиограмму в Буэнос-Айрес. Нельзя же оплакивать того, кого едва знаешь, — размышляет Клаудиа у тела погибшего, но все же этот человек умер ради нее и ради Хорхе. А он ведь мог оживить ее своей жизнью.

За завтраком пассажиры высказывают возмущение безрассудными выходками спутников. «Малькольм» стоит посреди океана, путешест­вие прерывается, предложено собрать чемоданы. Хорхе поправляется,


его болезнь была вызвана временным недомоганием. На двух гидроса­молетах прибывает инспектор Организационного ведомства в сопро­вождении полицейских. Он сожалеет о происшедших недора­зумениях, берет под защиту действия судовой администрации. Небла­горазумное поведение жертвы, которая самовольно нарушила сани­тарный кордон и проникла в зараженную зону, завершилось роковым образом. Дальнейшее пребывание на судне представляет опасность для здоровья путешественников. Но ведь Медрано был убит, а не умер от болезни, почему это замалчивается?— возмущаются «мя­тежники», но его тело уже убрано с парохода, а большинство пасса­жиров разделяет предложенную версию событий, тем более что инспектор недвусмысленно намекает, что, если кто-нибудь, утратив чувство реальности, будет настаивать на искажении фактов, с ним разберутся в соответствующем месте. Обещано также, что Ведомство позаботится о надлежащей компенсации. И все же пятеро — Лопес, Паула, Рауль, Пушок и Клаудиа отказываются подписать составлен­ный инспектором протокол. В случае, если среди пассажиров не будет достигнуто единства, придется интернировать всех без исключения, угрожает инспектор. Ярость спутников обрушивается на «бунтовщи­ков»: из-за упрямства и неподатливости заносчивых молодчиков могут пострадать уравновешенные и рассудительные люди, но те упорству­ют в своем решении. Пассажиров сажают в гидросамолеты и приво­зят в Буэнос-Айрес. Пушок кипит от негодования: выходит, старичье и фараоны возьмут верх, стыд и позор! Но его обескураживает молча­ливость и безразличие тех, с кем он в то утро был бок о бок в опас­ной ситуации на корме. А они, похоже, в душе уже отреклись от своего мятежа. Прощаясь, все разъезжаются по домам, жизнь возвра­щается «на круги своя».







Сейчас читают про: