2020-06-08
61Нэнси Холдер Дебби Виге
Наваждение
Проклятые – 4
Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3118285
«Холдер Н. Проклятые: роман. Кн. 4. Наваждение»: Эксмо, Домино; Москва, Санкт‑Петербург; 2011
ISBN 978‑5‑699‑52243‑9
Оригинал:Nancy Holder, “WICKED. Spellbound”
Перевод:Г. Валеева
Аннотация
Майкл Деверо, колдун из Верховного ковена, почти достиг своей цели. Еще немного, и колдовской род Каоров будет изведен полностью и победивший Майкл взойдет на трон из черепов, свергнув сэра Уильяма, нынешнего главу колдунов. Уже по душу Холли Катерс и ее сестер выпущены убийцы‑големы, да и на саму Холли, одержимую демонами, безжалостный Майкл Деверо накладывает заклятие. Казалось бы, все пути к спасению отрезаны и гибель рода светлых ведьм неминуема. Но неожиданно выясняется, что Холли и ее сестры – не единственные потомки рода Каоров. В Лос‑Анджелесеживет Алекс Каррутерс, актер и могущественный ведьмак, которому подвластна стихия ветра…
Впервые на русском языке мистический сериал «Проклятые», попавший в списки бестселлеров «Нью‑Йорк таймс»!
Нэнси Холдер, Дебби Виге
Проклятые. Книга четвертая. Наваждение
Тем, кто очаровал меня давно и надолго:
Элизе и Хэнку, Скайлеру и Белль,
Терезе и Ричарду, Сандре и Белль…
и, конечно же, Дэвиду.
Нам тебя очень не хватает.
– Нэнси Холдер –
Моей маме, Барбаре Рейнолдс,
за ее любовь, поддержку и веру в мои силы.
Спасибо тебе за все.
– Дебби Виге –
От авторов
Прежде всего я хотела бы поблагодарить Дебби Виге за ее дружбу, талант и преданность своему делу. Спасибо также ее мужу, Скотту, за помощь, понимание и мудрость. Лиза Клэнси и Лиза Гриббин из издательства «Саймон энд Шустер», спасибо вам обеим за заботу, профессиональную и не только. Говард Морхейм, мой агент, и его помощник, Райан Блицстайн, примите мое глубочайшее уважение и дружбу. И спасибо вам, мои многочисленные друзья: Дэл, Стив, Лидия, Арт, Джефф, Мэри Элизабет, Мелисса Миа, Вон и Уэс, Энджела и Пэт, и Лиз Крэтти Энгстром. Ким, ты бесподобна. Спасибо.
Н. Х.
Спасибо моему другу и соавтору, единственной и неповторимой Нэнси Холдер. Еще я, как всегда, хотела бы поблагодарить великолепную команду издательства «Саймон энд Шустер» – Лиза Клэнси и Лиза Гриббин, что бы мы без вас делали? Спасибо Линдси Кейлерс за ее дружбу, Моррису Скупински и Джули Джентайл за любовь, поддержку и мою заветную контрактоподписательную ручку! Спасибо вам, лучший в мире библиотекарь, Ребекка Коллакот (простите, что раскрываю ваше инкогнито!). Спасибо также Майклу, Сабрине и особенно Шептунье.
Д. В.
Часть первая
Земля
Земля исторгла нас на свет,
На ней оставим мы свой след,
Огнем полночным опалим,
Слезами, кровью напоим.
Земля к земле и к праху прах…
Наш род с землей давно в ладах,
И с радостью вернемся мы
В объятья матери‑земли.
1
Исида
Кружит над полем воронье…
Страшны во гневе Деверо:
Повержен – нет, растоптан враг.
Как близко цель – всего лишь шаг!
Услышь, Богиня, скорбный зов!
Укрой, спаси нас от врагов!
Дай сил надежду сохранить
И за убитых отомстить!
Аманда и Томми
Сиэтл
Мир пылал. Рассыпая фонтаны искр, падали деревья; горящие листья кружили в воздухе, падали на плечи Аманде Андерсон. Стряхивать их было некогда: Аманда бежала, слыша, как потрескивают от жара волосы, но остановиться не могла. Ее преследовали, гнали, будто лесную дичь, да она и сама казалась себе зверьком, слабым и беззащитным, как та белка, что, спасаясь от огня, стремглав пронеслась у ее ног и взлетела на дерево.
За спиной оглашали ночь безумные вопли. Кричали от боли – может, зверь, а может, и человек. Аманда не оборачивалась. Люди гибли везде, и она ничем не могла им помочь.
Рядом, не разбирая дороги, мчался ее верный друг, Томми Нагаи. Аманда слышала его хриплое дыхание и знала, что грудь его полна той же едкой гари, от которой разрываются ее легкие. Филиппа, избранника сестры, не было видно. Оставалось надеяться, что он где‑то здесь – бежит рядом с Томми или, на худой конец, позади.
«Богиня, помоги нам не потерять друг друга», – в ужасе взмолилась она и горестно всхлипнула.
Да есть ли на свете такой уголок, где такое осуществимо? Повсюду – от Сиэтла до Парижа, от Парижа до Лондона – ведьмы из ковена Каор бежали, спасаясь от приспешников Майкла Деверо. Аманда подозревала, что именно он стоит за смертью родителей Холли, ее двоюродной сестры, а также за нападением на друга их семьи, Барбару Дэвис‑Чин. В результате у несовершеннолетней Холли не осталось никого, кроме ее, Аманды, семьи. А потом Майкл Деверо закрутил роман с мамой, которая вскоре умерла, и все указывало на то, что и тут не обошлось без его участия. Кольцо вокруг Холли стягивалось все туже.
С сыном Майкла, Илаем, у Николь был когда‑то роман в духе «хорошая девочка влюбляется в плохого мальчика», что, однако, не помешало тому помочь Джеймсу Муру из Верховного ковена похитить Николь и затащить ее под венец.
«А теперь мерзавцы похитили ее снова».
Что же до Жеро Деверо… Его роль во всей этой темной истории оставалась непонятной. Родной отец вместе с братцем наслали на него Черный огонь, обезобразивший Жеро до неузнаваемости. Он клялся, что любит Холли, однако он был колдуном… и орудием, с помощью которого Жан Деверо мог попытаться довершить дело предков, поклявшихся извести весь род Каор.
Майкл Деверо победил, выиграл и войну, и битву. Зло оказалось сильнее. Даже с поддержкой Материнского ковена Холли и ее ковен были обречены с самого начала. И вот все, кого Аманда любила, убиты или похищены.
Когда Майкл и его армия подожгли их тайное убежище, Аманда бормотала все известные ей заклинания и молитвы, с ужасом глядя, как ее братья и сестры по ковену в панике разбегаются кто куда. Что спасло ее саму – чудо или заклинание кого‑то из старших товарищей, – Аманда не знала, однако и ей, и Томми удалось выскользнуть из горящей хижины и благополучно укрыться в лесу.
«Кто бы ты ни был, мой спаситель, благодарю тебя!»
Ужас и отчаяние гнали ее вперед, и Аманда бежала, не зная куда и зачем. Все ее убеждения, все надежды рассыпались в прах. В глубине души она всегда верила, что Богиня защитит своих ведьм от любой напасти, что их сила не уступает могуществу Майкла Деверо.
И что же? Илай с Джеймсом умыкнули Николь на глазах у всего ковена, а Холли… Аманда привыкла к тому, что Холли умеет найти выход из любой ситуации, даже если сама она выбрала бы другой путь. Но то было прежде, чем сестра отправилась выручать Жеро. Теперь она одержима демонами из времени сновидений, а Жеро, скорее всего, погиб.
«Как и все остальные… А ведь мы рассчитывали, что он поможет нам в борьбе против отца», – с горечью подумала Аманда.
Один в поле не воин, верила она когда‑то. Вместе им ничего не страшно.
Вот только напрасно Материнский ковен слал одно подкрепление за другим: силы тьмы все равно победили. И теперь, может статься, в живых остались только она и Томми, одни на всем белом свете.
«Мы так долго, так упорно боролись. Почему же мы проиграли? Разве добро рано или поздно не побеждает зло?»
Аманде хотелось спросить, что думает обо всем этом Томми, но сил на разговоры не осталось. Огонь распространялся, раздуваемый не ветром – магией, и казалось, вот‑вот настигнет беглецов. Аманда спиной чувствовала его близость, его нестерпимый жар. Она бросила взгляд на Томми: по покрасневшему лицу друга струился пот. Страх отдалил их; Аманда вдруг поняла, что, как всякая любовь, их чувства друг к другу имеют свои пределы. Одной любовью Томми не мог ни спасти подругу, ни что‑либо поправить.
«Зато с ним в моей жизни остается смысл, – подумала она, глядя на сильную спину Томми, едва различимую сквозь дым. – У меня есть близкие, есть друзья, ради которых стоит жить, за которых не жаль умереть. И в этом – благословение, подаренное нам Богиней… или проклятие… То, что заставляет нас идти вперед… и мечтать все бросить и сдаться».
Аманда смертельно устала. Она уже и не помнила, когда ей в последний раз удалось выспаться всласть; казалось, всю свою жизнь она только и делает, что от кого‑нибудь убегает или с кем‑то сражается.
«Причем первое случается гораздо чаще… А может, просто взять да остановиться? И пусть меня догонит пожар – или Майкл Деверо, если он где‑то здесь. Насколько это было бы проще!»
Но странное дело: как бы сильно ей этого ни хотелось, что‑то мешало ей опустить руки. В глубине ее существа горела слабая искорка – то ли совесть, то ли какая‑то неведомая, ведьмовская часть ее души.
«Я – Дева Лилии, – сказала она себе. – Пусть могущество Каоров перешло большей частью к Холли, толика его досталась и мне. И хотя моя фамилия Андерсон, в моих жилах течет кровь ведьм из рода Каор. Мы с Николь – такие же их потомки, как Холли. И если с Холли что‑то случится, а Николь… если Николь погибла, то остаюсь только я – последняя из трех сестер…»
Аманда подавила всхлип и яростно замотала головой. Слишком много всего навалилось: сначала смерть матери, а теперь… О судьбе остальных родных и близких не хотелось и думать.
«И ведь только мы с Николь помирились. Она не может умереть! Хотя бы потому, что еще одной смерти я просто не вынесу!»
Ветки тянулись из темноты, будто костлявые руки, норовя вцепиться в волосы, выдрать клок одежды; кровь заливала глаза, превращая весь мир в дрожащее красное марево. И все же Аманда бежала, поспевая за Томми. На то, что Филипп их догонит, она уже почти не надеялась.
И тут за спиной раздался оглушительный взрыв. Аманда рискнула обернуться: земля разверзлась, будто от чудовищного землетрясения. Ближайшая купа деревьев мгновенно вспыхнула, осыпав беглецов дождем горящих сучков и шишек.
А следом накатила магическая волна. Аманду швырнуло оземь с такой силой, что ее ребра переломились, одно за другим, будто кто‑то отдирал их от позвоночника.
Где‑то рядом кричал от боли Томми.
Взрывы гремели непрерывно; пылало все, даже земля. Внезапно высоко в небе вспыхнула стая птиц, искорками осыпалась в море огня, разлившееся там, где когда‑то был лес.
В отчаянии Аманда набрала полные горсти земли и закричала:
– Богиня! На помощь!
И вдруг, среди бушующего вокруг ада, на Аманду снизошло странное спокойствие. Будто чья‑то рука придержала ее сердце, и оно забилось ровно и сильно; страх схлынул, оставив после себя ужасающую своей внезапностью пустоту. Уже проваливаясь в истому, Аманда испуганно дернулась: а вдруг на них опять нападут?
– Ш‑ш‑ш… – раздался женский голос. – Успокойся. Я тебя не оставлю.
– Богиня… – выдохнула она.
– Я тебя не оставлю.
Аманда смежила тяжелые веки.
«Может быть, – подумала она. – Но захочешь ли ты помочь мне? Сможешь ли меня спасти?»
Аманда перестала сопротивляться, и тьма окутала ее сознание. Последняя мысль Аманды была о любимом.
«Если можешь, спаси хотя бы Томми. Он моя жизнь! Прошу, Богиня, не дай ему погибнуть. Ради него я готова на все… На все, что угодно…»
«Ш‑ш‑ш…» – повторила Богиня.
И Аманда послушалась.
Сэр Уильям
Лондон, Верховный ковен
Сэр Уильям Мур, потомок Ричарда Мура, знаменитого тем, что, будучи генерал‑губернатором Австралии, привнес в арсенал своего клана время сновидений, сидел на троне из черепов и довольно посмеивался. Глава Верховного ковена, повелитель и слуга Зла, он каждой клеточкой своего тела чувствовал боль и отчаяние ведьм, умиравших на другом конце земли, и это ощущение наполняло его душу острой радостью. Майкл Деверо выполнил свою миссию.
Но не до конца. Да, силам света нанесен сокрушительный удар, однако оставалась еще ненавистная троица: Холли Катерс и сестры‑близняшки Аманда и Николь Андерсон.
«Ну да ничего. Скоро мы это исправим. Очень скоро».
Преисполненный мрачной решимости, сэр Уильям поднялся, взмахнув полой церемониального облачения цвета ночи. Его не удивляло, что Майкл тянет с убийством сестер: глупец по‑прежнему верил, будто союз с кланом Каор даст его роду достаточно могущества, чтобы претендовать на трон из черепов. Сэр Уильям снова зашелся тихим смехом. Похоже, Майкл Деверо вот‑вот исчерпает свою полезность.
«Он и жив‑то, как говорится, только моей милостью. Интересно, знает ли он, что нити его судьбы все это время находились в моих руках… а мой атам способен оборвать жизнь человека в мгновение ока».
Сэр Уильям вошел в тесную комнатку, все убранство которой состояло из каменной ванны и стула с простой белой робой, и, сбросив одежду, шагнул в теплую воду. Колдовство, требующее ритуального очищения, – дело ответственное, и даже владыке Верховного ковена лучше не пренебрегать правилами. Воду для ванны натаскала служанка – невинная девушка, ничего не ведающая о темных замыслах своего хозяина, – а рубаху доставил мальчишка‑рассыльный, которому было велено собственноручно отнести ее в комнату.
После выполнения этих заданий верный Аластер перерезал горло и той, и другому. Трупы унесли в подземелье: пригодятся. Для заклинаний из Книги теней Верховного ковена порой требуются весьма любопытные атрибуты… да и в троне сэра Уильяма всегда найдется место для пары черепов…
В комнатке царила девственная чистота: посторонние сюда не допускались, и даже о существовании этого помещения знали лишь единицы.
Что ж, настало время очиститься и ее хозяину.
Отбросив все эмоции, все желания и представления о мире, он зачерпнул воды, повернулся лицом к востоку и вылил ее себе на темя – будто священник, совершающий обряд крещения над самим собой. Затем сэр Уильям расслабил каждый мускул, вдохнул, будто перед прыжком в воду, и смиренно раскрылся навстречу своему властелину и покровителю, Богу тьмы.
Оставалось впустить в себя темные силы и дождаться, пока те отделят очередную частичку души сэра Уильяма. В тот миг, когда это произошло, в груди больно кольнуло, а затем все кончилось.
«Ну вот, дело сделано».
От души сэра Уильяма уже мало что осталось; впрочем, и сожалений по этому поводу он почти не испытывал. Общение с теми, кому не посчастливилось быть детьми Рогатого Бога, убедительнейшим образом доказывало: душа – штука неудобная. Ни радости от нее, ни пользы. Одна сплошная морока.
Колдун привел себя в чувство и повторил те же действия, обращаясь поочередно к западу, к северу и к югу. Зеленый человек, Пан, Рогатый Бог, падший Сын Света – у темного Бога много ипостасей, и все их требовалось почтить.
Завершив ритуал, сэр Уильям натянул приготовленную для него рубаху («Какая ирония: оба лагеря используют белый цвет с той же целью – расширить горизонты сознания…») и повелительно взмахнул рукой.
Часть каменной кладки исчезла, явив взору еще одно помещение, такое же стерильно чистое и абсолютно пустое, если не считать дюжины глиняных изваяний, лежавших в четыре ряда на голом полу.
«Мои големы, – радостно подумал сэр Уильям. – Такие исполнительные, такие надежные! Пешки в моих руках».
Он вернул стену на место и подошел к фигурам.
Даже в теперешнем своем состоянии – мертвые, неподвижные – они напоминали ему о терракотовой армии времен династии Цинь, которую обнаружили в Китае тремя десятилетиями раньше. В отличие от недогадливых археологов сэр Уильям знал: древние изваяния предназначались для той же цели, что и его големы, – исполнять волю того, кто умеет их подчинить.
Статуи, каждая шесть футов высотой, отличались друг от друга. Одинаковым было только выражение лиц: свирепый оскал хищника, который умеет и любит убивать. На лбу у каждого голема было начертано слово «эмет», что на языке древних означает «истина».
Сэр Уильям пошарил в складках одеяния, нащупал вшитый в полу мешочек, где хранился разрезанный на двенадцать частей свиток – добыча, прихваченная из собора Парижской Богоматери во время очередного неудавшегося набега на храм Луны Материнского ковена.
Драгоценный пергамент отправился в беззубые глиняные рты – в каждый по полоске. О том, что они выпадут, сэр Уильям не беспокоился: даже после того, как големы оживут, с их губ не слетит ни вздоха, ни звука. Ибо и у этих совершенных существ имелся один крохотный изъян – дар речи был им недоступен.
Пока Деверо и Каоры тщились изничтожить друг друга, Муры занимались делом куда более достойным: изучали магию во всех ее видах и формах. Мудрое решение, что и говорить… А для сэра Уильяма, которому досталась вся накопленная предками премудрость, – еще и весьма полезное. Он знал и секреты австралийских аборигенов, и священные предания народов Востока, и обряды шаманов из бесчисленных племен… и тайны каббалы.
Из этой‑то семейной традиции – преклонения перед словом – и возникли големы. Именно так – от мысли к слову – появилось все сущее: земля, небо… и жизнь в комке глины.
Сэр Уильям медленно обошел вокруг своей инфернальной дюжины, нараспев произнося все семьдесят два имени Бога, содержащиеся в Талмуде. Эта часть ритуала требовала предельной точности: оговорись он хоть раз, и ему тут же настал бы конец. Каждое имя соответствовало одному из органов в лежавших перед ним изваяниях, малейшая ошибка – и колдун лишился бы части собственного тела.
Слова лились с его губ, пробуждая големов ото сна, вдыхая в них дух и волю того, кто призывал их к жизни. Древние раввины сотворили големов для благих целей, древние колдуны приспособили глиняных истуканов к своим, темным нуждам. Голем превратился в продолжение своего создателя, и любой совершенный им грех ложился на голову «отца». Сэр Уильям не удержался и хмыкнул.
«Хорошо, что я не стремлюсь в рай».
Наконец прозвучало последнее имя. Сэр Уильям отступил на шаг и с торжественным видом воскликнул:
– Абракадабра!
Это священное слово настолько затерлось, что теперь произносится не иначе, как в насмешку. Шутникам и невдомек, что в каждом слоге заложена огромная разрушительная сила – и столь же мощный созидательный потенциал.
Двенадцать разложенных на полу уродцев содрогнулись, затем медленно, один за другим, встали и тупо уставились на своего повелителя – пустые сосуды, готовые к тому, чтобы их наполнили. Бессмысленные орудия, ждущие, чтобы им указали цель.
Сэр Уильям махнул стоявшей слева четверке.
– Идите и разыщите ведьму по имени Николь Андерсон, из древнего рода Каор. Убейте ее.
Големы дружно кивнули. Стоило им осознать свой долг, как в пустых глазах зажглась искра разума.
«Верные слуги, они исполнят мою волю», – подумал сэр Уильям и повернулся направо.
– Найдите ведьму по имени Аманда Андерсон, из древнего рода Каор. Убейте ее.
Эта четверка тоже закивала, всем своим видом демонстрируя преданность псов, готовых растерзать любого, лишь бы угодить хозяину.
Сэр Уильям перевел взгляд на големов, что стояли прямо перед ним.
– А вы разыщите ведьму, известную под именем Холли Катерс, из древнего рода Каор. Убейте ее. Сотрите ее в порошок и развейте по ветру!
Глиняные чудовища с готовностью кивнули и расправили могучие плечи. Колдун удовлетворенно оглядел своих детищ. Они сделают свое дело. Несгибаемые, неутомимые, они не успокоятся, пока не достигнут цели. А значит, все три ведьмы умрут.
Он плавно воздел руки.
– А теперь идите, дети мои, и выполните мою волю.
С этими словами он похлопал каждого по груди, вливая в них магическую силу. Теперь големы могли телепортироваться в пространстве. Когда последний из них растаял в воздухе, сэр Уильям мысленно усмехнулся.
«Вот так‑то, рабби. Учитесь».
Второй четверке далеко ходить не пришлось. Одна беда: остров Авалон хорошо охранялся. Заклинания, наложенные поколениями магов, защищали его не только от чужих глаз, но и от незваных гостей. Даже бури обходили Авалон стороной, и еще ни один корабль не разбился у его берегов. Древнее волшебство действовало безотказно.
Поэтому телепортировавшихся туда големов попросту отшвырнуло прочь. Удивленные, но не слишком, они встали, встряхнулись, поглядели на далекий берег и, ведомые единой целью, потопали искать лодку.
Ричард
Сиэтл
«Вот я и снова в джунглях, – стучало в голове у Ричарда Андерсона. – По самые уши в дерьме».
Глаза слезились от едкого дыма; от грохота взрывов закладывало уши. Ричард с бездыханной Барбарой Дэвис‑Чин на плечах петлял в густом подлеске, и казалось, годы и впрямь слетают с него, как осенние листья.
К тому времени, когда дом Дэна Картера взорвался, десятки незнакомых ведьм доблестно сражались, защищая Аманду, Николь и тех, кто застрял в горящей хижине. И все же ведьмы потерпели поражение; многие погибли у Ричарда на глазах, пока он мчался к спасительной кромке леса, а одного из чужеземцев постигла ужасная смерть – его рассекла пополам клешня монстра. Ричард понимал: без этих безымянных друзей потери были бы еще страшнее.
«Слава богу, что вы пришли нам на выручку, – думал он. – Слава богу, что вы сражались за нас. Клянусь, я сделаю все, чтобы ваша жертва не оказалась напрасной».
Когда начался пожар, Ричард, не раздумывая ни секунды, взвалил Барбару на плечи, а кто‑то из испанцев подхватил Кари Хардвик и был таков.
Ричард видел, что Аманда с Томми побежали на север, поэтому сам он повернул на восток. Расчет был прост: заставить противника разделить свои силы. Вместе их выследить будет гораздо проще. А так врагам придется еще попотеть.
«Где же Николь? – подумал он. – Где моя вторая дочка?»
Слева от него взорвалось фонтаном искр дерево, и Ричард поспешно отвернулся, пряча глаза. За спиной послышался далекий женский вопль – высокий, пронзительный – и вдруг оборвался, превратившись в булькающий хрип.
«Господи, только бы не одна из моих!»
Усилием воли Ричард заставил себя двигаться дальше. Под ногой хрустнула ветка, сухой звук прозвучал, как щелчок выстрела. Преследуемые огнем, выли обезумевшие от ужаса звери.
Ричард споткнулся о тлеющую корягу и едва удержался на ногах. В следующий миг из‑под земли вырвался столб огня. Раскаленный добела камешек ударил Ричарда в лицо – он поморщился, но не остановился. Следующий взрыв вырвал с корнем дерево, взлетевшее в воздух, будто снаряд, а из образовавшейся воронки выпрыгнул покрытый чешуей демон с длинными желтыми когтями.
Ричард поправил свою ношу и со всей силы пнул страшилище в челюсть. Следующий удар переломил демону шею, и тот с воплем рухнул на землю. Ричард перемахнул через бесформенную груду рогов и костей и побежал своей дорогой.
Завывая, как привидение, навстречу ему метнулся еще один демон. Свободной рукой Ричард выдернул из‑за пояса свой верный четырехдюймовый нож и полоснул, целясь противнику в горло. То ли удар достиг цели, то ли демон просто испугался, но он качнулся в сторону, и Ричард, не оборачиваясь, помчался дальше.
За спиной воздух дрожал от рева, перемежаемого сухими щелчками. Смола в деревьях взрывалась, как порох, и Ричард едва успел увернуться от горящей ветки, которая пролетела у него над головой и врезалась прямо в лицо мчавшемуся за ним демону.
Ричард поменял направление и побежал дальше.
Где остальные и живы ли они, он мог только гадать, однако сейчас у него были заботы поважнее. Позади раздался очередной дикий вопль, по спине проехалось нечто, очень похожее на коготь. Ричард сделал единственное, что мог, – прибавил ходу.
Майкл Деверо
Сиэтл
Холли Катерс спятила.
Когда первое удивление прошло, Майкла охватил злорадный восторг.
Самая могущественная из ныне живущих ведьм сошла с ума. И молила о помощи, причем не кого‑нибудь, а злейшего своего врага.
Невероятно, но факт. Восхитительный факт.
Рядом с ним, на пепелище последнего оплота ведьм, предок Майкла, герцог Лоран, смерил Холли оценивающим взглядом и, хмыкнув, покачал головой. Затем посмотрел в глаза Майклу, наслаждаясь триумфом вместе с нынешним полноправным главой династии Деверо. Шестьсот лет ждал он этой минуты…
Для шестисотлетнего старика герцог выглядел очень неплохо. Хотя, по правде говоря, этому способствовал и тот факт, что Лоран раздобыл себе новое тело и уже не разгуливал в своем прежнем, полуразложившемся обличье.
– Одержима, – произнес он с сильным французским акцентом. – И как это тебе удалось, мой мальчик?
Майкл изумленно покачал головой.
– Я тут ни при чем. Не иначе, как сам Бог преподнес нам этот подарок.
Холли жалобно заскулила и принялась царапать лицо. Она била себя по щекам, дергала за волосы, затем повалилась ничком и уткнулась лицом в землю, на которой дотлевало то, что осталось от ее ковена. И вдруг вскочила, рыдая и размахивая руками.
– Держись от нее подальше, – предупредил Лоран. – Это как инфекция. Можно и заразиться.
Вняв совету, Майкл осторожно присел на корточки рядом с Холли, старательно избегая ее коснуться или попасть под молотящие воздух руки.
– Умоляю, – прохныкала она, глядя на него безумными глазами. Она явно понятия не имела, кто он такой. К кровоточащим щекам прилипли пряди волос, из углов рта свисали ниточки слюны. – Сделайте что‑нибудь! – Она запрокинула голову и завизжала. – Я больше не вынесу! Умоляю, помогите!
– Поможем, – пообещал Майкл. – Если захотим.
Она всхлипнула и начала раскачиваться, будто кобра, заламывая руки и безостановочно бормоча:
– Что‑нибудь, что‑нибудь, сделайте же что‑нибудь…
Слезы текли по ее грязному лицу. Воняло от нее не хуже, чем от бомжа.
– По‑хорошему, ее надо убить, – задумчиво проговорил Майкл. – Сделать удовольствие сэру Уильяму… – Он склонил голову к плечу, наблюдая за одержимой. – Если я ей помогу… не будет ли это пособничеством врагам? – И улыбнулся. – Холли Катерс молит меня о помощи. Подумать только!
– Oui[1]. Это нечто, – согласился Лоран. – Однако, mon fils[2], если ты ее убьешь, то навсегда останешься верным слугой сэра Уильяма. И не более. Вряд ли тебе представится другой такой случай, чтобы вознести наш род на подобающее ему место.
Майкл и без Лорана прекрасно это понимал. И уже сообразил, как поступит. Однако минута была столь знаменательной, что ему хотелось продлить удовольствие, растянуть во времени и в пространстве.
– Сделайте что‑нибудь, – прошипела Холли. – Я больше не могу, не могу, не могу…
Майкл кивнул.
– Ладно. Но при одном условии, – произнес он, отчетливо выговаривая каждый слог в надежде, что смысл сказанного дойдет до ее кипящего сознания. – Ты будешь послушной девочкой и выполнишь все, что я велю. Поняла?
– Да! – яростно закивала она. – Все, что угодно! Только пусть это прекратится!
– Сдается мне, что, пока эта ведьма бродила во времени сновидений, в голове ее завелся червячок. И пожалуй, не один, а несколько, – сказал он Лорану. – Могло такое случиться?
– Vraiment[3]. Похоже, ты прав.
«Как там, интересно, мой сынок? Жив еще?» – подумал Майкл рассеянно.
Жеро отправился во время сновидений вместе с Холли – спасать одного из ее друзей. А потом ему, Майклу, наконец‑то удалось снова вызвать Черный огонь. Приятный был момент… не хуже, чем этот.
Колдун подтолкнул Холли носком шикарного итальянского сапога. Та даже не повернулась, продолжая раскачиваться все быстрее и быстрее. Ничего подобного Майкл еще не видел.
Он медленно выпрямился и обвел взглядом царившее вокруг разрушение. Пожар разрастался, углубляясь в лес. Какая жалость. Такой красивый лес, и вот…
«Ну да ничего не поделаешь. Будем считать, что эти елки – очередные жертвы войны между Каорами и Деверо».
Майкл с притворным почтением склонил голову, пробормотал молитву о скорейшем воскрешении леса и усмехнулся.
«Что там сказал Древень во “Властелине колец”? А, вспомнил: “Кому, как не волшебнику, знать, что нельзя уничтожать деревья”».
В отличие от Сарумана Майкл не собирался навлекать на себя гнев лесных богов и хранителей.
Впрочем, пройдет немного времени, и из пепла потянутся молодые побеги. Природа мудра, круговорот ее вечен. Майкл взглянул на Холли, и его губы снова растянулись в улыбке. Да, жизнь продолжается, но для Холли и ее друзей не будет ни воскрешения, ни возрождения – только смерть.
«И поделом».
Аманда
Сиэтл
Наконец рассвело, и солнце залило дымящуюся землю потоком восхитительных красок – чистых, прозрачных оттенков багрянца и охры.
Начинался новый день – к великому удивлению Аманды, твердо уверившейся, что утро никогда не наступит, а если и наступит, то не для нее. И вот оно, солнце: бледные лучи сочатся на обугленные останки того, что когда‑то было чудесным лесом.
Аманда увидела маленький мотель, одиноко стоявший на опушке, и, полуживая от усталости, захромала в его сторону. Рядом, с трудом переставляя ноги, брел Томми. Верный друг, он всю ночь оставался подле нее, и Аманда знала, что только это и спасло ей жизнь. Не будь рядом Томми, она бы легла на землю и умерла, и только его сила духа не позволила ей опустить руки. Теперь же, судя по тому, как он охает на каждом шагу от боли, настал ее черед протянуть руку помощи.
Аманда сжала его ладонь и усилием воли заставила свою энергию слиться с энергией Томми, чтобы их тела преодолели общую боль и помогли друг другу исцелиться. Сдавленный вскрик Томми подсказал, что усилия ведьмы увенчались успехом. От боли, накрывшей ее волной, на глаза навернулись слезы. Томми тоже крепко досталось, и его сломанные ребра ныли в унисон ее собственным.
«Сколько же он всего перенес – и все ради меня. Потому что он меня любит».
Томми вовсе не обязан быть здесь, и тем не менее он ее не бросил. Внезапно она с кристальной ясностью поняла, что он всегда будет рядом и с последним вздохом позовет ее, Аманду.
Как ни странно, но от этой мысли ей стало чуточку легче. Николь пропала, похищенная Илаем и Джеймсом. Холли потеряла рассудок и, вполне возможно, уже мертва. Tante[4] Сесиль – женщина, которая и Аманде всегда была доброй тетушкой, – погибла, пытаясь спасти Холли. Одной Богине известно, что сталось с остальными, в том числе и с отцом. И только Томми оставался рядом.
Томми и Богиня. В те долгие часы, что Аманда пролежала на голой земле, с ней беседовал тихий, спокойный голос, якобы знакомый многим ведьмам. Голос женщины, ласковый и повелительный, шептал Аманде слова ободрения, уговаривал ее не сдаваться.
В том, что Богиня существует, у Аманды и прежде не было никакого сомнения.
«Правда, когда предметы парят в воздухе под твоим взглядом, а мертвые предки беседуют с тобой через двоюродную сестру, то вопросами как‑то не задаешься».
И все же, несмотря на все эти чудеса, раньше Богиня с Амандой не разговаривала. Она являлась только Холли. Поначалу Аманда завидовала, а потом, когда начался весь этот тарарам, порадовалась: иногда чем меньше знаешь, тем лучше спишь.
Аманда никогда не стремилась быть лидером, но теперь ей придется взять эту роль на себя. Так повелела ей Богиня – там, в лесу, когда девушка мечтала лечь и больше не подниматься и вдруг услышала голос, заставивший ее идти вперед.
«Смех и слезы, – подумала Аманда. – Ну какой из меня лидер? Томми – единственный, кто когда‑либо за мной следовал».
Она повернулась и с нежностью посмотрела на него – господина своей госпоже. Какое это все‑таки счастье, что их связывают узы! Узы, благодаря которым их могущество удвоилось. Правда, сейчас ее спутник жизни выглядел так, будто вот‑вот рухнет без сил, да и сама Аманда чувствовала себя не лучше. Им обоим требовалось отдохнуть, и чем раньше, тем лучше.
Она пожала ладонь Томми. До мотеля вроде бы уже недалеко; потерпеть еще минут пять, и их мучения кончатся.
– Это точно, – кивнул Томми.
– Ты что, прочел мои мысли? – удивленно спросила Аманда.
Томми слабо улыбнулся.
– Глупышка… Я всегда знаю, что у тебя на уме. Без всякой телепатии.
– Какая же я была слепая, – призналась она.
– Это точно. Зато теперь…
– Теперь…
Аманда подставила губы для поцелуя. Мм…
Чуть позже они молча поплелись дальше. После поцелуя Аманда немного воспрянула духом, но через какое‑то время ее вниманием завладела одна‑единственная задача: передвигать чугунные ноги.
«Шажок, другой», – уговаривала она себя.
Мысли о Томми и Богине отодвинулись на задний план, превращаясь в тихий шепот где‑то в глубине сознания. Еще несколько ярдов, и они доберутся до цели.
Аманда подняла глаза и увидела впереди одинокую фигуру. Встрепанный, оборванный, с обожженным лицом, незнакомец смутно кого‑то напоминал. Наконец они, пошатываясь, подошли ближе, и сердце Аманды чуть не выпрыгнуло из груди. Пабло! Вид у юного ведьмака был затравленный, правый глаз заплыл, а в левом сверкала ярость.
«Так мы не единственные, кто спасся!»
У Аманды словно гора упала с плеч, и последние ярды она чуть ли не бежала, волоча за собой Томми.
Оказавшись лицом к лицу, они какое‑то время молчали.
Затем в глазах Пабло заблестели слезы.
– Я вас чувствовал, – сказал он резким, чуть ли не обвинительным тоном. – Там, в лесу. Пытался вас разыскать, а потом понял, что вы рано или поздно появитесь здесь.
– И давно ты нас ждешь?
– Пару часов.
Аманда посмотрела на него долгим взглядом. Пабло обладал редким даром – умением проникать в чужие мысли – и иногда даже отыскивал людей таким способом.
– А что остальные? – спросила она наконец, чувствуя, как сжимается горло.
Пабло медленно покачал головой.
– Не знаю. В какой‑то момент мне показалось, что я чувствую Филиппа, но его аура едва теплилась. – Юноша глубоко вздохнул. – И с тех пор я никого больше не почувствовал.
Аманда медленно кивнула.
– Давайте приведем себя в божеский вид и хоть немного отдохнем, – предложил Томми. Звук его голоса – хриплый, едва слышный – заставил Аманду вздрогнуть.
– Ты прав, – сказала она и покосилась на вход в мотель. – Но у меня ничего нет – ни документов, ни кредиток.
– Вот и хорошо. – В голосе Томми звучало мрачное удовлетворение. – Мы же не хотим, чтобы нас вычислили.
– Наличности у меня тоже нет. У тебя что, есть деньги?
Томми пожал плечами.
– Ни цента.
– И как же ты предлагаешь расплачиваться? – воскликнула Аманда и обхватила себя руками, пытаясь зафиксировать сломанные ребра.
Томми укоризненно посмотрел на нее.
– Мисс Андерсон, по‑вашему, я человек честный?
– Да, – подтвердила она, не понимая, к чему он клонит.
– И, насколько вам известно, никогда не врал, не крал и не обманывал?
– Никогда.
– Тогда прошу учесть этот факт, когда я скажу следующее. Ну и что, что у нас нет денег? Аманда, ты же ведьма. Так вперед, колдуй!
Она готова была расхохотаться. Ну надо же быть такой идиоткой! Томми совершенно прав. Они едва унесли ноги с поля боя, и теперь им троим нужно убежище. Аманда стиснула зубы, развернулась на сто восемьдесят градусов и решительно толкнула дверь.
Промаршировав к стойке администратора, Аманда посмотрела прямо в глаза опешившему портье:
– Тихий номер с двумя кроватями.
– Мне понадобятся ваши документы и кредитная карточка, – выговорил портье с запинкой.
– Я вам их только что показала! – Аманда понизила голос, вложив в свои слова достаточно силы, чтобы опутать рассудок сидевшего перед ней человека, затуманить его восприятие реальности.
Глаза портье остекленели.
– Да‑да. Прошу прощения. Надолго вы планируете у нас остановиться?
– Я вам как‑нибудь попозже скажу, – пообещала она.
Он рассеянно кивнул. Девушка взяла протянутый ключ, еще разок прошлась по сознанию портье – на всякий пожарный – и вышла за дверь.
На улице у нее задрожали колени. Аманда помахала рукой Томми и Пабло, и они все вместе отправились в номер, оказавшийся на удивление просторным и чистым.
Только теперь она как следует рассмотрела Томми. Он тоже уставился на нее круглыми глазами, и Аманду вдруг охватило безумное желание расхохотаться.
Брови Томми исчезли, сгорели в огне, чуть не забравшем его жизнь, и теперь лицо друга казалось до смешного голым. Она машинально потрогала свои брови, оказавшиеся, слава Богине, на месте.
Томми озадаченно нахмурился и повторил ее жест. Когда он понял, в чем дело, его глаза расширились. Он повернулся к зеркалу и уставился на свое отражение.
– М‑да. Похоже, взрослые правы: спички детям не игрушка.
Аманду захлестнула нежность. Томми всегда знал, как ее развеселить. Она осторожно посмотрела в зеркало… И не узнала саму себя. На нее смотрела незнакомка, одетая в лохмотья, заскорузлые от грязи и крови. Огромное алое пятно расплылось по правому боку. Левая половина лица была тоже сплошь в крови, на голове вместо волос красовалось настоящее воронье гнездо, из‑под которого сверкали безумные глаза.
«Теперь ясно, отчего тип за стойкой так всполошился».
Пабло неслышно подошел к ним, и чумазых оборванцев в зеркале стало трое. Горло Аманды сжалось.
«И все? Неужели из всего ковена остались только мы?»
Она поскорее запретила себе плакать: лучше уж сухая грязь, чем мокрая.
По отраженному в зеркале лицу Пабло потекли слезы. Положив руку ему на плечо, Аманда почувствовала, что и ее выдержка трещит по всем швам. Томми обнял ее, и какое‑то время вся троица стояла вот так, глядя на свое отражение, похожее на покоробившийся от времени семейный портрет. А потом они одновременно содрогнулись и рухнули на пол, прижимаясь друг к другу и горько плача.
2
Геката
Терзай плоть ведьмы, мой атам!
Порадуется Бог дарам.
Пересчитаем жертвы вновь
И еще раз им пустим кровь!
В душе тоска, и в сердце страх:
Надежды обратились в прах.
Богиня, не оставь же нас,
Услышь и в этот темный час!
Николь Андерсон
Авалон
«Все течет, но ничего не меняется», – думала Николь, тоскливо озираясь по сторонам.
Столько событий, столько перемен, и вот, пожалуйста! Она снова в спальне Джеймса – хорошо хоть, не в той же самой… Куда именно ее привезли, Николь могла только догадываться. Но явно не в резиденцию Верховного ковена.
Глаза обожгли злые слезы. И надо же было такому случиться – сейчас, когда с отцом и Амандой все стало налаживаться, в Холли вселились демоны, а со дня церемонии, связавшей ее, Николь, с Филиппом, прошло всего ничего. Филипп… Жив ли он? Увидятся ли они снова?
Мяу!
Николь опустила глаза и наткнулась на пристальный взгляд Астарты. Когда Илай с Джеймсом похитили ее хозяйку, кошка прыгнула в открытый ими портал и теперь сидела, обвив хвостом ногу Николь. Девушка подхватила ее на руки и прижалась щекой к шелковистому боку.
– В прошлый раз моя любимица осталась в Сиэтле. Ее звали Геката. Потом она умерла. Но ведь ты‑то меня не оставишь?
Кошка заурчала и дотронулась лапой до носа хозяйки. Та поцеловала ее в макушку. Астарта приблудилась к дому в испанской глуши, где Николь пряталась от колдунов Деверо. А когда Джеймс с Илаем похитили ее в первый раз, о кошке заботился Филипп.
Илай и Джеймс… Открыв портал, они снова уволокли ее на этот остров. Илай тут же ушел, не сказав ни слова, а Джеймс отвел ее в свою спальню и там запер, очевидно решив, что на этот раз одних только магических преград будет мало.
«И косяк он новый поставил, – рассеянно отметила Николь. Прежний она разнесла в щепки во время первого своего побега. – А может, починил с помощью магии…»
Астарта начала вырываться. Николь спустила ее на пол и, устало выпрямившись, села на кровать.
«Должен же быть какой‑то выход. Ведьма я или нет? Неужто я не способна сама о себе позаботиться?»
Николь закрыла глаза и заставила себя дышать глубоко и ровно.
«Услышь, Богиня, спаси, защити! Смерти моей не допусти! Я обращаю взор на луну и о спасении скором молю».
Слова молитвы придали ей сил – или, по крайней мере, пробудили в ней дух борьбы. Николь повернулась и выдвинула потайной ящик, встроенный в изголовье кровати. Пусто: Джеймсу хватило ума перепрятать свое кольцо и прочие ценности. Не забыл, видать, как она пыталась их выкрасть. Оглядевшись, Николь заметила в углу столик, подошла к нему и выдвинула единственный ящик. Внутри обнаружились бумага, ручка и связка свечей.
«Ну что ж, и на том спасибо».
Николь взяла ручку и принялась чертить на полу пентаграмму.
«Земля, воздух, огонь, вода, дух», – благословляла она каждую оконечность звезды, любовно выводя знакомые линии.
Отступила на шаг и критически оглядела результат. Окружность вокруг звезды получилась кривоватой, но, учитывая обстоятельства, вряд ли Богиня будет слишком строга.
Затем Николь выбрала из связки пять белых свечей и укрепила по одной у каждого луча звезды. Покончив с приготовлениями, села в центре пентаграммы, закрыла глаза и, отодвинув боль и страх, вернулась мыслями в прошлое.
Когда она занималась магией вместе с сестрами, даже простейшие заклинания давались с таким трудом, что казалось, они срабатывают только за счет неимоверного напряжения воли. А ведь были же и те невинные времена, когда в мире еще правил свет, и она ни сном ни духом не ведала о своем ведьмовском наследии. Когда еще жива была мама, а чудеса случались сами собой – Николь даже не понимала толком, что делает.
Она замерла и расслабилась: пусть волшебство придет само, пусть течет сквозь нее и окружающее пространство. На колени ей вспрыгнула Астарта и свернулась калачиком – Николь почувствовала тепло зверька.
Наконец она медленно открыла глаза и поднесла палец к ближайшей свече. На кончике заплясало пламя. Осторожно, не спеша, Николь переместила огонек к следующей свече – и так, пока не загорелись все пять.
«Моя воля тверда, цель ясна, огради, Богиня, от всякого зла. Молю, услышь свою ты дочь и не позволь ей кануть в ночь. К тебе, прекрасная, взываю, тебе судьбу свою вверяю».
От внезапного порыва ветра затрепетало пламя свечей. Вихрь прошел сквозь нее, и Николь вскрикнула, но уже через миг ей сделалось так покойно, как никогда раньше.
В глубине замка, на столе в мастерской колдуна, замерцала остроконечная шляпа.
Майкл Деверо
Сиэтл
Майкл в сердцах отшвырнул магический кристалл. Снова неудача – и Джеймс, и Илай словно сквозь землю провалились.
«Не иначе как наглецы выставили против меня защиту», – сердито подумал он.
И это теперь, когда Холли готова есть из его рук и лучшего момента, чтобы заявить свои права на трон из черепов, просто не придумаешь!
Но, как ни прискорбно, без Илая и Джеймса в таком деле не обойтись.
– Эх, умей я сам вызывать Черный огонь… – со вздохом прошептал Майкл, обращаясь скорее к себе, нежели к бесу, который без умолку трещал, умостившись на спинке дивана.
Колдун повернулся к углу, в который забилась Холли, посмотрел на нее долгим взглядом и покачал головой. Девчонка сидела, уткнувшись подбородком в коленки, и что‑то бормотала себе под нос. Даже объясни он ей во всех подробностях, как вызывают Черный огонь, вряд ли она сможет ему помочь. Да и риск, учитывая ее состояние, слишком велик. Нет, выход один – разыскать сына.
Какое‑то время Майкл молча наблюдал за ведьмой, чья сила была огромна, а потенциал – безграничен. Вот бы найти способ присоединить это могущество к своему… Одно хорошо: безумие, сделавшее ее непредсказуемой и опасной, в то же время мешало ей сосредоточиться в достаточной мере, чтобы заклятия, которые она периодически пыталась‑таки наслать, имели хоть какую‑то силу. В теперешнем своем состоянии Холли была почти безобидна.
«Ага, вот только ламп жалко», – хохотнул Майкл про себя.
Судя по всему, свет повергал ведьму – или вселившихся в нее демонов? – в слепой ужас. Как бы то ни было, бесноватая успела расколотить не одну антикварную лампу, прежде чем хозяин дома сумел ее утихомирить. Но все‑таки ему крупно повезло. Если бы не затуманившее ее разум безумие, Холли уничтожила бы замок вместе со всеми его обитателями.
«Сумей я обуздать ее мощь, для меня не было бы ничего невозможного. Может, наложить на нее узы? Сейчас это было бы легче легкого».
Майкл знал, что у Жеро была возможность связать себя узами с Холли.
«Глупец, он даже не знал, от чего отказывается! Вместе эти двое вполне могли меня уничтожить».
Он присел на корточки и протянул к ней руку – медленно и осторожно, словно к дикой зверушке. Заметив приближающуюся ладонь, Холли отпрянула и забилась еще глубже в свой угол. Майкл сидел, не шевелясь, и ждал. При желании он умел быть весьма терпеливым и в свое время приручил таким образом не одного лесного обитателя. Главное – дать зверю привыкнуть к своему присутствию, и тогда он подойдет…
Кровь на алтаре Майкла была тому доказательством.
Материнский ковен
Санта‑Крус, Калифорния
В Санта‑Крус приезжают, чтобы побыть в тиши и спокойствии, ощутить близость с природой. Или же чтобы спрятаться: узкие извилистые дороги, десятки скромных, безымянных улочек – затеряться тут легче легкого. Здесь селятся уставшие от шума и суеты главы компьютерных корпораций, постаревшие хиппи, которые так и не смирились с тем, что их время ушло, а правительству, от которого они так тщательно скрываются, давно нет до них дела, и – ведьмы.
На самой вершине Саммит‑роуд в сторону уходит неприметная грунтовая дорога. Петляя между деревьями, она поднимается все выше и выше, к самой последней делянке, засаженной новогодними елками, и заканчивается подъездной аллеей, которую бдительно охраняют две гигантские статуи длинношеих кошек, похожих на египетские статуэтки.
А в конце аллеи, охраняемый кошками, заклинаниями и самой Богиней, стоит дом.
Путник, случайно забредший в эту глушь, поразился бы царящему здесь покою. Но покой этот полон жизни: духи лесов и ручьев избрали здешние холмы своей обителью, и даже деревья здесь как будто бы дышат, окутывая землю в серебристый туман.
Если бы не дом, тишина казалась бы сверхъестественной. Однако страдания его обитателей были более чем реальны. То, что творилось в этих стенах, напоминало военно‑полевой лазарет. Владел и управлял им Материнский ковен, и оправляющиеся здесь от ран сестры сделали все возможное, чтобы спасти Холли Катерс и ее друзей от Майкла Деверо.
Анну Луизу, находившуюся сейчас в спальне верхнего этажа, спасло от смерти только чудо, и то же самое можно было сказать о десятках ее сестер. Тем не менее, лежа пластом в ожидании, пока срастутся ее тридцать переломов, Анна Луиза не благодарила судьбу, а тихо злилась. Целительницы сбивались с ног, выхаживая и ее, и других таких же страдалиц, однако пройдет не одна неделя, прежде чем их подопечные встанут на ноги.
Анна Луиза сверкнула глазами на стоявшую у изножья верховную жрицу Материнского ковена. Странное дело – похоже, той было не по себе. В битве она не участвовала, как, впрочем, и большинство членов ковена. Если подумать, в тот день на месте оказалась только горстка ведьм, причем далеко не самых сильных.
Теперь же верховная жрица стояла перед Анной Луизой и слабо оправдывалась:
– Мы сделали все, что могли…
– Неужели? – просипела Анна Луиза. Обожженные голосовые связки не слушались, и даже ведьмы‑целительницы не могли сказать, восстановятся ли они когда‑нибудь.
– Враги, объединившиеся против нас, слишком могущественны. Нужно беречь наши силы, готовиться к битве…
– В то время, как зло с каждым днем укрепляет свои позиции?
Верховная жрица промолчала, покосилась на дверь, затем снова устремила взгляд на Анну Луизу.
– Мне кажется, – сипло начала та, – Материнский ковен и не думает спасать этих девочек. По‑моему, вы только обрадуетесь, если Майкл Деверо их всех перебьет. Потому что тогда можно забыть эту историю и жить как раньше. Если мы действительно враждуем с Верховным ковеном, то почему давным‑давно не выступили против этих колдунов?
Похоже, выпад попал в цель.
– Материнский ковен всегда с ними боролся, – прошипела верховная жрица.
– Неужели? Так почему же они живут и здравствуют? Как получилось, что оба ковена до сих пор существуют, если спят и видят, как бы уничтожить друг друга? Нет, думаю, обеим сторонам гораздо удобнее иметь под рукой противника, на которого можно в случае чего показать пальцем. Иначе мы передрались бы между собой и, глядишь, усомнились в непогрешимости своих лидеров.
Верховная жрица побледнела. Показалось или в ее глазах и правда мелькнул страх?
– Иначе зачем, – продолжала напирать Анна Луиза, – вы послали на битву слабейших – и тех, кто испытывает к этим девочкам хоть каплю симпатии? А может, вы выбрали тех, кто однажды уже поставил ваши действия под вопрос?
В комнате воцарилась тишина, глухая, как безлунная ночь. Анна Луиза не сводила глаз со своей повелительницы. Похоже, та не ожидала столь откровенного бунта. Анна Луиза попала в ковен совсем малюткой. Сестры заменили ей погибших родителей, и юная ведьмочка слушалась их во всем: делала, что скажут, шла, куда пошлют, и даже изучала только те разделы магии, которые ей велено было изучить.
Но теперь ей уже все равно. Может, виной тому боль или потрясение, пережитое при виде убийства ее друзей и сестер, а может, копившиеся с детства сомнения вдруг разом выплеснулись наружу. Как бы то ни было, Анна Луиза знала, что наступила собеседнице на больную мозоль. Положение верховной жрицы и впрямь оказалось шатким: после этой битвы в мудрости ее решений усомнились многие, не только Анна Луиза.
Изувеченная ведьма продолжала буравить свою повелительницу взглядом, хотя еще на прошлой неделе не осмелилась бы и глаз поднять в ее присутствии. Но с тех пор все изменилось.
«Я изменилась».
Сколько Анна Луиза себя помнила, верховная жрица, наместница Богини на земле, и сама казалась ей чуть ли не божеством. А сейчас перед ней стояла усталая женщина, испуганная гораздо больше, чем те молодые ведьмы, что позапрошлой ночью встретились лицом к лицу со смертью.
Анна Луиза знала, что первой глаза отведет не она. Главная жрица вздернула подбородок, очевидно пытаясь вернуть себе ореол таинственности. В потемневших глазах полыхнул гнев. И сила – огромная сила.
Дверь приоткрылась, и в спальню скользнули три ведьмы. Чары развеялись. Верховная жрица повернулась к вошедшим и церемонно их поприветствовала. Те склонили головы в ответ.
– Немедленно займитесь Анной Луизой, – распорядилась жрица. Целительницы кивнули и направились к кровати.
– Оставляю тебя на их попечении, – проинформировала глава ковена Анну Луизу и, холодно улыбнувшись, вышла сквозь закрытую дверь.
«Обычная демонстрация силы, – поняла Анна Луиза. – Но весьма впечатляющая».
Она закрыла глаза и отдалась в руки целительниц. От их прикосновений по израненному телу прокатывались волны нестерпимого жара. Засевшие в мышцах осколки костей вставали на свои места, разрывая плоть. Вскоре они начнут срастаться. Но не сегодня: сначала нужно отыскать все фрагменты до последнего.
Анна Луиза лежала не шевелясь. Целительницы ушли, напоследок постаравшись хоть на время облегчить ее страдания. И все равно каждое движение, каждый вздох отзывались болью.
«Мяу!»
Ведьма открыла глаза в тот самый миг, когда на кровать вспрыгнула серая кошка. Круглые немигающие глаза уставились на Анну Луизу.
– Откуда ты взялась? – с трудом прошептала она.
Кошка заурчала, продолжая ее разглядывать.
– А как звать‑то тебя, знаешь?
«Шептунья».
– Шептунья… Да, это имя тебе подходит… – сказала Анна Луиза, чувствуя, что уплывает в сон.
Кошка свернулась калачиком у нее под боком, согревая своим теплом, и мало‑помалу Анну Луизу охватило умиротворение.
Заснула она с безмятежной улыбкой на губах.
Тройственный ковен
Сиэтл
Аманда проснулась от яркого света, слепившего даже сквозь закрытые веки. Застонала и перекатилась на бок, но в следующий миг рывком села на кровати. Сломанные ребра протестующе заныли, да так, что на глаза навернулись слезы. Рядом пошевелился во сне Томми. Аманда глянула на часы: девять утра. Значит, они продрыхли чуть ли не сутки.
На соседней кровати сидел Пабло с исказившимся, словно от боли, лицом. Сердце Аманды тревожно забилось.
– Что с тобой?
Пабло поднял пустые глаза.
– Я чувствую кого‑то из наших. Совсем близко. Вот только… – Он запнулся. – Никак не пойму, кого именно. Этот человек какой‑то… странный.
– А с чего ты взял, что это свои? – спросила Аманда. Сердце заколотилось еще сильнее.
Пабло покачал головой.
– Это единственное, что я уловил совершенно ясно.
Аманда кивнула. Сама она даром видения не обладала, поэтому, как ни досадно, придется положиться на слово Пабло. По крайней мере, он уверен, что «странный» незнакомец – друг.
В душе затеплилась надежда. Вдруг это отец? Или Николь – сбежала из плена и вернулась? А может, и Холли… Аманда вздрогнула и тут же устыдилась своей реакции. Конечно же, она не желает Холли зла, но встретиться с сестрой в теперешнем ее состоянии она не готова. Пока не готова.
– Так ты говоришь, они близко? – спросила она, молясь в душе, чтобы Пабло сказал «да». Чем сидеть тут, теряясь в догадках, пусть уж все выяснится сразу, без проволочек.
– Sí[5]. Примерно в миле отсюда. – Пабло встал. – Схожу проверю.
Аманда тоже вскочила, стараясь не думать о раскаленных иголках, тут же вонзившихся в бок.
– Я с тобой, – заявила она и, посмотрев на Томми, добавила: – Пусть спит. Он заслужил право на отдых.
Пабло понимающе кивнул.
– Как и мы с вами, сеньора.
«Да нет же, я не замужем, а значит, сеньорита», – хотела поправить его Аманда, но, взглянув на Томми, вспомнила о связавшем их обряде. Обряде, священнее которого нет ни для одного ведьмака или ведьмы.
К горлу подкатил комок. Выходит, Пабло по‑своему прав. В его глазах – в глазах человека, родившегося и выросшего среди магов, – Аманда и вправду была сеньорой.
Она черкнула пару строчек на листке с логотипом гостиницы – на случай, если Томми проснется и начнет их искать, – и вышла вместе с Пабло из номера, заперев за собой дверь. Вдобавок Аманда наложила еще и защитное заклинание, отругав себя за то, что забыла сделать это прошлой ночью. А потом вспомнила о демонах, ворвавшихся в их лесное убежище, и с грустью подумала: «Что толку… Заклинания нас не спасли».
Девушка содрогнулась и замерла в нерешительности. Что, если они не вернутся? Или, хуже того, вернутся и обнаружат, что Томми исчез или погиб? Вынесет ли она еще и эту потерю? По щекам заструились слезы. Раздираемая сомнениями, Аманда потянулась к двери.
Пабло мягко перехватил ее руку.
– Твое присутствие ничего не изменит. Быть может, один он даже в большей безопасности, чем с тобой.
Аманда посмотрела ему в глаза и поразилась светившейся в них мудрости. Странно, ведь Пабло среди них самый младший. Но конечно же, он прав.
Выйдя из мотеля, друзья направились к лесу, откуда с таким трудом выбрались накануне. На опушке они остановились.
– Где именно их искать, знаешь?
Пабло на мгновение зажмурился, затем открыл глаза и кивнул.
– Теперь уже близко. Ярдов пятьсот.
По спине Аманды пробежал холодок. Она попыталась не обращать на него внимания – тщетно. Пабло шагнул вперед и исчез в чаще. Прищурившись, Аманда всмотрелась в сплошную стену деревьев, но ничего не увидела и с бьющимся сердцем вошла в лес.
Следуя за своим спутником, который уверенно шагал вперед, время от времени замирая – ни дать ни взять гончая, взявшая след, – девушка невольно залюбовалась. Каждая линия его тела, каждое движение выдавали собранность и расчет – такого доверия своим инстинктам Аманда ни в ком никогда не видела.
Внезапно Пабло застыл, настороженно вскинув голову, и поднял руку.
«Тихо!»
Аманда напрягла слух, но ничего не услышала. Тогда она закрыла глаза и включила все свои чувства. Ничего.
– Где? – прошептала она наконец.
Пабло покачал головой.
– Где‑то здесь.
Аманда похолодела.
– Где же?
– Да тут, – объявил кто‑то чуть ли не у самого уха.
Аманда с визгом отпрыгнула к Пабло, развернувшись в воздухе.
Перед ними стояло чудовище с горящими глазами. Ростом оно было больше шести футов, под тусклой черной кожей бугрились мускулы, а на спине виднелся горб. Из одежды на нем была только набедренная повязка.
Страшилище снова открыло рот и произнесло:
– Привет, мое солнышко.
Аманда растерянно заморгала.
– Папа?
Чудовище кивнуло. Приглядевшись, Аманда поняла, что перед ней действительно отец – только весь в саже и с какой‑то ношей на плечах.
Девушку захлестнуло неимоверное облегчение.
– Папочка! – закричала она, бросаясь ему на шею.
Отец обнял ее свободной рукой и крепко прижал к груди. На мгновение Аманда словно вернулась в детство. Папочка рядом, а значит, теперь все уладится. Он защитит ее от всего на свете.
– Принцесса, пора двигать дальше, – сказал наконец Ричард, возвращая ее с небес на землю.
Аманда нехотя отстранилась и только теперь поняла, что – а вернее, кто – висит у отца на плече.
– А она?.. – прошептала Аманда, с ужасом глядя на отца.
– Жива, жива, не волнуйся.
– Пойдемте. Мы тут нашли одно место, – позвал Пабло и зашагал назад, к мотелю.
Остальные потянулись за ним. Аманда шла рядом с отцом и время от времени дотрагивалась до его руки – удостовериться, что он и вправду здесь, живой и невредимый. Через десять минут они стояли у дверей номера.
Томми не спал. Увидев их, он расплылся в улыбке.
Ричард осторожно опустил свою ношу на кровать. Выпрямившись, он посмотрел на Томми долгим взглядом, а затем раскрыл объятия.
– Рад видеть тебя, сынок.
У Аманды защипало в носу. Она шагнула вперед, и вскоре обнимались и плакали уже все трое, привыкая к мысли о том, что теперь они – одна семья.
«Я знаю, это твой дар, Богиня, – мысленно поклонилась Аманда. – Спасибо!»
Наконец Ричард отступил назад, а Аманда с Томми опустились на кровать рядом с бездыханной Барбарой Дэвис‑Чин.
Пабло деловито осматривал больную. Остальные молча наблюдали за его действиями.
– С душой у нее все в порядке.
Ричард кивнул.
– Она пару раз приходила в себя, а потом, часа три тому назад, снова потеряла сознание. По‑моему, ей немного полегчало.
– Ей нужен отдых, – сказал Пабло и выразительно посмотрел на Ричарда: – Вам, между прочим, тоже.
– Душ мне нужен куда больше, – возразил тот и на полпути к ванной добавил: – С вашего позволения.
Следующие двадцать минут Аманда сидела, прислушиваясь к доносившимся из ванной звукам. Шум дважды стихал, затем раздавался снова. Наконец воду выключили и больше уже не включали, а еще через минуту в дверях появился отец с полотенцем вокруг бедер.
На груди Ричарда белели шрамы: одни маленькие и едва различимые, другие размером с двадцатипятицентовик. Аманда задержалась взглядом на одном из них – длинный, рваный, он начинался чуть выше сердца и заканчивался в середине живота. И вдруг с удивлением поняла, что никогда раньше не видела отца без одежды – даже в детстве, когда они всей семьей ездили на море. Он и плавал‑то всегда в майке.
Словно уловив ее мысли, Ричард невесело усмехнулся, сел на незанятую кровать и набросил на плечи второе полотенце – так, чтобы оно прикрывало грудь.
– Военные трофеи, солнышко. Память о той части моего прошлого, о которой я очень долго пытался забыть. – Он опустил глаза, а когда снова посмотрел на Аманду, в них появилось отстраненное выражение. – Может, не будь я таким дураком, твоя мама не…
Мотнув головой, Ричард резко умолк и натянуто улыбнулся. Аманда скривилась. Она прекрасно понимала, что отец думает о романе ее матери с Майклом Деверо, ставшим впоследствии главным виновником ее смерти. В те дни отца нельзя было назвать иначе как занудой, и веселая, темпераментная Мари Клер решила развеять скуку в другой компании. Аманда и сама частенько задавалась вопросом: будь Ричард не таким сухарем – или хотя бы ревнивее, – вдруг мама и сейчас была бы жива?
Дочь помотала головой вслед за отцом. Прошлого не изменишь. Быть может, это судьба, и мама все равно умерла бы – как десятки недавно погибших друзей.
Аманда покосилась на Пабло. Филипп, Арман, Алонзо и многие другие из его ковена пропали без вести. Интересно, чувствует ли он с ними некую связь? Если они мертвы, выходит, что теперь он один‑одинешенек.
«По крайней мере, у него останемся мы. – Аманда поморщилась. – Если всех нас не перебьют в ближайшее время».
Тут ее мысли плавно переключились на других пропавших. Саша, Сильвана, Кари, Холли, Дэн, tante Сесиль…
«Нет, – поправила она себя, – tante Сесиль убита вселившимися в Холли демонами».
Осознание утраты навалилось тяжким грузом; но Аманда знала, что если не горевать о близких, она станет ничем не лучше Майкла Деверо.
А еще двое тоже пропали, но не без вести. Первый, Жеро Деверо, так и не вернулся из времени сновидений, куда они с Холли отправились выручать Барбару, и одной Богине известно, жив он еще или нет. Вторую – Николь – похитили перед самым началом сражения Илай Деверо и Джеймс Мур. Аманда стиснула кулаки.
«Клянусь, я вырву тебя из лап этих чудовищ!»
Голос отца прервал ее горькие размышления:
– Давайте‑ка позаботимся для начала о самом насущном.
Достав из кармана Барбары свой бумажник, он вытащил оттуда несколько купюр.
– Томми, среди нас ты выглядишь приличнее всех. Сходи купи какой‑нибудь одежды. И хорошо бы запастись лекарствами и едой.
Томми взял деньги и отдал честь.
– Нет проблем, – сказал он уже с порога.
Дверь за ним закрылась, и не прошло и ми
