2021-07-31
53В. Е. Возгрин
В. Е. Возгрин поднимает проблему развития Дании как колониальной империи. Поскольку этой теме посвящено очень малое количество исследований, как в отечественной, так и в зарубежной науке, в данной статье автор делает попытку систематизировать известные данные об отдельных аспектах истории Дании в контексте ее колониальной политики.
Датское королевство в начале Нового времени владело колониями трех типов, географически и экономически весьма различавшихся: местными, т. е. балтийскими, заокеанскими южными (Вест-Индия, Ост-Индия, Гвинея) и одной северной (Гренландия). Балтийские колонии, с жителями которых у Дании сложились теплые, равные отношения (северо-восточная Эстляндия, Курляндия, о-в Сааремаа) были утеряны ударами шведских и московских войск в второй половине XVI — первой половине XVII в.
Более длительной оказалась история заокеанских колоний. В ней большую роль сыграли датские торговые компании. Первая из них, Ост-Индская, основанная в 1616 г., заложила крепость-порт Транкебар в Восточной Индии. Это был складочный пункт для товара, производившегося местным населением, —тканей, перца, гвоздики и индиго. Он перевозился отсюда на Целебес и Яву в обмен на пряности, шелк, алмазы, которые отправлялись в Данию. В начале XVIII в. доход от колониальной торговли стал стабильным, число акционеров возросло, колония стала расширятся, включив в себя территории городов Каликут, Серампур, Акну и Паррапур. Теперь помимо транзитной торговлей, начинался выпуск и собственной продукции.
В 1643 г. были учреждены Африканская и Вест-Индская компании. Первая из них заложила ряд факторий на берегу Гвинеи, форт Фредериксборг и крепость Кристиансборг. Вторая приняла в 1666 г. во владение о-в Сент-Томас (Виргинские острова). Здесь ценнейшей культурой был сахарный тростник, для его выращивания была налажена доставка рабов, расширились территории плантаций - в 1675 г. был присоединен о-в Сент-Джон, в 1733 у французов был выкуплен о-в Сен-Круа, который стал давать большую прибыль, чем все заокеанские колониальные владения Дании вместе взятые.
В 1750-х годах датские Вест-Индские острова перешли в собственность государства и стали зоной свободной торговли. Верховная власть на них была передана генерал-губернатору, а гражданское управление — государственным чиновникам-амтманам. Ликвидировалось монополия компаний. В 1764 г. Шарлотта-Амалия, центр вест-индских колоний, получил статус свободного порта и стал ведущим коммерческим пунктом для обслуживания океанской торговли. В 1790 г. Копенгаген по объему торговых операций уже занимал второе место среди коммерческих центров Европы.В Дании появились сахарные заводы.
Число рабов на островах удвоилось, имели место восстания, но больших послаблений не было, а в 1765 г. была было даже оснавно Общество работорговли, для содействия расширению этого вида коммерции Лишь в 1792 г. в результате общественного осуждения ввоз рабов в колонии был запрещен, но не само рабство.
Между тем колонии приносили стабильную прибыль. Торговля с Востоком стала для национальной экономики краеугольным камнем в процессе оборота капитала. Однако положение дел вскоре ухудшилось, во-первых, китайская торговля стала приносить больше прибыли, чем индийские колонии, во-вторых, Наполеоновские войны подорвали внешнюю торговлю Дании. В итоге в 1845 г. азиатская компания прекратила свое существование: владения в Индии были проданы Англии, как и африканские колонии в 1850 г.
Что касается вест-индских колоний, то в ходе Американской войны за независимость, нейтральная Дания с выгодой использовала этот свой статус, перевозки грузов воюющих стран давали прекрасную прибыль, после 1783 г. Дания ежегодно получала 10 тыс. тонн сахара. Но вскоре в мире цены на него упали вчетверо. Производство в Вест-Индии перестало окупаться и 1 апреля 1917 г. США выкупили датские острова, опасаясь захвата их Германией.
В этот день в истории Дании завершилась колониальная эпоха, длившаяся 250 лет. Но это еще не было закатом Дании как империи. Новым словом в организации управления стала структурная система Восточно-Азиатской компании, образованной на исходе XIX в. Основатели компании во главе с Х. Ф. Тицгеном объединили торговлю, судоходство и промышленность в цельную триаду и подчинили ее единому стратегическому управлению. Главным направлением экономической стратегии стало создание системы товарообмена между Востоком и Балтийским морем на основе собственного колониального производства. Эти новые принципы, во-первых, быстро принесли экономический успех: компания обросла мощными дочерними предприятиями. Во-вторых, сама успешность применения новых принципов продемонстрировала перспективность нового и архаичность старого, традиционного управления датскими колониями, да и всей колониальной системы в целом. Наступала эпоха неоколониализма.
В истории этого периода чужеродным элементом выглядит «гренландская модель» колониальной экспансии. Почему? Потому что экономическая политика датчан в Гренландии с самого начала отличалась от политики других метрополий. Когда в 1721 г. в Гренландии появились первые колонисты во главе них стоял пастор Ханс Эгеде, чьей миссией стало обращение в христианскую веру коренного народа Гренландии, а также введение эскимосов в цивилизованный мир. Колонизация огромных, редко населенных территорий острова была малоперспективной, не суля больших доходов.
Лишь в начале XIX в. доход Королевской Гренландской компании впервые превысил затраты. Часть прибыли стала поступать в фонд помощи островитянам. Казна, заинтересованная в увеличении объемов охотничьей добычи, повышала закупочные цены, разнообразила ассортимент товаров в факториях, выдавала новым семьям бесплатные винтовки. На остров был запрещен въезд частных лиц, в том числе датчан. Эти и иные меры привели к снижению уровня смертности. Прилагались усилия и для духовного развития гренландцев, воспитания в них национальной гордости. Инспектор Восточной Гренландии Г. Ринк основал в 1861 г. газету на эскимосском языке, организовал выборные Советы попечителей, открыл несколько больниц.
Колониальная политика Дании, будучи патерналистской, направлялась не на интенсификацию промыслового хозяйства, а на консервацию традиционных форм экономики. На рубеже веков из-за потепления у побережья появились огромные массы рыбы. Инуитов стали привлекать к работе на промышленных предприятиях, основанных на местном сырье. Психика аборигенов не выдерживала столь резкого перехода от традиционной модели жизни к новой, европейской, но постепенно они вошли в колею ХХ в.
Появилось немало гренландцев с высшим образованием, которое им бесплатно предоставляла Дания. И колониальный статус Гренландии уже не удовлетворял их, как и датчан, всегда сочувствовавших эскимосским братьям. В 1953 г. Гренландия стала равноправной частью Датского королевства. Однако эскимосские политики, осознававшие всю глубину различий между своей и датской культурой, начали борьбу за автономию, которая достигла своего пика в 2007 г., когда в ООН была принята Декларация о правах коренных народов. Через год на референдуме было принято решение о выходе Гренландии из состава королевства. Над островом взвился флаг нового государства. Но при этом гренландцы получили гарантию предоставления им всей той поддержки Дании, которой они располагали ранее, т. е. в получении высшего образования, технической помощи, командировании специалистов, и, главное, той же ежегодной денежной субсидии (3,2 млн крон). Эта помощь продлится до тех пор, пока Гренландия не станет на ноги.
Таким образом, если в эстляндской и курляндской колониях был провозглашен принцип равноправия местного населения с представителями метрополии, то в заокеанских владениях была принята модель, основанная на эксплуатации рабского труда. На протяжении XIX в. вырабатывалась колониальная политика с все более гуманными и демократичными чертами, а на рубеже веков ее сменяет модель неоколониализма, основанная на принципе свободного труда, в том числе и для аборигенов, здесь датчане стали первопроходцами.
Наконец, в начале XXI в. датчане добровольно расстались с 98% территории своего государства ради исполнения воли народа бывшей гренландской колонии королевства — акт, беспримерный как в истории деколонизации, так и во всеобщей истории в целом. Поэтому автор делает вывод о том, что датские модели колониальной политики, сменяясь с наступлением каждой новой эпохи, вполне соответствовали духу времени, это их общая черта. В то же время в течение последних 100– 120 лет датчане дважды предлагали миру новые пути решения колониальных проблем.
В заключении В. Е. Возгрин выражает надежду на то, что датский пример окажется заразительным, и правительства бывших империй осознают, что насильственное удержание малых народов в старых государственных рамках становится не только нереспектабельным, но и, по большому счету, нерентабельным, как, впрочем, любой атавизм, дошедший до наших дней из давно минувших эпох «собирания земель»
