2022-01-07
57
Павловский Игорь Владимирович –
доктор исторических наук, профессор
кафедры региональных исследований
факультета иностранных языков и регионоведения
МГУ имени М.В. Ломоносова
тел: (495)783-02-60
E-mail: igorpavlovskiyv@yandex.ru
Магия земли. Научный вектор и околонаучные термины
Практически все гуманитарные науки, до появления регионоведения, рассматривали проблему взаимодействия культур либо чисто механически, полагая, что все явления культуры в неизменном виде переносятся в культуру другого региона, либо отрицали саму возможность общения культур. Регионоведение с её Магией Земли, открывает новую страницу в исследовании взаимодействия культур.
Ключевые слова: регионоведение, прикладное регионоведение, лингвистика и межкультурная коммуникация, культурология, взаимодействие культур, магия земли.
The Magic of the Land. Academic vectors and pseudoscientific terms
Almost all humanities before regional studies were formed in a separate research field considered the problem of interaction of cultures by rote, presuming that the phenomena of one culture is transferred intact into cultures of different regions. Or denied the possibility of interaction of cultures at all. The regional studies with its core conception of the magic of the land open up a new page in the humanities.
Key words: regional studies, applied regional studies, language and intercultural communication, cultural studies, interaction of cultures, the magic of the land.
Хотя регионоведение, как направление гуманитарных наук и появилась сравнительно недавно, но человечество время от времени прибегает к помощи регионоведения с очень давних пор. Первое, что приходит на память, это военные реформы ассирийского царя VIII в. д. н.э. Тиглатпаласара III. Впервые в истории царь завёл себе в армии не только отдельное подразделение сапёров, что конечно само по себе уже было довольно умно, но также завёл себе в армии отдельное подразделение регионоведов, что уже говорит о необычайных способностях ассирийского царя. Подразделение это, правда, вошло в историю под названием «разведка», потому, что и слова такого – «регионовед» тогда не существовало ни в каком языке. Однако я имею все основания называть их именно «регионоведами», потому, что идя войной на Вавилон, царь набирал в этот интеллектуальный отряд людей, знающих реалии региона Вавилонии, а идя войной на Сирию, набирал тех, кто хорошо знал сирийский регион. Параллельно они, разумеется, занимались разведкой. Но главной их задачей – было разработка тактики и стратегии армии ассирийского царя, как во время сражений, так и после победы по отношению к населению. Успех был ошеломляющий. Меняя свою тактику в зависимости от того, в каком регионе шли военные действия, переходя от тотального террора к необычайному милосердию, и всегда угадывая – где это принесёт наибольший успех, Тиглатпаласар III в кратчайшие сроки создал огромную и сильную Ассирийскую мировую державу. Помогли ему в этом люди, которые знали, какую тактику, стратегию выбрать в том или ином регионе, какие слова найти для писем царя жителям городов и какую модель управления в присоединённом регионе выбрать. То есть мы имеем дело в данном случае с регионоведами-практиками, а если говорить о научном направлении, то с прикладным региоведением.
Можно также вспомнить оставшегося безымянным для анналов истории регионоведа из Вены, который посоветовал гибнущей от русско-шведского вторжения в XVII веке Польше, написать от имени польского короля завещание польского престола в пользу русского царя Алексея Михайловича. Поляки, получив такой совет, сочли его несерьёзным и даже вначале не хотели его исполнять, потому, что никакое такое завещание в тех конкретно-исторических условиях, да ещё и без санкции польского сейма, действительным быть не могло. Однако, получив настоятельное уверение германского императора, что его личный регионовед не зря получает своё жалование и дело своё знает хорошо, сделали то, что им было велено. Успех превзошёл все ожидания – русский царь обрушился войной на своего союзника – Швецию, освобождая для поляков Варшаву. Видимо, человек германского императора хорошо знал особенности политического мышления на Руси, раз счёл написание такой бумаги достаточным действием для спасения Польши.
Можно говорить и о регионоведах в рядах братьев иезуитов, (на что впервые обратил наше внимание Павловский И.И., дав эти документы для научного анализа студентов семинара по проблемам взаимодействия культур), которые посещая разные регионы мира, первым делом составляли регионоведческие инструкции для всех, кто после них приезжал в этот регион и работал там. А деятельность ордена иезуитов по всему миру, учитывая довольно агрессивный характер идеологическо-финансового проникновения в различные регионы, можно признать очень успешной. Так что и их региноведческий подход к региону вторжения можно признать научно состоявшимся.
Нет никакого сомнения, что в указанных случаях речь шла, безусловно, о регионоведении, регионоведении практическом, а не просто о межкультурной коммуникации, которая даже чисто теоретически признаётся совокупностью разнообразных форм отношений и общения между индивидами и группами, принадлежащими к разным культурам.(Садохин А.П[1].) Практически же первоначально понятие было введено в 1950-х американским культурным антропологом Эдвардом Т. Холлом в рамках разработанной им для Госдепартамента США программы адаптации американских дипломатов и бизнесменов в других странах. И речь у него идет преимущественно о стереотипизации в понимании различных культур. Другими словами это гуманитарное направление, которое занимается тем, что описывает отличительные особенности других, не американских культур, внося в это описание оценочный компонент – насколько они не такие славные ребята, как мы. В этом смысле очень показательной для всей межкультурной коммуникации можно считать книгу британской специалистки по межкультурной коммуникации Деборы Сволоу «Финляндия», вышедшей в серии «Культурный шок» в 2008 году[2]. Обучая культурных людей общаться с финнами, автор постоянно держит финскую культуру в позиции «не своя», акцентируя внимание читателя на непохожести финской культуры на привычную британскую, или почти привычную американскую. С научной точки зрения, это не только не изучение культуры чужого региона, а последовательное дистанцирование от этого изучения.
Но даже если не брать оценочный американский вид этого направления, он не является регионоведением, потому, что занимается рассмотрением отношений и общения, как центрального звена своей научной мысли. А регионоведение занимается магией земли данного региона, которая трансформирует и этносы и язык, религию и изобразительное искусство, которые попадают внутрь региона, заставляет их претерпеть трансформацию, иногда преобразуя до неузнаваемости. Так можно привести здесь пример с идеологией Просвещения, которая пройдя путь от Британских островов до заснеженных полей России, трансформировалось из учения о свободе, равенстве и собственности (Дж. Локк) до указа Екатерины II о битье крестьян кнутом за жалобу на помещика. И вообще вызвало так называемое «второе издание крепостничества».
Регионоведение, взяв регион центральным звеном своего научного внимания, изучает ту особенность данного места, которая пропуская через себя языки, религии, этносы, изобразительные искусства, литературу, ломает это всё, трансформирует и приводит к тысячелетиями привычному знаменателю. Поэтому межкультурная коммуникация будет изучать то, как себя вести в данном регионе, чтобы чего-то достичь, а регионоведение будет изучать особенности данного региона, которые будут всегда формировать определённую дырчатость в любой культуре, любом языке, любой религии. В этом смысле, межкультурную коммуникацию можно считать лишь частью прикладного регионоведения. Той его частью, которая занимается исключительно адаптацией поведения в выбранном регионе, с целью недопущения возникновения конфликтов, или достижения выбранных целей с максимальным результатом.
Но не только предмет научного внимания этих двух направлений различен, различен и подход и терминология. Межкультурная коммуникация пользуется в своих, как было уже сказано – оценочных (то есть лучше-хуже) подходах такие термины, как фемининность и маскулинность (Холл и Хофстеде). Также «индивидуализм» и «коллективизм» то же знаком плюс и минус.
Ещё в XIX веке, основатель цивилизационного подхода к истории человечества, Н.Я. Данилевский в книге «Россия и Европа» выстроил систему классификации культурно-исторических типов (цивилизаций), которая совершенно не содержала оценочных характеристик (лучше-хуже). Но уже его преемники – Шпенглер, Тойнби и остальные признавая роль Данилевского в создании учения о цивилизациях, совершенно оказались неспособны применить не оценочный подход (лучше-хуже). Русское учение Николая Яковлевича в данном контексте оказалось стоящим особняком от остальных учений этого направления.
В лучшем случае, можно вспомнить наиболее интересные термины в этом ряду, как «сырое» и «варёное» у Клода Леви Стросса. О фемининности и маскулинности замечу тут только то, что впервые она появляется как культурологический подход в книге И.Гердера «Идеи к философии истории человечества»[3], где речь идёт о пассивных и женственных славянах и таких мужественных бравых немецких «белокурых бестиях», которые виноваты, по мнению Гердера тем, что притесняли пассивных славян. Так сказать, у нас народ всегда «безмолвствует», подчиняется. В своём докладе о реформах в России на последней конференции «Россия и Запад – диалог культур» я пытался показать, что эта фраза А.С. Пушкина о молчаливой реакции народа на избрание Б. Годунова не есть свидетельство о просто пассивности, а с одной стороны – свидетельство определённой дырчатости нашей культуры, а с другой стороны традицией всегда давать новому начальству в начале его правления определённый карт-бланш для его действий. И это пассивное поведение в момент воцарения Б.Годунова потом вполне может смениться совсем не пассивным поведением, как мы знаем из истории Смуты. Но не первое, ни второе не будет показателем ни фемининности ни о маскулинности культуры, народа и т.д.
Поделить общества на индивидуалистические и коллективистские также совершенно не представляется возможным, так как так называемые коллективистские, как наше, обнаруживают в своём функционировании такие мощные импульсы индивидуализма, которые американскому обществу и не снились. Тут можно вспомнить и прозрачные заборы вокруг участков, которые легко прижились в Америке, но, несмотря на все старания Советской власти, усердно засаживались совсем непрозрачными кустами. Можно вспомнить и категорический отказ крестьян-общинников, описанный писателем-народником Успенским, от совместного сенокоса, отказ, который писатель так и не смог понять, уверенный в глубоком коллективизме русского крестьянина.
Цивилизационный подход К.Леви Стросса с его «сырым и варёным» тоже уводят нас от региона, который, в отличие от цивилизации вечен, в сторону обсуждения проблемы старения цивилизации обсуждения тех необратимых процессов, которые ведут цивилизацию к краю её существования. А между тем, простейший анализ реформ упомянутого сегодня Тиглатпаласара III, говорит нам о том, что тот, кто в своей практике учитывает особенности существования данного региона, местную ассирийскую магию земли, может не просто вдохнуть жизнь в угасающую ассирийскую цивилизацию, а может перевернуть весь мир и создать невиданную до него мировую державу. Кстати сказать, последние ассирийские цари предали забвению уроки Тиглатпаласара III и не учитывали не только ассирийскую магию земли, но всех тех регионов, которые они присоединили к себе, позволяя проводить своей административной системе безжалостную глобализацию и унификацию всех сфер управления империи. Результат не заставил себя долго ждать. Ассирийская держава рухнула. Вот, что на практике означает забвение законов существования и функционирования региона.
Человечество до изобретения науки регионоведения жило в состоянии наивной веры в то, что модель общественного устройства, работающая в одном месте, непременно должна работать и в совершенно ином регионе. А когда практика показывала, что эта перенесённая экономическая или политическая модель не работает, то это вызывало, как правило, чувство досадного недоразумения и рассуждения о «выморочных» народах, которые то ли ещё дикие, то ли уже в принципе не способны на восприятия достижений цивилизации. Между тем, не существует в истории ни одного явления культуры, которое, будучи перенесённым из одного региона в другой не поменяло бы форму на содержание или наоборот, или вообще выкинуло бы содержание и заменило его другим, своим региональным.
Английский поэт XIV века Джефри Чосер, посетивший Италию и восхитившийся литературой итальянского Возрождения, возвратившись домой в Англию, решил по образу и подобию Декамерона Джованни Боккаччо написать свои Кентерберийские рассказы. И, как справедливо показывает нам диссертационное исследование А.М. Штульберг «Культурологическая специфика английского гуманизма», никакой легкости итальянской гуманистической литературы ему воссоздать не удалось. Образно говоря, спокойный и слегка эротичный мир апеннинской литературы был заменён страстной, местами пошлой но яростной и очень социальной почти шекспировской поэзией, в которой уже тогда угадывались тенденции к религиозным пуританским взрывам Англии более позднего времени.
Интереснее всего то, что дырчатость английского региона категорически не совпадала с лакунностью итальянского. И итальянская литература, просуществовав на волне так называемого гуманизма, преспокойно заснула, не дав в более поздние времена произведений, подобных Петрарке, Данте и прочим деятелям Возрождения.
Итальянское Просвещение также не идёт ни в какое сравнение с итальянским Гуманизмом. Пьетро Джанноне, Джамбатиста Вико, можно добавить также имя Антонио Дженовези, и это самые громкие имена итальянского Просвещения, а хорошо ли они известны они мировой культуре? Разве так прогремела слава итальянского Возрождения?
Английская же литература, разродившись сомнительными с точки зрения гуманизма Кентерберийскими рассказами Чосера, и малопонятными с точки зрения композиции и сюжетного развития «Смерть короля Артура» Томаса Мэлори в XV веке, позже произвела на свет столь обильную и столь читаемую литературу, включая прекрасные образцы женской литературы, что поспорить за вклад в сокровищницу мировой культуры с ней могла бы только разве русская литература.
Аналогичная ситуация сложилась с английской музыкой. Дав миру только одного композитора за всю свою историю – Перселла, (я имею в виду композитора мирового уровня, а не просто композитора) Англия в XX веке берёт реванш и вырывает не несколько десятилетий первенство у всех стран, я имею в виду развитие рок музыки. И все народы мира послушно в рок музыке пошли путями, проложенными музыкантами Биитлз и других английских рок групп. Перенося литературу, или музыку из региона в регион означает не только сменить форму и содержание, но и темпоральное бытование данного явления в новом регионе.
Перенести в регион литературу, музыку или религию, совсем не значит, и никогда не значило, получить в новом регионе что-то подобное первоначальному оригиналу. Но человечество всю свою историю до появления науки регионоведения воспринимало это явление, как всего лишь досадное недоразумение. И никак не пыталось теоретически осмыслить силу, причины и масштабы метаморфоз идей, при пересечении границ региона.
Оспаривая научность терминов «маскулинности» и «фемининности» «пассивности» и «активности» культур, я не сомневаюсь в веской научности термина «магия земли», имея в виду вовсе не латинское genius loci, как термин, относящийся не к региону, а маленькому месту, обладающему своей неповторимой привлекательностью или какой-то причудливостью. Конечно же, несколько смущает слово «магия», но оно как нельзя лучше передает то чудо, которое происходит, когда люди заимствуют модели политического развития и пытаются их воплотить в своём регионе. Известно, что правительства некоторых африканских государств в 30-е годы XX века послали своих представителей в многие европейские политические партии, чтобы представители научившись, как работает европейская политическая система, приехали домой и организовали свою систему по образцу европейской. Результат всем хорошо известен – вместо политических партий европейского типа получились семейно-клановые объединения. И тут хоть кол на голове теши, а это получается магия.
Я даже не говорю, что пересекая границу региона вина теряют свои вкусовые качества, кофе или чай перестают быть вкусным напитком. Даже язык, а в определённый период своей истории большая часть евразийских народов совершила своё Великое переселение, даже язык претерпевает изменения и меняет свою грамматику, овладевая новой дырчатостью культуры.
Славянский язык в период существования церковнославянского языка ещё имел и плюсквамперфект и другие впоследствии утраченные формы, но к XIV веку этот саморазвивающийся язык выкинул эти формы, образовав на их месте лакуны грамматических форм, добавил совершенный и несовершенный вид глагола и сотворил современную дырчатость русского языка, соответствующей нашему региону, в то время, как западные славянские языки не осуществили этой трансформации. С этой точки зрения я совершенно не боюсь так называемого засорения русского языка. Именно потому, что он саморазвивающийся. В конце концов, ведь шопинг, это не поход за покупками в магазин, это некое социальное действие человека современного общества потребления. Уверен, что впоследствии, если Господь даст нам преодолеть нашему обществу синдромы общества потребления, то и слово шопинг забудется за ненадобностью.
В принципе, научная терминология, принятая в смежных гуманитарных науках часто страдает научной отвлечённостью, теоретической неконкретностью, но не только терминология. Есть серьёзные проблемы культурологии, для решения которых у неё нет технических средств, проблемы, где она обнаруживает свою беспомощность. В то время, как регионоведение, с его магией земли, с его учением о специфической дырчатости культур региона, такие средства имеет. Рассмотрим, например, проблему взаимодействия культур. Существует или нет само по себе взаимодействие культур, а если да, то как оно работает? Тут надо сказать, даже знаменитые представители цивилизационного подхода, включая уважаемого Николая Яковлевича Данилевского такого тумана напустили, что разобраться не только студенту трудно, но и преподавателю. Скажем, говорит О. Шпенглер, что культуры, цивилизации между собой не общаются и самого взаимодействия нет, а примеров не приводит. Даже больше того, по тексту его «Заката Европы» можно найти и примеры заимствований явлений одной культуры в другой. Примерно в таком же положении находятся и Дж. А. Тойнби и Карл Ясперс.
На семинарах по проблемам взаимодействия культур преподавателям и студентам кафедры регионоведения в ходе совместного кропотливого труда удалось достичь гораздо больших результатов. Изучая источники по русской послереволюционной эмиграции в Европе, пребывании немецких военнопленных в СССР после 1945 года, жизни испанских детей в СССР во время и после гражданской войны в Испании в 1936-1938-х гг., творчества византийских художников и архитекторов в России, и многих других исторических реалий, давших людям яркие и сильные примеры взаимодействия двух и более различных культур, мы, совместно со студентами, пришли к следующим выводам. Во-первых, взаимодействие есть. Во-вторых, оно никогда не осуществляется непосредственным внедрением явления одной культуры в другую. На практике часто происходит подмена формы содержанием и наоборот. Как, например это было с Чосером и попыткой на английской почве создать какое-то подобие Декамерона. Эротика, являвшаяся в произведении Боккаччо формой, сделалась в Кентерберийских рассказах довольно пошлым содержанием.
Помимо этого, самым основным действием в процессе освоения достижениями чужой культуры, является совмещение дырчаточти двух культур. Поэтому так трудно перевести Пушкина на английский язык, поэтому так трудно продемонстрировать французам, как показывают исследования наших студентов (Шабаловой И.О. и Серенко М.К.), все достижения нашего кинематографа и нашей поэзии. Хотя те французы, которым это демонстрировалось, часто очень бывали и расположены к нашей культуре. Но несовместимость дырчатости делала своё дело. Восприятия чаще всего не возникало. Нашего восприятия.
В XVII веке наши переводчики очень просто решали проблему по освоению западноевропейской литературы, «Сказание о Бове королевиче», «Сказание о Еруслане Лазаревиче». Из них начисто выкидывались являвшиеся лакунами в нашей культуре понятия рыцарской чести, военных поединков, красоты возлюбленной и вводили сюжеты, которые являются лакунными для произведений западноевропейской литературы – судьбоносности и необоснованности любовных отношений и так далее.
Показательными в этом отношении является также студенческое исследование Губановой М.В. «Особенности восприятия испанских драматических произведений в России XVIII-XIX вв.». За переводы прекрасных испанских драматургов брались даже коронованные особы, например, первым переводчиком в России Кальдерона была Екатерина II. Но прекрасные произведения Кальдерона де ла Барки, Лопе де Веги никак не нравились русскому читателю и зрителю постановок. В конце концов, сначала переводчик А.Н. Бежецкий, а уже в XX веке и М.Л. Лозинский сделали то, что не смогли сделать более ранние переводчики. Они совместили дырчатость русской культуры и реалии пьес испанских драматургов. То, что я имею в виду, лучше всего объяснить на примере очень популярной во второй половине XX века телевизионной экранизации драмы Л. Де Вега «Собака на сене». Герой, которого в фильме исполняет М. Боярский объясняет зрителю причину своей влюблённости в графиню – «На свете нет такой прекрасной, такой разумной, как она…». В оригинале испанского текста есть ещё кое-что – мечты героя о власти и богатстве, которое он получит через свою возлюбленную. Но в русской традиции любовь может быть только немотивированной и сначала М. Лозинский сильно редуцирует эту часть текста, а потом и постановщик Ян Фрид совсем выбрасывает этот пассаж, в результате миллионы советский телезрителей (в основном телезрительниц), проливали реки слёз, во время просмотра любовных пассажей фильма «Собака на сене». Рискну предположить, что если бы артист М. Боярский подробно изложил оригинальную версию о меркантильных причинах его влюблённости в графиню, то его талант никак бы не смог выжать слез наших зрительниц и на один тазик со всей страны. В отечественной культуре в графе «мотивированность любви» у нас зияет огромная лакуна.
И пусть говорят лингвисты-мистики, что эти чудеса с культурой творит язык, мы им не поверим. Только регион! Примеров тут предостаточно – во-первых англичане, рассеявшие английский язык по всему свету, от Австралии до Америки, но не получившие одинаковой культуры в заселённых регионах. Во-вторых, деятели английской культуры, которые посетили, а то и пожили в иных регионах и изменившие своё культурное лицо. Примеров предостаточно. Самый лёгкий пример – Италия, самый тяжёлый для Англии – Индия. Исследование студентки Климовой Н.А. и ранее проведённое исследование Шабаловой И.О. констатируют, что такие люди, как Киплинг, испытав сильнейшее воздействие индийской магии земли по возвращении так и не смогли возвратиться душою в английское общество. Англичане, прожившие в Индии какое-то продолжительное время, сменили тип дырчатости культур. Достаточно вспомнить образы таких англичан у Конан Дойля. При этом естественно, ни о какой смене языка Киплингом речи быть не могло. Его родным и единственным остался английский язык. Так что и в подобных теоретических гуманитарных вопросах регионоведение остаётся на сегодня единственным золотым ключиком от таинственной и полной культурных загадок жизни, любви и ненависти цивилизаций и культур.
Список литературы:
Губанова М.В. Особенности восприятия испанских драматических произведений в России XVIII-XIX вв. курсовая работа 2012 г.
Гердер И.Г. Идеи к философии истории человечества. М 1977.
Данилевский Н.Я. Россия и Европа. СПб. 1995.
Deborah Swallow. Finland. CultureShock! Marshal Cavendish International Private Limited. 2008.
Климова Н.А. Ветераны индийских компаний в Англии. Жизнь и творчество Р.Киплинга и других деятелей английской культуры, вернувшихся после длительного пребывания на Востоке домой в Англию. Курсовая работа 2012 г.
Корниенко А.В. Русские эмигранты в Великобритании в XX в. Курсовая работа за 2010 г.
Невежина Е.А. Творчество Аристотеля Фьораванти в России. Курсовая работа за 2010 г.
Павловский И.В. К постановке проблемы о «дырчатости» в русской культуре. в: Россия и Запад: диалог культур. Вып. 14.,ч. I.. М., Изд-во Центра по изучению взаимодействия культур 2008.
Павловский И.В. Реформы в России. Опыт сравнительного регионального исследования. в: Россия и Запад: диалог культур. Вып. 16, ч. 1. М. 2012.
Садохин А.П. Межкультурная коммуникация. М. 2004.
Серенко М.К. Немецкие военнопленные в советском плену и после возвращения на родину. Курсовая работа за 2010 г.
Спиридонова Е.С. Творчество Феофана Грека на Руси. Курсовая работа за 2010 г.
Стросс К.Л. Первобытное мышление. М. 1994.
Серенко М.К., Шабалова И.О., Мокерова А.С. Перевод и показ к/ф «Обыкновенное Чудо» в г. Безансон (Франция). Курсовая работа 2011 в семинаре Новиковой Л.Г.
Серенко М.К., Шабалова И.О. Неделя советской комедии в Безансоне или фестиваль «Фильм, фильм, фильм». 2012 г.
Тойнби А.Дж. Цивилизация перед судом истории. М., СПб. 1995.
Шабалова И.О. Англичане с Востока. Характер англичан, вернувшихся из Индии, Афганистана и пр. по произведениям Стивенсона, Конан Дойля и др. английских писателей. Курсовая работа 2010.
Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т. 1. М. 1993.
Штульберг А.М. «Культурологическая специфика английского гуманизма». Диссертация. Защищена Учёным Советом Факультета иностранных языков и регионоведения в 2008 г.
Ясперс. К. Смысл и назначение истории. М. 1994.
[1] Садохин А.П. межкультурная коммуникация. М. 2004
[2] Deborah Swallow. Finland. CultureShock! Marshal Cavendish International Private Limited. 2008
[3] Гердер И.Г. Идеи к философии истории человечества. М 1977
