2022-02-08
62ИМПЕРИЯ ГРЕХА
Глава 1
Сегодня я собираюсь с кем-нибудь переспать.
Мне все равно, с кем.
Мне все равно, где.
Мне просто нужно вычеркнуть это из своего списка, прежде чем я скроюсь.
Хорошие девушки вроде меня не думают об интрижке или о сексе на одну ночь с совершенно незнакомым человеком. Нас учат всегда держать ноги сомкнутыми, сердца запечатанными, а мозг бездействующим.
Ох, и мы не можем ругаться.
Еще мы не можем жить.
Мы просто ценный запас, который можно использовать, когда представится этакая возможность.
Хорошие девушки вроде меня, определенно не одеваются в провокационные
красные платья, которые демонстрируют больше декольте, чем скрывают. Нам даже запрещено покупать подобные вещи.
Но я купила. В тайне. Когда никто не видел.
Я надела его сейчас, красное платье, которое свободно ниспадает до середины бедра и обнажает половину спины. Я импровизировала и использовала изящную цепочку, соединяя ремешки сзади и прикрепляя к ним мою счастливую подвеску в виде бабочки — единственное, что оставила мне мама, прежде чем она тоже исчезла, только в другом месте, чем то, куда я собираюсь.
С каждым движением я ощущаю успокаивающий холод подвески на обнаженной спине. Нормальные люди ненавидят холод, но я нахожу в нем утешение. Вероятно, это связано с моими русскими генами. Хотя я родилась в Штатах и прожила здесь всю свою жизнь, мое происхождение никогда не изменится.
Мне даже не позволили вести нормальный американский образ жизни. Образование? Домашнее обучение. Веселье? Угроза безопасности. Друзья? Что это? Клубы и бары? Ага, не вариант.
Так что тот факт, что я нахожусь в баре, это чудо, которое должно быть запечатлено в истории. Бар называется «Черная Луна» и расположен он в конце переулка в Нью-Джерси.
Мне потребовалось так много усилий, чтобы покинуть дом и приехать сюда, вот почему моя поездка должна принести результаты.
По правде говоря, я не эксперт в этих вещах, но я провела свое исследование, а также взломала их систему, чтобы получить представление об их мерах безопасности и людях, которые посещают данное место.
Судя по проблемам, которые я обнаружила с их брандмауэрами, я бы сказала, что они достаточно хороши.
В этом месте царит стильная, уютная атмосфера, привлекающая в тот момент, когда я вхожу. Декор выполнен в черно-темно-коричневых тонах, а освещение приглушено, что обеспечивает посетителям уединение и ощущение анонимности.
Идеально для меня.
И все же я ощущаю на себе чей-то взгляд. Их много. Они копаются в моем черепе и пытаются вытащить мою истинную личность — ту, которая ни при каких обстоятельствах не должна быть раскрыта.
Моя рука становится липкой, и я поднимаю ее, кладя на грудь, чтобы успокоить дрожь и сердцебиение.
Это все в твоей голове, Ана. Это не по-настоящему.
Глубоко вздохнув, я пробираюсь между столиками и стараюсь не утратить уверенность, которую я создавала в течение нескольких дней и планировала неделями.
В этом смысле я специалист по планированию. Ничто никогда не происходит без плана. Даже не с мелкими деталями, в какой бар я пойду.
Поскольку «Черная Луна» — бар высокого класса, я пришла немного раньше, чтобы с лёгкостью попасть внутрь.
Я забираюсь на один из стульев и сажусь у стойки, прямо напротив бармена. На бейджике написано «Саймон». Вьющиеся волосы падают ему на лоб, и он одет в белую рубашку с закатанными рукавами, обнажающими его предплечья. Когда он одаривает меня очаровательной улыбкой, я думаю, что я определилась с выбором на ночь.
Небольшая волна облегчения захлестывает меня. Мне не нужно набираться смелости и искать кого-то ещё.
— Что я могу вам предложить, мисс?
— Водку с мартини. Двойную, пожалуйста.
Я пытаюсь казаться кокетливой, но понятия не имею, сработает ли это. Я действительно ужасна в этом.
Не похоже, что раньше у меня было достаточно возможностей. Это мой первый раз в баре. На самом деле, это первый раз, когда я выхожу из дома одна.
Эта ночь первая для всего.
— Так сразу. — он начинает заниматься приготовлением напитка и говорит мне через плечо: — Полагаю, тебе нравится ваша водка?
— Слегка.
Ладно, это невинная ложь. Я никогда не думала, что буду соответствовать стереотипу о том, как каждый русский человек любит водку, но когда два года назад мы отмечали мое восемнадцатилетие, мне сказали, что я должна ее выпить, и с тех пор я отказываюсь употреблять любой другой вид алкоголя.
Ухмылка приподнимает губы Саймона, будто его забавляет, как сильно я люблю водку.
— Ты новенькая здесь?
Дерьмо. Дерьмо. Он раскусил меня, не так ли? У всех это выходит. Не имеет значения, выбрала ли я место за пределами штата или подделала водительские права и свой возраст.
Один взгляд на меня, и люди знают, кто я и откуда. Никакое количество макияжа и красных платьев не изменит того, кем я являюсь.
Кто я.
Быть может, мне следует прервать это, пока все не стало слишком сложным. Возможно, я смогу вернуться раньше, чем планировала, и..
Я внутренне качаю головой. Я так усердно работала ради этой свободы. Я не собираюсь бросать все это сейчас.
Поэтому я нацепляю самую лучшую улыбку, какую только могу предложить, и смотрю на бармена в течение короткой секунды, прежде чем оборвать зрительный контакт.
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто не видел тебя в этих окрестностях, поэтому.
Мои мышцы расслабляются, когда из меня вырывается прерывистое дыхание.
Видишь? Это пустяк. Здесь я в безопасности. В конце концов, я позаботилась о том, чтобы никто из моего круга не явился в это место.
Он ставит мартини передо мной.
— Дай мне знать, если тебе понадобится что-нибудь еще.
— Спасибо, Саймон.
Он ухмыляется, и я знаю, что он собирается завязать разговор. Я вижу это по непринужденности в его глазах и по тому, как его тело наклоняется ко мне.
Изучение языка тела это данность в мире, в котором я жила всю жизнь. Я могу быть незначительной в общей схеме вещей, но я признаю эти вещи.
Саймон открывает рот, чтобы заговорить, но его прерывают, когда незваный гость садится рядом со мной, хотя остальные стулья пусты.
Ох, я вас умоляю.
Мне потребовалось много времени, чтобы достичь стадии, когда мой мозг готов перейти на следующий уровень. Я не очень хороша в общении с окружающими людьми.
У них есть глаза. И большинство из них осуждают и критикуют и всегда стремятся докопаться до меня.
Ладно, может, это не так, но я не могу по-настоящему объяснить это. Потому что я снова ощущаю их взгляды. Несколько или, может быть, парочку.
И они наблюдают за мной. Близко. Сосредоточенно. Словно они могут вскрыть мой фасад и заглянуть внутрь скорлупы, которой я себя окружила.
— Макаллан, чистый.
Мои пальцы сжимают мартини, затем я опустошаю его наполовину за раз. Этот глубокий, низкий голос со спокойным оттенком — причина, по которой я чувствую на себе пристальный взгляд. Я ощущаю его глубоко в сердце, которое никогда не направляло меня неправильно.
Это один из телохранителей, которых я упустила из виду в своем плане? Нет, невозможно. Они думают, что мне нездоровится и я сплю в своей комнате, чтобы никто не беспокоил меня до утра.
Используя волосы в качестве занавеса, я наклоняю голову в сторону, чтобы лучше рассмотреть. Я стараюсь не быть очевидной, пытаюсь притвориться, что мои ноги не дрожат, и мой авиарежим не давит на меня, чтобы я пошевелила задницей и убежала прочь.
Мужчина, сидящий рядом со мной, обладает присутствием таким же глубоким, как и его голос. В нем есть что-то нервирующее, хотя он просто сидит рядом.
Его физическая внешность имеет к этому какое-то отношение. Он красив, потрясающе красив. Это несправедливо. Наверное, он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, включая актеров и супермоделей. Он обладает тем типом физического совершенства, которое заставляет вас остановиться и уставиться на него.
Как будто этого недостаточно, он высокий, его ноги кажутся длинными, даже когда он сидит, а плечи такие широкие, что пиджак костюма от Армани облегает его развитые мышцы.
Мышцы, которые легко могли бы одолеть меня, если бы он захотел. Я не должна думать об этом. Черт, мне следовало бы опасаться этого, учитывая всех мужчин в моей жизни, но я не могу упустить из виду тот факт, что этот конкретный мужчина мог бы одолеть меня в мгновение ока.
Внезапный прилив тепла охватывает мои бедра, и приходится сжать их вместе, прогоняя это ощущение. Я должна сосредоточиться на чем-то другом, на чем угодно, только не на жидком огне, который я не должна ощущать.
Но я сталкиваюсь с чем-то похуже.
С его лицом.
Это сила, поражающая вас из ниоткуда.
В нем имеется твердость, электрический разряд, который вот-вот убьет током любого, кто окажется рядом.
Вулкан, находящийся на грани извержения.
Я никогда не считала мужскую красоту опасной, и это о чем-то говорит, учитывая, кто я и с кем я сталкиваюсь на ежедневной основе.
Но с ним все по-другому. Я понимаю, что это не должно быть опасно. Его красота здесь не для того, чтобы преподать урок или проломить кому-то башку. Он одет в дизайнерский костюм и, ради бога, пьет «Макаллан», а это значит, что он какой-то бизнесмен. Его крупные швейцарские часы на запястье, должно быть, стоят целое состояние. Это роскошно.
Он роскошен. И не таким опасным способом, как все мужчины в моей жизни.
Вместо этого, это мощный, аккуратный способ. Как и его виски. Так почему от него исходит опасность?
У него светлые волосы, но не такие светлые, как мой платиновый блонд. Его волосы немного каштановые, немного песочные, и стилизованные, подчеркивая его лоб и убийственные скулы. У него прямой нос и квадратная челюсть, что придает ему резкий тип мужественности.
Затем я нахожу это.
Причина, по которой я ассоциировала его с людьми из моей жизни. Его глаза.
Они зеленоватые с золотым кольцом, или, может, они ореховые, и отсутствие света искажает вид. В любом случае, его глаза слишком напряжены для того, кто должен быть не более чем бизнесменом.
В них горит огонь.
Убаюкивающий элемент, который кажется дремлющим, но может вспыхнуть в любую секунду. Течение, которое нарастает на заднем плане. Хищник, который наблюдает со стороны, выжидая подходящего момента, чтобы нанести удар.
И они смотрят прямо на меня в ответ.
Дерьмо.
Я быстро перевожу взгляд обратно на свой мартини и допиваю его. Когда я замечаю Саймона рядом, то выпаливаю:
— Водка, чистая. Сделай двойную порцию. На самом деле, тройную.
Последнюю часть я произношу шепотом, будто мне стыдно за свои пристрастия к алкоголю. И, возможно, немного стыдно. Я начала вечер с изысканности и мартини, но сейчас я просто хочу свою водку, потому что со мной только что произошло что-то чуждое.
Я установила продолжительный зрительный контакт с незнакомцем. С незнакомцем. Какого черта?
Может, я должна бежать.
Может, я должна исчезнуть, не выполнив эту глупую часть плана.
О чем я вообще думала? Я, секс на одну ночь? Должно быть, я переоценила свои способности.
Саймон слегка улыбается, прежде чем уйти за напитком. Когда он протягивает его мне, я выпиваю половину, а затем пристально смотрю на другую.
Главным образом, удерживаясь от подглядываний на незнакомца рядом, который неторопливо потягивает свой напиток. Его движения плавны, слишком плавны, как у льва, который развалился на своем троне, наблюдая за крестьянами.
— Ты можешь смотреть. Я не против.
Британец. Акцент, звучащий у моего уха, греховно британский, и теперь я вот-вот подавлюсь слюной, потому что никто никогда не был так близок ко мне, кроме моей семьи.
Никто.
Но вместо того, чтобы убежать, я замираю. Или, скорее, я застываю от внезапного нападения. Логически я понимаю, что на самом деле это не нападение и что я преувеличиваю, но мой мозг этого не осознает. Он находится в статическом состоянии, и все, что я могу делать, это медленно поднять голову.
Я не готова к тому, насколько он невероятно близок, как сияют эти глаза, больше внутренне, чем внешне. И почему он снова так близко? Или, может, мне это кажется, потому что мое сердцебиение колотится в горле.
— Прошу прощения?
— Я сказал, что ты можешь наблюдать, красавица. Лучше смотреть на меня, чем на свой напиток.
Высокомерный. Хорошо. Одно очко, которое нужно вычесть из идеального балла.
Хотя ему действительно не следовало называть меня красавицей со своим незаконным акцентом. Это могло бы добавить еще несколько моментов, которые даже я не одобряю.
— Так случилось, что мне нравится моя водка, но спасибо за предложение. — я говорю уверенно и в своей стихии, хотя на самом деле его присутствие потрясает меня до костей.
Его невыносимо привлекательное присутствие.
Низ моего живота сокращается через короткие промежутки времени, и я готова поспорить, что это не из-за алкоголя.
— Значит ли это, что я должен конкурировать с твоим напитком?
В том, как он говорит, есть уникальное качество, немного веселое, немного кокетливое и такое напористое, что я слегка ненавижу его за это.
Почему некоторые так хорошо играют в социальные игры, в то время как другие, такие как я, едва могут вымолвить слово?
— Зачем тебе это?
— Как думаешь, зачем? За твоё внимание.
В конце его голос падает, как и мой желудок. Это ощущение настолько ново, что я не могу его понять.
Моя шея и щеки горят, а подвеска в виде бабочки ощущается на коже как лава.
— Ты хочешь моего внимания?
— Среди прочего.
— Например?
Он делает глоток напитка, но его напряженные глаза не отрываются от моих еще долго после того, как его кадык подпрыгивает вместе с глотком. Я не могу удержаться, чтобы не сглотнуть слюну, скопившуюся во рту, а затем сделать глоток. Либо алкоголь расшатывает мои нервы, либо со мной что-то не так, раз я не могу перестать пялиться на него.
На то, как он выглядит уверенным в своей шкуре, в отличие от меня, или на то, как он выполняет каждое действие с кипящим контролем, который я ощущаю, но не могу развидеть.
После того, как он заканчивает, незнакомый британец кладет локоть на стойку бара, что позволяет ему приблизиться. Так приблизиться, что я чувствую запах его одеколона. Смесь лайма, чистого белья и мужского мускуса. Он не резкий, но такой же убаюкивающий, как и его присутствие, заманивающее меня в ловушку своих стен.
Пространство между нами исчезает, когда он поворачивается боком, и его дыхание касается раковины моего уха. Требуется все возможное, чтобы не перейти в авиарежим, учитывая, насколько я в этом успешна.
Но не сегодня.
Сегодня все по-другому.
— Например, заставить тебя извиваться.
Шепот его слов заставляет меня задрожать.
Дрожь, которую я не могу подавить, несмотря на все попытки.
Я не знаю, откуда у меня хватает смелости спросить:
— И это все?
— Ох, я могу сделать гораздо больше. — он облизывает раковину моего уха, и я прикусываю язык, подавляя стон.
Черт. Словно я на афродизиаке. Одно прикосновение, и я таю. Одно прикосновение, и я извиваюсь и сжимаю бедра в поисках чего-то. Чего, я понятия не имею.
Из-за того, что я скрывалась всю свою жизнь, все кажется возвышенным и нереальным. Как будто я покинула свое собственное тело и существую в другой реальности.
Точно так же, как я планировала провести эту ночь.
— Сколько тебе лет?
Его вопрос чувственный, низкий и заставляет меня вновь задрожать.
— Двадцать три, — вру я, потому что ему на вид чуть за тридцать, а я не хочу казаться слишком молодой.
— Хм.
В его голосе слышится вибрация, когда его язык опускается к впадинке моего горла. И, дерьмо, он словно лизнул мою киску, потому что теперь она мокрая. Моя киска, а не моя шея.
Ладно, возможно, моя шея тоже, но это моя сердцевина, жаждущая большего.
Словно точно зная, что это со мной делает, он проводит языком по тому же месту и прикусывает.
Ох, черт.
Я сжимаю ноги, боясь, что он увидит, как отчаянно я этого жажду. Как сильно я в этом нуждаюсь, прежде чем исчезну.
Это мое «пошли вы» людям, которые намеревались использовать эту часть меня, чтобы выдать меня замуж за первого влиятельного мужчину, который постучится в нашу дверь.
Он продолжает атаковать мое горло, и его рука скользит по моей спине, моей обнаженной спине. Его кожа похожа на огонь. Обжигающий, и он собирается растопить меня им, может, испепелить, может, утащить в преисподнюю.
— Ч-что насчет тебя? — спрашиваю я, предполагая, что именно этого и следует ожидать в подобных разговорах.
Хотя это вряд ли можно назвать разговором сейчас, когда его пальцы играют с моей подвеской в виде бабочки и моей плотью одновременно.
— Двадцать восемь.
Дрожь пробегает у меня по спине, и это связано не столько с его возрастом, сколько с его прикосновениями и голосом. Серьезно, ни один голос не должен быть таким греховно привлекательным, как его.
Голос похож на шепот дьявола, убаюкивающий меня до проклятия.
— Как твоё имя?
Его горячее дыхание у моего горла и его собственническая хватка на моей спине посылают искры по всему телу.
Я чувствую покалывание, пульсацию и жажду того, чего никогда не испытывала.
То, о чем я никогда не думала, что это возможно в жизни.
— Никаких... имен, — мне удается произнести беззаботным голосом, на который я не думала, что способна.
— Почему?
Он кусает меня за шею, и укус сильный, что я вздрагиваю. Это настолько сильно, что я сжимаю свои промокшие бедра.
— Потому что анонимность захватывает.
Я ожидаю, что он станет спорить, требовать, чтобы он узнал мое имя, и у меня есть для этого фальшивое имя, на всякий случай, но он делает что-то совершенно другое.
Что-то, от чего у меня сводит пальцы на ногах и колотится сердце.
Он смеется, звук низкий, зловещий и такой чертовски восхитительный у шеи. Отстраняясь, его напряженные глаза темнеют. Теперь они забавляются. Или, быть может, это садизм, на который я смотрю.
Обычно я не могу поддерживать зрительный контакт дольше секунды, но я поймана в его ловушку.
Я не в состоянии отвести взгляд.
Я не стану этого делать.
Потому что в этом взгляде есть слова и фразы. Возможно, книга, и хотя я не могу вникнуть во все ее страницы и расшифровать ее код, я могу, по крайней мере, попытаться.
Попытка это первая фаза чего бы то ни было.
Но я не могу понять причину его реакции, поэтому спрашиваю:
— Почему ты смеешься?
— Потому что я только что принял решение, красавица.
— Какое именно?
— Я собираюсь трахнуть тебя.
Дата выхода: 13 января
