double arrow

Ценности и структуры политических систем


Нравственные ценности и материальные интересы Власть государства над социальными группами
Слиты Сильная Слабая
элитистская мобилизационная (Северная Корея)   народная (ибо)
Дифференцированы   промышленно развитая бюрократическая авторитарная (Южная Корея, 1961-1987) согласительная  

Таблица 1.2.

Нравственные ценности и материальные интересы Политическая дистанция между управляющими и управляемыми  
Слиты Большая Малая
элитистская мобилизационная (СССР, 1929-1952)   народная (кунг)
Дифференцированы   бюрократическая авторитарная (Великобритании) (Китай, 1978-1992) согласительная  

Как видно из табл. 1,1 и 1.2, указанные четыре типа политических систем различаются по культурному, структурному и поведенческому параметрам. Если говорить 0 культурном аспекте, то в какой степени система основана на слиянии или дифференцированное™ духовных, нравственно-идеологических ценностей, с одной стороны, и материальных интересов с другой? Какова структурная власть государства над социальными группами и населением вообще? Наличие сильной власти предполагает монополизацию механизмов принуждения, централизованное правление, эффективную координацию различных сторон деятельности правительства, предоставление социальным группам лишь незначительной самостоятельности и широкий спектр мероприятий. Каков поведенческий аспект взаимодействий между теми, кто управляет (действующими политиками), и теми, кем управляют (приверженцами той или иной политики)? Существование между ними непроходимой пропасти говорит об элитарном типе взаимодействия, в то время как малая политическая дистанция позволяет говорить о более эгалитарных отношениях.

Согласно этим общим параметрам, Народные племенные и авторитарные бюрократические лидеры действуют в условиях совершенно различных режимов. Народные (племенные) системы представляют собой безгосударственные общества. Материальная деятельность собирание плодов, уборка урожая неразрывно связана в них с духовно-нравственными ценностями, такими, как почитание богов. Дистанция между правителями и подчиненными ничтожно мала, В авторитарной бюрократической системе, напротив, государство осуществляет строгий контроль над социальными группами. Отдельные лица практически не имеют возможности противостоять властям. Материальные интересы и нравственные ценности резко отделены друг от друга.

К столь же различающимся между собой типам политических систем относятся элитистские мобилизационные режимы, с одной стороны, и согласительные с другой. Руководители мобилизационных систем не разделяют материальные интересы ведение войны, индустриализация нации, электрификация инфраструктуры, совершенствование системы здравоохранения и идеологические ценности; этим «мирским» задачам придается характер «священнодействия». Власти мобилизационных систем управляют сильным государством; социальные группы получают от государства лишь малую толику самостоятельности; между правителями и управляемыми большая политическая дистанция. Власти направляют политическую деятельность народа. Частные лица обладают крайне незначительными возможностями для участия в процессе осуществления политики.

Согласительная система реализует плюралистическую модель. Государство обладает ограниченными возможностями контроля над самостоятельными социальными группами. Расстояние, отделяющее политических лидеров от рядовых граждан, мало, последние активно и по собственной воле участвуют в политике. Они добиваются для себя тех или иных выгод с помощью рыночных отношений и правительства, приобщение к духовным ценностям связано с религиозными институтами и общественными движениями. Дифференциация материальных интересов и нравственных ценностей находит отражение в структурном отделении церкви от государства.

Из этих четырех политических систем согласительный тип наиболее эффективен в условиях Демократических структур и конкурентной рыночной экономики. Его лидеры признают легитимными, столкновения интересов различных групп, организационный плюрализм и добровольное участие граждан в политической жизни. Политические деятели согласны на компромисс со своими противниками. Децентрализация и принятие решений на основе стратегий нацеленных на достижение консенсуса, способствуют выработки гибких политических линий. Либеральные демократии в США, Великобритании, Канаде, Австралии и Новой Зеландии, придерживаются менее «регулируемой» формы капитализма, предоставляющей частным предприятиям широкую самостоятельность. В скандинавских социальных демократиях экономическая политика вырабатывается в процессе переговоров между государственными чиновниками, предпринимателями и профсоюзными лидерами. Несмотря на то, что в данном случае социал-демократические правительства регулируют экономику и всестороннее социальное обеспечение, основные сектора экономики находятся в частной собственности. Экономическим обменом в основном управляют ценовые механизмы, а нецентральные бюрократические планирующие организации.

Народные (племенные) системы существовали на докапиталистической стадии развития экономики стадии первобытного коммунизма. В этих малых сообществах, основными занятиями которых были охота и собирательство, семьи пользовались общими для всех экономическими ресурсами люди жили в условиях всеобщего равенства. Индивидуальная собственность была минимальной. Не существовало экономического прибавочного продукта, способного обогащать элиту, которая в этом случае могла бы эксплуатировать подчиненные ей классы. Участвуя в общих собраниях, индивидуумы принимали политические решения, касающиеся семейных споров, земельных конфликтов и отношений с другими сообществами. Движущей силой политического процесса был поиск консенсуса, а не принуждение со стороны полицейских или военных. В начале 60-х годов африканские социалисты рассматривали эту доколониальную народную (племенную) систему как основу для демократического социализма современного типа. Однако примитивные технологии не могли обеспечить экономического изобилия Этого социалистического приоритета в условиях современной мировой капиталистической экономики. Кроме того, недифференцированные структуры народных (племенных) систем препятствовали развитию конкуренции между, отдельными группами. Эти сегментированные общества, будучи «относительно однородными, за исключением семейно-родственного распределения ролей, сдерживали развитие тех разнообразных интересов которые стимулируют образование современных оппозиционных организаций, таких, как группы интересов, политические партии и средства массовой информации, т.е. ключевых структур для институционализации мирного конфликта в рамках современной демократической системы.

Мобилизационные системы более всего тяготеют к социализму. Популисты-мобилизаторы стремятся к созданию такой современной системы, которая основывалась бы на политико-экономическом равенстве и широкомасштабном участии масс в общественной жизни, как в архаичных племенных обществах. В противовес капиталистической эксплуатации и господству государства они пытаются организовать неорганизованных, дать силу слабым, обогатить бедных. Вследствие враждебного отношения к бюрократической организации их способности формировать политику на протяжении XX в. были весьма ограничены, особенно это касается их попыток осуществить радикальные эгалитарные преобразования. Столкнувшись с мощной оппозицией элиты и апатией масс, популяристы-мобилизаторы оказались не в состоянии создать структуры, необходимые для перераспределения доходов, власти и изменения положения рабочих и беднейшего крестьянства. Провозглашая демократические идеалы, популисты вместе с тем цепляются за миф о классовой солидарности, нивелирующий реальные проявления различия интересов. Требование равенства в отношениях внутри групп препятствует формированию альтернативных политических предпочтении.

Мобилизаторам элитарного типа, захватившим государственную власть в таких странах, как бывший Советский Союз, Китай и Вьетнам, редко удавалось сохранять мобилизационную систему в течение длительного времени. Вера в священную миссию идеологии улетучилась. Сильная государственная бюрократия уже не стремится к социалистическому преобразованию общества, а стоит на охране существующего строя. Вместо того чтобы служить народу, партийно-государственная бюрократия заботится о собственных интересах. Государственно-социалистическая экономика едва ли отвечала требованиям, предъявляемым демократической политической системой. На идеологических основаниях вожди требовали от масс активного участия в политике. Однако массовое участие рабочих, крестьян, молодежи и женщин находилось под контролем руководителей партии-государства. Оно не было ни добровольным, ни стихийным. По мере трансформации элитарной мобилизационной системы в авторитарный бюрократический режим даже принудительное участие масс снизилось. Массовая апатия сменила деятельное участие. Хотя семьям, концессиям, мелким крестьянским хозяйствам и малому предпринимательству удалось-таки сохранить, за собой известную долю автономий от прямого государственного контроля, все эти социальные группы обладали слишком небольшим общественным весом, чтобы оказывать противодействие правящей элите, правительственной политике и самой общественно-политической системе. Соперничество происходило главным образом между отдельными группировками внутри правящей партии и государственного аппарата, а не между стоящими у власти вождями и институционализированной оппозицией.

В течение XX в. бюрократическими авторитарными система-ми проводились в жизнь как государственно-социалистическая, так и государственно-капиталистическая политика. Ни та, ни другая не сопровождалась демократическим политическим процессом, развитию которого способствовали бы институционализированная конкуренция и добровольное участие в политике широких масс. После смерти Сталина и Мао советская и китайская системы из элитистских мобилизационных переродились в бюрократические авторитарные, Несмотря на то, что практика широкомасштабного принуждения сохранялась, начал набирать силу плюрализм. Иностранные корпорации, мелкие надомные и семейные предприятия получили определенную экономическую самостоятельность. Государственный аппарат, партийная элита и технократы (инженеры, экономисты, плановики) координировали свои усилия при выработке политического курса. Прочие социальные группы не имели возможности влиять на формирование государственной политики. К числу первостепенных социалистических задач относились индустриализация и модернизация экономики. Такого же направления придерживались и авторитарные бюрократические режимы, нацеленные на осуществление программ построения госкапитализма. Между тем в Азии и Латинской Америке военные, частные отечественные предприятия и ТНК пользовались большим политическим влиянием. В частности, в Латинской Америке в середине 70-х годов экономическая политика претерпела изменения. Так, если на протяжении 60-х годов военные режимы делали упор на высокие таможенные пошлины, государственные предприятия и развитие промышленности, то в следующее десятилетие стала проводиться более интернационалистская политика, ориентированная на конкуренцию в рамках мировой капиталистической экономики. Усилилась роль транснациональных корпораций. Многие государственные предприятия были приватизированы. Правительства отказались от регулирования цен. Рекомендованная МВФ политика жесткой экономии привела к сокращению правительственных аппаратов и уменьшению субсидий частным предпринимателям. Потребители-горожане остались без субсидий на продовольствие. Были снижены правительственные расходы на здравоохранение и образование. По мере того как в экономике центр тяжести переносился на сельское хозяйство, информационные услуги и производством экспорт, росла безработица в обрабатывающей промышленности14. Все эти проявления политики жесткой экономии усилили в народе требования изменить авторитарный бюрократический режим правления. Руководство вооруженных сил согласилось на участие в выборах на конкурентной основе. Несмотря на то что избранные таким образом правители осуществляют законодательную и исполнительную(президентскую) власть по типу согласительных систем, ключевую экономическую политику проводят в жизнь и даже разрабатывают авторитарные бюрократические элиты. Как и в Восточной Европе, в Латинской Америке и Азии идет соперничество за командные посты между группировками, ориентированными на согласительные системы, и элитами, стремящимися к сохранению авторитарных бюрократических режимов.


Сейчас читают про: