Соотношение «реальности» и культурной модели как идеального образца

В Париже вышла в свет монография Филиппа Арьеса (1914–1984) «L’Enfant et la vie familiale sous l’Ancient Regime» в 1960 году. Ее основной идеей стала цитата о том, что в Средние века «детства не было»[[i]]. Сегодня это констатируют большинство историков, философов, культурологов. И хотя некоторые идеи автора вызвали острую критику, что средневековый ребенок занимал важное место и в мире чувств, и в повседневной жизни средневекового общества. Появление его работы стало настоящим событием. И не только потому, что труд Ф. Арьеса в значительной степени способствовал формированию проблематики и методологии авторитетной «школы Анналов»[[ii],[iii]].

Это была – история детства, которая стала актуальной темой и ни один исследователь, работающий в данной области, не может обойтись без упоминания этого труда. Успех монографии был тем более значительным, что Ф. Арьес не принадлежал к педлагогам-ученым или философам. Его основным занятием была служба в фирме, торговавшей тропическими фруктами. Но, его работа изобилует использованием вербального и визуального материала. Например, Ф. Арьес очень много использует визуального материала. Благодаря такому подходу происходит переориентация приоритетных акцентов для исторического познания. На первое место выходит изучение именно человека, а не каких-либо общих механизмов социальной регламентации или культурной формации. В аспекте его повседневного существования, что выдвигает принципиально новую задачу: историческое исследование и описание социокультурных оснований повседневного сознания.

Это означает обращение к таким влиятельным и значимым, анализируемым факторам человеческой жизни, как, например, языковая картина мира, привычки, традиции, мифологемы, основополагающие и фундирующие социальные, возрастные и иные устои. Все то, что сейчас понимается под общим понятием “культурного менталитета” [[iv], С.225].

История формирования в европейском сознании чувства детства и семьи оказывается не менее увлекательной, чем, скажем, всемирное переселение народов, что и подтверждает книга Филиппа Арьеса “Ребенок и семейная жизнь при старом режиме”.

Перечень всемирно-исторических событий уже давно обнаруживает свою историко-антропологическую значимость, выступая как бы тем срезом, в котором раскрывает себя вся культура. Все то, что оказывается следами повседневного сознания, а они воплощаются, прежде всего, в бытовых подробностях, остающихся запечатленными литературе, живописи или элементах материальной культуры. Известным психологом и социологом рассматриваются типы брачных форм, изменение отношений в средневековой семье в эпоху патриархата. Аспекты взаимоотношений между супругами и любовниками, родителями и детьми.

 

Особенности восприятия человеком семейных отношений через призму культуры

 

Сочинения Ф. Арьеса, представляет интерес не только для историков, но и для искусствоведов, культурологов, психологов, социологов и педагогов. Автор рассматривает детство как сложный социальный и культурный феномен, опираясь на широкий круг источников из области литературы, изобразительного и прикладного искусства, принадлежащих преимущественно «высокой» культуре [1].

Сопоставляя факты прошлого с реалиями сегодняшнего дня, Арьес доказывает, что многие проблемы, воспринимавшиеся европейским сознанием как «вечные», хотя едва ли они являются таковыми. То есть проблема выбора источников и способа интерпретации. Эта проблема еще может быть обозначена как проблема соотношения «реальности» и культурной модели, жизни и смерти [[v]].

В источниках ведь по большей части отражена некая идеальная культурная модель, отличающаяся от реальной жизни.

Концепция Ф. Арьеса включает в себя три основные идеи:

· современное восприятие детства существовало не всегда. В «старом традиционном обществе» «продолжительность детства была сведена к его самому хрупкому периоду, когда маленький человек еще не может обходиться без посторонней помощи; очень рано, едва окрепнув физически, ребенок смешивался с взрослыми, разделяя их работу и игры» [1, С.8].

· «семья не осуществляла и не контролировала передачу ценностей и знаний, или, в  общем, виде, социализацию ребенка. Эмоциональные контакты и социальные связи осуществлялись вне семьи, благодаря очень плотной и активной «среде», состоящей из соседей, друзей, господ и слуг, детей и стариков, где привязанности осуществлялись вне строгих рамок»[1,С. 9-10].

· серьезные изменения в отношении к детству и ребенку начинаются только с конца XVII века и связаны с развитием школы. Она «заменила практическое обучение “в людях” в качестве способа получения образования. Это означает, что ребенок уже не смешивается с взрослыми и не постигает жизнь в непосредственном контакте с ними. Это отделение и осознание детства являются одной из сторон великого процесса морализации, осуществленного католическими и протестантскими реформаторами, церковными и государственными деятелями. Этот процесс стал возможным на практике лишь благодаря эмоциональной поддержке семьи»[1, С.10]. 

Развитие школьного образования и возникновение родительской любви — это две стороны одного процесса, в результате которого ребенок становится центральной фигурой в семье.

Эти идеи соотносятся со структурой книги.

Она состоит из трех частей: «Чувство детства», «Школьная жизнь», «Семья». Каждая из них включает в себя несколько глав. Это комплекс из нескольких десятков мини-исследований, от искусствоведческих до статистических.

 

Формирование культурной модели детства (изменение взглядов на роль детства в жизни человека, изменение роли детей в семейных отношениях, изменение отношения к детям и т.д.), «открытие детства»

 

В главе «Возрасты жизни» Ф. Арьес критикует исследования XIV–XV веков, где отсутствует идея точного возраста. Возраст был «научной категорией того же порядка, что вес и скорость для наших современников» [1, С.30]. Согласно средневековым представлениям про мироздание. Возраст человека насчитывали то четыре по числу природных «стихий» и соответствующих им «темпераментов». Иногда он соответствовал семи – по числу планет, и тогда каждый возраст находился «под знаком» этой планеты и всего шлейфа астрологических представлений о ее свойствах. Или соответствовал двенадцати по числу месяцев в году, количеству знаков зодиака [1, С.26-43].

Возрастные категории, начиная со времен средневековья, одновременно служили характеристиками социального статуса. Детство было эпохой зависимости (древнерусский аналог: отрок — княжеский слуга).

Проблема собственно биосоциальных возрастов особенно никого не интересовала. Изменения происходят только в XVII–XVIII веках благодаря работам гуманистов. Под влиянием развития науки и идеи прогресса, складывающаяся научная картина мира все меньше нуждается в антропоморфных образах и других мифологических характеристиках. В этот исторический период возрастная терминология все больше начинает наполняться психологическим и педагогическим содержанием.

Центральное место в первой части книги занимает глава «Открытие детства», целиком, посвященная анализу произведений искусства. Изображение детей как маленьких взрослых, по наблюдению Ф. Арьеса, — традиция, черпающая свои истоки в Древнем Риме. Изменения канонов происходят в XII–XIII веках. Они связаны с развитием идей материнства, отразившихся в иконографии Богоматери, держащей на руках младенца Иисуса [1, С.47]. С появлением светской иконографии, а в XV cт. Новыми типами изображения детей:

· жанр портрета (в том числе в XVI веке – надгробие умершего ребенка)

· жанр путти (мальчиков, служивших декоративным элементом в изобразительных искусствах).

Глава «Детская одежда» акцентирует внимание о появлении детской одежды и особых детских имен. Главы «Небольшой экскурс в историю игр» [1, C.71], «От бесстыдства к невинности» рассказывают о табу в общении с детьми, темы сексуальных отношений. Нравственность и дисциплина закладывалась школой, которая выполняла задачу обуздания детской стихии. Это привело к возникновению: наук педагогики и психологии.

Развитию школы в XIII–XVIII веках, посвящена большая часть книги «Школьная жизнь». История возникновения педагогики зафиксирована в главах: «Происхождение школьных классов», «Школьный возраст», «Развитие дисциплины» [1].

Отмечено появление коллежа, как фонда для поддержки бедных студентов, с пансионом при нем, потом — среднего учебного заведения, куда постепенно переносилось преподавание разных предметов («Новое учреждение: коллеж»).

Ф.Арьес, отмечает, в главе «Малые школы», что постепенно изменения охватывают и начальную школу, по мере того как она становится все более массовой. В заключение к первой части «Два восприятия детства» автор обращается к любопытной проблеме «сюсюканья. Ф. Арьес изобрел слово mignotage, «сюсюканье», которое произвел от глагола mignoter — ласкать, нежить, лелеять. Он обозначил новый тип поведения родителей по отношению к ребенку. Важное замечание: в конце XVII века «сюсюканье» не является уделом только знатных семей, наоборот, под влиянием моралистов они начинают от него избавляться. «Сюсюканье» обличают и как явление в народе. Появление «сюсюканья», вызывавшего раздражение у современников (например, у Монтеня), свидетельствует о том, что ребенок становится средоточием семьи, а также о развитии специфической сферы семейных эмоций[1, C.141].

 «Семья» – последняя часть книги, посвящена изменениям, которые претерпел этот социальный институт. По наблюдениям автора, многие функции, присущие современной семье[1, C.314]. В Средневековье не существовало разграничения семья и социум. Социализация детей была уделом общества. Ребенок идентифицировал себя не как член семьи, а как член социальной группы, объединявшей родственников.

Автор делает интересные выводы, что такие разнородные явления в культуре и искусстве Возрождения. Как, развитие жанра семейного портрета, изменения в жанровой живописи, усиление власти мужа, возникновение семейных праздников и ритуалов, изменения интерьера, оказывают влияние на развитие и изменения семейных отношений.

 


Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow
Сейчас читают про: