double arrow

Глава 38. Я быстро спустилась по лестнице и вернулась к Джофре


Я быстро спустилась по лестнице и вернулась к Джофре. Он сидел, сгорбившись от вины и горя, рядом с недвижным телом Папы. Я взглянула на Александра: его полуоткрытые глаза, тусклые и незрячие, были устремлены в какую-то далекую точку за стенами; исчерна-фиолетовый, распухший язык уже не помещался во рту. Широкая грудь наконец-то застыла и перестала вздыматься.

Рядом двое слуг, мужчина и женщина, хлопотливо запихивали златотканые гобелены в мешок. Я знала, что вскоре к ним присоединятся и другие и что покои Александра сделаются такими же голыми и пустыми, как у Чезаре. Однако ни я, ни мой муж даже не попытались помешать им. Я взяла Джофре за руку. Рука была обмякшей и безвольной. Он не ответил на мое пожатие, и я выпустила его пальцы. Не отрывая взгляда от человека, столько лет признававшего его сыном, он бесцветным голосом произнес:

— Гаспар пошел сообщить кардиналам и все подготовить. Он пришлет кого-нибудь обмыть его и приготовить к похоронам.

Некоторое время я постояла молча, потом негромко произнесла:

— Я возвращаюсь домой.

Джофре понял, что я имела в виду, и отвернулся. По этому жесту я поняла, что он решил вернуться в Сквиллаче; с этого времени мы будем жить отдельно. Джофре оказался недостаточно силен, чтобы жить рядом с человеком, поднесшим последнюю дозу яда к губам его отца, недостаточно силен, чтобы жить с ощущением нашей общей вины.




Я наклонилась, нежно поцеловала его и ушла.

К тому моменту, как я добралась до ворот Ватикана, большинство стражников уже разбежались; те немногие, кто остался, пропустили меня без насмешек. Завидев меня, они как-то странно умолкли, словно почувствовали мою силу.

Я вышла через ворота на мощенную булыжником площадь Святого Петра, не боясь темноты, хотя и была безоружной женщиной. У меня было легко на душе: я, как и Рим, Романья, Марке, наконец-то освободилась от проклятия Борджа. Мой брат был отомщен, и моя душа теперь могла обрести покой. По иронии судьбы Чезаре в конечном итоге дал мне то, что обещал в пылу любви: мой родной город и ребенка.

В отдалении, на другом берегу Тибра, стоял замок Сант-Анджело; над его каменной твердыней распростер крылья архангел Михаил. В некоторых окнах — в тех комнатах, где жили безумные женщины Чезаре, — теплились огоньки. Я улыбнулась, зная, что там меня ждут Родриго и донна Эсмеральда.

У меня за спиной завели свою скорбную песнь колокола собора Святого Петра.

Я взошла на мост и перешла темную реку, на этот раз ощущая запах морской свежести. Сердцем я уже была в Неаполе, там, где солнечные блики играют на чистых синих водах залива.







Сейчас читают про: