double arrow

Глава 22. Бренна вошла в конюшню и быстро закрыла за собой дверь, чтобы не напустить холода


Бренна вошла в конюшню и быстро закрыла за собой дверь, чтобы не напустить холода. Она была плотно закутана в тяжелый плащ из бобрового меха, который Гаррик как-то швырнул ей, когда последнее тепло растворилось в ледяном ветре и заморозках. У всех его рабов были собственные плащи или куртки, сделанные из старых шкур, сшитых вместе и считавшихся непригодными для торговли.

Бренна терпеть не могла свой плащ, хотя и чистый, однако очень колючий и невыносимо тяжелый. Она была уверена, что Гаррик специально дал ей самое неуклюжее одеяние, какое только мог найти. Но другого у нее не было, разве что придется совершить набег на кладовую, где хранились одежда, провизия и привезенные Гарриком сокровища. Именно это она и намеревалась когда-нибудь сделать с помощью Эрина. Кроме того, Бренне понадобится оружие для побега.

В конюшне было тепло, а едкие запахи лошадиного пота и навоза воскресили в ее сердце воспоминания о родине. Еще ребенком она почти целые дни проводила в конюшне, если не училась владеть оружием и не бегала повсюду за Энгусом.

Эрина нигде не было видно. Возможно, спит в каком-нибудь стойле? Однако Бренна не имела ни малейшего желания будить его. С трудом сдерживая возбуждение, она начала разыскивать Уиллоу. Заметив наконец серебристую кобылку, девушка со слезами на глазах подбежала к ней.

– О Уиллоу, моя милая Уиллоу, я уже не надеялась больше увидеть тебя! – заплакала она.

По правде говоря, Бренна давно начала сомневаться, что она вообще когда-нибудь встретится с тем, что напомнило бы о доме, поговорит с теткой или с сестрой. Как-то она попросила Гаррика отвезти ее к ним, но тот отказался без всяких объяснений, а Бренна была слишком горда, чтобы попросить еще раз.

Бренна крепко прижалась к шее Уиллоу; кобылка тихо фыркнула и покачала головой.

– Я так рада видеть тебя, – тихо сказала девушка, – что даже готова простить за то, что ты тогда сбросила меня. Жизнь здесь похожа на ад, но теперь мне будет легче!

– Кто там? – раздался голос Эрина. – О, это ты, девочка! Что привело тебя сюда?

Бренна нервно прикусила губу. Плохо, конечно, что приходится лгать Эрину, но она никому не могла доверить свою тайну, даже этому старику, которого считала другом.

– Вчера Ансельм пришел в дом, – наконец сказала она. – И долго говорил о чем-то, только я его не поняла. Поэтому и пришла спросить, чего он хотел.

Бренна снова повернулась к Уиллоу, но на этот раз радость в голосе была неподдельной.

– Я нашла свою лошадь, Эрин! Эрин довольно хмыкнул, не подозревая об обмане Бренны:

– Кобылка твоя, Бренна, подарок самого Ансельма!

– Он сказал, почему?

– Нет, только велел объяснить Гаррику, что лошадь отныне принадлежит тебе.

– Думаешь, Гаррик рассердится? – Бренна не смогла сдержать смех.

– Конечно, не сомневайся, ведь последнее время он то и дело злится. Уж не пойму, что это случилось с мальчиком? Он стал еще хуже, чем несколько лет назад, когда впервые показал характер!

– Хочешь сказать, когда Морна вышла за другого?

– Да.

– И думаешь, сейчас он не в себе, потому что Морна вновь вернулась? – допытывалась Бренна.

; – Честно говоря, не знаю.

Бренна, как и остальные, не могла понять, что творится с Гарриком. Он не был таким, когда Бренна впервые увидела его, наоборот, часто шутил и поддразнивал ее. Теперь она давно уже не слышала его смеха, а говорил он сухо и резко… если вообще обращался к ней. Порой Гаррик молчал целыми днями, словно вступил с ней в безмолвный поединок, где говорили лишь взгляды.

Сначала Бренна считала себя причиной столь дурного настроения, хотя никак не могла понять почему. Наконец все прояснилось – виновата Морна, Морна, ставшая частью души Гаррика, хотя тот и считал, что ненавидит ее. Но ведь не зря говорят, что от ненависти до любви один шаг. Эта мысль неизвестно почему болью отдалась в сердце Бренны, и она постаралась поскорее выбросить ее из головы. Лучше об этом не думать!

– Я хочу прокатиться на своей лошадке, Эрин, – решительно объявила она. – Надеюсь, ты не возражаешь?

– Нет, но… – Эрин неожиданно осекся.

– Боишься, что я не вернусь? – улыбнувшись, договорила за него Бренна.

Старик пристыженно кивнул.

– Не волнуйся, меня еще не довели до того, чтобы я решилась покинуть дом Гаррика, – заверила она его.

– Но теперь у тебя своя лошадь, надежная и быстрая, которой можно довериться. Такая доставит тебя хоть на край света.

– Только не на родину, Эрин, – пробормотала Бренна, и в глазах ее на мгновение погас свет радости. – Ну же, помоги мне оседлать ее. Не помню, когда я в последний раз садилась в седло, а на Уиллоу ездила… как давно это было, словно в другой жизни. Я скоро вернусь, холод наверняка загонит меня домой, под крышу.

– По крайней мере ты стала считать этот дом своим, – покачал головой Эрин, помогая взнуздать Уиллоу.

– Дом – там, где сердце, а сердце мое за морем.

– Ради твоего же счастья, девочка, надеюсь, что в один прекрасный" день твое сердце окажется здесь.

Гаррик пробрался через густые заросли низкорослых елей и сосен, но остановился на опушке, заметив всадника, пересекающего большое открытое поле, поросшее высокой сухой травой, покрытой неровными снежными сугробами. Силуэт незнакомца четко вырисовывался на фоне темно-синего неба, так, что и без солнечного света все было видно, как днем.

Гаррик натянул поводья и молча наблюдал, восхищаясь грациозным полетом серебристой лошади, копыта которой словно не касались земли. Однако кому она принадлежит? Гаррик раньше никогда ее не видел – ни у соседей, ни в конюшне отца и, уж конечно, не в своей собственной.

Всадник невысок и строен, не похож ни на отца, ни на Хьюга. Может, мать? Любопытство Гаррика разгоралось все сильнее до тех пор, пока шляпа незнакомца не свалилась на землю и черные как смоль волосы не разлетелись по ветру. И тут неожиданная буйная ярость мгновенно вытеснила все остальные чувства.

Бренна украла лошадь отца! Другого разумного объяснения быть не могло: она пытается сбежать! Первым порывом было погнаться за ней, немедленно показать, кто здесь хозяин. Но тут, ощутив, как нетерпеливо переминается под ним жеребец, Гаррик сообразил, что усталый конь вряд ли может состязаться с полной сил кобылкой Бренны.

Прежде чем Гаррик успел принять решение, Бренна описала широкий полукруг и, повернув Уиллоу, попыталась на полном скаку поднять упавшую шляпу, вцепившись при этом в лошадиную гриву.

Гаррик оцепенел. Если лошадь сбросит девушку, та сломает свою глупую голову! Вновь кипя от гнева, он напряженно следил, как Бренна сделала новую, на этот раз успешную попытку. Теперь она остановила лошадь и, вновь высоко подбросив шляпу в воздух, поймала ее, совсем как ребенок, заполучивший наконец желанную игрушку. Даже на большом расстоянии Гаррик слышал ее звонкий веселый смех, смех прежней, непокоренной Бренны.

Пока Гаррик размышлял, как поступить, Бренна удивила его еще раз: пришпорив лошадь, она поскакала в направлении, откуда приехала. Гаррик немного успокоился, поняв, что девушка и не собиралась убегать. Тревоги относительно того, почему Бренна решилась взять отцовскую лошадь, были забыты. Важнее всего, что она не пыталась скрыться. Теперь ее не придется наказывать, как беглого раба. Гаррик облегченно вздохнул – у него не было ни малейшего желания причинить Бренне боль.

Девушка давно скрылась из виду и успела спуститься к подножию холма, откуда начиналась дорога к его дому. Но отзвуки счастливого смеха продолжали эхом отдаваться в мозгу, как в тот день, когда он подслушал, что Бренна предлагает Корану подвезти того домой. Гаррика до сих пор мучило то, что она предпочитала общество раба его собственному.

Да, Бренна во многом была совсем еще ребенком. Ее выходки и вызывающее непокорство доказывали это, как, впрочем, и глупые проделки, свидетелем которых он только что был. Кроме того, она упрямо цеплялась за прошлое, далекое детство, когда ей позволялось все, даже разыгрывать из себя сына Энгуса, которого тот так хотел. Линнет многое поведала ему о Бренне, и рассказанное по большей части противоречило тому, что он узнал от Корделлы. Гаррик никак не мог понять, на чьей стороне правда, но был склонен поверить Корделле, поскольку ее обвинения были созвучны его представлению обо всех женщинах вообще. Но теперь мнение тетки о том, что Бренна еще не стала взрослой, со всей очевидностью подтверждалось.

О Боги! Он просто околдован! Он не смог выбросить из головы маленькую ведьму, как ни пытался. Гаррик надеялся, что долгое отсутствие поможет забыть Бренну, но даже когда преследовал добычу, девушка стояла перед глазами, а ее упрямство и своеволие постоянно занимали мысли. Конечно, Бренна окончательно помогла изгнать из сердца и души образ Морны… но какое это слабое утешение! Что белокурая сучка, что темноволосая мегера – все они одинаковы, никому нельзя доверять!

Гаррик повернул коня к дому. Он вез множество шкур, которые нужно выделать и приготовить к весне, когда он снова отправится торговать на восток. Гаррик даже выгнал из берлог двух бурых медведей и убил одного. Прекрасный предлог созвать друзей и устроить пир! Бренне это не понравится, но Локи ее побери! Медвежья шкура будет продана весной, возможно, заодно с Бренной. Это единственный способ избавиться от кельтской колдуньи.


Сейчас читают про: