double arrow

Типичный «печальный» текст


Определим «печальные» тексты как тексты, ли­ричные по стилю, герой в них либо молод, жизнера­достен и полон надежд, но умирает в расцвете сил, либо уже стар, беден и оплакивает свою несостоявшу­юся жизнь. Смысл жизни, выраженный в «печальном» тексте — его эмоционально-смысловая доминанта, — состоит в том, чтобы дорожить каждым прожитым днем, любить жизнь. Вместе с тем жизнь в рамках та­кого мироощущения тяжела и изнурительна, поэтому смерть приходит как избавление от страдания, она сладка.



Белянин В. Психологическое литературоведение



Эмоциональная окраска и оценка времени в «пе­чальном» тексте меняются от прошлого, которое пре­красно, но в нем сделано много ошибок, через настоя­щее, несущее страдания и чувство вины за прошлое, до будущего, в котором ждут только одиночество, холод, смерть.

Целевая установка «печальных» текстов может быть определена как коммуникативно-слабая: герой «печаль­ного» текста словно надеется на мягкость, снисходи­тельность и благосклонность читателей, просит пожа­леть его, войти в его положение. Содержание произве­дения воспринимается как призыв о помощи.

В качестве примера типичного «печального» текста рассмотрим повесть И.С. Тургенева «Ася». Речь в ней идет о годах юности одного молодого человека, назван­ного автором Н.Н., который путешествует по Германии и встречает двух своих соотечественников — Гагина и девушку по имени Ася. Герой повести полюбил Асю — эту миловидную и грациозно сложенную семнадцати­летнюю девочку. Они обмениваются различными зна­ками внимания — она бросает ему из окна цветок, пи­шет ему записки. Потом от Гагина он узнает, что Ася — незаконнорожденная сводная сестра Гагина. Н.Н. в смя­тении и не решается сказать то, что хотел, что должен был сказать. Когда он принял решение — было уже поздно: Гагин и Ася уехали. Он бросается на их поис­ки, но безрезультатно.

Сожаление об упущенном счастье явно присутству­ет в финале повести:

Осужденный на одиночество бессемейного бобыля, доживаю я скучные годы, но храню, как святыню, ее за­писочки и высохший цветок гераниума, тот самый цветок, который она некогда бросила мне из окна. Он до сих пор издает слабый запах, а рука, мне давшая его, та рука, которую мне только раз пришлось прижать к губам моим, может быть, давно уже тлеет в могиле... И я сам — что сталось со мною? Что осталось от меня, от тех блажен­ных и тревожных дней, от тех крылатых надежд и стрем­лений? Так легкое испарение ничтожной травки пережи-


Глава 2. Отражение черт личности в текстах





Сейчас читают про: