double arrow

Глава 23. – Я же говорил тебе, – медленно произнес Энтони, сидя на следующее утро в кабинете Алека со злорадным выражением лица


– Я же говорил тебе, – медленно произнес Энтони, сидя на следующее утро в кабинете Алека со злорадным выражением лица. – Эта крошка с самого начала сулила массу неприятностей. Ты должен был позволить мне отправить ее в Ньюгейт, как я и собирался. Несколько дней в этой крысиной дыре пошли бы ей на пользу.

Алек не был расположен обсуждать с Уитфилдом этот вопрос, однако высказывания приятеля были такими абсурдными и возмутительными, что он не смог сдержаться:

– Что значит – говорил? О чем ты толкуешь, черт побери? Ведь ты сам привел ее сюда.

Для Энтони этот факт казался несущественным.

– А тебе следовало лучше думать, прежде чем позволять мне решать за тебя такие важные вещи. На самом деле это был твой выбор, Брекридж.

Алек стиснул зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не схватить Энтони за шиворот и не встряхнуть его так, чтобы мозги встали на место.

– Проклятие! Это ты убеждал меня принять ее! Энтони театрально задумался, наморщив лоб и приложив палец к подбородку.

– Неужели! – Он пожал плечами. – В любом случае это настоящее бедствие, не так ли?

Алек пристально посмотрел на него. Он не хотел, чтобы Энтони продолжал досаждать ему своей глупостью, создавая трения между ними.

– Откуда, черт возьми, ты узнал о моих проблемах? – спросил он с нарастающим раздражением.

Энтони кивнул на дверь:

– Твой дворецкий – неиссякаемый источник информации, если надавить на него, конечно. Достаточно направить разговор в нужное русло, немного пригрозить и применить несколько уловок. – Он пожал плечами. – В его болтовые много бесполезной ерунды, хотя можно выудить и кое-что существенное. Из тебя же ничего не вытянешь.

Алек нахмурился. Проклятый Холмс. Следовало бы помнить о его болтливости.

– Ты всегда пользуешься сплетнями слуг, Уитфилд? Энтони приподнял бровь с веселым выражением лица.

– Только когда слуга может чем-то подтвердить сказанное, – ответил он. – Ведь я не хочу выглядеть дураком, не так ли?

– Конечно, – медленно произнес Алек, понимая, что его друг уже во многое посвящен. – И каково же это подтверждение?

– Например, пустое место на столе в прихожей, – быстро ответил Энтони. – Чтобы заметить это, мне не нужен Холмс. Я сразу обнаружил отсутствие вазы, потому что, как ты знаешь, являюсь знатоком антиквариата, – похвастался он.

«Знатоком моей подноготной», – едва не сказал Алек вслух. Энтони знал только, что в этом доме много редких старинных вещей, которые передавались из поколения в поколение, а сам при этом ни черта не разбирался в антиквариате.

– Тем не менее Холмс, как мне показалось, с нетерпением сообщил, что минувшей ночью вазе приделали ноги, – продолжил Энтони и пожал плечами. – Но кто я такой, чтобы сетовать при этом?

– Действительно, кто? – пробормотал Алек, решив, что убьет дворецкого, как только увидит его.

– Если помнишь, я присутствовал здесь, когда милейшая графиня Клайдемор подарила тебе эту вазу, – заметил Энтони. – Какова же была причина для столь чудесного подарка? – Он почесал голову. – Ах да! Ты, кажется, спас ее, когда она тонула. Странно, потому что, насколько мне известно от ее знакомых, она прекрасная пловчиха.

Алек стиснул зубы, и у него начал дергаться глаз.

– И что ты думаешь по этому поводу? – проворчал он.

Энтони улыбнулся:

– Ничего.

– Едва ли.

Алек встал и подошел к камину, уставившись невидящим взглядом на холодную пустую решетку. В душе он чувствовал такую же опустошенность.

– И куда же подевалась эта неблагодарная девка? – спросил Энтони, как обычно не зная, когда следует остановиться.

Алек сжал кулаки.

– Откуда я знаю, черт возьми? Она не посвящала меня в свои тайные планы.

Повернувшись, Алек направился к буфету – любимому месту в последнее время. Его не сдерживало даже то, что он страдал от жестокого похмелья. Фактически выпивка становилась для него подобной лучу солнца в пасмурный день.

– Ты не намерен предложить мне тоже выпить или собираешься осушить все сам? – медленно произнес Энтони, откинувшись на спинку кресла и изобразив, что подносит бокал к губам.

Алек перевел взгляд от бутылки с виски, которую держал в одной руке, на бокал в другой и почувствовал желание сказать, что намерен сам выпить все. У него было такое настроение, что хотелось снова полностью отключиться, однако в голове промелькнула мысль, что он начинает выглядеть довольно жалким типом.

Его одурачили, ну и что? Он был не первым и уверен, что не последним, кого так облапошили. Да, очень тяжело пережить предательство Кейт, причем не один раз, а дважды. Однако некого винить, кроме себя, за свою глупость.

– Ну, так как насчет выпивки? – услышал он голос Энтони.

Алек взял еще один бокал и налил другу столько же, сколько себе.

– Вот это другое дело, – сказан Энтони, оценивающе взглянув на свою порцию виски, и затем чокнулся с Алеком. – Теперь вернемся к делу, и, как ты понимаешь, я не имею в виду твои бумаги. – Он подмигнул и поднес бокал к губам.

– Что ж, вернемся к делу, – повторил Алек без особого энтузиазма, стараясь избавиться от образа Кейт, который преследовал его. Проклятие, это какое-то наваждение!

Он поднес бокал к губам и залпом осушил его.

Кейт оставалась в тени улочки, прижимаясь спиной к закопченной стене. Ее мучило странное чувство. Что-то было не так. Мимо ее ног пробежала крыса, движения которой показались довольно паническими, как будто она тоже чувствовала скрытую угрозу.

Кейт пришла на то же самое место, где в прошлый раз встречалась с Дрейком, и крепко прижимала вазу к своему телу, испытывая отвращение к себе. Она не задумывалась специально, что взять из дома Алека. Это не имело значения в данном случае. Для нее было невыносимо выбирать что-то из его вещей и она просто прихватила вазу в прихожей, выходя через парадную дверь.

Как же она ненавидела Дрейка! Кейт никогда прежде не желала кому-либо смерти, но должна была честно сказать, что хотела бы видеть этого негодяя в гробу.

Позади нее послышался слабый шорох, который большинство людей не заметили бы. Но жизнь на улице быстро научит различать крысиную возню в куче мусора и шаги крадущегося человека.

Волосы на ее голове зашевелились.

Обернувшись, Кейт напряженно вглядывалась в беспросветную темноту. Казалось, все вокруг было выкрашено в черный цвет.

– Кто там? – обратилась она, напрягшись всем телом. Ответа не последовало, но она знала, что кто-то прячется в темноте. – У меня нож, – солгала она, – и я знаю, как пользоваться им.

– Фокс… – донесся еле слышный голос.

– Кто там? – повторила Кейт.

– Это я, – послышался тихий ответ.

Затем Кейт услышала стон и звук, похожий на чье-то падение. Кому-то плохо? Следует ли ей помочь? Или это коварный замысел с целью заманить ее глубже в темную пустынную улицу?

Кейт немного поколебалась, затем медленно двинулась туда, откуда доносился голос, и резко остановилась на полпути, когда перед ней возникла чья-то спотыкающаяся фигура. Она охнула, и глаза ее расширились.

– Помоги мне…

– О Боже! – воскликнула Кейт, разглядев Фалькон, которая рухнула перед ней на землю. Она опустилась на колени рядом с ней. – Фалькон? Фалькон!

Кейт приподняла ее голову и положила себе на колени. В этот момент из-за облака пробился тонкий луч лунного света, осветивший лицо Фалькон. У Кейт перехватило дыхание. Она старалась сдержать дрожь своих рук, чтобы, воспользовавшись краем рубашки, осторожно стереть кровь, капающую из раны в углу рта Фалькон.

Глаза ее наполнились слезами. Фалькон была избита, а она не смогла предотвратить случившееся.

Это ее вина! Если бы она не провела время с Алеком, ничего такого не произошло бы!

– Это действительно ты, Фокс? – спросила Фалькон слабым голосом, глядя на Кейт одним глазом, потому что второй распух и был почти закрыт.

– Да, это я, – прошептала Кейт, стараясь сдержать слезы и быть твердой, в то время как осторожно поглаживала пальцами щеку Фалькон. – Что случилось? Это Дрейк сделал с тобой?

Фалькон кивнула, и Кейт заметила, что даже это небольшое движение причинило ей боль.

– Он сказал, что я дерзила ему, но я ничего такого не говорила, клянусь. Я просто хотела уйти оттуда.

Сердце Кейт сжалось от боли.

– Я понимаю.

– Я знала, что ты придешь за мной, и потому старалась не раздражать Дрейка. – Фалькон пожала плечами и застонала от боли. – Я не знаю, что произошло, но Дрейк вдруг распсиховался. Он начал говорить, что ты не придешь за мной. Он издевался надо мной, говоря, что тебе теперь наплевать на меня и будто бы ты сказала: пусть я сгнию в этом аду. Он говорил также, что ты прекрасно проводишь время с графом и навсегда оставила меня.

На этот раз Кейт не выдержала, и из глаз ее потекли слезы. Она не могла остановить их.

– О, Фалькон, ты же знаешь, я никогда не забуду тебя.

– Да, знаю, но мне надоело слушать, как Дрейк обзывает тебя. Я не смогла больше терпеть. Извини, – произнесла Фалькон прерывистым шепотом.

– Постарайся не думать об этом, – тихо сказала Кейт успокаивающим тоном. – Теперь все кончено, и мы пойдем домой.

Домой.

Какое теплое слово для холодного закоулка. У них не было реального дома, и Кейт всей душой ощутила этот недостаток. Сейчас наступил такой момент, когда она особо нуждалась в месте, куда можно было бы пойти, как к себе домой.

Фалькон попыталась сесть, взволнованная и пораженная.

– Я не понимаю тебя, Фокс. Ведь я не могу пойти с тобой ни сейчас, ни когда-либо.

– Что значит ты не можешь пойти со мной? – спросила Кейт мягким тоном, стараясь не принимать всерьез слова Фалькон, которые показались ей странными, а потом в душу ей начал закрадываться страх. – Ты теперь в безопасности, и я не допущу, чтобы с тобой случилось еще что-нибудь. Клянусь тебе. Мы уедем из Лондона и никогда не вернемся сюда. Мы можем уехать сегодня же, если хочешь.

Фалькон села, морщась от боли.

– Я не понимаю.

Кейт заглянула ей в глаза и увидела в них страдание.

– Тебе не о чем больше беспокоиться. Тебе надо отдохнуть. Ты сейчас плохо себя чувствуешь с этой шишкой на голове.

– Я не нуждаюсь в отдыхе!

Кейт была поражена таким неистовством в голосе Фалькон, но не подала виду.

– Нет, нуждаешься, – сказала она. – Теперь пойдем, пока Дрейк не поймал нас.

– Ты не слышишь меня? Или не понимаешь, что я говорю тебе?

Кейт не желала больше слушать это. Что-то внутри ее восставало против мысли, которая возникала в голове.

– Все будет хорошо к утру. Вот увидишь.

– Ничего хорошего утром не будет! – крикнула Фалькон, отталкивая Кейт. – Я убила его! Я убила Дрейка! О Боже, что я сделала?

Кейт похолодела.

– Ты не могла сделать этого, – сказала она низким голосом. – Я видела его вчера вечером. Он был в полном порядке.

Фалькон смахнула выступившие слезы.

– А теперь он уже не в порядке!

– Ты… ты уверена? Фалькон невесело усмехнулась:

– Да.

– Что… что ты сделала?

– Ударила его ножом.

Кейт поморщилась. Фалькон произнесла эти слова без всяких колебаний и эмоций, и выражение ее глаз испугало Кейт, они были холодными и пустыми.

Она вспомнила, как Дрейк говорил, что прирежет Фалькон, но по злой иронии судьбы сам погиб от ножа. Однако она не сожалела об этом. Мир стал чище без этого человека.

– Как это случилось?

Фалькон устало вздохнула:

– Совершенно случайно. Я помнила, как ты говорила, что его нельзя раздражать, и, клянусь, я старалась сдерживаться, сколько могла.

– Дрейк не сказал тебе, что я должна прийти за тобой? Он не показывал тебе ожерелье с бриллиантом, которое я отдала ему, чтобы вернуть тебя?

– Нет, он ничего такого не говорил, – ответила Фалькон. – Это ожерелье лорда?

Кейт кивнула.

– И я достала бы его у самого сатаны, если бы это был единственный способ вернуть тебя.

Фалькон опустила голову.

– Боже, я была уверена в этом. Почему я не сдержалась?

– Потому что он мерзкий тип, способный довести до отчаяния кого угодно. Что еще он говорил?

– Он сказал, что тебе на меня наплевать и ты не дашь ни единого пенса, чтобы спасти меня.

Кейт никогда в жизни не была так разгневана. Она не могла вынести ужаса и боли, отражавшихся в глазах Фалькон. Она знала, что Дрейк способен сделать с человеком. Он был настоящим воплощением дьявола.

– Я не верила ему, – добавила Фалькон. Кейт печально улыбнулась.

– Не сомневаюсь, – тихо ответила она. – Я не хочу, чтобы ты переживала, и теперь обо всем позабочусь сама.

Фалькон пристально посмотрела на нее.

– В чем дело? – не выдержала Кейт.

Она немного поколебалась, затем неуверенно произнесла:

– Дрейк, он…

– Что?

– Он сказал… – Фалькон не могла смотреть ей в глаза.

– Что он сказал? Отвечай, Фалькон. Он больше не причинит нам вреда.

Фалькон продолжала колебаться, но потом решилась:

– Он сказал, что ты не только вшивая воровка, но и…

– Что?

– Шлюха.

Кейт следовало догадаться, что Дрейк забил голову Фалькон всякой ложью о ней. Это было в его стиле.

– Он сказал также, что ты бросила меня ради этого богача. Что… что он ублажает тебя, а ты… ложишься на спину и раздвигаешь для него ноги…

Кейт подняла руку, чтобы остановить Фалькон. Внутри ее бушевала неистовая ярость.

Она вдруг устыдилась того, что было у нее с Алеком; какие удивительные чувства он пробуждал в ней одним только взглядом и нежной лаской, заставляя забывать, где она находилась и кем была. Она знала, что в действительности побуждало ее делать с ним то, что она делала, однако это не избавляло ее от мысли, что она похожа на шлюху, как обозвал ее Дрейк.

Кейт внимательно посмотрела на Фалькон:

– И ты поверила?

– Нет, – пробормотала Фалькон. – Ты не бросишь меня ради этого проклятого лорда.

– Ты и парни – единственные близкие мне люди. – Кейт нисколько не сомневалась, что никогда не предаст их. Она нуждалась в них, а они нуждались в ней.

– Я знаю, – тихо ответила Фалькон.

Кейт решительно взяла себя в руки. Сейчас надо быть сильной.

– Пойдем отсюда. Парни, наверное, беспокоятся.

– Ты иди одна.

– Мы пойдем вместе, – твердо сказала Кейт, призвав на помощь весь свой авторитет.

– Я не могу. Мое присутствие может повредить тебе и всем остальным.

– Бывало и похуже.

– Но такого не было никогда, – возразила Фалькон. – За мной могут прийти. Пожалуйста, иди. И… и скажи парням, что я… я люблю их.

У Кейт перехватило дыхание. Весь ее мир рушился, и она не могла воспрепятствовать этому.

– Я никуда не пойду без тебя. Ведь мы неразлучны, если помнишь?

– Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня.

– Никто не причинит нам больше вреда. – Кейт очень хотела бы быть уверенной в этом. – Кто видел, что произошло между тобой и Дрейком?

– Меня никто не видел. Я незаметно вылезла через открытое окно в его комнате. Его экипаж находился прямо под окном; он то и уберег меня от падения. Однако его люди поймут, что это я убила его, когда обнаружат мое исчезновение.

Кейт задумчиво наморщила лоб, и в голове ее постепенно начало формироваться решение.

– Дрейк держал тебя на складе, так ведь? На лице Фалькон отразилось недоумение.

– Да, ну и что? Он мертв, и даже ты не сможешь изменить это.

– А я и не намерена пытаться что-то менять, – ответила Кейт. Подняв вазу, которую поставила ранее рядом с собой, она протянула ее Фалькон. – Возьми это, хорошо?

Фалькон приняла вазу и держала ее на вытянутых руках, глядя поверх нее.

– Что это?

– Это ваза, которую я взяла у… у его светлости, – ответила Кейт, стараясь думать об Алеке как о постороннем человеке. Но это оказалось невозможно. – Я должна была отдать ее Дрейку, чтобы вернуть тебя.

– Но кажется, ты говорила, что уже отдала ему бриллиантовое ожерелье?

– Так и есть.

– А Дрейк оказался слишком жадным, верно? На этот вопрос не было необходимости отвечать.

– Послушай, я хочу, чтобы ты вернула эту вазу назад его светлости от меня.

– Почему я?

– Потому что я прошу тебя. – Кейт отвернулась на мгновение, а потом добавила: – Я очень сомневаюсь, что он захочет снова видеть меня.

– Я не понимаю. Где же ты будешь при этом?

– Не беспокойся, я вернусь. Только передай вазу ради меня, хорошо?

Фалькон засомневалась, глядя на Кейт своими голубыми глазами.

– Ну хорошо.

– После этого я хочу, чтобы ты нашла парней. Ты знаешь, где они обычно обитают. – Она положила руку на плечо Фалькон. – Если по какой-то причине я не вернусь к утру, то ты должна обратиться к его светлости. Он поможет тебе и парням.

– Я не понимаю, что происходит?

– Ничего особенного, – ответила Кейт, надеясь, что так оно и есть, хотя сомневалась в этом. – Его светлость хороший человек. Очень порядочный.

А так же добрый, милый, удивительный – к нему подходили любые положительные эпитеты, какие только могли родиться в голове Кейт.

– Похоже, ты заинтересовалась этим аристократом, – сказала Фалькон.

– Ничуть. – Однако Кейт чувствовала, что это прозвучало неубедительно. Она не могла признаться Фалькон и не хотела даже думать об этом. – Иди и найди парней, скоро увидимся.

– Что передать на словах этому лорду, если я увижу его?

Кейт уже повернулась, чтобы уйти, но вопрос Фалькон остановил ее. Взглянув через плечо, она тихо ответила:

– Скажи ему… скажи ему, что я очень сожалею.


Сейчас читают про: