double arrow

ГЛАВА 11. Арлетт писала Джулии Виггз и получала ответы, но обмен письмами между школьными подругами не был регулярным


Арлетт писала Джулии Виггз и получала ответы, но обмен письмами между школьными подругами не был регулярным. В одном из писем Джулия сообщила, что в Монте-Карло познакомилась со Стивом Йорком, английским банкиром тридцати одного года, и сейчас не представляет своей жизни без него. Молодой человек отвечает ей взаимностью.

Арлетт искренне порадовалась за подругу, хотя, к сожалению, все шло не так гладко: против брака неожиданно выступила мать Джулии, возможно, из привычки во всем противоречить мужу, который весьма доброжелательно принял новость о предстоящем замужестве дочери и о ее избраннике.

Вскоре пришло другое письмо от Джулии, полное радостного восторга. Она сообщала, что выходит замуж за Стива благодаря поддержке отца, запугавшего жену тем, что предоставит молодым людям возможность бежать и стать любовниками, если та будет противиться браку. Перед угрозой скандала возражения мадам Виггз сразу улетучились.

«Мы скоро увидимся, – писала Джулия. – Вместе с матерью я приеду в Брюссель заказать свадебное платье, новое белье и украшения. Мать теперь решила сама организовать мое замужество, чтобы доказать всем подругам – свадьба ее дочери нечто из ряда вон выходящее. Все наряды мы закажем в ателье Готье. А украшения должны быть только от Фере».




Клод не смог скрыть своей радости, когда Арлетт объявила ему об этом.

– Я всегда считал: если уж вы дружите, то заказ должен поступить в наш Дом. Я рад, что позволял тебе в свое время провести несколько каникул в семействе Виггз. Дружба тоже должна работать на бизнес!

Арлетт не нашла слов, чтобы возразить брату по поводу последнего высказывания.

Джулия приехала в Брюссель. Подруги назначили встречу в Английской чайной. Они нежно обнялись, счастливо смеясь, что-то говоря и почти не слыша друг друга.

– Как долго мы не виделись, Арлетт!

– Как замечательно!

– Словно вчера, а произошло уже так много событий!

Арлетт хотела заказать чай с лимоном, но Джулия отрицательно покачала головой.

– Я хотела встретиться с тобой именно здесь, чтобы выпить чаю по-английски, – она обернулась к официантке. – Чай с молоком на двоих, булочки, фруктовый джем и пирожные, – на ее лице появилась смущенная улыбка. – Знаешь, дорогая, я стараюсь приобрести навыки англичанки еще до отъезда в Лондон, хотя Стив говорит, что не хочет, никаких изменений. Ему нравится мой французский акцент. Как я сейчас жалею, что так легкомысленно относилась к урокам английского языка! Хотя, по словам Стива, ему нравится во мне все.

– Уверена, что это так! Ты уже встречалась со своими будущими родственниками?

– Еще нет, – Джулия лукаво улыбнулась. – Давай поговорим о тебе. Ты никогда не писала мне, что у тебя кто-то есть.



– Пока никого и нет. Я надеюсь, что когда-нибудь… Однажды мне показалось, но ничего не вышло.

– Ты влюбилась?

Арлетт отрицательно покачала головой.

– Я ничего не могу сказать о любви. Но был человек, который мне показался интересным.

Джулия внимательно выслушала рассказ Арлетт о встрече с русским графом.

– По крайней мере, ты знаешь, что иногда один человек может стать для тебя целым миром. Даже если ты и хотела посвятить себя карьере.

– Я и сейчас хочу!

Джулия недоверчиво всплеснула руками и покачала головой.

– Когда мы со Стивом поженимся и уедем в Лондон, я уговорю тебя приехать к нам в гости. У Стива множество друзей, и уж я прослежу, чтобы ты познакомилась с привлекательным холостяком.

Арлетт рассмеялась:

– Ты решила превратиться в сваху? Мне всегда казалось, что эту роль должна играть толстая солидная дама. Но… – в глазах девушки загорелись озорные огоньки, – я думаю, у тебя есть шанс ею стать, если ты в Англии каждый день будешь предаваться подобным чаепитиям.

Девушки встречались еще несколько раз до того, как Джулия и ее мать покинули Брюссель. Через некоторое время Арлетт получила официальное приглашение на свадьбу, но Клод воспользовался своими правами хозяина Дома.

– Свадьба состоится накануне открытия осеннего сезона – в самые горячие дни. Ни один ювелир твоего уровня не может получить отпуск в это время. Когда мы заключали наше соглашение, ты сама настаивала, чтобы тебе не предоставлять никаких привилегий.



Арлетт не стала возражать, но и она сама, и подруга испытали горькое разочарование.

Сентябрь действительно оказался месяцем, когда работы, как и предвидел Клод, было очень много. Арлетт заканчивала браслет для вечернего туалета постоянной клиентки, когда случайно посмотрела через стеклянную перегородку. Она увидела девушку, удивительно похожую на Руби. Видимо, это ее сестра, недавно приехавшая в Брюссель. «Юная красавица, должно быть, пришла, чтобы поискать место», – подумала Арлетт и вновь погрузилась в работу…

Вечером по тону Клода она угадала, что произошло что-то важное.

– Завтра в Дом придет очень важная клиентка из России, – произнес Клод. – У нее светло-каштановые волосы, почти как у тебя. Она любит смотреть модели украшений на манекенщицах, у которых такой же цвет волос, как и у нее.

– У тебя есть Руби и Ада, поэтому я не вижу проблемы.

– Да. Но, к сожалению, Руби заболела, а ты как-то говорила, что она учила тебя демонстрировать модели. Я хочу, чтобы ты помогла нам.

– Так вот почему приходила ее сестра! Она объяснила, что случилось с Руби?

– Официальная версия – грипп, но сестра подтвердила подозрения, что Руби избавилась от беременности.

– Бедняжка! – сочувственно воскликнула Арлетт.

Клод недовольно нахмурился.

– Не будь сентиментальной. В этом вопросе не может быть никаких оправданий. При желании любая женщина может сказать «нет».

– Ты собираешься уволить ее?

– Скорее всего. Не хочу, чтобы она бродила по Дому в слезах. Когда с манекенщицами происходит подобное, я считаю – лучше избавиться от них.

– Но если Руби некоторое время побудет дома, то никто ни о чем не догадается. А пока я могу работать за нее!

– Нельзя быть такой мягкосердечной, когда речь идет о бизнесе.

– Сейчас у нас нет другого выхода.

– Ладно. Ты продемонстрируешь украшения только этой клиентке. Ее дядя – русский князь Владимир. Хотя ты и была на приеме в его доме, но вряд ли видела графиню Марию Дорохову, последний раз она приезжала в Брюссель два года назад.

У Арлетт перехватило дыхание. Возможно, эта женщина – сестра Сергея? Хотя глупо до сих пор интересоваться его судьбой.

– Расскажи мне об этой русской графине.

– Два года назад она потеряла мужа. Сейчас Мария очень богата. Русские аристократы, если могут себе позволить, не считаются с деньгами. Графиня уже оставила в моем Доме целое состояние, поэтому я очень хочу сохранить ее как клиентку. И на этот раз рассчитываю на большой заказ. Возможно, она захочет поменять весь гардероб и украшения. Поскольку у русских принято соблюдать траур, длящийся три года, мы подберем соответствующие тона камней с преобладающей темной гаммой, но графиня не признает никаких ограничений на фасоны платьев, вплоть до декольте. Нужно учесть это при подборе комплектов украшений.

– Я сделаю все, что смогу, – заверила Арлетт.

Утром Арлетт примерила несколько платьев, в которых обычно демонстрировала украшения Руби. Пришли личная закройщица и портниха Руби. Они хотели убедиться, что все пройдет без срывов. К счастью, все остались довольны.

Настало время визитов клиенток. Арлетт направилась в примерочную.

– Мадемуазель Фере! Вот платья для вас и Ады, – услышала Арлетт голос помощницы.

Когда девушек одели, все с нетерпением стали ждать визита графини Дороховой. Ада, в сероватой парче, нервно сжимала руки. Арлетт, одетая в шелковое платье коричневых оттенков, надевала украшения.

Наконец сообщили, что графиню Дорохову уже проводили в лучший демонстрационный салон.

Арлетт встала, машинально поправив перед зеркалом серьги и колье.

– Всего хорошего! – прошептана Ада.

Арлетт благодарно улыбнулась. Не успела она отодвинуть занавес, закрывающий арку, которая вела в демонстрационный зал, как по всему ее телу пробежала волна нервной дрожи – спиной к арке, держа в руке шляпу и трость, стоял Сергей и беседовал с графиней, в грациозной позе сидевшей в кресле и ожидавшей появления манекенщицы. На плечах Марии Дороховой искрился восхитительный соболий мех. Черное платье подчеркивало роскошь пышных золотистых волос, обрамлявших лицо с высокими скулами, тонким носом и красиво очерченными дугами бровей. Пушистые темные ресницы придавали выразительность небесно-голубым глазам.

– Мария, я скоро навещу тебя, – говорил Сергей. – А теперь ты можешь предаться оргии лицезрения ювелирных изысков Брюсселя.

– Что за выражения! Какие нелепые фантазии! – игриво воскликнула графиня, делая вид, что хочет стукнуть Сергея туфелькой по ноге. – Ты никогда не изменишься!

– Это уж точно, – ответил молодой человек тем же тоном. – Adieu! Увидимся позже.

Сергей повернулся, собираясь покинуть демонстрационный зал, но мгновенно застыл, краем глаза уловив движение Арлетт за приоткрытой шторой. Его реакция была совершенно неожиданной. Повернувшись к арке, он в течение нескольких секунд смотрел на Арлетт, словно не веря своим глазам. Затем в его взгляде промелькнули обида и ярость.

– Вы так и не написали мне!

Эта неожиданная реплика более чем поразила графиню Дорохову.

– Сергей! – прошептала она. – О чем ты?!

Он, казалось, не слышал ее слов и шагнул к Арлетт:

– По крайней мере, могли бы сообщить адрес этого Дома, чтобы я случайно не заглянул сюда, когда вернусь!

Арлетт была настолько удивлена подобным тоном, что уже не могла сдержать нарастающий гнев:

– Не понимаю, о чем вы говорите! Куда я должна была писать? У меня не было вашего адреса! Да я и не знала, что вы уехали и собираетесь ли возвращаться в Брюссель. Даже ваш дядя этого не знал!

– Но я же послал вам письмо, в котором объяснил причину своего срочного отъезда, и просил мадам Алигьери… – он запнулся, понимая, что письмо, видимо, не попало в руки адресату. – Значит, вам не передали мою записку?

– Нет, – тихо отозвалась Арлетт и опустила глаза.

«Неужели тетушка Жанетт сыграла такую злую шутку, пусть даже с лучшими намерениями?» – с горечью подумала она.

Сергей не смог скрыть удивления и разочарования. Отметив, что ни разу не обратился к ней по имени, он неожиданно спросил:

– Арлетт, я очень хочу знать, писали бы вы мне, если бы получили мое письмо?

– Да! – не задумываясь, воскликнула Арлетт, только сейчас осознав, что прошло уже восемнадцать месяцев, но ни она, ни Сергей не забыли друг друга.

Графиня тихо кашлянула, напоминая о своем присутствии. Сергей тут же взял Арлетт за руку и подвел к графине.

– Я хочу представить вас моей сестре Марии, графине Дороховой.

Арлетт ясно видела, что за светской любезностью сестры Сергея кроется искреннее изумление. Вряд ли когда-либо ее представляли манекенщице. Для графини это все равно, что раскланяться с лакеем. Сергей, не заметив реакцию сестры, сказал:

– Арлетт, надеюсь, вы еще не забыли дона Мариано? На следующей неделе в опере новая постановка со светоэффектами Мариано. Он также автор костюмов и декораций. Мария с удовольствием составит нам компанию. Не правда ли, Мария? – он бросил этот вопрос через плечо, считая, что это само собой разумеется. Затем вновь обратился к Арлетт: – И дайте мне адрес вашего брата, чтобы я мог попросить у него разрешения отправиться с нами. Будет ли он дома, если я отправлюсь к нему прямо сейчас?

Арлетт, глаза которой блестели от волнения, все же смогла уловить весьма своеобразное выражение на лице Марии Дороховой, которую попросили выступить спутницей манекенщицы.

– Брата нет дома. Но его нетрудно найти. Клод – владелец Дома Фере и сейчас находится в своем кабинете.

– Вы имеете в виду барона де Фере? – удивленно спросила Мария. – Я прекрасно его знаю! Но никогда не слышала, что у него есть сестра! – тон несколько потеплел.

– Я училась в школе, недалеко от Парижа. Когда мы впервые встретились с Сергеем, это был мой первый день в Брюсселе после возвращения.

Арлетт также пояснила, что сегодня заменяет заболевшую манекенщицу, сама же работает ювелиром и в ее обязанности не входит демонстрировать изделия Дома.

– Но зачем вам все это? – изумленно спросила графиня. – Думаю, барон мог бы подобрать вам что-нибудь более подходящее, чтобы вы скоротали время!

– Дело не в том, чтобы скоротать время. Речь идет о моей карьере.

– Полагаю, вы принадлежите к новой категории: деловая женщина.

Было заметно, что Мария несколько утомилась от столь долгой интерлюдии.

– Сергей, тебе пора идти, – сказала она. – Пока ты здесь, мы никак не можем приступить к своим делам. Лучше пойди к барону Фере. Мадемуазель Фере и так уже довольно надолго отложила демонстрацию того, что я хотела бы увидеть.

Сергей повернулся к Арлетт:

– Надеюсь, вы не заняты сегодня и сможете пообедать со мной и Марией?

– Да, смогу, – ничто не могло заставить Арлетт отказаться от этого предложения.

Сергей записал домашний телефон и адрес дома Клода. Покидая демонстрационный зал, чтобы отправиться в кабинет барона Фере, он оглянулся и смеющимся взглядом посмотрел на Арлетт. Его радость от встречи с нею была столь же очевидна, как и волнение девушки.

– Теперь, – сказала Мария, когда дверь затворилась. – Надеюсь, не будет задержек. Я с удовольствием взгляну на новую коллекцию, мадемуазель Фере.

Пока Арлетт демонстрировала новинки сезона, Мария думала не только об украшениях. Она была глубоко поражена поведением брата. Он вел себя, как влюбленный мужчина. Но ведь в его жизни было много других женщин, очень привлекательных, но Сергей никогда не выдавал своих чувств так откровенно. Возможно, Арлетт бросила ему своего рода вызов, отказав в том, что другие отдавали столь охотно? Один раз Сергей даже заговорил об этой девушке, не называя ее имени. Это было зимним вечером, в России. За окном шел снег. Он работал в своей мастерской. Мария тогда только что продала дом под Петербургом, где прошло немало мучительных лет с нелюбимым мужем. Сергей стоял за мольбертом и рисовал женскую головку. Заметив, что Мария принесла почту, он перестал работать и взволнованно спросил:

– Есть что-нибудь из Брюсселя?

Мария перебирала письма.

– Нет. А ты ждешь что-то важное?

Сергей вернулся к работе, словно не расслышав вопроса. Затем сказал:

– Я очень хочу вернуться в Париж. Там, в мастерской, я оставил незаконченной одну работу. А вдохновение исчезает, если проходит много времени…

– Как только отец убедится, что конфликт окончательно улажен, ты сможешь спокойно уехать.

Марии захотелось приободрить брата.

– Все не так уж плохо. Держать ситуацию под контролем в твоих собственных интересах, поскольку когда-нибудь ты унаследуешь все это. Я знаю, что вы с отцом часто ссоритесь из-за несовпадения взглядов, однако в трудную минуту он обратился именно к тебе. Все меняется в этом мире. Иногда нужно просто перетерпеть. Жизнь полна неожиданностей, – она поправила манжету платья. – Например, кто мог предположить, что мой муж умрет так кстати?

– Когда я вижу тебя в трауре по этому чудовищу, мне становится не по себе.

Мария передернула плечами.

– Мне тоже. Но я должна соблюдать приличия ради отца. Когда кончится траур, я выпорхну из этой черной робы, как бабочка из кокона, – она встала и подошла к незаконченной работе брата. В ее голосе послышалось любопытство. – Получается нечто своеобразное. Кто послужил тебе моделью?

– Это не профессиональная натурщица, просто девушка, с которой я познакомился в Брюсселе перед самым отъездом. Рисую по памяти.

Сергей стряхнул с себя оцепенение и вернулся к работе, стараясь как можно точнее передать на холсте нежные черты любимого лица…

Когда Мария внимательно вгляделась в лицо Арлетт, она узнала в ней девушку, головку которой Сергей рисовал по памяти. Затем появилась вторая манекенщица, и Мария переключилась на созерцание нового украшения. Какие скучные платья, какие унылые украшения! Как будто заживо хоронят.

После того как Арлетт и Ада продемонстрировали изрядное количество украшений, стало ясно, что графиня разочарована. Все знали, как рассердится Клод, когда узнает, что графиня так ничего и не заказала.

Неожиданно Арлетт поняла, какую они все допустили ошибку. Мария Дорохова уже устала от траурных тонов и приглушенных оттенков. Может быть, для себя графиня решила, что достаточно выражать скорбь по умершему мужу? И те печальные тона, которые так настойчиво предлагали графине, – как раз то, от чего она жаждет избавиться?

У Арлетт уже не было времени сменить платье; быстро оглядевшись, она увидела манекенщицу, шею которой охватывало роскошное колье из рубинов и гранатов, а плечи покрывала шаль такого же цвета с золотыми нитями.

– Быстро! Снимите это с нее и наденьте мне. Найдите что-нибудь яркое такого же типа, когда я вернусь!

Когда украшения Арлетт заменили, она почти побежала в демонстрационную комнату, на ходу выхватила из рук растерявшейся манекенщицы шаль, сверкающую золотым кружевом, и набросила ее себе на плечи.

Когда Арлетт в таком виде появилась перед Марией, графиня радостно всплеснула руками:

– Очаровательно! Почему все предшествующее было таким серым? Эта шаль прекрасно сочетается с вашими волосами и, следовательно, подойдет и к моим.

Арлетт сняла накидку, грациозно взмахнула ею в воздухе и откинула в сторону. Взору Марии предстал искрящийся водопад роскошного ожерелья – словно лепестки свежей розы рассыпались по обнаженной шее Арлетт. Открывшееся взору Марии великолепие было воспринято одобрительно.

– Есть еще изумрудная гамма, – произнесла Арлетт, не прекращая изящных движений, – а также другие ансамбли – ярко-голубого, персикового, розового и оранжевого цветов.

– Я посмотрю все.

Арлетт подумала про себя, что графиня – женщина, любящая лицезреть сад в пышном цветении лета, а не в унылых красках поздней осени.

Узнав о случившемся, Клод не очень-то хотел признавать, что допустил ошибку, но главная цель достигнута – и он усмирил гордость. Во второй половине дня он вызвал сестру к себе в кабинет.

– Ты быстро сообразила, что к чему. Завтра графиня придет вновь, чтобы обсудить детали. Похоже, ее заказ, по сравнению с прежним, будет в три раза больше. Но я хотел также сообщить следующее. Ко мне приходил граф Дашков, – Клод заколебался, встал из-за стола и подошел к Арлетт. – Мне бы очень не хотелось, чтобы ты куда-то шла с ним. Он не тот человек, с которым стоит встречаться. Наверняка в твоем кругу есть другие молодые люди, которым ты симпатизируешь?

– Почему он не нравится тебе?

– Дашковы – эгоистичные, экстравагантные люди, которые любят поступать только по-своему. Феодальные законы их родной страны наделили Дашковых особой властью, а богатство позволяет им чувствовать себя как рыбы в воде в любом месте и в любой ситуации. Я боюсь за тебя. Я запрещаю тебе идти с ним куда-либо.

– Клод, не стоит так волноваться. Да и графиня может обидеться. Чтобы уверить тебя в невинности происходящего, я до мелочей расскажу, куда мы ходили и что делали. Поверь, – добавила она с заискивающей улыбкой.

Но Клод не улыбнулся в ответ.

– Я приду домой даже позже, чем ты. Меня пригласили на банкет вместе с месье Ляру. После ужина будут танцы, которые завершатся лишь под утро – завтраком с шампанским. Ты расскажешь мне обо всем утром.

В семь часов вечера за Клодом заехал месье Ляру. Они уехали, а Арлетт направилась в свою комнату, чтобы переодеться. Служанка уже подготовила вечернее платье, туфли и украшения. Но Арлетт велела ей убрать приготовленные вещи.

– Я не стану надевать это, и ваша помощь мне сегодня не нужна.

Служанка несколько удивилась.

– Не ждите меня вечером, – продолжала Арлетт, но поставьте будильник, чтобы проснуться к приезду барона.

– Хорошо, мадемуазель.

Как только служанка вышла, Арлетт подошла к двери и заперла ее. В тот самый момент, когда Сергей пригласил ее, девушка знала, что она наденет в этот вечер. То, что брата нет дома, намного облегчает задачу. Арлетт быстро открыла ящик комода и вынула набор украшений, который она сама сделала, воспользовавшись эскизами Мариано.

Она прижала украшения к груди, ощущая необъяснимую радость.

На выбор платья она не потратила много времени. Для этих украшений из ее платьев подходило только одно – оно было сшито в форме греческой туники, верх его корсажа украшала вышивка венецианских мастериц. Арлетт сняла свое платье и задумалась, прежде чем надеть новый наряд. Да, традиционно надеваемая под платье нижняя юбка наверняка сделает подол бесформенным. Девушка резко сняла ее вместе с нижним бельем и скользнула в новое платье. Взглянув на себя в огромное, от пола до потолка, зеркало на противоположной стене, она невольно застыла в восхищении. Нет, такого эффекта никогда еще не было, даже когда она впервые после школы надевала одежду ателье Готье, как бы хороша та ни была. Загадочная плиссированная ткань греческого платья чуть поблескивала и обволакивала фигуру Арлетт без намека на вульгарность, подчеркивая женственность и раскованность тела. Мастера ателье Готье ахнули от изумления, если бы увидели, как преобразилось их изделие в такой смелой трактовке их клиентки.

Материя, из которой было пошито платье, была настолько тонкая, что, как говорится, ее можно было продеть сквозь игольное ушко. Арлетт влюбилась в нее сразу, как только увидела, и сама приняла участие в моделировании, создав это великолепное, удивительно простое и в то же время поразительно изысканное платье, подчеркивающее чувственность его обладательницы. Платье – гимн женскому телу… При каждом движении шелк сверкал медью и золотом, подол соблазнительно колыхался, складочки облегали бедра, и тогда Арлетт напоминала русалку со сверкающим хвостом. В самом низу юбка расширялась, создавая эффект воздушности каждого движения.

Арлетт прятала это платье и думала, что никогда не сможет его надеть… Но когда комплект украшений по эскизам Мариано был готов, она совершенно уверенно могла сказать, что эти вещи не могут существовать друг без друга. И вот это время пришло. Сегодня Арлетт решила совершить безумный поступок, этот день должен надолго остаться в ее памяти, и не только в ее.

Еще раз повернувшись перед зеркалом, девушка залюбовалась гармонией красок своего наряда. Арлетт чуть подсобрала верхнюю часть корсажа, вырез при этом получился не такой откровенный, но шея и верхняя часть груди остались открытыми. Слегка дрожащими от волнения пальцами девушка начала надевать украшения. Диадема, серьги, колье, браслеты и кольца составляли праздничный набор. Арлетт решила отказаться от диадемы, посчитав, что это будет слишком торжественно.

– Да, это должно быть только так, любые украшения от Фере здесь были бы неуместны. Сочетание стиля одежды и аксессуаров – это очень важно. Надо будет уделить этому особое внимание при подборе костюмов для демонстрации новинок, – бормотала про себя Арлетт, в который раз поворачиваясь перед зеркалом.

Ей нравилось то, что оно отражало. Но как это оценит тот, для кого она все это задумала?

Арлетт набросила на плечи шаль из прозрачного шифона, которую купила по случаю. Чрезмерно волнуясь, она пошла вниз. Еще не дойдя до нижней ступеньки, она услышала дверной колокольчик.







Сейчас читают про: