double arrow

ГЛАВА 32


Янко сдержал обещание – его смерть не стала финансовой катастрофой для семьи, и у Арлетт не было необходимости искать работу. Мишель пошел в школу.

В течение нескольких долгих месяцев после смерти Янко Арлетт ощущала себя погруженной в холодный, отупляющий вакуум. Она довольно скоро сняла траур, зная, что Янко одобрил бы ее желание вернуться к нормальной жизни, и прежде всего, ради детей. Она часто вспоминала о муже. Воспоминания всегда были радостными, хотя она и не могла забыть крик Мишеля при известии о смерти отца. Примерно через год мальчик задумчиво спросил мать, не собирается ли она снова выйти замуж.

– Папа не был бы против.

Арлетт улыбнулась, но была почти до слез тронута тоской мальчика по отцу.

– Мишель, мне очень жаль, но я не хочу снова выходить замуж. Однажды я уже говорила, что потеряла обоих родителей примерно в твоем возрасте, поэтому понимаю тебя. Единственное, что я могу обещать – буду делать все, что в моих силах ради тебя, Сильвы и Риккардо.

Мальчик кивнул и обхватил мать руками за талию. Она прижала сына к себе. Когда-нибудь, когда мальчик вырастет и будет способен понять ее, Арлетт расскажет правду, кто был его настоящий отец.




Радостным событием следующего лета стал для Арлетт визит Джулии и ее мужа в Венецию. Арлетт заметила, что Стив окружил жену подчеркнутой заботой – она всегда вызывала в мужчинах желание защитить себя. За будущее подруги можно было не беспокоиться. Арлетт очень хотела, чтобы приехала Жанетт, но период путешествий для той закончился. Она больше не могла покинуть Марко, который в преклонные годы стал очень зависеть от жены. Что касается Клода, то единственное, в чем заключалось их общение – это изредка получаемые Арлетт открытки. Брат присылал их из Монте-Карло и других курортов, где обычно развлекаются богатые люди.

Арлетт по-прежнему поддерживала дружеские отношения с Финеттой и Мариано. Она несколько удивилась, когда дон Мариано пригласил ее в свой кабинет.

– Я хотел побеседовать с вами по поводу идеи, которую вынашиваю давно. Не следует торопиться с принятием решения. Прекрасно понимаю, какой жизненный переворот оно будет означать для вас. Но не согласились бы вы заняться продажей моей продукции в Париже?

Предложение Мариано застало Арлетт врасплох. Возможность переезда в Париж никогда не приходила ей в голову. И все же что-то в душе сразу же откликнулось согласием, как будто все это время, сама не сознавая, она ждала нечто подобное.

– Почему именно я?

– Вы родились в Париже, опытная продавщица, вам можно доверять, и вы знаете об одежде от Мариано больше, чем кто-либо, кроме меня самого и Финетты. Пожалуйста, обдумайте мое предложение. Кроме того, я думаю, вам необходимо оставить это место скорби.



Он не упомянул, как переезд повлияет на ее финансовое положение, так как понимал – не это является главным для принятия решения. Вопрос заключался только в том, сможет ли она оставить Венецию, которую успела полюбить всем сердцем. Сможет ли расстаться с людьми, ставшими ее близкими друзьями.

Принятие окончательного решения заняло у Арлетт неделю. Но она знала, каким оно будет, с того мгновения, когда услышала предложение.

Очень скоро нашелся покупатель особняка. Друзья устраивали в честь отъезда Арлетт прощальные вечеринки, все давали обещание обязательно увидеться снова. Самым тяжелым оказалось расставание с Анной, к которой так привязалась за эти годы, но та наотрез отказалась расстаться с родиной. Она пришла на вокзал проводить семью.

– Если ты когда-нибудь передумаешь, – крикнула Арлетт из окна вагона, – только сообщи, я сразу же за тобой приеду!

Анна покачала головой.

– Этого не будет, синьора. У меня сердце разрывается от горя, что вы и детишки уезжаете, но не могу уехать с вами.

Поезд начал набирать скорость. Анна еще некоторое время бежала рядом с их окошком, махая детям рукой, и потом долго стояла на перроне, утирая платочком слезы.

Когда Арлетт впервые пришла в парижское отделение фирмы Мариано, ей показалось на мгновение, что она вновь возвратилась в Палаццо Дианы, только залы были не столь просторны. Мариано создал мир новых арабских сказок в самом центре Парижа.



За день до того, как приступить к работе, Арлетт коротко остригла волосы, сделав прическу по самой последней моде. В этом сезоне линия талии в одежде заметно опустилась, а длина юбки укоротилась, поднявшись, практически, до колен. У Арлетт были красивые ноги, ей нравилось носить платья такой длины. Она была рада, что, наконец, женская одежда достигла той меры свободы, к которой Арлетт стремилась всегда и которую Мариано создал давным-давно для узкого круга своих почитательниц. Теперь ей тридцать, у нее трое детей, она – вдова, все еще очень красивая и полная сил, способная внушать опасения одиноким девушкам, сражающимся за сердца мужчин. И хотя у нее никогда не было недостатка в мужском обществе, Арлетт оставалась верна той романтической любви, которая больше никогда не повторится.

Весной в Париж приехали Клод и его молодая жена и устроили пышный вечер. Арлетт, конечно, присутствовала и встретила многих старых друзей. Один из мужчин пригласил ее присоединиться к небольшой группе, собирающейся на следующей неделе на презентацию специальной выставки Дега.

Презентации были в большой моде, и за билетами шла настоящая охота. Присутствовало множество важных гостей. Все были в вечерних туалетах. Женщины помоложе появились в непривычных, довольно коротких юбках. Арлетт пришла в весьма эффектном платье, легкой волной стекавшим по фигуре, и изысканных украшениях от Мариано.

…И вдруг во время беседы с друзьями, среди смеха и болтовни, звона бокалов она ощутила чей-то пристальный взгляд. Арлетт повернула голову, по ее телу пробежала сильная дрожь, сердце почти остановилось, и она негромко вскрикнула, уронив бокал. В просвете толпы, собравшейся в центре зала, она увидела Сергея, сильно постаревшего, и все же Сергея, которого никогда и ни с кем невозможно было спутать. Он стоял у колонны, глядя на Арлетт. Их глаза встретились. Несколько мгновений они заворожено смотрели друг на друга. Но люди передвинулись, и он исчез.

– Что-то случилось, Арлетт? В чем дело?

Она повернулась к друзьям, глаза ничего не видели.

– Нет, нет! Со мной все хорошо, – она едва смогла произнести эту фразу, казалось, каждое слово застревает в горле. – Я заметила знакомого, которого не видела несколько лет. Пожалуйста, извините меня. Я должна поговорить с ним.

– Я пойду с вами, – спутник взял ее за локоть, но Арлетт отдернула руку.

– Нет! Подождите меня здесь, я скоро вернусь.

Мужчина обеспокоенно смотрел, как она перешагнула осколки бокала и стала пробираться сквозь толпу. У колонны никого не было, но Арлетт рванулась вперед и обнаружила Сергея в совершенно безлюдной части зала.

Арлетт быстро подошла. Они долго смотрели друг на друга, и оба не верили тому, что это правда. Чувствуя невероятное облегчение от того, что он жив, Арлетт шагнула вперед и прижалась щекой к его плечу, но почти сразу же отстранилась. Сергей заговорил первым:

– Ты коротко постриглась, Арлетт, – его взгляд скользил по ее изящному телу, наконец, он улыбнулся. – Тебе очень идет эта прическа.

– О Сергей! – ее голос сорвался, слезы катились из глаз. – Мне сказали, что ты… – Арлетт не смогла закончить предложение, но он все понял.

– Некоторые возвратились из царства смерти.

– Я так рада видеть тебя живым и здоровым, – Арлетт изо всех сил пыталась говорить спокойно. – Я не могу выразить… – и снова голос безнадежно прервался, она покачала головой.

– Мне тоже трудно поверить в то, что я вижу тебя. Вы с Янко в гостях у Клода?

– Нет. Янко умер от «испанки».

– Мне очень жаль. Он был хорошим человеком, и какое-то время я даже считал его своим другом. – Сергей немного помолчал, не зная, стоит ли ему продолжать, но затем все-таки сказал: – Наташа, Мария и отец погибли, – на его лице появилось выражение тоски при воспоминании о том, как ему, полуживому, удалось добраться до дома в надежде спасти женщин и отца от озверевшей толпы бунтующих крестьян. Вместо дома он нашел пепелище. Как позже стало известно, отец сгорел в доме. Неподалеку он набрел на тела. Женщины были изнасилованы и убиты, рядом лежали тела их слуг, пытавшихся бежать вместе с хозяйками. Похоронив их, он оставил родовое поместье навсегда.

Арлетт, заметив, как он страдает от воспоминаний, погладила Сергея по руке, пытаясь этим выразить свое сочувствие.

– Я хорошо понимаю твое состояние, – горячо сказала она, – ведь ты потерял самых близких людей.

Сергей взял ее руку, благодарный за слова искреннего сочувствия.

– Ты живешь в Париже?

– Да, недавно. Работаю в парижском отделении фирмы Мариано.

– А, Мариано… – в его интонации прозвучали те воспоминания, которые пробуждало в них обоих имя этого испанца. – Я часто проходил мимо этого здания, но мне никогда не приходило в голову, что там можешь быть ты.

– Давно ты вернулся в Париж?

– Пять месяцев назад. Но увидел тебя, и мне показалось, что никогда не уезжал.

Арлетт немного отстранилась от него, попытавшись этим едва заметным жестом дать понять, что вернуть прошлое невозможно.

– Расскажи мне о сыне, Арлетт.

Она ждала этого вопроса.

– Мишель – сильный, здоровый, умный и чувствительный мальчуган. Многим напоминает тебя, – улыбка тронула уголки ее рта. – Он гораздо лучше бы учился в школе, если бы так не увлекался спортом.

Сергей усмехнулся.

– Это был и мой недостаток в школьные годы.

– Когда мы встретились с тобой в Венеции, моя дочь была совсем крошечной, а теперь у меня еще и маленький сын. Все трое со мной в Париже.

– Ты позволишь мне повидать Мишеля? – в глазах Сергея была мольба.

– Хорошо, но только при условии – он не узнает, кто ты. Я собиралась все рассказать, когда он вырастет и будет достаточно взрослым, чтобы понять.

– Все будет так, как ты пожелаешь. Как до тебя дошли слухи о моей мнимой гибели?

Она объяснила.

– Я выжил только потому, что смог доползти до крестьянской хаты, в которой жила одинокая старушка. Она и выходила меня. В течение нескольких недель я никого и ничего не узнавал, не знал, кто я и где я. Старушка прятала меня от разъяренной толпы Я многим обязан этой женщине. Какое великое сердце нужно иметь, чтобы так поступить. Страшно сказать, но в свое время мой отец приказал высечь ее сына за какую-то провинность, и во время экзекуции мальчик умер.

– Чувствую, что тоже в долгу перед ней, – потрясение, вызванное встречей и его рассказом, лишило ее сил.

– Мы не можем больше беседовать здесь. Пойдем со мной.

– Не могу. Я должна вернуться к друзьям, с которыми пришла, – ее голос срывался. – Скажи, что же случилось после того, как ты выздоровел?

– Окольными путями я добрался до Петербурга. После приехал в Париж.

– Ты снова занимаешься живописью?

– Да. У меня был вклад в парижском банке, я купил новую мастерскую и обосновался там. Меня, как оказалось, не забыли, и уже стали поступать заказы. В конце года я устраиваю выставку своих работ.

– Я так рада за тебя. – Несколько мгновений они улыбались друг другу, словно давняя близость вновь возвратилась и прошедшие годы ничего не значили.

– Я должна идти, Сергей.

Она поднялась, он попытался преградить ей дорогу.

– У тебя кто-то есть? – Сергей пристально и испытующе взглянул ей в глаза.

– У меня никого нет в том смысле, который ты вкладываешь в эти слова. И больше никогда не будет. Но то, что было между нами, уже нельзя возвратить. Прошло больше одиннадцати лет с тех пор, как мы расстались.

– Но позже, когда мы встретились в Венеции, ведь все осталось по-прежнему!

– Ты неправ, все стало по-другому. Несмотря на то, что мы любили друг друга, наше счастье тогда уже принадлежало прошлому.

– Никто из нас не мог предвидеть, что произойдет!

– Я не знаю тебя сегодняшнего…

В это мгновение раздался резкий голос ее спутника:

– Арлетт! Мы все уходим.

Ни Арлетт, ни Сергей не заметили, как он подошел и остановился на расстоянии нескольких метров от них, демонстративно не попытавшись представиться.

– Я иду! – поспешно ответила она.

Сергей схватил ее за руку, хотя она уже сделала пару шагов.

– Послушай! – бросил он резко. – Арлетт, нам дан еще один шанс. Это редкий подарок судьбы. Не пренебрегай им. Я начну жизнь сначала с тремя детьми, я сделаю для них все, что сделал бы для Мишеля, не с такой щедростью и широтой, какую мне позволяли финансовые возможности раньше, но с не меньшей любовью и заботой. Каждый из этих детей твой! Каждый из них – часть тебя. И как же мне не любить их за это? Ведь я же люблю тебя так же, как любил всегда. Твое имя я повторял непрерывно, лежа в бреду в крестьянской хате. Всегда носил с собой твою фотографию. Ты всегда будешь всем для меня, сутью моей жизни!

Сергей крепко прижал Арлетт к себе и поцеловал страстно и отчаянно, словно пытаясь с помощью поцелуя устранить все ее сомнения и страхи. На какое-то, очень короткое, мгновение она полностью отдалась ему, слившись в поцелуе. К ней возвратились воспоминания о радостях и восторгах прошлого. Но, как только Сергей ослабил объятия и их уста разомкнулись, Арлетт высвободилась и поспешила к ожидавшему ее мужчине.

Сергей наблюдал, как она уходила.

– Завтра, Арлетт! В это же время у Лару!

Арлетт услышала его слова. Сергеи понял это по быстрому взгляду, который она бросила через плечо, перед тем как спутник ревниво обнял ее за талию, поспешно уводя от Сергея.

После работы Арлетт, как всегда, провела некоторое время с детьми, кое-что рассказала им о Сергее, с которым им предстояло вскоре познакомиться. Она уже была готова отправиться на свидание с ним, когда вдруг внесли букет жемчужно-белых орхидей. С улыбкой Арлетт прикоснулась губами к цветам. Начиная жизнь заново, Сергей не забывал даже о таких мелочах.

В спальне Арлетт извлекла из коробки греческий комплект и долго смотрела на него. Потом решительно убрала его обратно – прошлое должно умереть. Она надела довольно простое, но очень элегантное платье с длинными рукавами от Мариано, закрывавшее плечи и грудь. Из украшений – только мамина диадема, которую она сегодня решила надеть в первый раз.

Арлетт приколола на грудь орхидею. Затем взяла шаль и набросила на плечи. Ярким шлейфом развевалась она за спиной, когда Арлетт вышла из такси у Лару. Сергей ждал ее. Полная надежд, она пошла к любимому, принимая второй шанс, дарованный им судьбой. Диадема матери сверкала в ее волосах, словно корона, и она чувствовала себя королевой, после долгого изгнания возвращающейся на престол.


[1] Прощай (фр.).

[2] Боже мой! (фр.).

[3] По-русски, в русском стиле (фр.).

[4] Бог мой! (фр.).

[5] Неодетая, в домашнем платье (фр.).

[6] Великолепно (итал.).

[7] Дорогая (фр.).







Сейчас читают про: