double arrow

Как основание личности


Главная задача состоит в том, чтобы выявить действительные «об­разующие» личности — этого высшего единства человека, изменчивого, как изменчива сама его жизнь, и вместе с тем сохраняющего свое посто­янство, свою аутоидентичность. <...>

<...> Реальным базисом личности человека является совокупность его общественных по своей природе отношений к миру, но отношений, ко­торые реализуются, а они реализуются его деятельностью, точнее, совокуп­ностью его многообразных деятельностей.

Имеются в виду именно деятельностисубъекта, которые и являют­ся исходными «единицами» психологического анализа личности, а не дей­ствия, не операции, не психофизиологические функции или блоки этих функций; последние характеризуют деятельность, а не непосредственно личность. На первый взгляд это положение кажется противоречащим эм­пирическим представлениям о личности и, более того, обедняющим их. Тем не менее оно единственно открывает путь к пониманию личности в ее действительной психологической конкретности.

Прежде всего на этом пути устраняется главная трудность: определе­ние того, какие процессы и особенности человека относятся к числу психо­логически характеризующих его личность, а какие являются в этом смыс­ле нейтральными. Дело в том, что, взятые сами по себе, в абстракции от системы деятельности, они вообще ничего не говорят о своем отношении к личности. Едва ли, например, разумно рассматривать как «личностные» операции письма, способность чистописания. Но вот перед нами образ героя повести Гоголя «Шинель» Акакия Акакиевича Башмачкина. Служил он в некоем департаменте чиновником для переписывания казенных бумаг, и виделся ему в этом занятии целый разнообразный и притягательный мир. Окончив работу, Акакий Акакиевич тотчас шел домой. Наскоро пообедав, вынимал баночку с чернилами и принимался переписывать бумаги, которые он принес домой, если же таковых не случалось, он снимал копии нарочно, для себя, для собственного удовольствия. «Написавшись всласть, — повест­вует Гоголь, — он ложился спать, улыбаясь заранее при мысли о завтраш­нем дне: что-то бог пошлет переписывать завтра».

Как произошло, как случилось, что переписывание казенных бумаг заняло центральное место в его личности, стало смыслом его жизни? Мы не знаем конкретных обстоятельств, но так или иначе обстоятельства эти привели к тому, что произошел сдвиг одного из главных мотивов на обыч­но совершенно безличные операции, которые в силу этого превратились в самостоятельную деятельность, в этом качестве они и выступили как ха­рактеризующие личность. <...>


272 Тема 3. Человек как субъект деятельности

Иногда дело обстоит иначе. В том, что с внешней стороны кажется действиями, имеющими для человека самоценное значение, психологиче­ский анализ открывает иное, а именно, что они является лишь средством достижения целей, действительный мотив которых лежит как бы в совер­шенно иной плоскости жизни. В этом случае за видимостью одной дея­тельности скрывается другая. Именно она-то непосредственно и входит в психологический облик личности, какой бы ни была осуществляющая ее совокупность конкретных действий. Последняя составляет как бы толь­ко оболочку этой другой деятельности, реализующей то или иное дейст­вительное отношение человека к миру, — оболочку, которая зависит от условий, иногда случайных. Вот почему, например, тот факт, что данный человек работает техником, сам по себе еще ничего не говорит о его лич­ности; ее особенности обнаруживают себя не в этом, а в тех отношениях в которые он неизбежно вступает, может быть, в процессе своего труда, а может быть, и вне этого процесса. <...>

<...> В исследовании личности нельзя ограничиваться выяснением предпосылок, а нужно исходить из развития деятельности, ее конкретных видов и форм и тех связей, в которые они вступают друг с другом, так как их развитие радикально меняет значение самих этих предпосылок. Та­ким образом, направление исследования обращается — не от приобретен­ных навыков, умений и знаний к характеризуемым ими деятельностям, а от содержания и связей деятельностей к тому, как и какие процессы их реализуют, делают их возможными.

Уже первые шаги в указанном направлении приводят к возможности выделить очень важный факт. Он заключается в том, что в ходе развития субъекта отдельные его деятельности вступают между собой в иерархиче­ские отношения. На уровне личности они отнюдь не образуют простого пуч­ка, лучи которого имеют свой источник и центр в субъекте. Представление о связях между деятельностями как о коренящихся в единстве и целостно­сти их субъекта является оправданным лишь на уровне индивида. На этом уровне (у животного, у младенца) состав деятельностей и их взаимосвязи непосредственно определяются свойствами субъекта — общими и индиви­дуальными, врожденными и приобретенными прижизненно. Например, из­менение избирательности и смена деятельности находятся в прямой зави­симости от текущих состояний потребностей организма, от изменения его биологических доминант.

Другое дело — иерархические отношения деятельностей, которые характеризуют личность. Их особенностью является их «отвязанность» от состояний организма. Эти иерархии деятельностей порождаются их соб­ственным развитием, они-то и образуют ядро личности.

Иначе говоря, «узлы», соединяющие отдельные деятельности, завязы­ваются не действием биологических или духовных сил субъекта, которые лежат в нем самом, а завязываются они в той системе отношений, в кото­рые вступает субъект.


Леонтьев А.Н. Деятельность и личность 273

Наблюдение легко обнаруживает те первые «узлы», с образования ко­торых у ребенка начинается самый ранний этап формирования личности. В очень выразительной форме это явление однажды выступило в опытах с детьми-дошкольниками. Экспериментатор, проводивший опыты, ставил пе­ред ребенком задачу — достать удаленный от него предмет, непременно вы­полняя правило — не вставать со своего места. Как только ребенок прини­мался решать задачу, экспериментатор переходил в соседнюю комнату, из которой и продолжал наблюдение, пользуясь обычно применяемым для этого оптическим приспособлением. Однажды после ряда безуспешных по­пыток малыш встал, подошел к предмету, взял его и спокойно вернулся на место. Экспериментатор тотчас вошел к ребенку, похвалил его за успех и в виде награды предложил ему шоколадную конфету. Ребенок, однако, отка­зался от нее, а когда экспериментатор стал настаивать, то малыш тихо за­плакал.

Что лежит за этим феноменом? В процессе, который мы наблюдали, можно выделить три момента: 1) общение ребенка с экспериментатором, ко­гда ему объяснялась задача; 2) решение задачи и 3) общение с эксперимен­татором после того, как ребенок взял предмет. Действия ребенка отвечали, таким образом, двум различным мотивам, т.е. осуществляли двоякую дея­тельность: одну — по отношению к экспериментатору, другую — по отно­шению к предмету (награде). Как показывает наблюдение, в то время, когда ребенок доставал предмет, ситуация не переживалась им как конфликтная, как ситуация «сшибки». Иерархическая связь между обеими деятельностя-ми обнаружилась только в момент возобновившегося общения с экспери­ментатором, так сказать, post factum: конфета оказалась горькой, горькой по своему субъективному, личностному смыслу.

Описанное явление принадлежит к самым ранним, переходным. Не­смотря на всю наивность, с которой проявляются эти первые соподчине­ния разных жизненных отношений ребенка, именно они свидетельствуют о начавшемся процессе формирования того особого образования, которое мы называем личностью. Подобные соподчинения никогда не наблюда­ются в более младшем возрасте, зато в дальнейшем развитии, в своих не­соизмеримо более сложных и «спрятанных» формах они заявляют о себе постоянно. Разве не по аналогичной же схеме возникают такие глубоко личностные явления, как, скажем, угрызения совести?

Развитие, умножение видов деятельности индивида приводит не про­сто к расширению их «каталога». Одновременно происходит центрирова­ние их вокруг немногих главнейших, подчиняющих себе другие. Этот слож­ный и длительный процесс развития личности имеет свои этапы, свои стадии. Процесс этот неотделим от развития сознания, самосознания, но не сознание составляет его первооснову, оно лишь опосредствует и, так сказать, резюмирует его.

18 Зак. 2652



Сейчас читают про: