double arrow

ВЕДЬМА, МОНАСТЫРЬ И КСЕРОКОПИЯ


23 года, октябрь

Мне мало что нравится читать. Не говорю уж о новоявленных прозаиках в Интернете. Но однажды нашла в сети очень странный, необычный рассказ. Нет, даже повесть. Ни подписи, ни ссылки на автора. Так что абсолютно нельзя было понять, то ли это современного писателя, то ли – из прошлого. И то ли русского, то ли иностранного. Я долго перечитывала текст, совершенно особенный.

А потом мне попалось еще одно. Вроде и другое по всему, но такое же не похожее на все остальное. Я почти уверена, что это написал тот же человек. Мне бы хотелось узнать, кто он такой.

Третья встреча произошла через год. На этот раз внизу стояла подпись «Early morning». Ни фига себе! Что за псевдоним? В трех произведениях явно чувствовалась склонность автора к «теме». Нет, там ни строчки о доминировании. Но у меня не было сомнений, это – мужчина и мазохист. Если он сейчас жив и не очень стар, я с ним обязательно познакомлюсь. И выражу свое восхищение.

Всю неделю я прямо обитаю на БДСМ-ных зарубежных и российских форумах, чатах и клубах. Спрашиваю у всех, не слышал ли кто такой никнейм? Наконец результат.

–А зачем Вам нужен этот человек? – приходит приватное сообщение.

– Мне очень нравится его творчество. Я хочу с ним пообщаться и вообще узнать о нем побольше.

– Я могу сказать, что у этого автора есть другое сетевое имя. Под ним он часто выходит в Интернет.

– Ну же?!

– Утренняя.

– Не поняла.

– «Утренняя» – ник такой.

– Так это женский ник!

– А это женщина. Какое разочарование.

– И она часто бывает на этом ресурсе?

– Заходит иногда. Можно посмотреть в ее профиле адрес электронной почты.

– Спасибо.

Удивительно… Смотрю инфу. Москва. Возраст 29 лет. Имя Варя. Статус: Тор (Госпожа). Пишу ей письмо:

«Здравствуйте, Утренняя. Как же долго я вас искала! Я поклонница вашего таланта. Очень хочу с вами поговорить. Если вы в Москве, позвоните, пожалуйста. Вот мой номер».

Вечером трезвонит телефон. Я поднимаю трубку.

– Да?

– Алле, это Утренняя.

– Ой! Вот это да! Варя, меня зовут Оксана. Я очень хотела с вами познакомиться.

– Давай на ты.

– Давай. Ты потрясающе пишешь, это что-то удивительное!

– Спасибо, очень приятно.

– От твоих рассказов так и веет мистикой.

– Потому что в моей жизни ее предостаточно.

–Правда? Расскажешь? Мне хочется узнать о тебе немного побольше. А что за псевдоним такой у тебя?

– Да потому что утро мое любимое время суток…

– Так что там про мистику?

– Меня бабушка воспитывала. Она ведьмой была.

– Да ну? (Начало сказочное, но интригует. Говорят, талантливые люди часто выдумают себе легенды.) Смотрю на часы: полвосьмого. Уже темно.

– Она меня ничему такому не учила. Говорила, не хочет лишать меня беспечной жизни. А когда мне 16 исполнилось, она заболела очень… Однажды я сидела у нее в больнице, она спала. Потом бабушка открыла глаза, посмотрела на меня и сказала: «Ты и сама знаешь, что в тебе это есть. Выбирай – управлять этим или стать его рабой».

– Слушай, какие-то ты вещи говоришь, не знаю…

– Верить или нет? Я сама не знаю, зачем я тебе это рассказываю. Прямо как пробило меня. Никому почти об этом не говорила. А тут как прорвало. Чувствую, что ты поймешь.

– Спасибо, я слушаю, Варь, продолжай.

Ощущение такое, что я давно знаю ее. И этот человек близок мне. Бывает же! Не хочу рассуждать. Хочу верить.

– Бабушка выздоровела. И уж ни в какую не хотела возвращаться к той оброненной фразе. А я очень часто о ней думала. Стала замечать за собой непонятные вещи. Иногда идешь по тротуару, а впереди прохожий. И так явственно вдруг видишь, как он спотыкается. А через пару метров он действительно спотыкается… Или, помню, возвращалась из института домой. Поздно уже было… Подбегает ко мне мужик, прижимает к стене, нож к горлу и шипит что-то. А я в таком шоке, даже не разберу, что он говорит. Уставилась на него. А у него все лицо в крови. «Что это с вами? Вы весь в крови!» Потом поморгала: да все в порядке у него. Гладко выбритый, чистый, показалось мне. Он глянул на меня, дернулся, как ошпаренный, и убежал! Не могла понять, в чем дело. Утром шла на лекцию, а возле остановки милиция. Толпа народу. Авария. Машина сбила человека. Протискиваюсь: лежит на асфальте вчерашний знакомый, лицо все в крови. На смерть его задавило.

Вот тогда я порядком задумалась… Стала опасаться ссориться или просто злиться. Потому что потом обязательно что-либо плохое произойдет. Меня это сильно напрягало. Однажды договорились пойти с подружкой в кино. Да она позвонила, что не сможет, к ней парень приехал. Я даже не рассердилась, только пожалела, конечно: вечер скучным будет. А назавтра выяснила, что подруга пошла кататься с другом на роликах, упала и ногу поломала. Весь месяц дома сидела. Я ее навещала, свою вину чувствовала.

Часто вспоминала бабушкины слова – «управлять или быть рабой». Глупая я еще была. Стала в Интернете рыться, нашла сообщество, где рабы и господа… Ясно, что это было совсем не то, что имела в виду бабушка. Но тогда мне очень интересно стало… Почитала, пообщалась. Понравилось мне, красивая идея. Тогда эта «тема» в России только появлялась… На квартире собиралось по 10-12 человек. Веселились, философствовали. Мне только-только 18 исполнилось. Был у нас там один парень, взрослый, наглый. Вообще, не понятно, чего он тусовался в сообществе. Никем не командовал, но и никому не подчинялся. Парочка девочек хотели с ним сблизиться. Он их так отшил, они подходить к нему боялись. Мужчина этот мне симпатичен был. Наблюдала за ним с любопытством.

Сидим как-то, слушаем музыку, девайсы рассматриваем. А этот Эдик (так его звали) вдруг говорит: «А что это наша Варя сидит сычом, никак себя не проявляет? Молчунья! Уж не рабыня ли?» – и еще так картинно похлестывает плеточкой по полу. Взбесил меня немного. «Нет, не рабыня», —отвечаю. А сама зыркаю на него огненным взглядом. Так бы и сожгла. Все притихли. Интересно же, чем этот поединок закончится. «Ты хочешь сказать, что умеешь доминировать и управлять? Ха-ха! Ну показала бы, что ли!» – а сам ехидно улыбается. И чего он ко мне прицепился? «Чтож, давай покажу!» Думаю, ну, сейчас просто раздавлю его.

Встаю, подхожу к нему вплотную. Стоим, глаза в глаза друг другу глядим. Беру у него нагайку. Он пальцы разжимает, отдает. Отступаю на шаг назад, замахиваюсь и в сантиметре от него щелкаю по воздуху. Он вздрагивает от неожиданности. «Сними рубашку!» – тихо так приказываю. Медлит, улыбается. Потом становится серьезным и начинает пуговицы расстегивать. Все вокруг охают. Но я то точно знаю: не осмелится ослушаться. Я его контролирую.

Бросает рубашку на пол. «А теперь встань на колени и попроси прощения за свою наглость!» Не двигается. Крепкий. Впиваюсь в него взглядом. Чувствую – капля пота по виску течет. «Я сказала – стань на колени и попроси прощения за свою наглость!»

Послушался. А я пошла в коридор, надела пальто и ботинки и хлопнула дверью. На следующий день Эдик мне позвонил. Долго мы с ним вместе были.

– Ничего себе история. Я прямо потрясена, – комментирую в трубку, доливая кипяток в чашку.

– Самое интересное, что очень мне тогда это увлечение БДСМ помогло. Вот так понапрягаешь все свои способности, часа три по-доминируешь. А потом исступленно займешься сексом. И такая легкость сразу… После подобных вечеров я чувствовала себя совершенно обычной девушкой. И злиться могла, и истерики закатывать Эдику. И ничего плохого не происходило. Наверное, вся энергия уходила на экшен… А может, я так сама себе внушила. В общем, здорово все было. Правда, потом мы с Эдиком расстались…

– Почему?

– Непостоянный он был. Не увидимся с ним неделю, так он в загул кидается. На звонки не отвечает, прячется. А я-то чувствую – с другой он сейчас. Я спокойно это воспринимала. По крайней мере, пыталась. Знала – сорвусь и все, конец настанет Эдику. Не хотела его терять. Не наигралась еще. Он всегда возвращался. Приползал, как собака. Сидел у порога сутками. Я открою дверь, он вскакивает. Умоляет простить его, а я не замечаю. Прохожу мимо, спешу на занятия в институт. Вечером возвращаюсь – он на том же месте. Измучаю его так три дня, потом к себе подпускаю. Ух и отрывалась я. Он еле на ногах стоял после наших встреч. Подсела я на него тогда крепко…

Однажды пропал надолго. Месяца два его не было. Или больше… Надоело ждать. Как-то утром решила, что обязательно его сегодня увижу. Пошла в магазин хлеба купить. Как сейчас помню, суббота была. Перехожу дорогу, зеленый свет для пешеходов. Смотрю – свадебный кортеж стоит, сигналит вовсю. Ждет, когда светофор переключится. Я голову поворачиваю и вижу в белой «Волге» рыженькую невесту. Худенькая такая, симпатичная. А рядом с ней жених сидит. Эдик.

Что-то шепчет ей на ушко. А она заливается, краснеет. Уж не помню, как купила продукты. Как домой дошла. Не хотела, чтобы что-то случилось с ним. Пыталась думать: пусть ему будет много, много радости. И пусть с каждым днем становится все больше! В общем, успокоилась я…

– И ты больше о нем ничего не слышала? – спрашиваю Варю. Зажимаю трубку между плечом и ухом, мою посуду…

– Три года спустя я встретила Эдика в парке. Весь какой-то помятый, небритый, в нестираной рубашке. Сидел на лавочке, пил пиво. Рядышком в песочнице игрались детки. Он увидел меня, даже не удивился. Разговорились. Оказалось, жена родила ему в тот год тройню. Я посмотрела на детскую площадку. Два рыжих мальчика в фиолетовых комбинезонах и девочка в розовом бегали вокруг мячика.

«Да, мои, – Эдик проследил за взглядом. И уставшим голосом добавил: – Цветы жизни. Радость моя. А скоро ее еще больше станет. Жене через месяц рожать. Нельзя ей было аборт делать. Врачи сказали, еще трое будет. Только и работай на них… Когда спал нормально, не помню».

Вот такие вот дела, Оксана.

– Ничего себе дела… Опасная ты женщина, Варя. Как у тебя такое получается? – я снова наливаю чай.

–Не знаю, как… Оно само так получается…

– А я тоже иногда что-то предчувствую. Вот, допустим, у меня в последнее время очень плохое настроение. Я с мальчиком одним дружила, привыкла к нему. Но Егор не звонит мне больше двух недель. Сама ему звонить не собираюсь. Паршиво на душе. Надоела я ему, думаю. Или просто достала своим «контролем». Это очень, очень обидно. Но я скоро приду в себя. И самое главное, я уверена, – он обязательно еще объявится. Прямо это вижу…

– Конечно, объявится, если тебе так кажется… Рано или поздно… Мне часто что-то такое привидится. И я с этим порой справиться не могу… Иногда так хочется закричать что-то. Да слов не нахожу.

– Я читала твои рассказы. Слова ты находишь очень талантливо! – откусываю пирожное.

– Спасибо, мне тоже нравится. Никогда не наблюдала за собой писательских склонностей. Просто взяла однажды ручку, бумагу. И как-то пошло само собой. Первый раз, помню, всю ночь просидела, тетрадку исписала.

– И очень хорошо! Если бы не исписала, я бы не получила большого удовольствия!

– Хи-хи… Я сейчас заканчиваю роман один. Два года над ним корпела. Почти дописала. Правда, он на любителя.

– Варь, поверь, как минимум один любитель тебе гарантирован.

– Нет, даже два – мой нынешний нижний тоже обожает читать мою писанину. Может, ты даже его знаешь, у него ник в чате Орион.

Мы беседуем с ней долго. Варя рассказывает истории из своей жизни. Спрашивает о моей. Договариваемся, что обязательно пересечемся на следующей неделе. Нам хочется посмотреть друг на друга. К тому же Варя обещает дать ксерокопию своего романа. Жаль, что она еще не успела набрать его на компьютере. Потому что чувствует текст, только если пишет от руки. Приходится ей двойную работу выполнять. Я кладу трубку, на часах 1.45. Так долго говорить по телефону мне еще не приходилось.

Ни через неделю, ни через месяц мы так и не увиделись. Зато увиделись с Орионом. На одной из вечеринок клуба. Высокий, интеллигентный мужчина в очках. Подхожу к нему и спрашиваю как бы невзначай:

– А где Утренняя? Куда свою Хозяйку подевал?

– Да никуда не подевал, она сама ушла, в монастырь.

– В смысле, в монастырь?

– В смысле – в монахини.

Мой собеседник слишком серьезен, чтобы походить на шутника. Но похоже, что он пьян. Наливаю себе сок и выпиваю сразу полстакана.

– А как же она так неожиданно? Она вроде была увлечена жизнью. Роман писала.

– И она его закончила. Я с ней даже в издательство ходил. Ей не терпелось. На улице ждал. Вышла она оттуда раздраженная. Говорит, что они даже не взяли рукопись, чтоб прочитать. Сразу заявили, что тематика не вписывается в их формат. Отвез Варю домой, – Орион останавливается, чтоб налить себе водки, затем продолжает:

– Она печальная была. Сидели до вечера, смотрели телевизор. Потом в местных новостях какой-то репортаж показывали о пожаре. Я бы внимания не обратил. А Утренняя как уставится в телевизор, побледнела. В здании, где находилось то издательство, замкнуло проводку. Начался пожар. По непонятным причинам пожарная сигнализация не сработала. Когда приехали пожарные машины, огонь был повсюду. Никто не погиб, но трое получили сильнейшие ожоги. Я не пойму, что ее так взволновало… Ну бывает всякое, чего так убиваться? Странная. Взяла рукопись, кинула в ванну, подожгла. И остановить ее не мог. Как глянула на меня… Она умеет. Все бормотала что-то невнятное, типа «управлять не получается, никак не получается». Короче, бред какой-то, – он икнул и уставился на меня: – А потом говорит: ты мне не звони больше, ухожу в монастырь. Так и говорит: не звони, мол. Я что, погремушка, чтоб поиграть и оставить? А? – он смотрит на меня совершенно пьяными глазами.

– Нет, ты не погремушка.

– И вот ушла и все. А я тут чего делать должен? А? Чего я делать должен?

– Да ты присядь и выпей минералки! – пододвигаю ему бутылку «Нарзана» и ретируюсь. Я узнала все, что хотела. Правдой ли был бред нетрезвого человека? Но мне хотелось поверить. И я поверила.

Я уже и не вспоминала об Утренней, как однажды вечером у меня зазвонил телефон.

– Алле, Оксан? Привет!

– Варя?! Ты?

– Собственной персоной.

– Ты что, из монастыря звонишь? – задаю совершенно идиотский вопрос.

– Да нет… Чтоб стать монахиней, нужно послушницей побыть. Два года, прикинь! Через пару месяцев я уже с тоски помирала. Думаю – зачем себя обманывать? Не мое это. Так что я теперь снова в миру, ха-ха.

– Ну ты даешь! И что ты теперь собираешься делать?

– Для начала устроюсь на работу и наберу текст романа.

– Так мне твой приятель сказал, что ты его уничтожила!

– Оксаночка, как там у Булгакова? «Рукописи не горят». Тем более, если ты сделал запасную ксерокопию. Помнишь, я тебе собиралась ее дать почитать?..


Сейчас читают про: