double arrow

ГЛАВА 13. В назначенный день Марк был у меня.


В назначенный день Марк был у меня.

– Как дела творческие, Николай? Есть успехи или тебе ещё надо время для восстановления способностей?

– Марк, ко мне всё вернулось само собой и совсем недавно. Но думаю, что я могу приступить к работе.

– Ты уверен в своих силах?

– Да.

– Тогда идём со мной. По дороге я всё тебе объясню. Что будет непонятным, спрашивай сразу, не оставляя на потом.

– Хорошо.

Мы вышли за город. Марк взял меня за руку и мы перенеслись на миг в Долину Перехода к тому месту, откуда я не раз сходил на Землю.

– Николай, твоя работа будет проходить на Земле, пока ты не овладеешь определёнными навыками, чтобы вести работу из этого мира.

– Куда мы направляемся сейчас?

– В Скандинавию.

– С кем я буду работать?

– Для начала тебе дана малышка лет десяти-двенадцати. Сегодня ты только познакомишься с ней и с местностью, где она живёт. Идём.

Марк снова взял меня за руку и, пройдя через уплотнение между мирами, мы ступили на землю Скандинавии.

– Николай, ты запомнил место, куда должен будешь приходить?

– Да.

– Тогда ты сейчас вернёшься обратно и снова сойдёшь на Землю. Я буду тебя ждать здесь.

Я был уверен в себе и своих силах, но не имел права не повиноваться наставнику. Вернувшись к дороге, вдоль которой росла ольха, я вновь сошёл на Землю. Ошибки не было.

– Хорошо, Николай. Идём, я покажу тебе девочку, - и Марк быстро зашагал в сторону небольшого села, - вот мы и на месте. Но я что-то не вижу девчушку в доме. Придётся поискать её. Она не могла уйти дальше села.

Девчушку мы нашли быстро. Русоволосая сероглазая девочка играла со сверстниками, отличаясь от них лишь некой медлительностью. Глядя на неё я определил:

– Она мечтательница и фантазёрка.

– Ты не ошибся.

– Скажи, Марк, что я должен делать?

– На сегодня всё. Мы можем вернуться.

– Как вернуться?!…

– Ты удивлён и разочарован, но таков распорядок посвящения в работу.

– Марк, я совсем не устал. Объясни мне хотя бы, что я должен делать после знакомства с местностью и девочкой?

– Хорошо. Я дам тебе следующее задание: в течение нескольких дней ты должен будешь длительно находиться рядом с девчушкой, наблюдать за ней.

– И всё?

– Пока да. Тебе надо освоиться в этой обстановке. Наблюдай за ней, следи за её разговорами со всеми: с детьми на улице, дома с родными и если вдруг она начнёт разговаривать вслух сама с собой.

– Для чего мне это понадобится в дальнейшем?

– Тебе необходимо проникнуться её мыслями, чувствами и образами, которыми девочка живёт. В дальнейшем, когда ты будешь работать с ней, ты должен хорошо знать её говор и слог. Ты понимаешь меня?

– Да, конечно. И как долго я должен наблюдать за девочкой?

– Всё зависит от тебя, насколько быстро ты сможешь уловить её внутренний мир, чтобы, работая с ней, ничего не нарушить.

– Это понятно.

– На сегодня, думаю, всё. Мы можем вернуться домой.

– Марк, можно мне остаться здесь и уже сегодня приступить к работе?

– Если хочешь – да. Я должен в таком случае дать тебе некоторые указания.

– Да, я слушаю.

– Николай, здесь нет ничего особенного, однако, слушай: днём в ярких солнечных лучах тебе будет сложно находить девочку, поэтому больше работай в утренние и послеобеденные часы на Земле. И ещё вот что: ты не должен вмешиваться в её сны. То есть, когда малышка заснёт, ты должен сразу же покинуть её. Она никаким образом не должна тебя видеть и знать. Это запомнить не сложно.

– Я всё понял, Марк.

– Тогда я оставляю тебя. Удачи в работе.

– Марк, а как я смогу найти тебя по возвращении с Земли?

– Разумный вопрос. Я совсем забыл об этом. Ты просто, сосредоточившись, должен вызвать меня по необходимости. Искать меня не надо. Я буду сам приходить к тебе. Больше вопросов нет?

– Пока нет.

– До встречи, Николай.

– До встречи.

Марк ушёл. А я ещё несколько дней находился на Земле, лишь ненадолго возвращаясь домой, чтобы покушать, немного отдохнуть и поработать в саду. Я не мог позволить себе запустить посадки, доведя их до истощения и гибели.

Малышка жила в большой семье среднего достатка. Она была одной из младших дочерей большого семейства. Среди ребятишек она почти ни с кем не общалась очень близко. Из её разговоров с ними я ничего не почерпнул полезного для себя. Так мне казалось. Я лишь заметил в ней особенность: когда её обижали словесно – она была острой на язычок. Если её кто-либо ударит, она скорчит рожицу и уйдёт. Она никогда не отвечала силой на силу.

В семье же каким может быть общение с близкими, когда детей одиннадцать – один меньше другого? Была у малышей нянька. И только с ней моя малышка делилась событиями дня. Когда малыши уложены в постели, няня спускалась в свою комнату возле кухни, и тогда малышка, тихонько выбравшись из кроватки, а она уже спала на нижнем этаже со старшими сёстрами, а не в детской, бежала в комнату к няне и делилась с ней обидами и радостями. Часто рассказывала ей придуманные истории или слушала сказки. Потом, почти засыпая на ходу, шла в кроватку и засыпала.

На наблюдения за ней у меня ушло больше времени, чем я ожидал. Зато представленный мною отчёт о проделанной работе привёл Марка в восторг. Он искренне воскликнул:

– Николай, да ты молодец! Если и дальше так будет продолжаться, то ты легко освоишься с определённой тебе работой.

– Марк, мы сейчас пойдём на Землю?

– Нет. Завтра с утра. Ты отдыхай. Мне надо более полно изучить твой отчёт, чтобы знать всё в точности и не ошибиться при объяснениях.

– Хорошо. Где мы встретимся завтра утром?

– Не спутай, утро по Земному. Я зайду за тобою сам. Так будет всегда, если я не предупрежу тебя об изменениях заранее.

Вечером Марк зашёл за мной, и мы отправились на Землю. Остановились близ деревушки, и Марк начал мне объяснять:

– Прежде всего тебе надо научиться влиять на ход мыслей девочки. Это должно происходить только влиянием со стороны - внушением.

– Как это – влиянием со стороны?

– Ты смотришь на неё и пытаешься воздействовать. Например: она идёт в одном направлении, ты же пытаешься её остановить внушением и повернуть обратно или куда захочешь.

– Марк, зачем это необходимо?

– Таким образом ты будешь знать, что имеешь на неё влияние. Это пригодится в дальнейшем, когда воздействием со стороны ты будешь её мысли и фантазии сначала упорядочивать, придавая им завершённый смысл, а потом рифмовать более удачные моменты. Это понятно?

– В общем, да.

– При работе объясню более подробно.

– Марк, скажи, а каким ещё может быть воздействие на человека?

– Воздействие может оказываться непосредственно на определённый участок головного мозга. Такое воздействие будет прямым, а не со стороны, потому что происходит более глубокое вмешательство в жизненные процессы человека.

– Понятно. Марк, почему воздействие должно быть только со стороны?

– Она ещё дитя. Её сознание хрупкое и очень восприимчивое. Прямому воздействию ты научишься немного позднее, когда будешь работать со взрослыми людьми.

– Ты начал посвящать меня в работу с ребёнка, потому что дитя более восприимчиво? Научившись воздействовать на более слабое сознание, будет легче работать с более сильными? Да? …

– Да, Николай, на сегодня вопросов достаточно, ты любопытен. Но время идёт быстро. Пойдём, я покажу и объясню тебе ещё раз сказанное.

Малышка только что встала и, сидя на кровати, одевалась.

– Смотри, Николай, показываю, как воздействовать со стороны. Сосредоточиваешь внимание на малышке и мысленно ей приказываешь. Вот она берёт один башмачок, видишь?

– Да.

– А я говорю ей: «Положи его и возьми другой».

И действительно, малышка на миг приостановилась в движении и… положила башмачок, который держала в руках, взяла другой и стала его надевать.

Да, сила воздействия у Марка была большой. Мне же было ещё ой как далеко до него. Несколько раз я пробовал воздействовать на девочку, но у меня не всё получалось. Малышка чувствовала воздействие со стороны, но не улавливала моих указаний.

– Николай, её не надо утомлять. Она ребёнок. А потом помни, что воздействовать легче, когда человек находится с утра под влиянием сна и вечером, когда сон овладевает человеком. Или же когда человек ослаблен, вял, подавлен, рассеян. На сегодня на утро достаточно, вернёмся ещё раз вечером. Потом будешь учиться воздействовать со стороны сам. Когда посчитаешь, что овладел в достаточной мере, я как бы проэкзаменую тебя.

– Понятно.

– А теперь, возвращаемся домой.

Вечером Марк зашёл за мной, и мы вновь спустились на Землю. Марк, ещё раз показывая, прокомментировал воздействие со стороны. Несколько попыток с моей стороны не дали никаких результатов. Всё было, как и утром: малышка реагировала на меня, но не слышала приказа.

– Николай, на сегодня достаточно. Завтра вернёшься и будешь работать сам.

– Хорошо, Марк.

На обучение воздействию со стороны у меня ушло около месяца. За это время Марк дважды навещал меня. Я очень переживал, что плохо продвигаюсь вперёд. Марк же ободрил:

– Не переживай, получится хоть раз, считай, что научился. Всё будет хорошо.

И Марк оказался прав. У меня получилось остановить девочку, идущую к няне, и вернуть её в комнату. В этот вечер я уже больше не делал попыток воздействовать. Зато на следующий – пробовал несколько раз, у меня получалось, хоть и давалось с трудом. Ещё несколько дней я отрабатывал воздействие, а потом вызвал Марка. Он остался доволен моими успехами. И я получил очередное задание:

– Теперь ты будешь заставлять девочку перед сном думать и ненавязчиво внушать склонность к завершённости возникающих историй. Полагаясь при этом только на свою интуицию. Результаты воздействия будешь получать, наблюдая за ней по возможности в течении дня, из её разговоров и, может быть, высказанных мыслей вслух. Это понятно?

– Да.

– И ещё: как только заметишь результаты воздействия, вызовешь меня, - продолжил Марк.

– Больше указаний не будет?

– Нет. Удачи в работе.

– До встречи, Марк.

Марк дал мне указания, и я принялся за работу. Научившись влиять на малышку, я легко вступал с нею в контакт. Мне не составляло труда, когда она оставалась одна, вводить её в задумчивость. Я навевал ей мысли о рассказанных старой няней сказках, возвращал её к придуманным ей же историям. Я достаточно долго уже общался с ней и слышал её фантазии. Малышка задумывалась, что-то бормотала, но я не мог разобрать её высказываний. Тогда я решил задать ей нечто вроде программы: поделиться своими мыслями с няней, потому что няня больше других была привязана к девочке и всегда с интересом выслушивала детские фантазии.

Замысел удался.

Дальше я не мог действовать сам без Марка. И я вызвал его. Снова Марк проверил мою работу и дал мне новые указания:

– Старайся ненавязчиво подводить её мысли к рифме, и пусть при более строгом воздействии с твоей стороны девочка записывает слагаемые строки. Для начала направляй её мысли на определённые сюжеты, а если уловишь то, о чём она думает, старайся углубить её заинтересованность в возникших мыслях.

Я делал всё в точности, как указал Марк. Однако малышка не желала записывать сложенные строки. Как я понял несколько позднее, она запоминала их и, время от времени, повторяла. И всё же у неё должно возникнуть желание записывать стихи, чтобы они сохранились. Тогда я решил воздействовать на малышку через няню.

Когда девочка вновь делилась с няней событиями дня, она прочла ей вновь написанные четыре строчки. В этот момент я решил внушить няне попросить малышку прочесть один из ранее сложенных стишков в шесть попарно рифмованных строк. Мне удалось!

На просьбу няни девочка откликнулась, но вспомнила лишь четыре строки и, как ни старалась, не могла вспомнить последние две… Мне везло! Няня напомнила ей эти строки. Девочка ликовала, а я через няню воздействовал на неё: няня по моему внушению посоветовала малышке записывать стихи. Девочка согласилась, но при условии, что няня расскажет ей и то, что она сама уже успела забыть. Следующим вечером в небольшой тетрадке по-детски коряво были записаны стихи, в том числе и под диктовку няни.

Успех небывалый! Я был счастлив удаче, но не знал, как Марк отнесётся к моему самовольству, ведь мне позволено работать только с малышкой. Сделав отчёт о проделанной работе, я вызвал Марка. Он изучил мой отчёт при мне же. Просмотрел его несколько раз, что наводило меня на мысль: я допустил в работе ошибку, вмешав няню. Однако Марк улыбнулся:

– Николай, а ты неплохой нашёл выход из положения. Хотя тебе было сказано работать только с малышкой, но ты не допустил непозволительного, использовал лишь воздействие со стороны.

– Что мне будет за нарушения, Марк?

– Ничего! Нарушений нет! Просто выход из создавшейся ситуации необычен.

– Мне просто повезло с няней. Я не ожидал от неё подобного. Она, оказывается хранила в памяти её стишки, вот я и решил воспользоваться ситуацией.

– Что я могу тебе сказать? Ты неплохо поработал. Основные положения ты знаешь. Я доверяю тебе, поэтому даю тебе свободу действий. Периодически будешь предоставлять мне отчёты о работе. С этого дня ты – её Ведущий. Работать будешь с ней до тех пор, пока она не станет самостоятельной в своём творчестве.

– Чем определяется самостоятельность в творчестве, Марк?

– Самостоятельность приходит с возможностью и способностью без чьей-либо помощи работать с информацией мысли и идущими нитями Космоса. Это понятно?

– Понятно. Значит я буду вести девочку до тех пор, пока она не станет без моей помощи работать с информацией и сама рифмовать возникающие мысли?

– Да, так.

– А что за нити, идущие из Космоса?

– Объясню. Ей с рождения заложен дар к стихотворчеству. Ты поможешь ей развить в себе этот дар. С определёнными навыками она получит возможность в некотором роде общаться с Космосом, не напрямую, а через дарованный ей дар.

– Каким образом?

– У неё возникает замысел стиха, его сюжет. Она с началом работы силою мысли и воображения выходит в Космос, откуда черпает возвышенность и одухотворённость. Это и есть нити Космоса.

– Ты хочешь сказать, что нити Космоса – стремление к возвышенности слога, или, иначе, поэтичность, одухотворённость, сила мысли, воображение?

– Да, Николай, ты сообразителен…

– Марк, то же самое делалось и со мной, когда я был на Земле?

– Да, в какой-то мере тоже. С каждым человеком работа ведётся индивидуально.

– Что будет со мной, когда девочка приобретёт творческую самостоятельность? Мне будет дан другой подопечный?

– Конечно, это теперь твоя работа надолго.

– Выходит, что я в какой-то степени Учитель… - высказал я мысль вслух.

– Почему же в какой-то степени? Ты и есть Учитель, только Учителя ведут разные дисциплины. На твою долю выпал творческий удел. Разве тебе не нравится твоя работа?

– Отчего же? Мне очень интересно работать.

– Я рад за тебя, что ты нашёл своё призвание.

Пока Марк не дал мне свободу в деятельности, я не мог никуда уйти без его ведома, потому что был ему полностью подотчётен… На работу с девочкой из небольшой деревушки в Скандинавии у меня ушло около десяти лет. Я был свободен в действии, меня не обременяло ни что, поэтому я мог свободное время проводить как мне хотелось. Я был благодарен Марку за данную мне такую возможность.

Я проникся силою мысли к девчушке. Иначе сказать – вошёл в её канал. И когда она испытывала желание записывать возникшие мысли в стихах, я чувствовал её желание. Оно звучало во мне особыми импульсами, которые я ни с чем не мог спутать и слышал, где бы я ни находился. Так было со всеми, с кем мне довелось работать. Следующим же моим учеником был взрослый мужчина. С ним я работал вместе с Марком и лишь непродолжительное время. Очевидно, чтобы я мог приобрести ещё определённые навыки в работе.

Марк объяснил мне прямое воздействие на головной мозг. Оно употребляется лишь в определённых случаях, когда человек абсолютно не поддаётся воздействию со стороны. Таким образом, я прошёл обучение перед началом самостоятельной работы. И получил звание – Учитель. Это событие нигде особо не разглашалось. Я в сопровождении Марка предстал перед той же комиссией, что и несколько лет назад. Марк сделал отчёт о проделанной работе и сказал:

– Я считаю, что мой подопечный готов самостоятельно работать.

Тогда один из присутствующих в комиссии встал из-за стола и торжественно объявил:

– Николай Осеёв получает степень Учителя!

– Поздравляю, Николай, - обнял меня за плечи Марк, - и удачи тебе в работе.

– Благодарю.

– Все свободны, - объявил мужчина в мантии Учителя Вселенского, - а ты, - он кивнул мне, - задержись для дополнительной беседы.

Все вышли. Марк успел сказать мне:

– Я подожду тебя у входа…

– Николай, - обратился ко мне мужчина в мантии Учителя, - я поздравляю тебя с полученным званием Учителя. И должен дать тебе некоторые указания. Будь внимателен, это очень важно в работе.

– Да, я слушаю.

– Прежде всего соблюдай и сохраняй честь Учителя, будь достоин носить это звание. Оно почётно. В дальнейшем учеников ты будешь находить, исходя из информации Банка Космоса, куда будешь самостоятельно делать запросы. Там есть твои данные. В Банк же будешь периодически отправлять отчёты о проделанной работе. Если будут возникать какие-то спорные ситуации, тебе будут приходить поправки к работе, которые ты должен беспрекословно выполнять. И вот ещё, пожалуй, последнее наставление: твоя работа позволяет тебе свободно передвигаться везде, поэтому тебе нужно быть внимательным ко всему происходящему вокруг тебя. Если ты соприкоснёшься с чем-то, что заинтересует тебя, ты должен передать информацию в Банк Космоса. Это может быть например…

Я улыбнулся, вспомнив Учителя и историю с Ютишем и Леонорой.

– Николай, чему ты улыбаешься? Я говорю об очень серьёзном для тебя.

– Извини, я вспомнил одну ситуацию, когда… - и я рассказал о случившемся.

– Вот и замечательно, что ты понял меня. Мне не надо тебе объяснять. И… Подожди, я же не сказал тебе ещё одну важную деталь: о своих учениках, проводимой с ними работе и о месте их нахождения ты никому, ни под каким предлогом не должен разглашать без особого указания из Банка Космоса. Теперь, пожалуй, всё. Желаю удачи в работе, коллега.

– Благодарю.

У выхода меня ждал Марк.

– Николай, возникли какие-то сложности? Почему ты так надолго задержался? – Марк был сильно взволнован.

– Не переживай, Марк. Всё в порядке. Мы просто немного поговорили…

– Поговорили? О чём? …

– Да так, пришлось к слову, - и я передал часть разговора.

– Николай, ты не исправим!

– Я уже не раз слышал подобное. Марк, я что-то сделал не то?

– Да нет… Ты интересная личность, во всяком случае для меня. Знаешь, у меня не сильно много времени, я долго не могу задерживаться, поэтому скажу прямо и открыто: ты не возражаешь, если мы не прервём связь общения?

– Нет. Я не имею ничего против, даже рад…

– Вот и хорошо, Николай. Тогда не удивляйся, если я вдруг появлюсь в твоём доме… Мне пора. Увидимся ещё…

– До встречи, Марк!

– До встречи, - и он резко исчез из вида.

Несколько дней я решил провести свободно. У меня накопились дела дома и надо было немного поработать в саду. В последний месяц мы с Марком много работали над отчётом о проведённой совместно работе. Ведь надо было охватить всё с самого начала, выбрать основное и интересное, скомпоновать и изложить…

И вот я с чувством волнения дал запрос на своё имя в Банк Информации Космоса. Ждать пришлось долго, или мне так казалось. От волнения я не находил себе места и решил побывать у Учителя. К моей радости я застал его дома. Я буквально засыпал его вопросами, можно сказать, с порога.

– Учитель, ты дома?!

– Как видишь – да, и пока не собираюсь уходить. Проходи, что-то случилось?

– Нет, но есть проблемы…

– Да-а?! – удивился он.

– Учитель, я дал запрос на своё имя в Банк Космоса, но вот уже две недели нет ответа… Как ты думаешь, мне надо повторить свой запрос или…

– Вот именно «или» … Скажи, ты посвящён в Учителя? Когда?

– Недели две назад.

– Почему ты умолчал? С этого и надо было начинать разговор. Я поздравляю тебя с почётным званием Учителя…

– Благодарю. И всё же…

– И всё же тебе надо иметь терпение.

– Терпение в чём?

– Во всём, Николай, даже в мелочах.

– А что с запросом?

– Ты излишне волнуешься. Ответ на запрос можно ждать и год, и два. К тому же ты - начинающий работу. Тебе будет сделан особый выбор, чтобы ты мог справиться, приобрести и утвердить полученное и недополученное. Потому что работа с наставником не может охватить всех ситуаций. Так что волноваться не стоит. Две недели ещё ничего не значат. При долгой бездеятельности ты свободен. Радуйся свободному времени! Используй его в полной мере. Ведь с появлением ученика ты уже не будешь предоставлен сам себе. Ты будешь занят.

– Значит, ничего страшного не произошло?

– Значит, ничего… Только не отлучайся надолго далеко от дома, пока не получишь определённую информацию. Возможно, что-то уже ждёт тебя. Поэтому тебе лучше вернуться домой.

– Хорошо, Учитель, я так и сделаю.

– Да, вот ещё что, Николай: когда придёт информация, почувствуешь её импульс, и постарайся его запомнить. Это нечто вроде твоего позывного. Когда ты свыкнешься с ним, то на приход информации будешь реагировать, где бы ты ни был. А пока вернись домой. Так будет лучше. До встречи.

– До встречи, Учитель.

После возвращения домой от Учителя, я ещё дня два ждал прихода информации. И вот я уловил незнакомый мне импульс, идущий ко мне. Я постарался его запомнить. Ответ на мой запрос был примерно такой: «Запрос получен. Для начинающего Учителя работы нет. Жди последующих указаний». И я вновь пребывал в ожидании. Не зная, чем заняться, чтобы унять волнение, я вновь вернулся к живописи. Уходил недалеко от дома в окрестности города и работал. Так прошло где-то около месяца.

Однажды я отдыхал в своём излюбленном местечке уединения у реки, когда почувствовал слабый знакомый мне импульс. Я быстро вернулся домой. Меня ожидало сообщение: «Ввиду отсутствия работы для начинающего Учителя, можешь быть свободен в действиях до последующих указаний. Ориентировочный срок – до двух лет».

Это немыслимо! Я свободен от работы два года! Меня ужаснуло такое сообщение… Я рвался к работе, желая в неё погрузиться всецело и уйти от своей печали и грусти, отдавая все силы своим ученикам. Но увы! … Я очень расстроился. Такого поворота дел я никак не ожидал. И решил пойти к Учителю.

– Николай, чем ты так удручён? – сразу же задал вопрос Учитель.

– Я получил очередную информацию…

– И что?

– Ввиду отсутствия работы для начинающего Учителя я свободен.

– И как долго?

– Около двух лет!

– Это же прекрасно, Николай!

– Я так не думаю.

– Почему? Что тебя так огорчает?

– Что я буду делать всё это время? Я же не смогу продержаться без работы долго… Я в ней искал спасение, а получил…

– Глупо приходить в отчаяние из-за подобного. Со временем ты поймёшь, как дороги передышки между работой.

– Со временем - может быть, но не сейчас…

– И всё же хорошенько обдумай, чем тебе лучше заняться. Я не могу тебе советовать. В себе разбирайся сам. К чему почувствуешь большую тягу, влечение, на то и посвяти свободное время и силы.

– Я не знаю, чем бы хотел заняться…

– Это пока, со временем решение придёт. Да, кстати, я собирался к Николосу сходить. Ты не пойдёшь со мной?

– Можно… Я всё равно не знаю, чем заняться.

– Идём со мной. Немного развеешь грусть.

И мы перенеслись к саду Николоса. Учитель предложил пройтись до дома пешком:

– Вечер так прекрасен. Ты не возражаешь, если мы немного пройдёмся пешком?

– Нет, я только «за».

Мы шли молча, наслаждаясь пением птиц, которое прерывалось, уступая место трелям соловья. Я был зачарован. Учитель негромко позвал меня:

– Николай, ты пойдёшь в дом или ещё погуляешь в саду?

– Я иду, просто задумался…

Подходя к дому, я почувствовал странное волнение, охватившее меня. Я остановился.

– Что с тобой, Николай?

– Я не хочу с ней встречаться. Я не пойду к Николосу, мне лучше уйти домой, - и я повернулся, готовый уйти.

– Объясни мне, что произошло, Николай? О ком ты… Не хочешь ли ты сказать, что там…

– Да, она там… Она подруга Лючии.

– Поступай, как знаешь.

– Я вернусь домой. Только обещай мне, Учитель, что в её присутствии ты не будешь говорить обо мне…

– Хорошо, я всё понял, Николай.

– Благодарю… Я после ещё навещу тебя.

– Хорошо, до встречи.

– До встречи, Учитель, - и я вернулся домой, но не стал заходить в дом, а пошёл к реке, зная, что там обрету относительное равновесие и спокойствие…

Домой я вернулся поздно. Заново пережив трагедию разрыва с Тамарой. Я чувствовал себя подавленным. В гостиной меня ждал Учитель.

– Наконец-то ты вернулся, Николай, - сказал он при моём входе в комнату, вздохнув облегчённо.

– Ты давно меня ждёшь?

– Нет. А когда не застал тебя дома, ужаснулся: не занесло ли тебя куда-нибудь в очередной раз…

– Нет, Учитель, всё хорошо. Я очень устал и хочу спать. А обо мне не переживай, я уже не только что пришедший сюда дух, которому ещё предстоит со всем освоиться и который сильно восприимчив к событиям, происходящим вокруг него. У меня достаточно сил. Только я чувствую себя уставшим…

– Судя по твоему разговору, ты действительно далёк от необдуманных поступков. Ты устал, ложись спать, а я побуду с тобой, пока ты не уснёшь.

У меня не было ни сил, ни желания возражать Учителю, к тому же с его присутствием рядом мне было спокойнее и легче.

И вот я проснулся обновлённым, с лёгкостью на сердце. Я ещё долго лежал, не желая шевелиться, чтобы сохранить подольше пережитые ощущения. Мне показалось, что в доме Учитель. Я позвал его.

– Ты проснулся, Николай, как себя чувствуешь?

– Хорошо, а почему ты до сих пор здесь?

– А где мне быть, если ты спал почти двое суток? Ты скажи мне, что тебе снилось, или где побывал во время сна, на твоём лице печать одухотворённости, - и, словно улавливая моё желание не двигаться, Учитель присел рядом с кроватью на низенькую скамеечку. - Ну же, расскажи.

– Я видел сон: во сне я вновь предстал перед Всевышним. Он разговаривал со мной: «Встань, Николай, - услышал я голос над собой, подняв голову, я увидел рядом с собой Светоносного; я же лежал ничком на какой-то поляне леса, не зная каким образом попал туда. Я встал и преклонил перед ним колена, но он ещё раз сказал мне: - Встань, Николай! - И я встал. От Него исходило тепло и успокоение. Как и в первую встречу с Ним, я не видел Его лица. Оно терялось за искрившимися лучезарными струйками света, исходившими от Него. Я улавливал лишь Его облик. Он не был молод, в Нём чувствовалась мудрая зрелость и могучая сила. Я был поражён своим прозрением. Я не видел, а осязал Его. Сознание во мне немного помутилось… - Воспрянь духом, Николай, - вновь обратился ко мне Всевышний, - ответь мне, помнишь ли ты про Мой Дар Тебе?» «Помню и храню его в себе. Я ничего не забыл», - ко мне вернулась уверенность, и я мог свободно разговаривать, лишь волнение не унималось. «Скажи мне, почему ты не захотел увидеть ту, которую так ждал, ведь твои чувства к ней живы?» «Она не хотела открывать мне свой лик», - я сделал ударение на слово «она». «А ты хочешь её видеть?» «Нет. Она ушла от меня к другому, значит, я не достоин её. И зачем мне вторгаться в её жизнь, нарушая спокойствие и счастье? Прошло уже немало лет…» «Ты прав. Прошли годы, но их срок невелик. Хочешь, я покажу её тебе?» «Нет!» – воскликнул я. «Ты не хочешь знать её лик? Почему?» «Я хочу сохранить в памяти тот образ, который любил. На Земле мы были близки, а здесь стали чужими. К чему мне знать её лик?» «Я повторю тебе ещё раз: Любовь свою ты найдёшь здесь, не важно, в чьём образе она придёт. Но ты должен выйти из состояния уединения. Живи и радуйся жизни, этот мир так прекрасен и многолик – познай его!» – и Он стал удаляться от меня, пока не исчез совсем… Потом я испытал толчок, от которого проснулся. Но мне не хочется двигаться, я до сих пор ощущаю тепло Его присутствия.

– Мне знакомы такие чувства. Николай, за годы пребывания в этом мире, - Учитель как бы рассуждал вслух, - ты сумел подняться вверх. Если, представ пред Всевышним после пути сорока дней, ты не смог разглядеть Его лик, то теперь же тебе это удалось в большей степени. Он прав. Живи и радуйся жизни, этот мир так прекрасен!

– Учитель, возможно ли найти Любовь здесь?

– Он сказал тебе, значит так и будет. Неужели тебя будет страшить переход в тело для того, чтобы соединиться со своею Мечтой?

– Конечно, нет.

– Тогда надейся, верь и жди. Но не сиди дома. На дом она к тебе не придёт…

– Я знаю, Учитель. И всё уже решил для себя.

– Что же за решение ты принял?

– Я познаю этот мир!

– Разве ты мало его знаешь? Ты многое познал…

– Да, это так. Я много учился и многое познал, но я не видел этот мир! Всевышний сказал: «… этот мир прекрасен и многолик – познай его!» У меня есть такая возможность. Теперь я рад, что так долго останусь свободным от работы. Лишь бы хватило времени повидать всё или как можно больше…

– Николай, это очень хорошее решение. Не задумывайся о доме, о саде – иди. Я обо всём позабочусь.

– Но ведь ты тоже бываешь часто занят…

– Я найду, кому присмотреть за всем в моё отсутствие. Не переживай об этом… Да ведь ты и сам мо­жешь в любое время вернуться домой...

Решение было принято, и через несколько дней я отправился в путь. Вне дома я провёл около двух лет, лишь изредка возвращаясь домой, чтобы увидеться с друзьями. Вскоре после путешествия я получил информацию: «Подыскивается работа. Следи за поступающей информацией».

И действительно, через месяца два-три я приступил к работе со своим первым учеником. Я впервые работал самостоятельно и очень волновался, но никаких нареканий из Банка Космоса на мои отчёты не приходило. Давались лишь указания. Это радовало.

Стараясь отдавать все силы работе, я всё же был свободен. В такие минуты я наслаждался отдыхом, работая в саду или делая небольшие эскизы и зарисовки, которые со временем превращались в пейзажи. А после путешествия я стал делать наброски запавших в сердце событий, людей, образов.

Так у меня собралась приличная коллекция моих работ. Как-то однажды я решил показать на выставке в Синоде Духовного Образования. Я знал о проводимых там в большом выставочном зале показах художественных произведений. Даже когда я учился во Вселенском, выставлял свои работы в Синоде. Лига говорила мне, что я могу и в дальнейшем выставлять свои работы в выставочном зале Синода, и я воспользовался данной мне возможностью.

Побывав в Синоде, я договорился с Лигой о дне и времени выставки моих работ. На некоторых картинах я ставил свой вензель, говорящий о том, что они остаются в моей собственности. Некоторые картины мне было действительно жаль куда-то отдавать, и я решил их оставить себе, пусть лишь на некоторое время.

Через несколько дней должна была состояться выставка моих работ. Я расставил картины в том порядке, в котором чередовались события и лица моего путешествия. Останавливаясь на каждом полотне взглядом, я словно вновь окунался на короткий миг в события тех дней…

Первым ярким запомнившимся событием было посещение «грубых» миров. Я не знаю, каким более точным словом определить их суть. Здесь нет грубости в понятии людских отношений. Люди здесь добры и отзывчивы. Только их быт несколько отличается от того мира, в котором привык жить я. Дома и различные строения примитивны по архитектуре. Люди надевают одежды не из тонкой материи, а что-то похожее на рубище.

Меня томила жажда, и я решил войти в небольшой домик на окраине городка, через который проходил. Дверь была приоткрыта, и я вошёл.

– Мир вашему дому.

– Входи, путник, - пригласил меня молодой юноша, отодвигая от себя на край стола что-то бесформенное, с чем он работал до моего появления. Он встал и стряхнул древесную стружку, внимательно посмотрев на меня, он продолжил: - Я вижу ты издалека. Проходи, отдохни с дороги.

– Да я не устал в пути, меня томит жажда…

– Пройди к столу, сейчас приготовлю что-нибудь освежающее.

– Я не откажусь и от простой воды.

– А я, как хозяин дома, хочу, чтобы ты ушёл от меня с лёгким сердцем, - возразил юноша и вышел в смежную комнату.

Пока он ходил, я осмотрелся. Потолки в доме невысокие. Окна достаточно большие с широкими подоконниками, на которых в горшочках стояли разные цветы. На окнах шторы с мережкой по низу. У окна большой круглый деревянный стол, с резными ножками. Резная скамья, на которой я сидел. На стене - несколько полочек с книгами. А с другой стороны от окна - шкаф с посудой. Что мне бросилось в глаза – посуда: глиняная и деревянная.

– Не сильно долго заставил ждать? – входя, заговорил со мной юноша, расставляя на столе с подноса кушанья. - Отведай, путник, думаю, будешь доволен.

– Благодарю.

Отказываться было неловко. Хоть я и не был голоден, всё же поел.

– И я заодно с тобой перекушу, а то с утра за работой, о еде совсем забыл, - юноша был приветлив и открыт.

– А что ты делаешь? – задал я вопрос, указывая на бесформенный предмет на столе.

– Да так, задумка у меня одна есть. Хочу вазу сделать из дерева, чтоб на диковинную птицу была похожа. В который раз всё порчу. Хотел оставить затею, да вот сегодня удачлив в работе, может, получиться.

– А как ты делаешь? У тебя есть рисунок или что-нибудь подобное, с чего ты копируешь вазу?

– Нет, сам кое-что придумал, а рисовать-то я особо не умею. Так, только фантазирую… Хочешь, покажу зарисовку.

– Это интересно, покажи.

Юноша показал мне листок бумаги с нечётким рисунком, а потом и то, что он делал. Основная форма дерева была не испорчена. Он не знал, что делать дальше, чтоб сохранить её. Тогда я попросил у него лист бумаги и чем-нибудь рисовать. Он принёс мне бумагу и мелки. Пока я рисовал вид вазы с боку, сверху, он внимательно следил за мной.

– А ты не художник?

– Нет, я не художник. Моё призвание в другом…

– Но ты так красиво рисуешь! Мне, наверное, никогда этому не научиться.

– Если есть желание – научишься.

– У кого мне учиться… - вздохнул юноша, и в его глазах скользнула тень грусти. – Если вот ты объяснишь хоть немногое, буду за то признателен.

– А у тебя есть уже что-то готовое, сделанное тобой самим? Покажи, - попросил я его.

В глазах юноши метнулась надежда. Я не мог обмануть его ожиданий. Моим первым желанием было сделать запрос в Банк Информации Космоса, но я решил сначала сам испытать его возможности, чтоб не было осложнений. Юноша принёс мне несколько своих поделок.

– Это, пожалуй, самое лучшее, что я когда-либо сделал. Только они…

– В этих работах один недостаток, - сказал я, окинув всё принесённое взглядом, - в них не соблюдена пропорция.

– Ты объяснишь мне, что это значит?

– Да. Если у тебя есть желание рисовать, я постараюсь помочь.

– Скажи, кто же ты есть, если не художник?

– Я поэт.

– …? - юноша посмотрел на меня удивлённо. - Что, все поэты так здорово рисуют?

– Вовсе нет. Рисунок – это моё увлечение.

Торопиться мне было некуда, а в юноше что-то было от Бена. Может быть, любознательность и живость характера, а может, и что-то внешнее. Я решил задержаться здесь на несколько дней. Остаток дня я посвятил объяснению простых принципов построения рисунка. Юноша был сообразительным. Вечером, уже собираясь ложиться спать, я сделал запрос в Банк Космоса. За несколько дней, что я давал уроки юноше с красивым именем Грей, пришёл ответ на мой запрос. Он был положительным.

– Грей, - позвал я юношу, - завтра я вновь отправлюсь в путь. Самого простого в рисунке ты достиг. Остальному тебя научит Учитель.

– О чём ты говоришь, Николай? И почему ты решил уйти уже завтра, ведь ты хотел остаться ещё на несколько дней?

– Я не вижу в этом особой необходимости, Грей. Я путешествую. Мне интересно познать этот мир, в котором живу. А тебе будет дан Учитель, который научит тебя всем таинствам рисунка и живописи.

– Николай, ты не просто поэт, и не просто путешественник. Скажи, кто же ты есть на самом деле? Почему ты решил, что мне будет дан Учитель?

– Поверь мне, Грей, я поэт. Сейчас у меня есть свободное от работы время, и я путешествую. Большего тебе сказать не могу. Пусть это останется моей маленькой тайной. Недели через две ты будешь работать с Учителем. Разве ты не рад?

– Даже очень рад!

– Тогда в чём дело?

– Не хочешь - не говори. Только ты для меня: всё равно, что чудный странник, пришедший ниоткуда и уходящий в никуда. Я не забуду тебя. Обещаю, что доделаю вазу до конца по твоим рисункам.

– Хорошая идея. Ваза должна получиться. Замысел прекрасен, только его надо воплотить в жизнь. И вот ещё что, Грей, ты не против, если я вечером сделаю несколько набросков с тебя, когда ты за работой?

– Конечно нет.

Вот по тем сделанным зарисовкам в доме Грея, я рисовал эту картину, перед которой стоял сейчас. Грея я изобразил с его задуманной вазой в руках. Ваза ещё не доработана, но её замысел чётко проглядывается… Я ещё долго путешествовал по тому миру. Природа, как и везде, прекрасна! Люди работают и живут… Потом я перешёл в мир менее «грубый». Конечно, определение грубости относительно. Здесь вместе уживаются и грубые холщовые материи, и более тонкие одежды. Мне казалось, что я продвигаюсь как бы снизу вверх, переходя с планеты на планету, где на каждом новом витке более высокий уровень организации жизни и духовности людей.

Мир, в котором жил я, более высокоорганизованный, чем все те, что я посетил. Здесь я не задержался надолго. Лишь на несколько дней вернулся домой. Подходя к дому, я заметил, что кто-то работает в саду. Мелькнула мысль – Учитель. Однако, приглядевшись, я понял: нет, это не он. Человек мне совсем не знаком… Ощутил лёгкое волнение на сердце, но тут же успокоился – Учитель обещал, что на время его отсутствия найдёт, кому позаботиться обо всём. Должно быть, этот человек и есть посыльный Учителя.

Оставив суму в доме, я вышел в сад.

– Приветствую, - обратился я к работающему.

Он оглянулся на меня. Поставил лейку на землю и спросил:

– Ты вернулся домой насовсем или уйдёшь снова?

– Я хочу отдохнуть в домашней обстановке несколько дней, потом снова в путь.

– Я доделаю здесь кое-что и уйду. Вернусь через несколько дней. До встречи, - и он вновь взял в руку лейку и продолжил работу, словно меня здесь уже не было. Поведение этого человека меня несколько смутило. И всё же вмешиваться в его жизнь мне было ни к чему.

Я навестил бабушку, повидался с Николосом. Учителя всё ещё не было. Через несколько дней пришёл посыльный Учителя.

– Когда ты уходишь? – спросил он.

– Думаю, завтра. А ты не знаешь, когда вернётся Учитель Биатриче?

– У него новый ученик, и он совсем недавно пошёл встречать его. Я приду завтра.

– В его поведении было что-то странное. Он не хотел или не мог разговаривать со мной? Кто был этот человек? Пожалуй, на эти вопросы мог ответить сам он или Учитель.

И вот я снова в пути…

Переходя от картины к картине, вновь и вновь оживали события тех лет. Я помню, когда взошёл на новый виток планет, то поразился увиденному. Если сначала мне краски планеты Радужной казались очень яркими, то в сравнении с тем, что увидел я, они поблекли. Как живописна и прекрасна здесь природа! Самые обычные цветы казались сказочными творениями, а перелетающие с цветка на цветок бабочки – маленькими эльфами. Я долго ходил по разным планетам, наслаждаясь красотой, впитывая в себя её краски, словно губка. Какие же здесь прекрасные дома и строения, как богаты они в замыслах архитекторов: нет одинаковых или чем-то похожих друг на друга. Будь это роскошный дворец или простой маленький деревянный домик, во всём просматривается изящество линий и особая неповторимость. Здесь и люди живут несколько по-иному, чем я видел ранее.

Проходя как-то мимо небольшого, но очень аккуратного замка, я увидел человека, подстригающего кусты изгороди, и спросил:

– Не скажешь ли мне, где в этом городе дом для путешествующих?

Мужчина оставил работу и подошёл ко мне.

– Идём, я провожу тебя, путник.

Мы вошли в широко открытые ворота, прошли по небольшому дворику, похожему на сказку: в центре дворика – фонтан (бронзовый мальчуган держит в руках рыбу, изо рта которой бьёт струя воды), надворные постройки утопают в зелени вьющихся лиан, вдоль дорожек, ведущих ко входам в постройки и в большое здание, – цветы. Всё зелено и в небольших клумбах захватывающих дух цветов. Мы подошли к большому зданию. Мужчина, сопровождавший меня, открыл передо мною дверь и негромко сказал:

– Проходи.

Я вошёл в здание. Ко мне тут же подошёл другой мужчина в одежде, похожей на того, кто меня встретил на улице. Он жестом пригласил меня следовать за ним. Буквально через несколько шагов от входа он остановился и сказал:

– Проходи, умойся с дороги.

Вслед за ним я вошёл в небольшую комнату, красиво убранную. Он взял со столика полотенце и кувшин с водой. Полил мне на руки. Я умылся над фарфоровой раковиной. Он подал мне полотенце и жестом указал на удобный стул-качалку. Я был поражён всем происходящим, что невольно соглашался со всем, что мне предлагали. Я сел на стул-качалку, и, прежде, чем успел опомниться, мужчина оказался возле моих ног с чашей воды. Он омыл мне ноги и подал удобные мягкие туфли домашнего покроя, как раз по моей ноге. От происходящего, мне казалось, я онемел. Пока этот мужчина выливал воду, в комнату вошла женщина и позвала меня:

– Идём со мной, я покажу тебе твою комнату.

Пока мы шли по коридору и поднимались по лестнице, женщина продолжала говорить:

– Комната выходит окнами во двор, есть небольшой балкон. Думаю, всё необходимое найдёшь в комнате. Если что-то понадобиться ещё, обратишься ко мне. Я нахожусь вот в этой комнате, - она указала жестом на дверь под лестницей, ведущей на третий этаж, – Ну вот мы пришли, - женщина открыла одну из дверей и предложила мне, - Проходи, устраивайся и отдыхай. К полудню принесут обед.

Я вошёл в комнату, закрыл дверь и огляделся. Комната обставлена роскошно, но нет ничего лишнего, всё очень изысканно и красиво. Как и во всех домах путешествующих – у стены кровать, у окна – столик. А ещё вдобавок ко всему на стене против кровати - две полочки с книгами. И небольшой платяной шкаф в углу. Шторы на окнах из лёгкой, не плотной материи, которая хорошо пропускает свет. Бельё на постели тоже тонкое; ажурное с вышивкой. На подушке красивая вышивка уголком. Столик у окна резной, на нём на розовой салфетке высокая ваза из переливающегося стекла и букет неярких цветов. На полочках с книгами по краям стояли в горшочках вьющиеся цветы. На одной из створок платяного шкафа большое зеркало в резной оправе. Я подошёл к шкафу и открыл дверцу. В нём висела лёгкая мужская одежда различного покроя. Посмотрев в зеркало, я пришёл к выводу, что мой дорожный плащ изрядно потрепался и был в пыли. Я его сбросил на пол. Он тут же исчез, хотя в комнате никого и не было. Я перестал удивляться происходящему. Всё принимал за должное. Сбросив плащ, я решил сменить свою одежду. Выбрал то, что было мне по душе и переоделся. Вся моя одежда, как и плащ, исчезла. Только теперь я решил лечь и отдохнуть.

Книги меня не интересовали и я просто погрузился в мир мысли. Не знаю, как долго я пробыл в таком состоянии, но вот в комнату вошла девушка с подносом в руках и спросила:

– Будешь обедать?

– Я не голоден, а вот от освежающего напитка и фруктов не откажусь.

Девушка подошла к столу и с подноса поставила на него графин с оранжевой жидкостью и красивый высокий бокал. Молча вышла, а через несколько мгновений вернулась с вазой в руках. Всё так же молча поставила её на стол и лишь у двери задержалась, спросив:

– Что-нибудь надо ещё?

– Благодарю. Мне более ничего не надо.

Девушка вышла, а я выпил ароматный напиток и отведал фрукты. В вазе были яблоки и груши, айва и хурма, инжир и персики, а поверх всего – роскошная гроздь винограда. В налитых ягодах виднелись косточки.

Здесь действительно всё было сделано для полного отдыха путешествующих.

Отдохнув, я вышел на балкон и сделал несколько набросков с живописного дворика. Потом прорисовал контуры всего здания (вид с дороги). И сделал наброски с работающего у входа человека. Мне долго не спалось, и я по памяти восстановил вид комнатки, где мне омыли ноги, и зарисовал. На следующий день к обеду я отправился в путь дальше. На мне была та одежда, что я выбрал себе в платяном шкафу. Лишь на выходе я снял мягкие и удобные туфли, одев свои сандалии.

Как же сильно отличаются эти миры! Тот, который я для себя назвал «грубым» и тот, который я покидаю сейчас…

А вот ещё одна картина. На ней изображён вид большого города. Его вид необычен. Ни с чем не сравнимы и мои воспоминания о нём…

Проходя по холмистой местности, я увидел в дали большой город. Мир, по которому я шёл, казался мне вымершим. Я почти никого не встретил здесь, хоть и шёл несколько недель. А тут вдруг – город!

Я перенёсся к нему и вышел на его улицы. Людей почти не было видно. По хорошо укатанным дорогам ездили машины, бесшумно и не оставляя выхлопных газов. Что-то шевельнулось внутри меня, и, глядя на всё окружающее и непонятное мне, я легко находил ответы.

Так машины работают за счёт энергии Космоса, которая будет открыта Человечеством. Использование этой энергии безопасно и безвредно. Окружающая среда не загрязняется. Дома вдоль дорог большие и высокие, но не более девяти этажей. И вновь мысль извне: «Самая оптимальная высота для подобных зданий». Мне на встречу шло несколько человек. Люди высокие, статные и хорошо сложенные. Черты лиц правильные и красивые. От них исходило какое-то тепло. Мысль извне: «Это люди будущего. Особо одарённое поколение, оставшееся жить после многих перемен на Земле».

Мне было неловко в этом городе. Здесь всё казалось не совсем реальным или, точнее, не совсем живым: холодным. Мысль извне: «Это город далёкого будущего. Он не обжит и оттого холоден. Его посещают люди, которые, сходя на Землю, будут нести преобразование в науке и технике; изменять представление о жизни живущих на Земле; они поведут людей к сознательной и разумной жизни, выводя из тупика существующего образа жизни. На многие годы Человечество опустится в хаос Бытия. Познает боль и унижение. Пройдя через смрад разложения духовности общества, восстанет к новой жизни, ведомое сильными людьми Мира сего и Космоса…»

Перед глазами в короткий миг пронеслись ужасные события и войны, наводнения и землетрясения, извержение вулканов и всё то, что разрушает мир, и от чего гибнут люди. Затем на миг обрыв видения, и … видения более спокойные: всё восстанавливается из разрушенного, но в обновлённом, более прекрасном виде. Потом восстановленное совершенствуется, изменяясь буквально на глазах… Толчок. Я открываю глаза и вижу, что стою на холме, с которого открывается прекрасная панорама города. Как я оказался на этом холме, не знаю. Но, движимый внутренним глубоким побуждением, беру бумагу и мелки. Легко и быстро делаю наброски города. Всё готово…

Более я не могу здесь находиться, гонимый чем-то Свыше, непонятным мне. Под впечатлением пережитого я возвращаюсь в очередной раз домой. Меня встретил Учитель. Он был очень взволнован.

– Николай, где ты был, и что произошло? Я не могу успокоиться, меня бьёт внутренняя дрожь. Я в непонятном волнении за тебя вот уже более суток.

– Более суток? – переспросил, удивившись, я.

– Да, более суток.

– А мне казалось, что всё это длилось не более часа, хотя…

– Что ты имеешь в виду, Николай? – Учитель был на грани эмоционального срыва, но всё же нашёл в себе силы сходить в сад за яблоками. Он предложил мне: - Вот яблоки. Поешь и рассказывай.

Я рассказал Учителю события последнего дня, а потом и всё остальное. Ведь со дня моего ухода в путешествие я видел его впервые. Мы долго беседовали с ним. Учитель был очень удивлён тем, что произошло со мной. Я имею в виду – видение на холме у города будущего. Я и сам не понимал, зачем всё это было мне открыто.

– Это знак Свыше, - сказал Учитель. - Когда-нибудь его значение ты поймёшь.

– Знаешь, Учитель, для меня не ново существование городов будущего. Я знаю, что есть во Вселенной область, отдалённая от всех миров, где существует всё, что уже есть на Земле и известно людям, а также всё то, что будет ещё ими открыто и познано. Но я никогда бы не подумал, что такие города холодны, словно города-мыслеобразы.

– Это из-за необжитости и тех, и других. Когда в городе или селении живут постоянно люди, там поселяется свой Дух. Он-то и влияет на восприятие живости и жизни окружающего и людей. Точно так же, как и у каждой речушки, ручейка или небольшой колки, есть свои Духи.

– Здесь в этом мире, как и на Земле, всё имеет свою духовность. Я знаю. Но меня сильно поразила холодность города, его необжитость.

– Конечно, это ужасно, когда Дух города, леса или реки покидает свою обитель. Или в силу каких-то обстоятельств начинает мстить за причинённую ему боль, обиду, а, может, и за непочтение к нему, как к личности.

– Я не раз задумывался над этим. Ведь есть на Земле города, которые живут в веках и процветают, а есть те, которые возникают и гибнут, или чахнут. Они обделены вниманием Духа, живущего в них…

– Такое не редкость, а в дальнейшем будет происходить чаще.

– Почему, Учитель?

– Потому что Человечество идёт и ещё долго будет идти к тупику Бытия. Делать ошибки, вставать и идти дальше. Об этом говорит и твоё видение у города Будущего.

Несколько дней я провёл дома в обществе Учителя. Узнал о том, кто ухаживал за садом в моё отсутствие. Вот как он мне объяснил:

– Это человек, отбывающий повинности. Ему не позволено разговаривать более, чем это связано с работой. Поэтому он тебе показался несколько странным. А что ты собираешься делать теперь?

– Я ещё не везде побывал. Мне хочется увидеть миры, существующие параллельно с теми, где я был.

– Боюсь, что это несколько опасно для тебя. Тебе надо быть более осторожным и негде не задерживаться надолго.

– Да у меня не так уж много свободного времени, а увидеть хочется ещё многое. Поэтому даже если и будет возможность где-нибудь задержаться, то я буду гоним внутренним голосом – увидеть как можно больше.

– Когда ты уйдёшь?

– Завтра. А ты ещё свободен?

– Пока да. Но в любой момент может прийти информация о работе.

– Ты ведь знаешь, Николай…

– Конечно, знаю.

И вот передо мной ещё несколько картин, глядя на которые я внутренне содрогаюсь. Увиденное я запечатлел по памяти, после возвращения из путешествия…

Поразил меня больше всего Мир самоубийц. Как живут они? Ужасно! Их Мир – ряд планет, очень похожих одна на другую тем, что там живущие обитают в норах, вырытых в земле. Что есть свет, им едва ли ведомо. В этом мире царит Мрак, постоянный сумрак, частые туманы, которые оседают на растительности в виде тенёт. Отчего нельзя сказать, что именно за дерево или цветок растёт. Всё поглощено в липкий, мерзкий налёт. Живущие здесь существуют. Питаются, чем придётся. Особенно трудно здесь Духам первые три года пребывания.

Церковью на Земле запрещено отпевать самоубийц в течение трёх лет. Но этот Мир осуждает их более строго. Если на Земле их отпевают в Церкви спустя три года со дня смерти и хоронят на кладбище отдельно ото всех за особой чертой (хотя с годами уйдёт и эта строгость), то здесь всё обстоит иначе.

Если по истечении трёх лет после отпевания душа не раскаивается в содеянном, считая свою правоту превыше всего, она осуждается на ещё более ужасные условия жизни.

Близким, оставшимся на Земле, остаётся лишь верить и надеяться, что их ушедший раскается и пойдёт на новые испытания, а через некоторое время будет возвращён на Землю в тело, чтобы полностью освободиться от идей самоубийства. Такое искупление грехов возможно лишь в новой жизни, а эта жизнь не будет лёгкой и, возможно, не раз возникнут подобные ситуации. Это – испытание души на её твёрдость и решимость освободиться от греха, пройдя через перерождение.

Трудно сказать, что бывает с теми, кто не раскаивается в грехе самоубийства. Я не знаю даже, как низко они опускаются, и есть ли у них путь к восстановлению. Чаще же приходит раскаяние. Тогда предстоит долгий путь очищения. Для каждого этот путь свой, неповторимый. Всё зависит от того, насколько искренне признание греха содеянного, и каковы были обстоятельства, подтолкнувшие человека на самый страшный грех - оборвать собственной рукой свою жизнь.

Не менее страдают и убийцы. Они отнимают жизнь у других, не имея на это никакого права! Жизнь даётся человеку Свыше, и только Всевышний вправе решать, каким должно быть наказание убийце. Конечно, во все времена осуждалась такая жестокость, и убийц осуждали на смерть, либо их постигала Карма Космоса.

Люди, несущие обязанности судей на Земле, должны быть строги сами к себе, ибо они тоже предстанут перед судом и будут отвечать за каждого осуждённого ими человека!

Для убийцы же самое строгое наказание – видеть свои преступления, и не просто видеть, а испытывать на себе всю боль жертвы. И это не единожды, такое преследует постоянно, лишь на время отступают видения, чтобы потом вернуться с новой силой ощущений. Как долго преследуют такие видения? Пока душа не пройдёт путь искупления греха.

Бывают убийства случайные, непреднамеренные. Тогда человеку вменяются особые повинности во искупление содеянного, хотя его преступление может быть и снято с него.

Убийц очень легко узнать в этом мире. Им отнимают на правой руке мизинец и безымянный палец. Этого изъяна скрыть нельзя!

Мне даже трудно представить, насколько тяжела жизнь убийц и насильников. Их путь искупления вины более долгий и мучительный, чем у самоубийц! …

А ещё есть миры, где соприкасаются Свет и Тьма. Здесь, как и на Земле, царит хаос, где добро часто воспринимается за зло, а зло почитается на уровне добра. Здесь стреляют и убивают, но смерти нет, остаются боль и раны. Этот мир тесно соприкасается со страной снов.

Как часто люди видят сны, события в которых развиваются в самых необычных условиях. Но всё происходящее реально! Для души человека притягателен мир соприкосновения Света и Тьмы, поэтому она часто, минуя страну снов, попадает в разные истории. Что манит человека в мир жестокий? Ответ прост: доступность и лёгкость входа в этот мир. Страна же снов, или же её часто называют страной Грёз – непостоянна, она меняется время от времени. Эти изменения зависят от стремления людей в эпохах. Отдельно же для каждой души в стране Грёз находится место, где душа любит бывать и отдыхать во время сна тела. Часто души сами себе создают эти места отдыха.

Более сильные духи, сошедшие на Землю, живут во время сна (а иногда и вне сна) жизнью, которую не воспринимает сознание человека, потому что это - жизнь души, подсознания. А знания духа, идущего на Землю, блокируются в момент родов, когда он пьёт воду из Озера Забвения. Сквозь этот блок, это препятствие, могут прорваться лишь очень сильные духом и волей люди. Так дано человеку Свыше – не помнить прошлой и не знать жизни души, когда она в теле.

А как же разгадывание снов? То, что должно разгадываться, – не сон, а сновидение, потому что душа часто вводит сознание в определённые видения, желая предостеречь человека от каких-либо поступков или событий. Ведь на подсознании запечатлена вся жизнь человека, всевозможные варианты поступков и событий, следующих за содеянным.

Бывают и Видения, которые не надо разгадывать, в них часто приходят предупреждения или описываются какие-либо периоды жизни. Это всё для того, чтобы уберечь человека от непоправимого. Откуда приходят Видения? Свыше! Тем, кто возвышен и чист духом, кто слышим самим Всевышним, – Видения идут от Него самого. Тем же, кто заземлён и далёк в помыслах от истинного понятия Бога, Видения идут через их Ведущих или Ангелов Хранителей (когда человек крещён).

Не важно, какое религиозное течение исповедует человек. Перед Богом все равны. И каждый получит по своей вере. По вере, что живёт в сердце и душе! А не по принадлежности к той, или иной Церкви…

Я ещё раз посмотрел на картины о мире соприкосновения Света и Тьмы. И мне вспомнился один небольшой эпизод:

Подходя к городу, моё внимание привлёк стон. Я прислушался и пошёл на стон. Чуть поодаль от дороги у дерева сидела женщина, она держала одной рукой другую, повисшую без движения. Я подошёл к ней. Она почти закричала:

– Оставь меня! Уйди, дай мне спокойно жить…

Видимо она меня приняла за кого-то другого. Не смотря на протесты и мольбу оставить её в покое, я всё же осмотрел её руку. Резким движением я вставил выбитый в сторону локоть. Женщина потеряла на миг сознание. Постепенно она пришла в себя.

– Кто ты? – первое, что она спросила, вглядываясь пристально мне в лицо.

– Я путешествую. И не желаю тебе зла. Пошевели рукой, думаю, что боль уже ушла.

Женщина подвигала болевшей рукой и улыбнулась.

– Боли нет. Благодарю тебя, путник.

– Я могу тебе чем-то помочь?

– Нет, не надо мне помощи. До дома я дойду сама. Если нам по пути, мы можем пойти вместе.

Мы вышли к дороге.

– В какую тебе сторону? – спросила женщина.

Я кивнул головой в сторону города.

– Мне тоже в город. Идём.

Какое-то время мы шли молча. Но всё же я не выдержал и спросил:

– Скажи, кто тебя преследует? Кого ты боишься?

– О чём ты говоришь, путник?

– Когда я нашёл тебя, ты бредила, кричала и умоляла оставить тебя в покое.

– А тебе что за дело до моей жизни? Ты есть и уйдёшь, не оставив после себя ни следочка…

– Может быть я смогу тебе помочь?

– Помочь? – усмехнулась она. – Чем и зачем?

– Разве нельзя помочь просто так?

– Откуда ты такой взялся? Здесь не бывает ни чего просто так. А тебе я не верю, хоть и не боюсь тебя. Прощай! – и женщина резко удалилась в сторону города.

Я был озадачен. Хотя, чему удивляться, если в этом мире рядом идут и добро и зло, сливаясь и переплетаясь. Мне стало странно от мысли: «Если б я жил здесь, потеряв доверие ко всем и всему? Это ужасно – не иметь доверия и потерять веру в людскую доброту и искренность…»

А вот несколько картин о стране Грёз. Они сказочны!

Я осмотрел ещё раз все свои работы. Потом убрал их, чтобы через несколько дней выставить их снова. Но уже на выставке… Я очень волновался за показ работ. Людей собралось много. Я ходил меж ними, теряясь в толпе. Мнения о работах были самые разные. Но выставка прошла удачно. Мои картины, кроме двух, на которых я оставил свой вензель, были взяты Синодом Духовного Образования в свою коллекцию. Так решило управление Синода.

– Николай, это успех! Поздравляю тебя! – поздравила меня Лига, бывшая среди зрителей.

– Благодарю, Лига.

– Я говорила, что тебе надо усиленно заниматься живописью. А ты же всё стоял на своём: поэзия твоё призвание и не более.

– Лига, я не изменил до сих пор своего мнения. Сейчас я работал для себя. Хотя знаешь, движим был внутренней силой, понуждающей меня рисовать. Но быть художником – нет. Моё призвание было и есть поэзия. Я не изменю Музе стиха.

– А что у тебя с работой?

– Пока вот был свободен. Путешествовал, рисовал. Теперь буду ждать распоряжений.

– Что ж, Николай, удачи тебе в работе. И не оставляй всё же живописи. Возвращайся к ней хоть изредка. Не обрывай, данного тебе Свыше!

– Благодарю тебя, Лига. Ты всегда была снисходительна ко мне и добра.

– Признательна за искренность, Николай. Прощай.

– Прощай, Лига.

Она слилась с уже редеющей толпой посетителей и исчезла совсем.

Вечером меня поздравили с успехом Один и Учитель. Мы весело провели время. Один остался у меня, а Учитель, сославшись на работу, покинул нас уже далеко за полночь.

Через месяц после выставки я получил сообщение из Банка Космоса, в котором говорилось о моём ученике и сроке начала работы.

Так был завершён ещё один этап в моей жизни. Конечно, условно. Так я определил это сам для себя, потому что с началом работы, в мою жизнь входило что-то новое, ранее неизвестное мне.



Сейчас читают про: