double arrow

Умение и знание


— Я — гончар.
Могу научить делать отличные горшки.
— Я — музыкант.
Могу научить играть на флейте.
— А я — учитель.
Могу… Господи, чему я могу научить?!

Когда человек учится делать что-то важное, смысл занятия ясен. Если каждый раз получается что-то лучше, чем раньше, человек видит: он стал могущественнее, способнее.

«Получилось!» — самое прекрасное переживание. Ощущение победы, переживание успеха — счастье без скидок.

Если оно есть, никакие другие стимулы не нужны. Если его нет — никакие придуманные стимулы — типа оценочной системы — не помогают.

Жизнь, при всех наших попытках сделать её условной и искусственной, безжалостно требует, чтобы наши слова не расходились с делами. Точнее, мы требуем друг от друга, чтобы дела не отставали от слов.

Молчаливый профи на порядок привлекательнее, чем красноречивый неумеха. Любой мастер своего дела вызывает уважение, независимо от образованности.

Наоборот, интеллектуал, знающий всё, но не умеющий ничего — весьма уродливое и жалкое явление.

Жизнь изменяется и улучшается в результате продуктивных действий, а не слов.

Успешно управлять автомобилем, уверенно решать интегральные уравнения, блестяще читать лекции, искусно вышивать или умело анализировать данные — это умения.

Умения состоят из навыков. Навыки создаются, в результате тренировки — и никак иначе.

Навык, умение— цель обучения. знания в обучении — не самоценность, а только средство улучшить умение. Они помогают понять: зачем, каким образом это работает, и почему именно так.

Знания — это, как бы, осознанное умение. Вся прочая информация может быть очень интересной и важной — но к обучению отношения не имеет.

Время, нужное для наработки навыка, у всех своё. В разумной системе обучения оно определяется не как «час» или «два урока», а как «до конечного результата».

Конечный результат— это лёгкое и уверенное, без задержек и трудностей, многократное выполнение действия. Заодно с полным его пониманием. Проще — способность применять.

Демонстрация такого результата — единственная оценка, единственный экзамен. И одновременно — допуск к дальнейшей учёбе.

Что же происходит в наших школах? Ой, много чего.

В началке, особенно первые два года, доля навыков в учёбе довольно велика. Чтение, письмо, арифметика, пение и рисование, физкультура и труды — в основном, навыки.

В познавательных предметах много игровых и наглядных моментов. Здесь же — навыки поведения и новых отношений. Учебники заполнены рисунками — как и положено нормальным учебникам.

Пока есть «получилось!» — есть интерес, и школа оправдывает надежды. Именно поэтому, в первые годы, детвора с удовольствием хорошо учится: они верят, что их и дальше будут учить навыкам и показывать что-то новое.




Но, уже в среднем звене — оставь надежды, всяк сюда входящий!

Учебники становятся скопищем совершено непонятных слов, знаков и символов, а учителя впадают в иллюзию, что понять — значит прочитать определение. Как станет ясно к концу чтения, их наивность — простительна.

Русский превращается в зубрёжку правил, от которой грамотности не прибавляется, зато, башка пухнет конкретно.

Навыки письма дальше создаются спонтанно, просто потому, что приходится иногда что-то писать.

Смертную тоску бессмысленных тонкостей морфологии, синтаксиса и пунктуации иногда разряжают сочинения, изложения и диктанты.

Эти, чисто тренировочные упражнения, коими и создаются навыки языка, учителя почему-то используют, как редкие контрольные работы.

Математика каждый урок преподносит новые темы и требует новых навыков, но совершено не оставляет для них времени, и ограничивается только беглым знакомством.

Когда потом, на контрольной работе, приходится что-то решать — чувствуешь себя полным тупицей.

Махнув рукой на непреодолимый Монблан непонятых слов и незакреплённых действий, большинство ребят переходят в режим «демонстрации» — либо списывают, либо привыкают схватывать только форму решения примеров, отпихиваясь от никому не нужного понимания.

Вот этот «полезный» навык отрабатывается по полной, и закрепляется на всю жизнь!

Примерно то же самое происходит на физике и химии, если нужно решать задачи, писать формулы или реакции.



Познавательные предметы — история, литература, биология, география, нематематическая часть химии и физики — практически не содержат обучения.

Не возмущайтесь, коллеги — я просто точно определяю понятия. На деле, это — просто ознакомление.

Если же, учитель — ас, то ещё и восприятие ораторского или актёрского искусства, художественных средств или музыки, увлечение, обсуждение, то есть, приобщение.

Очень странно, что за это ставят оценки и принуждают повторять именно то, что написано в учебнике (часто — ахинея ещё та!).

Страшно, что никого, при этом, не интересует мнение самого ученика: смысл ознакомления — в обмене мнениями.

Насаждение чужого мнения (то есть, мнения автора учебника) — это прямое подавление. И ребята быстро принимают навязанные правила — самоустраняются от предметов и становятся «говорящими манекенами» для таких же учителей.

Литература — вообще вид искусства. Ею надо просто наслаждаться. Воспринимать, обсуждать. К ней нужно именно приобщать.

Вместо этого, нас принуждают «правильно» толковать и сухо анализировать строго определённые произведения. Искусство исчезает. Остаётся чушь какая-то.

Есть ли в школе предметы, где, с начала и до конца, всё в порядке с навыками? Есть. Физкультура и труды. Там и метод правильный — тренировка. Посему они — признанная всеми поколениями школяров отдушина, глоток жизни, среди беспросветной школьной скуки.

Обучение и приобщение. Налицо путаница двух, во многом, противоположных процессов — обучения и приобщения.

Обучение — наработка способностей. Деятельность, делание. Отточка инструментов ума и тела. Оно — конкретно, точно и бескомпромиссно. Его удовольствие — чувство победы.

Приобщение — отдых от обучения. Впечатления, узнавание. Прекрасное, радостное и совершенно необходимое занятие. Цель приобщения — восприятие, знакомство, расширение кругозора.

Здесь нет обязательных навыков и тренировок, нет конкретности. Здесь важна свобода — свобода мнения и оценки, свобода восприятия, свобода соавторства. Если нет удовольствия — нет и приобщения! О каких принуждениях тут может идти речь?..

Итак, главное — не путать мух с котлетами, а точно знать, чем ты занят. Если приобщаешь — будь интересен, заразителен и лоялен. Если обучаешь — будь точен и бескомпромиссен в отработке навыков. А если ни то, ни другое — ну, почему этим надо заниматься именно в школе?..

Если обучение низвести до половинчатости и личных симпатий — оно исчезает. Если приобщение вбить в рамки сухого учебника и журнала — оно тоже исчезает. Что же остаётся?.. По большому счёту — предательство.

В целом, в образовании узаконен навязчивый процесс взаимо-одурачивания, основанный на договоре: «Я буду делать вид, что тебя учу, а ты делай вид, что учишься».

Учителя не имеют никаких возможностей обучать, а ребята — обучаться. И те, и другие понимают это, но вынуждены приспосабливаться.

Отсюда — тоска лицемерного оценочного контроля, фальшь и нелепость формальных отношений на уроке.

Уважением пользуются редкие учителя, которые не принимают всерьёз эту комедию, пытаясь или честно обучать, или честно приобщать.

Навыки. Я насчитал около 90 элементарных навыков в одной только арифметике. В языке — навыков ещё больше.

Но и «приобщатели» зря расслабляются: в любом «познавательном» предмете — куча ценнейших навыков! Об этом нужно писать отдельно и подробно. Займитесь-ка этим на досуге. А, для примера, возьмём литературу.

Вот самые общие навыки:

· доходчиво выражать свои мысли — письменно и устно — в разных стилях;

· написание писем разных стилей;

· изложение по памяти — устно и письменно, с сохранением стиля и своими словами;

· сочинение рассказа, эссе, трактата, статьи, интервью;

· навык устного рассказа, рассуждения, доклада, дискуссии, взятия интервью и т.д.

Читательские навыки:

ü восприятие художественной прозы, трактата, делового письма;

ü восприятие и оценка сюжета, композиции, образности, убедительности, богатства языка;

ü анализ идейного и эмоционального плана, художественных приёмов и пр.

Это — всем. А Вадим Левин, воспитывая будущих профессиональных литераторов, развивает ещё более тонкие навыки.

Например, владение одним только поэтическим размером состоит из двух десятков навыков. Или восприятие звукописи в стихах — тоже группа навыков. И нет этому конца — была бы чёткая цель обучения.

А, что мы будем делать с обученными!?

Тут я просто свою злость
по стенкам расплёскиваю.

Итак — была бы цель. Смотрим: в литературе, истории и естествознании — важнейших предметах, от которых зависит жизнь — создание навыков почти отсутствует. В математике и языке их — тьма, но ни один не доводится до результата.

Это происходит в большинстве школ, во всём мире, минимум двести лет подряд. То же самое, с профессиональными предметами, происходит в средних и высших учебных заведениях — за исключением музыкальных и ремесленных.

Вывод один: обучение — то есть, создание умелых людей — не является реальной целью системы образования. Товарищи педагоги, суши вёсла — приплыли!

Нехилое прозрение! Поначалу расстроился: как же так, почему!? А потом, представил…

…Вот приходит домой сын, в свои 13, зарабатывающий больше меня… Или — дочь, с удовольствием уезжающая в свои 12 жить и работать в Москву или Канаду… Если честно — это моя мечта идиота. Но ведь я такой один на всю станицу!

…А вот — молодой специалист, которому нет никакой нужды кланяться старому мастеру и занимать более низкую должность… Или — молодой учёный, блестяще опровергающий теорию шефа-академика… И такое — повсеместно, в порядке вещей!

Обученный человек — это полноправный и независимый человек.

Да никогда, ни за что, мы не позволим детям стать наравне с нами!

Пусть они от этого дохнут с тоски, болеют, становятся наркоманами и преступниками — но пусть остаются неумелыми, зависимыми от нас, как можно дольше!

Пусть набивают шишки, как мы!

Пусть почитают старших, только за то, что они — старшие!

Пусть признают наши заслуги и опыт!

Пусть нуждаются в нас!

Что мы будем делать без них? Ради чего жить!? Как мы сможем их учить? За что себя уважать?! Мы же вас родили, выкормили, ночей не спали, а вы?!

Главный ужас в том, что моя фантазия — совершенно реальна. Мы дико ошиблись: человек становится полноценным не в 18, а в 12 лет.

Живи дети среди нормальных взрослых, всё так и было бы. Дети могут с 12 лет работать не хуже нас, знать и уметь не меньше. И они знают об этом. Примеров — тьма. Макаренко это блестяще доказал.

Весь мировой опыт показывает: наибольших высот в деловом мире достигают именно те, кто начал работать — то есть, стал полноправным членом общества — в 11-12 лет.

Но, с такими детьми пришлось бы напрягаться: тянуться за ними, меняться, зарабатывать реальное уважение — или уступать место.

Вот этот наш страх — глобальный, древний страх — и лежит в основе абсолютно всех юношеских проблем. Дети могут быть умнее, сильнее нас — но мы этого панически боимся.

Фактически, в большинстве стран, происходит жёсткая дискриминация детства. Мы не считаем детей людьми. Скорее — другим видом живых существ.

Что же им делать?

Слабые, при этом, ломаются и падают в апатию (послушание), сильные — садятся на шею или бунтуют. И только редкие везунчики, в которых чудаки-родители с детства видят равноправных людей, таковыми и вырастают, не создавая никому проблем.

Презрение к миру взрослых, конфликт «отцов и детей», детская преступность, асоциальность, наркомания и многие психосоматические болезни — нормальный ответ человека на узаконенную беспомощность и бесправие.

Не согласны?.. Ну, вот вы, сорокалетний. Представьте, что те, кто старше вас на 20 лет, решили, на этом основании, оградить вас от «жизненных невзгод».

И вам, вместо нормальной роли в обществе, десять лет подряд подсовывают кинотеатры, лагеря, дискотеки и учителей — и ничего не позволяют делать всерьёз!

Вы видите, сколько маразма в мире старших, но вас держат за несмышлёныша. И на все ваши возражения — «Вот станешь сам зарабатывать, тогда и вякай!», а то и узаконенный ремень. Представили?..

Сейчас наша детвора добивается чего-то в редких случаях, благодаря, а чаще — вопреки нашему образованию и воспитанию.

Попробуйте представить, что все, все дети стали идеально послушными. И верят всему, что мы творим и говорим. Что получилось? Правильно: поколение беспомощных дебилов.

Посему, если наша детвора ещё бунтует, нам остаётся только радоваться: кто-нибудь изменит этот мир к лучшему.

Коллеги, умоляю: прочтите Мирзакарима Норбекова «Где живёт Кузькина мать». Он об этом пишет на порядок доходчивее!

Прочтя эту главу, добросовестные учителя и наивные родители громко плюются и ругаются в сторону явно перебравшего автора.

А я ещё не кончил издеваться. Сейчас докажу, что учитель для обучения вообще не нужен!

Заказать ✍️ написание учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Сейчас читают про:
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7