Забота о живом и прекрасном

Меня очень беспокоило равнодушие отдельных детей к живому и прекрасному в окружающем мире, тревожили поступки, свидетельствующие о непонятной, с первого взгляда, детской жестокости. Вот мы идем по лугу, над травой летают бабочки, шмели, жуки. Юра, поймав жука, вынул из кармана осколок стекла, разрезал насекомое по­полам и «исследует» его внутренности. В одном глухом Уголке школьной усадьбы много лет подряд живет не­сколько семей ласточек. Как-то мы пошли туда, и не успел сказать даже нескольких слов о ласточкиных гнездах, как Шура бросил камешек в птичье жилище. Все учащиеся берегли красивые цветы канн, растущие во дворе, а Люся пошла к клумбе, сорвала растение. Все эти факты имели место уже в первые дни жизни «Школы радости». Меня поражало, что восхищение детей красотой переплеталось с равнодушием к судьбе красивого. Задолго до встречи со своими воспитанниками я убедился, что любование кра­сотой — это лишь первый росток доброго чувства, которое надо развивать, превращая в активное стремление к дея­тельности. Особенно тревожили меня поступки Коли и То­ли. У Коли была какая-то страсть к уничтожению воробьи­ных гнезд. Рассказывали, что неоперившихся птенцов, вы­павших из распотрошенных гнезд, он бросает в канализа­ционную трубу маслозавода. Воробышки долго пищат, а Коля приложит ухо к стене трубы, слушает. Детская жестокость проявлялась не только у Коли, видевшего зло в семье, но и у детей, живущих в нормальном окружении. И самое тревожное в том, что дети не понимали предосу­дительности тех «мелких» проявлений зла и равнодушия к красоте и жизни, из которых постепенно развивается тупая бессердечность.

Как пробудить у ребят светлые, добрые чувства, как утвердить в их сердцах доброжелательность, заботливое отношение к живому и красивому? Во время одной из про­гулок в поле мы нашли в траве жаворонка с подрезанным крылышком. Птичка перепархивала с одного места на дру­гое, но улететь не могла. Дети поймали жаворонка. Ма­ленький комочек жизни затрепетал в руках, испуганные глаза, как бусинки, смотрели в голубое небо. Коля сжал его в руке, и птица жалобно запищала. Дети засмеялись. «Неужели ни у кого из них нет сострадания к птице, остав­ленной своими собратьями в опустевшем поле?» — подумал я и посмотрел на ребят. На глазах у Лиды, Тани, Данька, Сережи, Нины появились слезы.

— Зачем ты мучишь птичку? — жалостным голосом обратилась Лида к Коле.

— А тебе жалко? — спросил мальчик.— Возьми и уха­живай за ней, — и бросил птичку Лиде.

— И жалко, и ухаживать буду, — сказала девочка, лас­кая жаворонка.

Мы расположились на опушке леса. Я рассказал детям о том, что осенью перелетные птицы собираются в дале­кий путь. В опустевших полях остаются одинокие птички — у той крылышко подрезано, та вырвалась из когтей хищ­ника искалеченная... А впереди суровая зима с метелями и морозами. Что ожидает этого жаворонка? Замерзнет бедненький. А как красиво он поет, наполняя весной и летом степь чарующей музыкой. Жаворонок — это дитя солнца. В сказке говорится: «Родилась эта птичка из солнечного огня». Поэтому наш народ и назвал ее жаворонком — жар — воронок... А кто из вас не знает, как больно, когда s сильный мороз деревенеют пальцы, когда жгучий ветер забивает дыхание. Вы спешите домой, к теплой печке, к ласковому огоньку... А куда денется птица? Кто приютит ее? Превратится она в мерзлый комок.

— А мы не дадим погибнуть жаворонку,— сказала Ва­ря.— Поместим его в теплый уголок, сделаем гнездышко, пусть себе ожидает весны...

Дети стали наперебой предлагать, как устроить жилище жаворонка. Каждому хотелось взять птичку на зиму к себе домой. Молчали только Коля, Толя и еще несколько маль­чиков.

– Зачем же брать жаворонка домой, дети? Сделаем для него тепленькое гнездышко в школе, будем кормить и лечить, а весной выпустим в голубое небо.

Мы принесли жаворонка в школу, поместили в клетку, поставили ее в комнату, которая уже была отведена для малышей. Каждое утро кто-нибудь из ребят приходил к жаворонку. Малыши приносили корм.

Через несколько дней Катя принесла дятла: отец нашел птицу в лесу, она побывала, наверное, в лапах хищника и чудом спаслась. Крылышки дятла безжизненно свисали, на спинке запеклась кровь. Птицу поместили вместе с жа­воронком. Никто не знал, какой корм давать дятлу — жуч­ков, что ли? Где их искать — под корой?

– А я знаю,— хвастливо заявил Коля.— Он ест не только жучков и мушек. Любит ивовые почки, семена травы. Я видел...— еще что-то хотел сказать мальчик, но за­стеснялся. Наверное, приходилось ему охотиться на дятлов.

– Ну, что же, раз ты знаешь, как кормить дятла, до­ставляй ему корм. Видишь, как жалобно он смотрит.

Коля стал ежедневно приносить корм птичке. У него еще не было чувства жалости к живому существу. Ему просто доставляло удовольствие восхищение товарищей; вот какой у нас Коля, знает, чем кормить птиц. Но пусть пробуждение добрых чувств начинается и с самолюбия — не беда. Пусть доброе дело станет привычкой, потом оно пробудит сердце.

Я вспоминал сотни ответов мальчишек на вопрос: каким человеком тебе хочется стать? — Сильным, храбрым, мужественным, умным, находчивым, бесстрашным... И никто не сказал: добрым. Почему доброта не ставится в один ряд с такими доблестями, как мужество и храбрость? Почему мальчишки даже стесняются своей доброты? Ведь без доб­роты — подлинной теплоты сердца, которую один человек отдает другому,— невозможна душевная красота. Я заду­мывался также над тем, почему у мальчишек меньше до­броты, чем у девочек? Может быть, это лишь кажется? Нет, это действительно так. Девочка более добра, отзывчива, ласкова, наверное, потому, что с малых лет в ней живет еще неосознанный инстинкт материнства. Чувство заботы о жизни утверждается в ее сердце задолго до того, как она становится творцом новой жизни. Корень, источник доб­роты — в созидании, в творчестве, в утверждении жизни и красоты. Доброе неразрывно связано с красотой.

Праздником для малышей было утро, когда Федя при­нес в школу иволгу. Эта птичка тоже почему-то не летала, мальчик нашел ее в кустах возле животноводческой фер­мы. Дети не могли оторвать глаз от красивых разноцвет­ных перьев иволги. У «птичьей лечебницы» (так ребята назвали уголок в своей комнате) мы встречали день и рас­ставались до завтрашнего дня. Костя принес хилого, тще­душного воробышка, подобранного у обочины дороги. Воро­бышек не хотел клевать ни зерна, ни хлебных крошек. Мальчик переживал болезнь птички. Мы все переживали, когда наш воробышек умер. Костя плакал. Плакали де­вочки. Стал угрюмым, неразговорчивым Коля.

Мне вспомнились слова Януша Корчака: «Светлый ре­бячий демократизм не знает иерархии. Прежде времени печалит ребенка пот батрака и голодный ровесник, злая доля Савраски и зарезанной курицы. Близки ему собака и птица, ровня — бабочка и цветок, в камушке и ракушке он видит брата. Чуждый высокомерию выскочки, ребенок не знает, что душа только у человека»[3]. Да, все это так, но добрый ребенок не сваливается с неба. Его надо воспитать.

Во время одной прогулки в балке ребята нашли зай­чонка с искалеченной ножкой. Принесли его в свою ком­нату, поместили в новую клетку. Образовалась еще одна лечебница — звериная. Через неделю Лариса принесла то­щего, дрожащего от холода котенка. Его поместили в одну клетку с зайчонком. У детей появилось много забот: они приносили морковку зайчонку и молоко котенку. Трудно передать словами детское восхищение, когда однажды ут­ром мы увидели, как котенок и зайчик, прижавшись друг к другу, сладко спали. Боясь разбудить животных, дети разговаривали шепотом...

Зимой в «птичьей лечебнице» появилось несколько си­ничек — ребята подобрали их возле кормушек, устроенных для зимующих птиц... И еще одно событие очень обрадо­вало меня: некоторые малыши дома оборудовали свои «птичьи лечебницы» и живые уголки. А после того, как в нашей комнате появился аквариум с маленькими рыб­ками, дети стали умолять родителей: устройте аквариум дома. Многие родители приходили в школу, спрашивали, как это сделать. Трудно было достать для аквариумов рас­тения и рыбок. Нелегко было с кормом. Но все эти трудности преодолевались благодаря настойчивости детей: ре­бята не давали покоя ни родителям, ни мне. Пришли ма­тери Славы и Тины: дети не дают покоя, у других есть золотые рыбки, а у нас нет. Пришлось обращаться за по­мощью к старшим школьникам. В те годы школьных мас­терских еще не было, и заботы об аквариумах заставили оборудовать первую мастерскую для пионеров и комсо­мольцев.

Никогда не забыть тех вечеров, когда мы сидели у осве­щенного маленькой лампочкой аквариума и любовались золотыми рыбками. Я рассказывал детям о глубинах океа­на, о необычайно интересной жизни морских обитателей. Мои воспитанники, давно окончившие школу, ставшие взрослыми людьми, на всю жизнь запомнили эти вечера. Коля недавно сказал мне:

— Эта лампочка часто снилась мне. Ее огонек был пер­вым источником знаний. Хотелось знать побольше о таин­ственных морских глубинах, о диковинных рыбах...

Если 24-летний человек с такой теплотой вспоминает о рыбках, значит, это не мелочи. Это один из ручейков доб­рых чувств. С замиранием сердца ждал я, когда красота окружающего мира пробудит в самых равнодушных сердцах добрые чувства — ласку, сострадание. Никогда не за­буду первых осенних заморозков в тот год. Мы пошли в сад, к кусту роз, увидели ярко расцветающий цветок, на нежных лепестках — капельки росы. Цветок чудом сохра­нился в холодную ночь, мы смотрели на него и у всех на Душе было грустно: скоро мороз погубит эту красоту. Я встретился глазами со взглядом Коли: впервые увидел в его глазах грусть, тревогу — чистые детские чувства. Потом мы пошли в теплицу, где стояло несколько горшков с ред­кими в нашей местности цветами — рододендроном, как­тусом. Сели у маленького алого цветочка — расцвел кактус. Долго любовались цветком.

Забота о живом и прекрасном постепенно вошла в жизнь детей. Поздней осенью 1951 г., когда у деревьев опали листья, мы пошли в лес, выкопали маленькую липку, при­несли ее на школьную усадьбу, посадили. Деревцо стало нашим другом. Мы мечтали, фантазировали, создавали о нем сказки, как о живом существе, способном чувство­вать и переживать наши заботы и волнения. Ребята радо­вались, когда шел теплый дождик: нашему другу нужно много влаги. Мы переживали, когда землю сковал мороз и над полями гулял пронизывающий ветер: нашему другу холодно. Дети собирали снег, засыпали ствол липки. Де­вочки принесли несколько стеблей камыша и обвязали ствол деревца. С наступлением весны мы часто ходили к своему другу, с волнением смотрели: не раскрываются ли липочки. Первые зеленые листики вызвали у ребят бурю вос­торга: дерево живет. Летом мы поливали свою липку.

Какая огромная сила – коллективное чувство ласки и доброты, коллективной доброжелательности. Оно, как бурный поток, увлекает самых равнодушных. Я радовался, видя, как Коля, Толя, Слава, Петрик с волнением шли к своему другу — зеленой липке, как загорались у них глаза, когда они кормили рыбок в аквариуме.

Стали взрослыми, зрелыми людьми те, у кого трепетало сердце при мысли о том, что маленькой липке холодно в зимнюю стужу. Наш друг стал большим, ветвистым дере­вом, и вот теперь к нему приходят юноши и девушки, мо­лодые отцы и матери, и волна добрых чувств наполняет их сердца, когда они вспоминают о золотой осени своего дет­ства.

Опыт подтверждает, что добрые чувства должны ухо­дить своими корнями в детство, а человечность, доброта, ласка, доброжелательность рождаются в труде, заботах, волнениях о красоте окружающего мира. Добрые чувства, эмоциональная культура — это средоточие человечности. Если добрые чувства не воспитаны в детстве, их никогда не воспитаешь, потому что это подлинно человеческое ут­верждается в душе одновременно с познанием первых и важнейших истин, одновременно с переживанием и чувст­вованием тончайших оттенков родного слова. В детстве человек должен пройти эмоциональную школу — школу воспитания добрых чувств.