double arrow

I Ватиканский собор (1869–1870) и его последствия (1870–1878)


 

Папа Пий IX после своего бегства в Гаэту занялся разработкой идеи о созыве I Ватиканского собора с целью отрегулировать положение церкви и папства в новых обстоятельствах. 6 декабря 1864 года папа в связи с представлением «Силлабуса» для ознакомления коллегии кардиналов неожиданно сообщил им о своем намерении созвать в ближайшее время собор.

26 июня 1867 года на открытой консистории Пий IX официально объявил о созыве 20-го вселенского собора, что получило благословение 500 епископов, собравшихся в Риме на праздник Святых апостолов Петра и Павла, на 1800-летний юбилей их мученичества. Те круги курии, которые одобряли решение о созыве собора, все более открыто указывали, что функцией собора должно быть окончательное установление контуров и пределов верховной власти папы. Согласно органу иезуитов «Чивильта Каттолика» и централистски настроенным кардиналам курии, из полной и непосредственной верховной власти папы, которая распространяется на каждого католика, вытекает и его непогрешимость.

Тезис о непогрешимости папы был отклонен в средние века Базельским и Констанцским соборами, а Тридентский собор по этому вопросу не занял однозначной позиции. Такие современные течения, как галликанизм, фебронианство, янсенизм и иозефизм, также оспаривали этот тезис. Принятия догмата впервые потребовали в XIX веке традиционалисты (главным образом, де Местр), а затем иезуиты. В номере «Чивильта Каттолика» от 6 февраля 1869 года было заявлено, что задачей собора станет принятие принципов, изложенных в «Силлабусе». Воинствующее ультрамонтанское направление взаимоувязывало «Силлабус» с непогрешимостью папы.

Отрицательное отношение к доходящему до крайности культу папы проявлялось не только вне церкви, но и в католических кругах. В Германии, располагавшей гибеллинскими традициями, против непогрешимости папы выступили главным образом иерархи, историки церкви и теологи. Наибольшее впечатление произвело произведение известного историка церкви Игнация Дёллингера «Папа и собор» (1869), опубликованное под псевдонимом Янус (Janus), в котором автор резко выступал против непогрешимости папы, приводя не только теологические аргументы, но и примеры из истории церкви.

Большинство из противников догмата о непогрешимости папы использовали не теологические возражения, а осуждали оппортунизм догматизации. По их мнению, было бы ошибочным шагом восстановить против церкви нейтральные в религиозном отношении, веротерпимые либеральные государства прокламированием такого догмата. Эта состоящая главным образом из епископов оппозиция не выступала против папского верховенства, а ставила под вопрос актуальность и целесообразность догмата о непогрешимости папы.

После таких предпосылок 29 июня 1868 года в булле «Aeterni Patris» обнародовано известие о созыве 20-го вселенского собора. Папа назначил начало собора на 8 декабря — в праздник Непорочного зачатия Девы Марии. Согласно булле, целью собора было укрепление внутреннего, религиозного единства церкви перед лицом современных устремлений. Собор также был призван способствовать осуществлению единства в управлении церковью, увенчанию торжества папского абсолютизма с целью эффективной борьбы с современными идеями.

Когда 8 декабря 1869 года в соборе Святого Петра папа Пий IX торжественно открыл 20-й вселенский собор, на него прибыло 774 соборных отца из 1050, получивших полномочия на участие в соборе. Совещания собора проходили в правом крыле базилики. Собор действительно являл собой представительство вселенской католической церкви; лишь русский царь запретил польским епископам участвовать в соборе. На соборе доминировал итальянский элемент, и курия твердо держала в своих руках руководство совещаниями. (35 % участников были итальянцы, 17 % — французы, что обеспечивало абсолютное большинство представителям латинской ультрамонтанской идеи, и члены курии укрепили ее в еще большей степени.)

Установленный папой порядок обсуждения делал невозможной какую-либо серьезную дискуссию. К открытию собора семь куриальных комиссий разработали 87 схем (проектов декретов), которые затем надлежало обсудить в четырех соборных комиссиях. Однако в состав комиссий не были включены члены оппозиции; таким образом, им пришлось выступать против мнения комиссии на совместных публичных заседаниях. Оппозицию ограничили также и тем, что им предоставляли очень мало времени для выступлений.

Собор начался с обсуждения шести схем (о вере, две схемы о епископах, о духовенстве, о катехизисе, о церкви). Однако схемы были плохо подготовлены и разработаны. 24 апреля 1870 года собор принял первую догматическую конституцию (Dei Filius) о католической вере. В ней в противовес «заблуждениям эпохи» было сформулировано в духе Тридентского собора аутентичное учение о вере, Боге, о божественном откровении. Одновременно подверглись осуждению атеизм, материализм, пантеизм, рационализм, онтологизм и впервые — традиционализм.

На соборе при обсуждении схемы о церкви произошел раскол. В начале января 1870 года по инициативе английского архиепископа Мэннинга на одном из ночных заседаний 400 епископов внесли предложение включить в схему тезис о непогрешимости папы и обсудить его вне очереди. Вокруг этого вопроса развернулась острая дискуссия. Большинство оппозиционно настроенных епископов и здесь посчитало несвоевременным из тактических соображений объявить догмат, но некоторые из них действительно не верили в личную непогрешимость папы.

От принятия догмата о непогрешимости папы устранились в первую очередь епископы Германии и Центральной Европы. (Из присутствовавших на соборе 20 немецких епископов — 15, а из венгерского епископского корпуса все за исключением двух были против догмата.) Во главе оппозиции стояли архиепископ Венский Раушер, архиепископ Пражский Шварценберг и архиепископ Эстергомский Шимор, однако фактическими вдохновителями были епископ Орлеанский и архиепископ Калочайский Лайош Хайнальд, а также епископ Диаковарский Штроссмайер. Тактика оппозиции заключалась в том, чтобы снять с повестки дня обсуждение вопроса о догмате.

Однако 6 марта 1870 года Пий IX представил догмат на обсуждение. Публичная дискуссия началась 29 апреля 1870 года. Тогда оппозиция выразила свое отрицательное отношение как в письменном виде, так и устно. Епископ Роттенбургский Хефеле изложил церковно-исторические, архиепископ Венский Раушер — теологические и архиепископ Майнцский Кеттелер — практические соображения и опасения. Папа, игнорируя мнение меньшинства, несмотря на протест более 100 епископов, 13 января 1870 года своей властью прекратил дискуссию. Во время голосования, проходившего на первом закрытом заседании, за догмат проголосовало 451, против — 88, положительно, но с оговорками — 62. Большинство не пошло на компромисс с точкой зрения меньшинства. Хефеле предложил и на открытом заседании продемонстрировать особое мнение и проголосовать против. Во избежание скандала и в надежде, что таким образом решение не станет вселенским, перед последним голосованием активная оппозиция (57 епископов, главным образом из Германии и Австро-Венгрии) покинула Рим. 18 июля 1870 года на открытом голосовании 533 голосами против двух собор принял догмат о непогрешимости папы. Пий сразу же утвердил решение и торжественно огласил его в конституции «Pastor aeternus».

«Pastor aeternus» состоит из четырех глав. 1-я глава о первенстве апостола Святого Петра, 2-я глава — о преемственности этого первенства римскими папами, 3-я глава — об объеме и понимании примата римского папы, 4-я глава — о непогрешимости пастырской власти папы. Конституция в противоположность галликанизму и фебронианству провозгласила высшую юрисдикцию папы над вселенской церковью, непогрешимость его мнения во всех областях веры и нравственности, учения церкви и управления ею. Соответствующая часть конституции звучала так:

«Кто говорит, что римскому папе принадлежит лишь первенство надзора и функции ведомства, а не полная и высочайшая юрисдикция над всей церковью, и не только в делах веры и нравственности, но и во всех вопросах дисциплины и правления, где угодно на земле;

или сказал бы, что он обладает лишь значительной частью этой власти, но не всей полнотой высшей власти;

или сказал бы, что власть для него не имеет характера правового действия, не является непосредственной и не распространяется на каждого верующего и на христианскую общность, на каждого священника, будь он хоть какого угодно звания:

да будет тот отлучен от Церкви!»

Догмат о непогрешимости папы, часто неправильно истолковываемый, выглядит дословно так:

«Поскольку все мы желаем твердо придерживаться непрерывно наследуемых и идущих от начала христианской веры традиций, то с одобрения священного собора во славу Бога и нашего Спасителя, для возвышения католической веры и во благо всех христианских народов возвещаем в качестве объявленного нам Богом догмата:

если римский папа делает заявление, исходя из своего наивысшего пастырского предназначения, то в практическом осуществлении этого своего предназначения, будучи верховным пастырем и учителем всех христиан, в силу своей наивысшей апостольской верховной власти он принимает решения, касающиеся веры и вопросов морали, обязательные для всей Церкви и согласно данной ему и обновленному в нем правомочию апостола Святого Петра, он обладает той непогрешимостью, которую божественный Спаситель пожелал даровать в вопросах веры и морали высшему институту Церкви» (выделено мной. — Е. Г.).

В результате догматизации папской непогрешимости централизация церковного правления, непримиримость римско-католической идеи достигла своей вершины. Пий IX в большой речи воздал должное значению этого догмата, подчеркнув, что благодаря ему католическая догматика и структура церкви стали простыми, окончательными и обозримыми.

Папам последней трети XIX и XX века таким путем действительно удалось сохранить единство церкви, сосредоточить ее духовные и нравственные силы, благодаря чему папство вновь превратилось в великую духовную державу. В результате воздействия догматизации непогрешимости на внутреннюю жизнь церкви положение епископов и их отношение к папе подверглось преобразованиям под знаком папского абсолютизма. Они окончательно потеряли свою самостоятельность и стали как бы служащими папы. Победа централизма была полной. Решения, исходящие из Рима, еще и до 1870 года принимались, как правило, без возражений, а после 1870 года папский централизм распространился и на область теологии; новые теологические направления не могли существовать без утверждения Рима. Если прежде неосуждение каких-либо теологических концепций автоматически означало признание, то теперь лишь выраженное признание обеспечивало их существование. Тем самым духовная направляющая роль курии возросла в огромных размерах: принцип «Roma locuta, causa finita» («Рим высказался, дело решено») осуществлялся полностью. (В переносном смысле он означал: высшая инстанция заявила о своей позиции, дальнейшей дискуссии нет места.)

Централизация папской власти, начавшаяся с Тридента, временно завершилась. Начиная с Ватиканского собора, папская власть в результате централизации и подчинения всех духовных и нравственных сил церкви укрепилась. Освободившиеся от государственно-административных и политических задач епископы стали независимыми от государства. Пий IX окончательно подключил к сфере интересов папства ставшее, по существу, безразличным для государства высшее духовенство. Он подчинил его папству и с успехом разгромил национальные иерархии, организованные как независимые от Рима единицы. Это стало возможным благодаря тому, что догмат о папской непогрешимости в значительной степени расширил и дисциплинарную юрисдикцию папы, да и сам папа освободился от бремени светской власти.

Объявление догмата о папской непогрешимости было вызовом разуму, науке и современному буржуазному обществу. Не случайно некоторые страны расценили его как прямо враждебный государству: ведь, таким образом, папа — в вопросах веры и нравственности — возвысился над миром, желая в духовном отношении подчинить себе государство. Австрия, Пруссия, Швейцария не согласились с соборной конституцией. А правительство Австро-Венгрии дезавуировало конкордат 1855 года. Однако Рим знал, как сломить сопротивление епископов: выступавших против догмата по одному уламывали с помощью обещаний и угроз. Непримиримая немецкая оппозиция во главе с Дёллингером создала Старокатолическую церковь[51], но она даже в Германии не смогла оказать существенного влияния.

На догмат о папской непогрешимости буржуазный мир ответил полной ликвидацией светской власти папства. На следующий день после голосования «Pastor aeternus», 19 июля 1870 года, вспыхнула франко-прусская война, которая окончилась не только падением Наполеона III, обеспечивавшего светскую власть папы, но и созданием единой Германии; в то же время эти события сопровождались возникновением Парижской коммуны, первого государства рабочих. В результате разгрома под Седаном французы были вынуждены уйти из Рима. Виктор Эммануил II вновь призвал папу добровольно отказаться от светской власти на условиях предоставления достойной компенсации и гарантий. Однако Пий IX решился на мученичество, заявив, что он подчинится лишь силе. Папское войско, насчитывавшее около 16 000 солдат, оказало лишь символическое сопротивление. 20 сентября 1870 года итальянские королевские войска вошли в Рим и заняли также оставшуюся часть Папского государства. Народное голосование, состоявшееся в начале октября, подавляющим большинством высказалось за присоединение Рима к единой Италии. 20 октября папа отложил собор на неопределенное время, уединился в Ватикане и объявил себя узником. В своей энциклике от 1 ноября 1870 года он отлучил от церкви «похитителей Рима».

Несмотря на враждебное поведение папы, итальянский парламент 13 мая 1871 года принял так называемый гарантийный закон, который объявил о лишении папы светской власти. Закон признал, что главой вселенской церкви является папа, закон гарантировал неприкосновенность его личности и обеспечивал его полный суверенитет как главы церкви. Папа свободно и без ограничений мог устанавливать дипломатические отношения с отдельными государствами, свободно вступать в контакт с епископами вселенской церкви. За ним обеспечивалось право назначать итальянских епископов, причем от епископов не требовалось присягать государству на верность. В качестве резиденции папы и курии были отведены папские дворцы — Ватикан, Латеран, а также замок Гандольфо. В качестве компенсации на содержание курии Пию IX было предложено 3 225 000 лир в год; эта сумма соответствовала расходам курии на персонал.

Однако папа в своей энциклике от 15 мая 1871 года «Ubi nos» отверг гарантийный закон и не признал Итальянское государство. Он не принял также материальное возмещение, ибо тем самым он де-факто все же узаконил бы новое положение. Папа вновь объявил себя узником Ватикана. Своим примером он хотел побудить и итальянских католиков обособиться от единого итальянского национального государства. Последствием «Non expedit!» стало то, что внутри молодого Итальянского государства произошел раскол — ведь подавляющее большинство граждан Италии составляли верующие католики. Все это, однако, не могло воспрепятствовать тому, что 2 июня 1871 года король переехал в Рим и своей резиденцией сделал бывший папский дворец Квиринал. Этим актом также подтверждалось, что вместо папы символом итальянского единства является итальянский король.

Затворничество Пия IX (в идейном отношении в рамках догмата о непогрешимости, а в фактическом — в стенах Ватикана) привело к его полному обособлению от гражданского общества. Папа отстранился от понимания буржуазного развития, включая и такие его последствия, как создание национальных государств. Он вошел в конфликт не только с Италией, но и с созданной в 1871 году единой Германией. Бисмарк считал внешним врагом единой Германии католическую Австрию Габсбургов, а своим внутренним врагом — католический партикуляризм. Конфессиональное разделение немецкого народа приняло политический характер: эффективным органом сопротивления католиков реформам Бисмарка стала Партия центра, а также общественные и религиозно-нравственные организации, широкая сеть которых охватила все католическое общество.

Конфликт между государством и немецким католицизмом, в более широком смысле — между папством и Германией, так называемый Культуркампф, явился результатом ликвидации отдела по делам католиков при министерстве культов в правительстве Германии. Католические школы были переданы под государственный контроль. В 1872 году из страны были изгнаны иезуиты, редемптористы и лазаристский орден. Так называемые майские законы 1873 года распространили юрисдикцию государства над церковью и были в перспективе направлены на создание одной немецкой национальной церкви. На территории империи вновь пробудилась к жизни идея государственной церковности и ограничения папской верховной власти. Папа Пий IX в своей энциклике «Quod nunquam» от 6 февраля 1875 года объявил недействительными все те законы, которые ущемляли папскую верховную власть над немецкой церковью. Это уже было открытым вмешательством во внутренние дела Германского государства. Культуркампф все более превращался в политическую борьбу между Партией центра и правительством. Этот конфликт угрожал внутренней прочности Германского государства. Бисмарк перед лицом нового и более опасного противника — германского рабочего движения, признал необходимость ликвидации противоречий, возникших во взаимоотношениях с католицизмом.

Во времена Пия IX еще не могло произойти сплочение между папством и буржуазными государствами против социалистического рабочего движения. Пий IX рассматривал социальный вопрос лишь как проблему милосердия, благотворительности, а не как общественный вопрос. Поскольку он осудил социалистические и коммунистические идеи, а также и другие движения, то со своей стороны считал этот вопрос решенным. Из этого явствует, что папа сдержанно, даже, можно сказать, подозрительно относился и к новоконсервативным по своему характеру католическим и социальным движениям, которые — именно в Германии — в этом отношении оказались далеко впереди папы.

При Пие IX противостояние папства буржуазной эпохе стало роковым и нетерпимым. Эта травма делала церковь и папство неспособными позитивно и конструктивно присутствовать в мире, чтобы отвечать на вопросы современности не только проклятиями. Несообразность такого поведения стал понимать к концу своей жизни и престарелый папа, однако он так и остался пленником своей собственной политики. Последним желанием Пия IX, скончавшегося 7 февраля 1878 года, было вечно покоиться в любимой им церкви Святого Лаврентия, вне стен Ватикана. В связи со сложившимися обстоятельствами его временно похоронили в соборе Святого Петра. После того как страсти поутихли, его преемник летом 1881 года велел перенести гроб в церковь Святого Лаврентия. Гроб с телом Пия IX, которого в канун 1848 года жители Рима встречали с ликованием, теперь забросали камнями и хотели сбросить с Тибрского моста в воду.

 


Сейчас читают про: