double arrow

Трейнспоттинг реальности


 

Все люди наркоманы. Некоторые даже не поневоле.

Прежде чем злостно возражать мне, прислушайтесь к голосу разума, если он у вас есть, конечно. Что есть наркоман? Жалкое существо, имеющее зависимость, от которой не может отвязаться. Любой идиот себе наркомана представит. Вот он, втыкает иглу себе в убитую вену, а потом мучается от ломки, пока ещё дозу не достанет. Или нюхает кокаин, или там глотает таблетки. Или смолит сигарету, третью за день, и ждёт не дождётся четвёртой. Или заливает в себя утреннюю чашку кофе, чтобы в голове прояснилось, а не выпьет – та же голова будет полдня болеть и глаза закрываться. А чего вы хотели? Кофеин тот же наркотик, только легальный.

Нет, это слишком сложно. Вот ты, я верю, что ты не пьёшь кофе, не куришь, не употребляешь алкоголь, да и вообще весь такой хороший. А теперь скажи мне, когда ты в последний раз ел? Нет, это тоже сложно. Когда ты в последний раз дышал? Да, дышал, носом и лёгкими. Обмен кислорода в организме и прочая херь. Спорю, ты и сейчас дышишь, читаешь это и дышишь. Потому что если перестанешь, у тебя наступит кошмарная ломка. Худшая из ломок – в глазах потемнеет, голова закружится, давление упадёт ниже плинтуса и будет казаться, что рёбра вот-вот сломаются из-за вакуума, возникшего в лёгких. Понимаешь? Если нет, попробуй не дышать пару минут.




Вот теперь понимаешь.

И не надо мне тут заливать, что без наркотиков, которые особенно люблю я, жить можно, а без воздуха нельзя. На спиды, уколы и прочее подсаживаешься только после того, как первый раз попробуешь, ну или первый десяток. Так же с воздухом – после того, как тебя шлёпнут по заднице в роддоме, и ты сделаешь первый глоток этого адского азотного зелья, в первый раз прочувствуешь кайф от того, как оно наполняет лёгкие и бьёт прямо в мозг, ты уже не сможешь остановиться. И вот очередной зависимый прямо перед нами, орёт и размахивает маленькими ручками, понимая всю тяжесть своего положения.

Так что, не отрицайте – все мы наркоманы.

Только я, в отличие от большинства, стал им по своей воле.

****

Мне говорят, что у меня больная логика. Наверное, они правы, даже не наверное, потому что она реально больная, но уж какая есть.

Существует куча психологических практик, советующих принять себя таким, какой ты есть. Принять полностью, ничего не отвергая. Принять со всеми остатками выпадающих волос на черепе, татуировкой в виде жопы на заднице, прыщами от дерьмового питания, торчащими костями и охрененными пальцами, которые отлично играют на пианино. Поэтому я беру и принимаю себя таким, какой есть. Вот он я.

Ещё я люблю сквернословить, принимать наркотики, читать постмодернистов вроде Эко и не спать ночами, если можно, сутками. Это тоже я.



Люблю себя.

Знаете, я тут уже говорил о психо-практиках. Так вот, один парень на вписке как-то сунул мне книжку почитать. «Транссёрфинг реальности» называется. Я не фанат таких штук, но почему-то заинтересовался. Может, это была вина пары косяков и полулитра травяного чая, который я тянул у окна, читая книжку в свете уличного фонаря. Может, просто написана была любопытно, не помню. Так вот, там было правило, цитировать не буду, суть в том, что категорически нельзя разочаровываться в своей жизни. Нельзя и всё тут. В любой ситуации думай, что у тебя всё удалось, абсолютно в любой. Я так и делаю.

Никаких разочарований, одни радости. С ощущением великого счастья и удовлетворения собой я одной рукой ковыряю прыщи на подбородке, а другой заливаю в себя банку пива. Какой я молодец. Жизнь удалась.

Я не иронизирую, чтоб вы знали.

Я сижу на мягком ворсе ковра, прислонившись спиной к дивану. Диван не занят ничьими задницами, но на полу мне удобнее. Мой друг Оттер лежит на этом же ковре, уткнувшись лбом мне в бедро, и бормочет что-то, я не могу разобрать.

Оттер, Otter – это «Выдра» с английского. Он такой же худой, вертлявый и вечно голодный. И воняет как выдра, хотя я никогда не нюхал выдр, но могу себе представить.

Ему тоже неудобно на диване.

Мне тепло, потому что июнь, солнце бьёт через незашторенное окно, на мне плотные джинсы, а Оттер обнимает меня за ногу. Вцепился в меня будто в подушку или в спасательный круг, и плевать, сколько между этими предметами разницы. Он всё ещё бормочет что-то, по его подбородку стекает слюна, оставляя пятна на моих джинсах и ковре.



Может, у него галлюцинации. Может, он просто хочет пообниматься.

Вокруг нас есть ещё люди, но я не обращаю на них внимания. Это как звук включенного фоном телевизора, который не прибавляешь, пока тебя не заинтересует какая-нибудь передача. Мне ничего от них не надо, я вырезаю их из своей реальности.

Скажите, что я эгоистичная тварь, я отвечу, что следую советам мастеров транссёрфинга и творю свою действительность.

Скажите, что я злобный циник, я… Может, вы и правы. Но я просто пытаюсь жить так, как нравится мне.

Вы не поверите, сколько раз мне говорили, что нельзя так делать. Что я должен бросить всё и стать хорошим, сознательным человеком. Что я должен взять себя в руки, закончить институт, найти работу, включиться в общепринятую правильную реальность, освещённую утренним солнышком и чистую.

Скажите мне это. Выскажите на улице, в автобусе, в кабинете врача, на сборище родственников. Скажите, и я отвечу.

Я отвечу, что я знал одного парня, считавшего себя падшим ангелом. Он пару раз ночью на чьей-то кухне тыкал мне в лицо свои лопатки – я не эксперт по лопаткам, но его выглядели абсолютно нормальными, и рассказывал, как это было больно, падать с небес. Он верил, что страдает здесь на земле за нечто ужасное, совершённое на небе, но не помнит, за что, потому что Бог стёр ему память, чтобы воспоминания не заставили его страдать слишком уж сильно. Да, тот самый Бог, который с большой буквы. И он реально во всё это верил.

Я знаю ещё одного парня, который выпив больше своей нормы, начинал заливать всем вокруг, что он – реинкарнация Нострадамуса. И каждый, кому повезло или не очень оказаться в радиусе метра-двух, получал ужасно срифмованные пророчества. Я уже не помню, сколько раз мне предрекали то богатство, то смерть от чумы, то встречу с демонами, то… много чего. Но самое занятное в том, что этот парень на каждое сборище приносил с собой блокнот и ручку, чтобы записывать туда самые лучшие пророчества. Никогда их не забывал.

Однажды, пока он спал, я полистал этот его блокнот. Не смог разобрать почерк.

Я знаю девчонку, которая под кайфом вообразила, что её волосы превратились в змей, как у Медузы Горгоны. И что, тоже как у Медузы, любой, посмотревший ей в глаза, превращался в камень. Придя домой, она последовательно обошла всех, кого любила, увидела, как они окаменели, и долго плакала, думая, что убила всю свою семью. Отоспавшись и очнувшись утром, она увидела, что всё в норме и была… разочарована.

Все эти люди, они уже занимаются тем, что творят свою реальность.

Так чем она хуже вашей? Отсутствием утреннего солнышка, что ли?

****

Инга протягивает мне шприц и ватку, смоченную водкой. Может, раньше кто-то и подхватывал СПИД с заражением крови на каждом уколе, но не сейчас. Хотя бы не на каждом. У нас есть мозги, а наркотики и так достаточно убивают, зачем ускорять процесс?

Да, я знаю, что наркотики убивают. В смысле, я наркоман, а не дебил. И это не синонимы. Иначе всех бы стоило назвать дебилами. Хотя, так оно и есть…

Я знаю, что они убивают, но продолжаю принимать, потому что мне нравится. Я отчаянный гедонист, это мой недостаток. Было тяжело, но я с ним смирился и смог принять себя.

Но на чём я остановился?

Инга протягивает мне шприц. У неё на бедре, я знаю, уже есть новая красная точка от укола. Поцелуй иголки. Врата наслаждений. Любая другая идиотская идиома, которую можно придумать.

Меня ждёт такая же. Я забираю у неё шприц и закатываю рукав толстовки. Какой смысл прятать следы уколов в паху или между пальцев, когда тебе не хватает только таблички «торчок» на лбу?

Я не знаю точно, что это за райское зелье, но у Инги они всегда хороши. За это я ей и плачу, когда получается раздобыть денег.

Я разрушаю свою жизнь? Я пускаю по вене очень опасное что-то, морщась от боли в сгибе локтя. Я стою с шприцем в руке на грязной кухне, моя недо-дилер недо-товарищ даёт второй шприц моему другу, чтобы он присоединился ко мне на волнах кайфа.

Я разрушаю свою жизнь, и мне это нравится. Я люблю каждую секунду своего полёта в пропасть.

Оттер бросает на пол шприц и прислоняется к моей спине. Инга флегматично наблюдает за тем, как он восполняет свою нужду в тактильном контакте, обнимая меня и пуская слюни мне на толстовку.

Я расправляю рукав и закрываю глаза.

Не буду описывать кайф. Во-первых, это сложно, а во-вторых, чего вы там не знаете. Просто удовольствие высшей пробы. Скучно. Невероятно приятно. Но скучно.

Есть кое-что ещё. Когда у меня заканчиваются деньги, когда никто рядом не хочет поделиться, вот об этом я мог бы рассказать.

Это как сломать кость, сломать разом все кости. Это как болезни из медицинского справочника, от «А» до «Я», все разом. Это как быть распятым на кресте, или лучше на скале, но чтобы вороны клевали не только печень, а всего тебя, вырывали куски плоти, выковыривали клювами глаза из глазниц.

Я чувствую, как они копаются в моих кишках.

Это невозможно вытерпеть. Но транссёрфинг говорит, что нет ничего невозможного. А ещё он говорит, что если не можешь преодолеть – научись получать удовольствие. От затянувшейся учёбы, от нескончаемой работы, плохой погоды и подъёмов в шесть утра. Полюби, вместо того, чтобы ненавидеть или бояться. Научись получать удовольствие от всего и будет тебе счастье. Сделай это своим хобби, своим смыслом жизни, люби.

Боль забирается в каждую клетку моего тела.

Я люблю её.

Сами понимаете, что на наркотики никто не подсаживается ради ломки. Суть в кайфе, его остроте, это то, что нам нужно. Не боль.

Я всё равно люблю её.

Я катаюсь по полу, принимая её. Открываясь, вместо того, чтобы сжаться в клубок или попытаться убежать – метафорически, конечно, сейчас я не смогу даже встать на ноги. Она всё длится и длится, а я не терплю, я живу с ней. Не отталкиваю, но впускаю в себя.

Мне слишком больно, чтобы понять, помогает ли это.

Через пару часов Оттер делит напополам свой шприц и говорит мне:

– Ты выглядишь как мертвец.

– Я и есть мертвец, – отвечаю я. Из проколотой вены ещё выступает кровь, но мне уже лучше.

– Я тоже, – говорит Оттер и выкидывает пустой шприц.

****

Мы стоим на мосту, а в холодной воде реки отражается луна.

Оттер кидает вниз сигаретные окурки: зажигает одну за одной, докуривает до половины и, не погасив, разжимает пальцы. Звёздами сигареты падают в реку, и можно загадывать желания.

Я дрожу, мне холодно. За последние три месяца я похудел на 15 килограммов. Я могу пересчитать свои рёбра и позвонки, просто ведя пальцами по коже. Никогда не хотел выглядеть так, но чёрта с два мне это не нравится.

Оттер зажигает очередную сигарету, а я, не вынеся такой траты наркотика, выхватываю её у него из рук. Спасаю от смерти в холодной воде.

Облако дыма присоединяется к серым облакам на ночном небе.

Луна отражается в реке.

Позади нас на мосту шумят машины, но мы не обращаем на них внимания, а они на нас.

Мне всё ещё холодно, но я правильно настраиваю себя, чтобы получать удовольствие от этого. Как говорят транссёрферы, не обстоятельства сильнее меня, это я умею игнорировать их и обращать в свою пользу. Я думаю о том, как приятна ночная прохлада, как красива луна и как наркотик делает меня счастливее, сжигая мои лёгкие.

Оттер зажигает ещё одну сигарету и, выпуская дым в небо, спрашивает:

– Мы похожи на самоубийц?

Я пожимаю плечами.

– Никогда не хотел убить себя.

– Ещё бы, ты уже мёртв.

Сегодня я с этим не согласен, но мне слишком лень спорить.

– С чего ты взял, что когда-либо был живым? – продолжает Оттер. – Ты вообще понимаешь, каково это? Никто не понимает и никто не знает. Всё, что мы ощущаем, может быть всего лишь галлюцинацией. Тебя может вообще не существовать, а может…

– Хорош уже, – говорю я, делая ещё одну затяжку. Оттер продолжает. Так с ним всегда, то молчит целыми днями, а вдруг подсядет на какую-то тему, и не заткнёшь.

Болтовня – тоже наркотик.

– …может, это меня не существует. Может, мы оба часть чьего-то сна. Может, у нас даже нет тел, или мы – облако звёздной пыли, парящее в космосе и видящее сны. Ну ты понял. Как можно сказать, что ты жив, если ты даже не знаешь, как это проверить?

Я докуриваю, бросаю горящий окурок вниз и загадываю желание – чтобы Оттер заткнулся. Провожу ладонью по затылку и нахожу на ней ещё несколько выпавших прядей.

Не то, чтобы я хотел облысеть в 20, но чёрта с два я буду жаловаться.

****

Мы снова на чьей-то вписке и сегодня я могу позволить себе дозу. Мы с Оттером закатываем рукава, делаем себе уколы, и он, как обычно, падает на моё плечо.

Эти постоянные физические контакты – я подозреваю, что он бисексуал или кто-то там ещё, но мне плевать. Плевать в хорошем смысле, то есть, меня не заботит, кого и кто предпочитает затаскивать к себе в постель. Ориентация это вообще не показатель общего идиотизма.

Откинувшись на спинку дивана, я чувствую рукой чей-то локоть или колено. Вокруг так много людей, но я слишком хочу погрузиться в себя, чтобы обращать на них внимание. Колонки взрываются музыкой и мигает свет, но всё это происходит не со мной. Меня здесь нет*.

Хотите понять, что я чувствую? Сосредоточьтесь на своём наркотике. На воздухе. Пусть каждый вдох будет не чем-то обыденным, к чему вы давно привыкли, а необходимым и желанным. Вдыхайте медленно, но не слишком, чтобы не затягивать. И чувствуйте. Чувствуйте, как он наполняет лёгкие, как кислород с кровью разносится по всему вашему телу и бьёт в мозг. Чувствуйте его везде, от макушки до кончиков пальцев. Поймите, насколько вам нужен воздух, что вы не выживете без следующего вдоха, без ещё одной дозы. И тогда – примите её.

И ещё одну. И ещё.

Вот на это и похожа моя жизнь. Медленное самоубийство с музыкой Рэдиохэд на заднем плане. «Нормальные» люди говорят, что я потерян для общества, что я качусь под гору так быстро, что не смогу остановиться. Они всё никак не могут понять, что я не хочу.

Говорят, что так важно устроить свою жизнь именно так, как тебе нравится, и заниматься тем, что ты любишь. Только под этим обычно подразумевается, что всем нравится быть красивыми и здоровыми, иметь какое-то там положение в обществе и много денег. И никто не думает, что кому-то могут нравиться вещи, которые это же общество клеймит как убийственные и мерзкие. Что не все хотят квартиру в центре большого города и летнюю виллу на юге. Кому-то нужен не самый чистый угол на чьей-нибудь вписке или тёмная подворотня.

Предложите мне выбор между дозой и всеобщей любовью, и я выберу дозу.

Предложите мне выбор между вратами Рая и кайфом, который закончится, оставив меня наедине с болью, и я выберу кайф.

Я не больной. Меня только считают больным те, кто не понимает, что я просто живу так, как хочется мне.

Что каждый убивает или возрождает себя, как хочет.

Я чувствую, как бурлит пустой желудок и немеют кончики пальцев, а мозг заволакивает приятный туман. Я не знаю, сколько мне осталось: месяц, два, неделя. Я отлично понимаю, что скоро всё закончится и виноват в этом буду только я.

Оттер пускает слюни мне на плечо. Рядом кто-то безумно смеётся.

Я ощущаю невероятную эйфорию от наркотика в моём кровотоке. Ещё я чувствую, как он убивает меня, сжигая нервы, отравляя кровь и разрушая клетки мозга.

И знаете что?

Я счастлив.

 

__________________________________________

*Radiohead «How to disappear completely».

 







Сейчас читают про: