double arrow

Коробейники» как поэма о народе и для народа


Покаянная лирика Н. А. Некрасова

В поэзии Некрасова 60—70-х гг. XIX в. важное место занимает так называемая «покаянная лирика». Для этого были веские причины. Так, в 1866 г., надеясь предотвратить закрытие журнала «Совре­менник», Некрасов решился на отчаянный шаг: он прочел приветственные стихи одному из самых страшных реакционеров того времени — графу Муравьеву, которого прозвали «вешателем» (это был тот самый Муравьев, возле дома которого происходила сцена, описанная в стихотворении «Размышления у парад­ного подъезда»), «Современник» все равно спасти не удалось, а Некрасов всю жизнь мучался сознанием допущенной им трагической ошибки.

Однако покаянные мотивы в поэзии Некрасова не могут быть сведены только к одному какому-нибудь конкретному случаю. Еще в 1862 г. он написал по­трясающее по исповедальной искренности стихотворе­ние «Рыцарь на час», которое Достоевский назвал шедевром и при чтении которого плакал Глеб Успен­ский. Именно здесь едва ли не впервые и прозвучали у Некрасова те покаянные настроения, которые были так характерны для русской интеллигенции. Поэт взывает к памяти матери, умоляя ее помочь ему уйти в «стан погибающих За великое дело любви».

Но наиболее ярко покаянные мотивы выражены в ряде некрасовских произведений, созданных во второй половине 60-х гг.: «Ликует враг...», «Зачем меня на части рвете...», «Умру я скоро...». В них со­держится поразительная по внутренней силе лири­ческая исповедь с характерной для нее предельной искренностью, когда поэт подвергает себя беспощад­ному самоанализу, с мучительной откровенностью кается в своих ошибках, но решительно отвергает обвинения в продажности. Процитируем отрывок из стихотворения «Умру я скоро...»:

За то, что я остался одиноким, Что я ни в ком опоры не имел, Что я, друзей теряя с каждым годом, Встречал врагов все больше на пути — За каплю крови, общую с народом, Прости меня, о родина! Прости!..

В цикле «покаянной лирики» настроения раска­яния, даже стыда, тесно переплетаются с чувством боли при мысли о страданиях народа, изумляющего бесконечным терпением. Доминирующим становится не просто ощущение вины, но и осознание ответ­ственности и долга перед народом и родиной.

Многое соединилось, «сопряглось» в лирике Нек­расова последнего периода: исповедальный пафос по­эта-интеллигента и народное мироощущение, пейзаж­ные зарисовки и психологически точная передача любовного чувства, мучительные размышления над судьбами родной страны и способность глубокого про­никновения во внутренний мир женщины-крестьян­ки (стихотворение так и называется: «Что думает старуха, когда ей не спится»).




Порою горькие мысли посещали Некрасова: «Я настолько же чуждым народу Умираю, как жить на­чинал...» Но вот самые последние стихи, которые, по свидетельству сестры поэта А. А. Буткевич, он напи­сал (не будем предварять их какими-либо вступи­тельными замечаниями, не будем комментировать): Материал с сайта http://iEssay.ru

О, Муза! я у двери гроба! Пускай я много виноват, Пусть увеличит во сто крат Мои вины людская злоба — Не плачь! завиден жребий наш, Не надругаются над нами: Меж мной и честными сердцами Порваться долго ты не дашь Живому, кровному союзу! Не русский — взглянет без любви На эту бледную, в крови, Кнутом иссеченную Музу...

К. И. Чуковский, который был выдающимся иссле­дователем жизни и творчества Некрасова, вскоре после гражданской войны распространил анкету о своем любимом поэте. Там, среди прочих, был и такой вопрос: «Какие стихотворения Некрасова вы считаете лучшими?»

Анна Ахматова написала: «Влас», «Внимая ужасам войны», «Орина, мать солдатская». Александр Блок: «Еду ли ночью по улице темной...», «Умолкни, Му­за...», «Рыцарь на час», «Внимая ужасам войны» и многие другие.



Первое пореформенное лето Некрасов провел, как обычно, в Грешневе, в кругу своих приятелей, ярославских и костромских крестьян. Осенью он вернулся в Петербург с целым "ворохом стихов". Его друзей интересовали настроения пореформенной деревни: к чему приведет недовольство народа грабительской реформой, есть ли надежда на революционный взрыв? Некрасов отвечал на эти вопросы поэмой "Коробейники". В ней поэт выходил на новую дорогу. Предшествующее его творчество было адресовано в основном читателю из образованных слоев общества. В "Коробейниках" он смело расширил предполагаемый круг своих читателей и непосредственно обратился к народу, начиная с необычного посвящения: "Другу-приятелю Гавриле Яковлевичу (крестьянину деревни Шоды, Костромской губернии)". Поэт предпринял и второй беспримерный шаг: на свой счет он напечатал поэму в серии "Красные книжки" и распространял ее в народе через коробейников - торговцев мелким товаром.

"Коробейники" - поэма-путешествие. Бродят по сельским просторам деревенские торгаши - старый Тихоныч и молодой его помощник Ванька. Перед их любознательным взором проходят одна за другой пестрые картины жизни тревожного пореформенного времени. Сюжет дороги превращает поэму в широкий обзор российской провинциальной действительности. Все, что происходит в поэме, воспринимается глазами народа, всему дается крестьянский приговор. О подлинной народности поэмы свидетельствует и то обстоятельство, что первая глава ее, в которой торжествует искусство некрасовского "многоголосия", искусство делать народный взгляд на мир своим, вскоре стала популярнейшей народной песней - "Коробушкой". Главные критики и судьи в поэме – не патриархальные мужики, а "бывалые", много повидавшие в своей страннической жизни и обо всем имеющие собственное суждение. Создаются колоритные живые типы "умственных" крестьян, деревенских философов и политиков.

В России, которую судят мужики, "все переворотилось": старые устои разрушаются, новое еще в брожении и хаосе. Картина развала начинается с суда над "верхами", с самого батюшки-царя. Вера в его милости была устойчивой в крестьянской психологии, но Крымская война у многих мужиков эту веру расшатала. Устами старого Тихоныча дается следующая оценка антинародных последствий затеянной самодержавием войны:
Царь дурит - народу горюшко!
Точит русскую казну,
Красит кровью Черно морюшко,
Корабли валит ко дну.
Перевод свинцу да олову,
Да удалым молодцам.
Весь народ повесил голову,
Стон стоит по деревням.

В годину народного бедствия появляется в России целый легион прихвостней, ловких мошенников, наживающихся на крестьянском горе. Одной рукой бездарное правительство творит "душегубные дела", а другой спаивает несчастных мужиков дешевой сивухой через рыжих целовальников калистратушек. С крестьянской точки зрения, народное пьянство - первый признак глубокого общенационального кризиса, первый сигнал надвигающейся катастрофы:
Ой! ты, зелие кабашное,
Да китайские чаи.
Да курение табашное!
Бродим сами не свои.
С этим пьянством да курением
Сломишь голову как раз.
Перед светопреставлением,
Знать, война-то началась.

Вкладывая в уста народа такие резкие антиправительственные настроения, Некрасов не погрешил против правды. Многое тут идет от старообрядческой семьи Гаврилы Захарова, костромского крестьянина. Старообрядцы не употребляли вина, не пили чаю, не курили табаку. Оппозиционно настроенные по отношению к царю-антихристу и его чиновникам, они резко отрицательно оценивали события Крымской войны. Картину развала крепостнической России дополняют наблюдения коробейников над праздной жизнью господ, проматывающих в Париже народные денежки на дорогие безделушки, а завершает история Титушки-ткача. Крепкий, трудолюбивый крестьянин стал жертвой всероссийского беззакония и превратился в "убогого странника" - "без дороги в путь пошел". Тягучая, заунывная его песня, сливающаяся со стоном российских сел и деревень, со свистом холодных ветров на скудных полях и лугах, готовит в поэме трагическую развязку. В глухом костромском лесу коробейники гибнут от рук отчаявшегося лесника, напоминающего и внешне "горе, лычком подпоясанное". Это убийство - стихийный бунт потерявшего веру в жизнь человека.

Трагическая развязка в поэме осложняется внутренними переживаниями коробейников. Это очень совестливые мужики. Они стыдятся своего торгашеского ремесла. Трудовая крестьянская мораль подсказывает им, что, обманывая своих же братьев-мужиков, они творят неправедное дело, "гневят Всевышнего". Их приход в село - дьявольское искушение для бедных девок и баб. Вначале они - "красны девушки-лебедушки", "жены мужние - молодушки", а после "торга рьяного" - "посреди села базар", "бабы ходят точно пьяные, друг у дружки рвут товар". Как приговор всей трудовой крестьянской России своему неправедному пути, выслушивают коробейники бранные слова крестьянок:
Принесло же вас, мошейников!..
Из села бы вас колом!..

И по мере того как набивают коробейники свои кошельки, все тревожнее они себя чувствуют, все прямее, все торопливее становится их путь и все значительнее препятствия.

Поперек их пути становится не только русская природа, не только отчаявшийся лесник, напоминающий лешего. Как укор коробейнику Ваньке - чистая любовь его невесты Катеринушки, той самой, которая предпочла всем щедрым подаркам "бирюзовый перстенек". В трудовых крестьянских заботах топит Катеринушка свою тоску по суженому. Вся пятая главка поэмы, воспевающая самозабвенный труд и самоотверженную любовь,- упрек торгашескому делу коробейников, которое уводит их из родимого села на чужую сторону, отрывает от трудовой жизни и народной нравственности:
Часто в ночку одинокую
Девка часу не спала,
А как жала рожь высокую,
Слезы в три ручья лила!

В ключевой сцене выбора дороги окончательно определяется трагический исход жизни коробейников. Они сами готовят свою судьбу. Опасаясь за сохранность тугих кошельков, они решают идти в Кострому "напрямки". Этот выбор не считается с непрямыми русскими дорогами. Против коробейников как бы восстают дебри лесов, топи болот, сыпучие пески. Тут-то и настигает их ожидаемое, сбываются их роковые предчувствия...

Примечательно, что преступление "христова охотничка", убивающего коробейников, совершается без всякого расчета: деньгами, взятыми у них, он не дорожит. Тем же вечером, в кабаке, рассказывает он всему народу о случившемся и покорно сдает себя в руки властей.

Не случайно в "Крестьянских детях", созданных одновременно с "Коробейниками", Некрасов воспевает суровую прозу и высокую поэзию крестьянского детства и призывает хранить в чистоте вечные нравственные ценности, рожденные трудом на земле,- то самое "вековое наследство", которое поэт считает истоком русской национальной культуры:
Играйте же, дети! Растите на воле!
На то вам и красное детство дано,
Чтоб вечно любить это скудное поле,
Чтоб вечно вам милым казалось оно.
Храните свое вековое наследство,
Любите свой хлеб трудовой -
И пусть обаянье поэзии детства
Проводит вас в недра землицы родной!..

Заказать ✍️ написание учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Сейчас читают про: