double arrow

Книга 26


1. (1) Консулы Гней Фульвий Центимал и Публий Сульпиций Гальба, вступив в должность в мартовские иды [211 г.], созвали на Капитолии1 сенат для совещания с сенаторами о положении государства, о ведении войны, о провинциях и войске. (2) Консулам прошлого года, Квинту Фульвию и Аппию Клавдию, продлили командование войсками, которые у них были, и вдобавок велели держать Капую в осаде, пока она не будет взята. (3) Это особенно заботило римлян — не из-за гнева, пусть самого справедливого. Думалось, что славный и сильный город, (4) который, отложившись от Рима, увлек за собой еще несколько, и теперь, буде он покорится вновь, так же склонит других к уважительному признанию прежней власти2. (5) Преторам прошлого года продлили командование: Марку Юнию — в Этрурии и Публию Семпронию — в Галлии, оставив им по два легиона, какие у них были.

(6) Продлили командование Марцеллу, чтобы он проконсулом закончил войну в Сицилии с тем же войском, какое у него было; (7) если потребуется ему пополнение, пусть возьмет его из легионов, которыми командовал в Сицилии пропретор Публий Корнелий, (8) только пусть не берет никого из тех, кому сенат отказал в отставке и запретил возвращаться на родину до конца войны3. (9) Гаю Сульпицию, которому выпало ведать Сицилией, даны были два легиона, которыми до того командовал Публий Корнелий, а пополнение — из войска Гнея Фульвия, позорно разбитого и обращенного в бегство в прошлом году в Апулии4. (10) Его солдатам сенат определил такой же срок службы, что и сражавшимся под Каннами. И тем, и другим к вящему их позору запрещено было зимовать по городам и разбивать зимний лагерь ближе чем в десяти милях от какого бы то ни было города. (11) Луцию Корнелию в Сардинии даны были два легиона, которыми раньше командовал Квинт Муций; если потребуется пополнение, пусть консулы объявят набор. (12) Тит Отацилий и Марк Валерий5 пусть охраняют побережья Сицилии и Греции сухопутным войском и флотом: Грецию — пятьдесят кораблей и один легион; Сицилию — сто кораблей и два легиона. В этом году на суше и на море воевали у римлян двадцать три легиона6.




2. (1) В начале этого года сенат, получив письмо от Луция Марция, высоко оценил совершенное им7. Но на письме Марций надписал «пропретор сенату», хотя эта власть ему не была дана ни волей народа, ни постановлением сената. Это смутило многих сенаторов: (2) избрание начальника войска, комиции вместе с ауспициями в лагере, в провинциях в отсутствие должностных лиц, переданные неосмотрительным солдатам, — все это плохой пример. (3) По мнению некоторых, об этом деле следовало доложить сенату; предпочли, однако, отложить обсуждение до отбытия всадников, привезших письмо от Марция. (4) А пока решили написать, что сенат позаботится о продовольствии и одежде для войска. На письме не написали «пропретору Луцию Марцию», чтобы не предрешать исход будущего обсуждения. (5) Всадников отослали, и сразу же консулы поставили дело на рассмотрение. С общего согласия решено было договориться с народными трибунами, чтобы те при первом удобном случае спросили народ, кого послать в Испанию командующим к войску, которым прежде командовал Гней Сципион. (6) С трибунами договорились; все, однако, были заняты другим спором. (7) Гней Семпроний Блез8, назначив день, вызвал в суд Гнея Фульвия и на сходках поносил его за потерю войска в Апулии; многие, говорил он, военачальники по легкомыслию и незнанию заводили войско в места гиблые, (8) но до Гнея Фульвия никто так не развращал свои легионы, прежде чем погубить их; можно сказать, его войско погибло, еще не увидев врага, и побеждено оно было не Ганнибалом, а собственным полководцем. (9) Никто, голосуя за него, не представлял себе, кому вверяет он власть, кому войско. (10) В чем разница между Тиберием Семпронием9 и Гнеем Фульвием? Тиберий Семпроний, получив войско, составленное из рабов, выучкой и строгостью быстро превратил людей без роду и племени в солдат, опору союзникам и грозу врагам10. Кумы11, Беневент12 и другие города они вернули римскому народу, вырвав их из пасти Ганнибала. (11) Гней Фульвий, имея войско римских квиритов13, людей благородного происхождения, воспитанных как свободные, заразил их пороками рабов: свирепые и распущенные среди союзников, малодушные и трусливые перед врагом, они не смогли выдержать не то что нападения пунийцев, а одного их крика; (12) неудивительно, что солдаты не устояли в бою, видя, как их командир кинулся бежать первым; (13) гораздо удивительнее, что нашлись и среди них такие, которые пали, сражаясь, что не все поддались, как Гней Фульвий, страху и смятению: Гай Фламиний, Луций Павел, Луций Постумий Гней и Публий Сципионы14 предпочли умереть в строю и не покинуть войско, попавшее в окружение. (14) Гней Фульвий вернулся в Рим с известием о гибели войска чуть ли не один-одинешенек. Какой позор! Воины, бежавшие под Каннами с поля боя, вывезены в Сицилию, и их отпустят, только когда неприятель уйдет из Италии; такова же, по декрету сената, участь легионов Гнея Фульвия, (15) а сам Гней Фульвий, покинувший сражение, начатое по его легкомыслию, остается безнаказанным и проведет старость по харчевням и непотребным домам, где проводил и молодость, а его солдаты, чья вина только в том, что они уподобились своему предводителю, почти что сосланы; они несут воинскую службу и лишены чести воина. Неодинакова в Риме свобода для бедного и богатого, для должностного лица и частного человека.





3. (1) Обвиняемый сваливал вину на солдат: они неистово рвались в бой; он вывел их в бой не тогда, когда им хотелось (день клонился к вечеру), а на следующий день; построил он их в боевом порядке вовремя и в удобном месте. Убоялись ли они прославленного врага или не выдержали его натиска, но все кинулись врассыпную, (2) и толпа увлекла его, как это было с Варроном под Каннами15 и со многими военачальниками. (3) Да и какая польза государству, останься он один на поле боя? Разве что его смерть могла избавить государство от будущих бедствий. (4) Не был он заведен нехваткой продовольствия в места трудные, не вел он свое войско неизвестной дорогой и не попал с ним в засаду: побежден он в бою, открыто. Сердца его воинов и врагов не в его власти: каждого человека делает смелым или трусливым его природа.

(5) Дважды выступал обвинитель и требовал пени;16 в третий раз привлекли свидетелей — Фульвия позорили всячески, и очень многие под клятвой показывали, что начало смятению и бегству положил претор: (6) покинутые им воины бежали, решив, что командир испугался не зря. Собрание пылало гневом, потребовали даже казни Фульвия. (7) Тут возник новый спор: Фульвий заявил, что с него дважды требовали денег, а в третий раз требуют уже жизнь, и обратился к народным трибунам. (8) Те ответили, что не препятствуют своему сотоварищу, обвинителю, — да это и разрешено ему обычаем предков. Он волен действовать, как предпочтет — по закону или согласно обычаю, — пока не добьется казни виновного или денежного взыскания17. (9) Семпроний18 заявил, что он обвиняет Фульвия в тягчайшем преступлении, и потребовал от городского претора, Гая Кальпурния, назначить день для народного собрания19. (10) Подсудимый попытался найти другой выход: не может ли прибыть на суд его брат Квинт Фульвий (он был славен своими подвигами20, и надеялись, что он вот-вот возьмет Капую). Фульвий писал и просил об этом, жалобно умоляя за брата; сенаторы запретили ему, во имя государственных интересов, оставлять Капую. Когда наступил день комиций, Гней Фульвий ушел в изгнание — в Тарквинии. Народ признал21 эту ссылку законным наказанием.

4. (1) Война тем временем всей силой обрушилась на Капую. Ее, однако, не брали приступом, а держали в осаде — рабы и простой народ не выдерживали голода, и нельзя было сквозь цепь сторожевых постов послать вестников к Ганнибалу. (2) Нашелся нумидиец, который заявил, что врагам не попадется и письма доставит. Он действительно отправился ночью, пройдя посередине римского лагеря. У кампанцев затеплилась надежда, и они, пока еще были силы, стали отовсюду делать вылазки: (3) хотя многие конные сражения кончались для них почти благополучно, пехоту одолевали. Но римлян не столь радовали победы, сколь огорчали поражения от врага, кругом осажденного и почти обессилевшего. (4) Наконец придумали, как при нехватке сил помочь делу сообразительностью.

Из всех легионов выбрали юношей сильных, легких и быстрых, им выдали круглые щиты, меньше размером, чем у всадников, и по семь дротиков длиной в четыре фута22, с железными наконечниками, как на копьях у легковооруженных23. (5) Всадники приучили этих юношей вскакивать сзади них на лошадь и быстро по сигналу соскакивать. (6) Ежедневно упражняясь, юноши привыкли смело прыгать; они и выступили против кампанских всадников, выстроившихся на равнине, лежащей между лагерем и городской стеной. (7) Когда дошло до метанья дротиков, легковооруженные по данному сигналу спрыгнули с лошадей. Всадники внезапно превращаются в пехотинцев, нападают на вражескую конницу (8) и осыпают ее градом дротиков; метали не целясь, но ранили много людей и лошадей, а главное — напугали неприятеля неожиданным и необычайным приемом. На смятенных врагов бросались всадники: бегство и избиение продолжались до самых ворот; (9) римская конница с тех пор всегда оставалась победительницей. (10) Решено было иметь легковооруженных в легионах; говорят, совет объединять действия пехоты и конницы подал центурион Квинт Навий, за что военачальник и отличил его.

5. (1) В таком положении были дела под Капуей. Ганнибал разрывался: надо было взять Тарентскую крепость и нельзя было упустить Капую. (2) Но Капуя значила больше; на нее обращены были взоры всех союзников и врагов: ее судьба должна была стать примером, каковы бы ни были в свое время последствия ее отпадения от римлян.

(3) Ганнибал, оставив большую часть обоза и все тяжеловооруженное войско в Бруттии, направился в Кампанию с отборной пехотой и конницей, способной идти ускоренным маршем. За стремительно двигавшимся Ганнибалом шло тридцать три слона. (4) Он остановился в укромной долине за Тифатами24, горой, нависшей над Капуей; завладел крепостцой Галатией25, выгнав ее гарнизон, и обратился на осаждавших Капую. (5) Предварительно он сообщил в Капую, чтобы капуанцы в то самое время, когда он нападет на римский лагерь, открыли все ворота и дружно высыпали на врага. Страх он навел великий. (6) С одной стороны он повел нападение сам, а с другой — высыпала вся кампанская конница с пехотой и с ними пунийский гарнизон, которым командовали Бостар и Ганнон. (7) Римляне, чтобы в сумятице не кинуться всем в одну сторону и не остаться где-нибудь без прикрытия, (8) разделили войско так: Аппий Клавдий против кампанцев; Квинт Фульвий против Ганнибала; Гай Нерон, пропретор, с конницей шести легионов — вдоль дороги на Свессулу26, легат Гай Фульвий Флакк с союзнической конницей — по реке Вултурн27.

(9) Сражение началось не только с обычного громкого клича и беспорядочного гула; вдобавок к мужским голосам, конскому ржанью и лязгу оружия толпа трусливых кампанцев, разместившихся по стенам, гремя медью, словно при лунном затмении28 в ночной тишине, подняла такой крик, что отвлеклись от боя даже сражающиеся. (10) Аппий легко отбросил кампанцев от вала; тяжелей приходилось Фульвию, на которого наступал Ганнибал с пунийцами. (11) Шестой легион отступил; когорта испанцев29 с тремя слонами дошла до самого вала и прорвала римский строй в середине; они надеялись ворваться в римский лагерь, но боялись, как бы не оказаться отрезанными от своих. (12) Фульвий, видя, что легион в страхе и лагерь в опасности, уговаривает Квинта Навия и других старших центурионов напасть на вражескую когорту, сражающуюся под валом. (13) Минута, говорит он, решающая: если дать врагам свободно пройти, они ворвутся в лагерь, и это будет им легче, чем прорвать плотный строй войска: надо их перебить под валом. (14) Это — дело недолгое: врагов немного, от своих они отрезаны; римляне испугались, что их строй прорван: вот пусть и обратят его на неприятеля с обеих сторон, чтобы он оказался в тисках. (15) Навий, услышав речь вождя, выхватил знамя30 у знаменосца второго манипула гастатов и устремился на врагов, грозя бросить знамя в их середину, если воины сейчас же не пойдут за ним в бой. (16) Он был огромного роста в сверкающих доспехах; высоко поднятое знамя обращало на него глаза сограждан и врагов. (17) Когда он дошел до испанских знамен, в него со всех сторон полетели копья и чуть не весь вражеский строй кинулся на него, но ни толпа врагов, ни град дротиков не смогли остановить его ярость.

6. (1) И легат Марк Атилий со знаменем первого манипула принцепсов того же легиона двинулся на испанскую когорту. Начальники лагеря легаты Луций Порций Лицин и Тит Попилий упорно бились перед валом и убили слонов, уже взбиравшихся на вал. (2) Тушами слонов завалило ров: вот и мост или насыпь для перехода врагу. На трупах слонов завязалась жестокая свалка. (3) От одной стороны римского лагеря кампанцы и карфагенский гарнизон были отогнаны; бились у самых ворот Капуи, выходящих к Вултурну;31 (4) врывавшихся римлян сдерживали не столько воины с их оружием, сколько метательные машины, поставленные над воротами и своими снарядами не подпускавшие к ним. (5) Приостановила натиск римлян и рана Аппия Клавдия: он, стоя перед знаменами, одобрял воинов, когда копье попало ему в грудь под левое плечо. Очень много врагов перебили перед воротами; остальных перепуганных загнали в город. (6) Ганнибал, видя гибель испанской когорты и упорство, с каким защищают лагерь, оставил осаду и стал отходить с пехотой, прикрывая ее с тыла конницей. (7) Легионеры рвались преследовать врага, но Флакк велел бить отбой — довольно того, что и кампанцам от Ганнибала помощи было мало, и Ганнибал это сам почувствовал.

(8) Убито было в тот день, по словам описывающих эту битву, восемь тысяч у Ганнибала, три у кампанцев; у карфагенян отнято пятнадцать знамен; у кампанцев — восемнадцать. (9) У других писателей я вычитал, что битва эта вовсе не была такой трудной, что больше было пустого страха, чем воинского пыла, когда в римский лагерь неожиданно ворвались со слонами испанцы и нумидийцы (10) и слоны прошли по лагерю, с шумом опрокидывая палатки, а испуганные мулы и лошади, оборвав привязи, разбежались. (11) Суматоха еще усилилась обманом: Ганнибал подослал людей, знавших латинскую речь и одетых по-италийски, чтобы они именем консулов объявляли: лагерь-де взят, пусть каждый солдат позаботится о себе и бежит в соседние горы. (12) Обман, правда, быстро распознали; врагов перебили много; слонов выгнали огнем из лагеря.

(13) Это сражение, как бы ни началось оно, как бы ни кончилось, было последним перед сдачей Капуи. Медикс тутикус кампанцев32 этого года, Сеппий Лесий, вышел из простого и бедного народа. (14) Его мать когда-то просила гаруспика истолковать знамение, посланное ее сыну. Тот ответил, что главная власть в Капуе еще перейдет к этому мальчику. (15) Мать, как рассказывают, и внимания не обратила на эти слова: «Да, конец кампанцам, если высшая власть перейдет к моему сыну». Шутка обернулась правдой. (16) Кампанцы были измучены войной и голодом; надежды выстоять не было; те, кому рождение давало право на высокий пост, от него отказывались. (17) Лесий, скорбя, что первые люди Капуи ей изменили, принял, последний из всех кампанцев, высшую должность в городе.

7. (1) Ганнибал, видя, что он не может ни вызвать римлян на сражение, ни прорваться через их лагерь к Капуе, (2) и боясь, как бы новые консулы не отрезали его от обоза, решил отказаться от тщетных замыслов и сняться с лагеря. (3) Раздумывая, куда бы идти, он вдруг решил двинуться к Риму, где голова всей войны. Это было его всегдашним желанием, но он упустил случай после битвы при Каннах — на него за то многие негодовали, да он и сам в том каялся33. (4) При неожиданном переполохе, пожалуй, удастся занять какую-то часть города, (5) а если Рим окажется в опасности, то оба римских военачальника или один из них тотчас оставят Капую; если они разделят войско, то оба станут слабее и будут содействовать удаче его или кампанцев. (6) Беспокоило его одно: как бы кампанцы не сдались сразу же после его ухода. Он прельстил подарками готового на все нумидийца: пусть тот под видом перебежчика войдет в римский лагерь и — с другой его стороны — тайком проберется с письмом в Капую. (7) Письмо было полно уговоров: он ушел-де на благо им, он отвлечет римское войско и его военачальников от осады Капуи на защиту Рима, (8) пусть не падают духом, потерпят еще несколько дней — и римляне снимут осаду. (9) Затем Ганнибал приказал подвести суда, захваченные на реке Вултурн, к маленькому укреплению, которое он выстроил еще раньше защиты ради34. (10) Когда ему сообщили: судов столько, что он может переправиться в одну ночь со всем войском, он запасся продовольствием на десять дней и переправил еще до рассвета свои легионы, с ночи стоявшие на берегу.

8. (1) Обо всем этом Фульвий Флакк узнал еще заранее от перебежчиков и написал сенату. Люди были настроены по-разному: каждый смотря по своему характеру. (2) Все были встревожены, сенат созвали немедленно, Публий Корнелий, по прозвищу Азина35, забыв о Капуе и обо всем на свете, стал сзывать на защиту Города все войска, находившиеся в Италии. (3) Фабий Максим считал позором оставить Капую, пугаться угроз Ганнибала, гонять туда-сюда войска по его указке. (4) Ганнибал, победитель при Каннах, не осмелился идти к Городу, а когда его прогнали от Капуи, он исполнился надежды взять Рим. (5) Не осаждать Рим он идет, а вызволять осажденную Капую. Рим защитят с войском, в нем находящимся, Юпитер, свидетель нарушения договора Ганнибалом, и другие боги. (6) Эти противоположные мнения победило мнение Публия Валерия Флакка36, отвергшего крайности. Памятуя и о Риме и о Капуе, он написал военачальникам, находившимся под Капуей, какой гарнизон охраняет Рим; они знают сами, сколько сил у Ганнибала и сколько войска нужно для осады Капуи. (7) Поэтому если часть войска с военачальником во главе можно отправить в Рим, причем осада Капуи не ослабеет, (8) то пусть Клавдий и Фульвий договорятся между собой, кому осаждать Капую, а кому идти к Риму и не допустить осады родного города.

(9) Это сенатское постановление было доставлено проконсулу Фульвию в Капую: сотоварищу его, страдавшему от раны, пришлось вернуться в Рим. Отобрав из трех войск тысяч пятнадцать пехотинцев, он перевел их, а также тысячу всадников через Вултурн. (10) Удостоверившись, что Ганнибал пойдет по Латинской дороге, он заранее предупредил граждан Сетии, Коры и Ланувия, расположенных при Аппиевой дороге: (11) пусть заготовят продовольствие и у себя в городах и подвезут его к дороге из отдаленных сел, пусть стянут в города гарнизоны, чтобы каждый город мог рассчитывать на свои силы.

9. (1) Ганнибал, перейдя Вултурн, в тот же день стал лагерем недалеко от реки. (2) На другой день, миновав Калы, он прошел в область сидицинов: один день грабил ее и опустошал, а затем пошел через области Свессы, Аллиф и Казина по Латинской дороге37. Под Казином Ганнибал постоял два дня, опустошив всю округу, (3) минуя Интерамну и Аквин38, пришел в область фрегелланцев39 к реке Лирис40, где увидел сломанный ими мост, чтобы замедлить продвижение Ганнибала. (4) И Фульвию пришлось задержаться у Вултурна: суда Ганнибал сжег, а плоты, чтобы переправить войско, Фульвий соорудил с трудом — едва хватило леса41. (5) После переправы на плотах оставшийся путь был для Фульвия уже легок: не только в городах, но и вдоль дороги были заботливо сложены съестные припасы; солдаты шли бодро, уговаривая друг друга прибавить шагу: идут ведь защищать родной город.

(6) Гонец из Фрегелл шел днем и ночью, вести, принесенные им, ужаснули Рим. Их разнесли по городу, добавляя к услышанному пустые выдумки, которые еще сильнее переполошили всех. (7) Женский плач слышался не только из домов; женщины высыпали на улицы, бегали из храма в храм, обметали распущенными волосами алтари42 и, (8) стоя на коленях, воздевая руки к небу, молили богов вырвать Город из вражеских рук, избавить от насилия матерей-римлянок и маленьких детей. (9) Сенаторы находились на форуме: каждый из должностных лиц мог в любую минуту к ним обратиться: одни получали распоряжения и отправлялись исполнять свои обязанности, другие спрашивали, нет ли какого-нибудь поручения. В крепости, на Капитолии, по стенам, вокруг города, даже на Альбанской горе и в Эфуле43, в крепости, ставят охрану. (10) Среди всей этой тревоги доносят: проконсул Квинт Фульвий выступил с войском из Капуи. Дабы власть его не была умалена по прибытии в город, сенат постановил приравнять власть Квинта Фульвия к консульской. (11) Ганнибал в отместку за разрушение моста жестоко опустошил область Фрегелл и через области фрузинатов, ферентинцев и анагнийцев44 дошел до Лабиканских земель45. (12) Оттуда он направился через гору Альгид к Тускулу. Город его не принял, и он спустился вниз правее, в сторону Габий, затем пошел в Пупинию46 и стал лагерем в восьми милях от Рима. (13) Чем ближе подходил неприятель, тем больше беженцев гибло от рук нумидийцев, шедших впереди, тем больше брали в плен людей всякого звания и возраста.

10. (1) Среди этого смятения Фульвий Флакк вошел с войском в Рим через Капенские ворота47, направился через центр Города и Карины48 к Эсквилину и расположился лагерем между Эсквилинскими и Коллинскими воротами49. Плебейские эдилы доставили туда продовольствие; консулы и сенаторы прибыли в лагерь, (2) где совещались о важнейших государственных делах. Постановлено было, что консулы ставят свои лагери около Коллинских и Эсквилинских ворот;50 городской претор Гай Кальпурний начальствует в Капитолии и крепости, сенат в полном составе собирается на форуме: вдруг понадобится что-то немедленно обсудить. (3) Тем временем Ганнибал подошел к реке Аниену и стал в трех милях от Города. Расположившись лагерем, он с двумя тысячами всадников проехал до Коллинских ворот и до самого храма Геркулеса51. Он разглядывал совсем вблизи стены и расположение Города (4) с такой дерзкой беспечностью, что Флакк не выдержал и выслал всадников с приказом отогнать врага назад в его лагерь. (5) Когда сражение завязалось, консулы приказали, чтобы нумидийцы-перебежчики, стоявшие тогда на Авентине числом до тысячи двухсот человек, прошли через город на Эсквилин; (6) сочтено было, что никто лучше них не сумеет драться среди лощин, огородных изгородей, гробниц и дорог, идущих оврагами. Люди, увидев из крепости и с Капитолия, как конные нумидийцы спускаются по Публициеву взвозу52, закричали, что Авентин взят. (7) Началось смятение, беготня; не будь сразу за Городом карфагенского лагеря, перепуганная толпа высыпала бы из Рима, а теперь, укрываясь в домах и постройках, люди стали бросать камни и дротики в проходящих сограждан, принимая их за врагов. (8) Успокоить смятение и объяснить ошибку было невозможно: улицы были переполнены стадами скота и селянами, которых неожиданная, страшная беда гнала в Город. (9) Конное сражение было счастливо; врага отбили. И поскольку то тут, то там по пустякам возникала зряшная тревога и приходилось людей успокаивать, постановлено было, чтобы все бывшие диктаторы, консулы и цензоры получили военную власть на время, пока враг не отойдет от городских стен. (10) Остаток дня и следующая ночь были тревожны, но пустые тревоги были рассеяны.

11. (1) На следующий день, перейдя Аниен, Ганнибал вывел в боевом строю все войско; Флакк и консулы от сражения не уклонились. (2) Оба войска приготовились к битве — наградой победителю был бы Рим, — как вдруг хлынул ливень с градом; солдаты, чуть не побросав оружие, укрылись в лагере, но вовсе не из страха перед врагом. (3) И на другой день войска, выстроившиеся на том же месте, заставила разойтись такая же буря, но стоило солдатам укрыться в лагере, наступала удивительно ясная и тихая погода. (4) Карфагеняне сочли это знамением; слышали будто бы и слова Ганнибала: никак-де не овладеть ему Римом: то ума не достанет, то счастья. (5) Надежду Ганнибала умалили еще два обстоятельства: одно неважное, другое важное. Важное состояло в том, что, пока сам он сидит с войском под стенами Рима, в Испанию отправилось пополнение римскому войску; неважное — в том, (6) что, как узнал он от какого-то пленного, поле, где он стоит лагерем, только что продано, да еще без всякой скидки. (7) Выходит, в Риме нашелся покупатель на землю, которую он, Ганнибал, захватил, которой владеет. Он так возмутился, что тотчас же вызвал глашатая и велел ему объявить: продаются лавки менял, расположенные вокруг римского форума.

(8) Расстроенный всем этим, Ганнибал стал лагерем у речки Тутия53 в шести милях54 от Города, а оттуда отправился в рощу Феронии55, к храму, славному в те времена своим богатством. (9) Жители Капены и соседи их приносили туда первинки урожая и другие дары, смотря по средствам. Храм был богато украшен золотом и серебром. Все это тогда было разграблено; после ухода Ганнибала там нашли только груды медных обломков; солдаты набросали их56, убоявшись богов. (10) О разграблении этого храма все пишут с уверенностью. А Целий рассказывает, что Ганнибал еще по пути к Риму свернул к храму от Эрета, к которому шел от Реаты, Кутилий и Амитерна57. (11) Сначала57a, из Кампании он прошел в Самний, оттуда к пелигнам; затем, миновав Сульмон, к марруцинам; оттуда через область Альбы58 к марсам; отсюда в Амитерн и деревню Форулы. (12) И нет тут ошибки — путь, проделанный таким вождем и таким войском, не мог в людской памяти исказиться за столь короткое время. Так и шел Ганнибал — это несомненно; (13) вся разница в том: шел ли он этим путем к Риму или возвращался от Рима в Кампанию59.

12. (1) Римляне осаждали Капую с большим упорством, чем Ганнибал защищал ее. (2) Он направился через Самний, Апулию и Луканию в область бруттийцев, к проливу и Регию, и шел с такой быстротой, что почти захватил врасплох беспечных горожан. (3) Капую в эти дни осаждали с обычным усердием, но все же капуанцы почувствовали, что прибыл Флакк; удивились, почему тут же не вернулся и Ганнибал. (4) Потом при переговорах они поняли, что брошены и покинуты, что пунийцы потеряли надежду удержать Капую. (5) А тут еще по постановлению сената был объявлен врагам проконсульский указ: кампанец, который до определенного дня перейдет к римлянам, останется безнаказанным. (6) Перешедших не было: людей удерживала не верность, а страх: отпав от римлян, капуанцы совершили такие преступления, простить которые было невозможно. (7) Никто не переходил к врагам по собственному решению; не придумали и выхода, спасительного для всех. (8) Знать отмахнулась от города; собрать сенат было невозможно; (9) высшую должность занимал человек, чести этим себе не прибавивший, а достоинство должности унизивший60. Никто из знатных не показывался ни на форуме, ни в другом общественном месте; запершись дома, ждали со дня на день гибели родного города и своего конца.

(10) Все заботы легли на Бостара и Ганнона, начальников пунийского гарнизона. Они, однако, были больше встревожены судьбой не союзников, а своей собственной. (11) В письмах к Ганнибалу они укоряли его не то что свободно, а резко: он не только вручил врагам Капую, но предал их обоих и весь гарнизон на пытку и мучения; (12) сам ушел в Бруттий — отвернулся от Капуи, не пожелал глядеть, как ее берут у него на глазах; подступом к Риму не сумел отвлечь римлян от осады Капуи. (13) Римляне постояннее во вражде, чем карфагеняне в дружбе. Если он вернется в Капую и все военные действия сосредоточит вокруг нее, то и они, пунийцы, как и кампанцы, будут готовы к вылазке. (14) Не затем они перешли Альпы, чтобы воевать с Регием или Тарентом: карфагенское войско должно быть там, где римские легионы. Под Каннами, у Тразименского озера, все шло хорошо, потому что схватывались с врагом, испытывали судьбу.

(15) Такое письмо было вручено нумидийцам, пообещавшим за плату его доставить. Под видом перебежчиков они пришли к Флакку в лагерь, чтобы, улучив удобную минуту, оттуда уйти. В Капуе уже давно был голод, и переход их к римлянам никому не показался подозрительным. (16) Но вдруг в лагерь приходит женщина-кампанка, подружка одного из перебежчиков, и заявляет римскому военачальнику, что нумидийцы перешли к нему с хитрым умыслом, у них с собой письма для Ганнибала; (17) один из них ей проговорился, и она его может изобличить. Его привели; сначала он утверждал, что не знает этой женщины; наконец, видя, что его готовятся пытать, сознался и отдал письмо. (18) Вдобавок выяснилось, что и другие нумидийцы под видом перебежчиков бродят по римскому лагерю. (19) Их захватили больше семидесяти, вместе с вновь прибывшими, высекли и, отрубив руки61, прогнали в Капую.

13. (1) Это тяжкое зрелище сломило мужество кампанцев. Народ сбежался к курии и вынудил Лесия созвать сенат. Знать давно уже не участвовала в обсуждении государственных дел, и Лесий при народе пригрозил: если они не явятся в сенат, люди придут к ним домой и вытащат силой. (2) Испугавшись, они пришли в полном составе. Разговор шел об отправке послов к римскому военачальнику. Спросили мнение Вибия Виррия, виновника отпадения от римлян62. (3) Он отвечал, что те, кто говорит о послах, о мире и о сдаче, забывают о том, как бы поступили они сами с римлянами, окажись те в их власти, да и о том, что придется претерпеть им самим. (4) «Вы думаете,— сказал он,— сдаться на тех же условиях, что и в прежние времена, когда мы просили помощи против самнитов63 и всецело отдавались в их власть? (5) Вы забыли, в каком положении были римляне, когда мы отпали от них? Как мы издевались над римским гарнизоном и замучили его? Его ведь можно было выпустить!64 (6) Сколько раз мы тревожили осаждающих вылазками, нападали на их лагерь, призывали против них Ганнибала? Совсем недавно мы отправили его отсюда осаждать Рим. (7) Вспомните все, что мы от них претерпели, — вы увидите, на что вам надеяться. В Италии враг-чужеземец, и враг этот не кто-нибудь, а Ганнибал, все в огне войны, а они, забыв обо всем, забыв о самом Ганнибале, послали обоих консулов и два консульских войска осаждать Капую. (8) Второй год держат они нас в осаде и морят голодом, сами вместе с нами терпят тяжкие лишения и великие опасности: их часто избивали около рва и вала, их почти выгоняли из лагеря.

(9) Нечего об этом: извечная и обыкновенная судьба осажденного города — терпеть лишения и опасности. А вот свидетельства смертельной ненависти и гнева: (10) Ганнибал с огромной пехотой и конницей напал на их лагерь и овладел частью его: даже в такой опасности не сняли они осаду. Он перешел Вултурн и выжег Калийскую область; такое бедствие союзников не отвлекло их. (11) Он повел войско на сам Город; они и внимания не обратили на нависшую угрозу. Он переправился через Аниен65 и стал лагерем в трех милях от Города, подошел, наконец, к самым городским стенам и воротам: да он же Рим возьмет, если они не оставят Капую, — они не оставили. (12) Дикие звери, ослепленные бешенством, забудут о нем и кинутся на помощь своим, если ты подойдешь к их логову и их детенышам. (13) Осажденный Рим, жены и дети, чей плач был, пожалуй, слышен здесь, алтари, домашний очаг, оскверненные храмы богов и могилы предков не помешали римлянам осаждать Капую: так неистово домогаются они казни для нас; так жаждут наглотаться нашей крови. (14) Они правы; мы, пожалуй, поступили бы так же, улыбнись нам судьба. Бессмертные боги судили иначе. Я готов к смерти, но, пока я свободен, пока я сам себе владыка, я избегну мучений и позора, которые готовит враг, и умру достойной и даже легкой смертью. (15) Я не увижу Аппия Клавдия и Квинта Фульвия, у которых голова кружится от небывалой победы; меня не протащат в оковах всем напоказ по Риму в триумфальном шествии66: не спустят в тюрьму67, не привяжут к столбу, не истерзают розгами; я не подставлю шею под римский топор. Я не увижу родной город в огне и развалинах; не увижу, как поволокут насиловать наших матерей, девушек и благородных отроков. (16) Альбу68, откуда они сами родом, они уничтожили до основания, чтобы и памяти не оставить о своем происхождении. И они пощадят Капую? Да мы им ненавистнее Карфагена. (17) Так вот: тех из вас, кто решил умереть раньше, чем увидеть столько горького горя, я приглашаю на обед. (18) Угостимся, выпьем; всех, начиная с меня, обойдет кубок, и этот напиток избавит тело от мучений, душу от обид, глаза и уши от горьких и недостойных речей и зрелищ — от всего, что ждет побежденных. Во дворе ждут те, кто положит наши бездыханные трупы на большой костер: (19) мы умрем смертью, достойной свободных людей. Сами враги изумятся нашей доблести, а Ганнибал поймет, каких мужественных союзников он покинул и предал».

14. (1) С этой речью Виррия многие были согласны; меньше оказалось мужественных людей, готовых осуществить то, что сами одобрили. (2) Большинство сенаторов, рассчитывавших на милосердие римлян, не раз испытанное в войнах, понадеялись, что снизойдут и к ним: Капую решили сдать и с этим и отправили послов к римлянам. (3) К Вибию Виррию пошло примерно двадцать семь сенаторов; отобедали, постарались заглушить вином мысли о нависшей беде и приняли яд. (4) Встали, обменялись рукопожатием, перед смертью в последний раз обнялись, плача над собой и над родным городом. Одни остались, чтобы телам их сгореть на общем костре, другие разошлись по домам. (5) Яд на сытых и пьяных действовал медленно; большинство прожили целую ночь и часть наступившего дня, но все же умерли раньше, чем отворились перед врагами ворота.

(6) На следующий день Юпитеровы ворота69, находившиеся против римского лагеря, по приказу проконсула были открыты и через них вошел один легион и две алы конников70 во главе с легатом Гаем Фульвием. (7) Он прежде всего распорядился снести к нему все оружие, какое было в Капуе, расставил у всех ворот караулы, чтобы никто не мог ни войти, ни выйти, захватил пунийский гарнизон и приказал кампанским сенаторам идти в лагерь к римским военачальникам. (8) Когда они пришли туда, всех их немедленно заковали в цепи и велели перечислить квесторам золото и серебро, какое имели. Золота было две тысячи семьдесят фунтов71, серебра — тридцать одна тысяча двести. (9) Сенаторов, известных как главных зачинщиков отложения от римлян, отправили под стражу: двадцать пять — в Калы; двадцать восемь — в Теан.

15. (1) О каре для кампанских сенаторов Фульвий и Клавдий никак не могли договориться: можно было уговорить Клавдия, Фульвий был неумолим. (2) Аппий предоставил решение римскому сенату, (3) тем более что сенаторы имеют-де власть и могут порасспросить, не совещались ли кампанцы с какими-нибудь латинскими союзниками и не пользовались ли их помощью в ходе войны. (4) Фульвий решительно воспротивился: это-де недопустимо; нельзя беспокоить пустыми подозрениями верных союзников и судить о них по доносам; доносчику ведь безразлично, что сказать, что сделать. Он, Фульвий, не дозволит подобного допроса и прекратит его. (5) Аппий не сомневался, что его сотоварищ, столь крутой в речах, в деле столь важном станет ждать писем из Рима. (6) Фульвий как раз и боялся, что они ему помешают; он распустил военный совет и приказал военным трибунам и префектам союзников объявить двум тысячам всадников: после полуночи быть наготове.

(7) С этой конницей он отправился в Теан, на рассвете въехал в городские ворота и направился к форуму. Люди сбежались при появлении всадников; Фульвий позвал сидицинского магистрата72 и велел привести кампанцев, сидевших в тюрьме. (8) Всех вывели, высекли розгами и отрубили головы73. Затем Фульвий понесся в Калы. Он уже восседал там на трибунале74, а выведенных кампанцев привязывали к столбу, когда из Рима примчался всадник и вручил Фульвию письмо от претора Гая Кальпурния и сенатское постановление. (9) От трибунала и по всему собранию пошел ропот: дело о кампанцах откладывается, передается сенату для нового рассмотрения. Фульвий, полагая, что так оно и есть, спрятал, даже не распечатав, полученное письмо за пазуху и через глашатая приказал ликтору делать, что велит закон. Так были казнены и находившиеся в Калах. (10) Тогда прочитаны были письмо и сенатское постановление — слишком поздно; Фульвий изо всех сил торопился с казнью, боясь, как бы ему не помешали.

(11) Фульвий уже поднимался с кресла, когда кампанец Таврея Вибеллий, пробравшись через толпу, обратился к нему по имени. Удивленный Флакк снова сел: (12) «Вели и меня убить: сможешь потом хвалиться, что убил человека гораздо более мужественного, чем ты». (13) Флакк воскликнул, что тот не в своем уме, что сенатское постановление запрещает это, хоть бы он, Флакк, и хотел этого. (14) Тут Таврея сказал: «Мое отечество захвачено, родных и друзей я потерял, собственной рукой убил жену и детей, чтобы их не опозорили, и мне не дано даже умереть так, как мои сограждане. Пусть доблесть освободит меня от этой ненавистной жизни». (15) Мечом, который он прятал под одеждой, он поразил себя в грудь и, мертвый, упал к ногам военачальника.

16. (1) В том, что касалось казни кампанцев, и во многом другом Флакк действовал по собственному усмотрению. Некоторые поэтому рассказывают, что Аппий Клавдий умер перед самой сдачей Капуи75. (2) Рассказывают также, что этот самый Таврея не своей волей оказался в Калах и погиб не от собственной руки. Как и других, его привязали к столбу — среди общего шума не слышно было его криков, и Флакк приказал всем замолчать. (3) Тогда Таврея и сказал слова, приведенные выше: его, мужа доблестного, убьет человек, стоящий неизмеримо ниже его. Тут глашатай по приказу проконсула прокричал: «Ликтор, добавь розог доблестному мужу и казни его первым». (4) Некоторые писатели сообщают, что сенатское постановление было прочтено до казни, но в нем были слова «если он сочтет нужным76, пусть передаст все дело сенату». Слова эти были истолкованы так: ему, Фульвию, предоставлено-де судить, что полезнее государству.

(5) Фульвий вернулся из Кал в Капую; Ателла и Калатия77 сдались. Там тоже виновники отпадения были наказаны. (6) Итак, человек семьдесят виднейших сенаторов78 были убиты; около трехсот знатных кампанцев посажены в тюрьму; остальных разослали под стражу по разным городам союзников-латинов, и они так или иначе погибли. Прочие кампанские граждане во множестве были проданы в рабство. (7) Оставалось решить79, что делать с городом и его землями. Некоторые считали, что могущественный и близкий враждебный город должен быть уничтожен. Победила забота о насущной выгоде: земля была наиболее плодородной в Италии, город сохранили как пристанище для земледельцев. (8) Чтобы он был людным, оставили в нем множество отпущенников — ремесленников и мелких торговцев; все земли, все общественные постройки отошли к римскому народу. (9) Жить в Капуе и заселять ее было разрешено, но город был городом только по имени: не было в нем ни гражданства, ни сената, ни народного собрания, ни должностных лиц80. (10) Без общественного совета, без всякой власти население, ничем не связанное, не могло и объединиться; для судопроизводства сюда из Рима ежегодно присылали префекта81. (11) Так распорядились Капуей — в соответствии с замыслом, всесторонне похвальным: строго и быстро наказали главных виновников, граждан расселили по разным местам без надежды на возвращение, (12) не жгли и не рушили в злобе ни в чем не повинные постройки и стены. Так и выгоду соблюли, и союзникам показали видимость снисходительности, ведь в целости и сохранности оставлен был знаменитейший и богатейший город, разрушение которого оплакивали бы все кампанцы и их соседи. (13) А врагам пришлось убедиться, как умеют римляне карать неверных союзников и сколь бессилен Ганнибал защитить тех, кто ему доверился.

17. (1) Покончив с делами, касавшимися Капуи, римские сенаторы постановили: дать Гаю Нерону шесть тысяч пехотинцев и триста всадников, которых он сам выберет из тех двух легионов, что были у него под Капуей; столько же пехотинцев и восемьсот всадников из союзников-латинов. (2) Нерон посадил это войско на корабли в Путеолах и перевез в Испанию. Прибыв в Тарракон, он высадил солдат, вытащил суда на сушу и, желая увеличить свои силы, вооружил моряков. (3) По дороге к реке Ибер он принял войско от Тиберия Фонтея и Луция Марция82 и продолжал идти в сторону неприятеля. (4) Газдрубал, сын Гамилькара, стоял лагерем у Черных Камней; это место находится в земле авзетанов между городами Илитургисом83 и Ментиссой84. Нерон занял горный проход.

(5) Газдрубалу приходилось туго, и он отправил посла для переговоров о мире, обещая, если его выпустят, вывести из Испании все свое войско. (6) Римлянин этому обрадовался, и Газдрубал попросил уделить следующий день личным переговорам об условиях сдачи городских крепостей и о сроке вывода гарнизонов, чтобы пунийцам спокойно уйти со своим имуществом. (7) Этого он добился, и сразу же, как стемнело, и потом целую ночь тяжелые части Газдрубалова войска стали выбираться из ущелья какими только могли дорогами. (8) Весьма следили, чтобы за эту ночь не ушло много людей — пусть тишина обманывает врага, — (9) да и уходить по узким тропинкам малому отряду было легче. На следующий день стороны сошлись для переговоров; потратили целый день на пустые разговоры и пустые записи и отложили все на завтра. (10) И следующая ночь дала возможность выпустить еще солдат; дел же и на другой день не закончили. (11) Так прошло некоторое время: днем открыто обсуждали условия, а ночью тайком выпускали из карфагенского лагеря солдат. А когда большая часть войска ушла, Газдрубал уже не придерживался условий, которые недавно сам же добровольно предложил. (12) Все трудней становилось договориться — у пунийцев страх убывал, беззастенчивость возрастала. Уже почти вся пехота ушла из ущелья, когда как-то на рассвете ущелье заволокло густым туманом. Тут Газдрубал послал к Нерону с просьбой отложить переговоры на завтра: у карфагенян-де это заповедный день, запретный для любых важных дел. (13) Обмана и тут не заподозрили: согласились на отсрочку, и Газдрубал, выйдя из лагеря с конницей и слонами, спокойно ушел. (14) Часу в четвертом туман рассеялся, и римляне увидели пустой вражеский лагерь. (15) Тут только Клавдий понял, что карфагеняне его провели85, и бросился преследовать противника. Он готов был сразиться, но неприятель уклонялся от битвы; (16) происходили только незначительные схватки между замыкающим отрядом пунийцев и передовым — римлян.

18. (1) Пока что испанские народы, отпавшие после поражения, не возвращались к римлянам, хотя и новые не отпадали. (2) И в Риме после взятия Капуи и сенат и народ больше заботила уже Испания, чем Италия; полагали, что надо увеличить там войско и послать туда командующего86. (3) Кого же послать? Понятно было только одно: выбор человека, который займет место двух полководцев, погибших в один месяц87, не должен быть опрометчив. (4) Одни называли одного, другие другого, и наконец решили: пусть народ сам выберет проконсула88 для Испании. Консулы назначили день собрания. (5) Сначала ждали, что считающие себя достойными такой власти объявят свои имена. Ожидание оказалось напрасным; лишь ожила скорбь о понесенном поражении и тоска по погибшим полководцам. (6) Народ, скорбный и растерянный, собрался, однако, в назначенный день на Марсовом поле; обернувшись к должностным, оглядывали первых людей государства, посматривавших друг на друга. Возроптали: до того плохо, так безнадежно — никто ведь не решается принять власть над Испанией. (7) И вдруг Публий Корнелий, сын Публия Корнелия, погибшего в Испании, юноша лет двадцати четырех89, объявил, что он притязает на эту должность, и стал на возвышение, чтобы его было видно. (8) Взоры всех обратились к нему, и тут же все громким приветственным кликом предвозвестили удачу и счастье в высокой должности. (9) Приказано было голосовать; и не просто центурии все до единого человека — повелели вручить Публию Сципиону власть и командование в Испании. (10) Когда же все было покончено и буря восторгов улеглась, вдруг все стихло и люди погрузились в молчаливое раздумье: ужели расположение потемнило разум? (11) Особенно беспокоила юность Сципиона, некоторых пугала судьба его дома: оставляя обе скорбящие семьи90, он отправляется в Испанию, где между могилами отца и дяди предстоит ему воевать.

19. (1) Сципион понял, почему люди, так восторженно его избравшие, встревожены и обеспокоены. Он созвал народ и с таким воодушевлением говорил и о своем возрасте, и о врученной ему власти, и о предстоящей войне, (2) что остывшее расположение вспыхнуло с новой силой; он внушил людям более верную надежду, чем та, какую обычно внушает вера в человеческое обещание, или доверие к своему избраннику, или разумное убеждение, подсказанное достигнутым успехом. (3) Сципион был человеком удивительным не только по своим истинным достоинствам, но и по умению, с каким он с юности выставлял их напоказ. (4) Он убедил толпу, что действует, повинуясь сновидениям и ниспосланным с неба знамениям91, возможно, он сам был во власти суеверия, будто немедленно выполняются приказания и советы, данные оракулом. (5) Он подготовлял людей к этой вере с того самого времени, как началась его политическая деятельность: когда он облекся в тогу взрослого, не проходило дня, чтобы он не пошел на Капитолий и не посидел в храме в одиночестве и безмолвии92. Без этого он не брался ни за какое дело, ни общественное, ни частное. (6) Всю жизнь хранил он этот обычай, с умыслом или невольно внушая людям веру в свое божественное происхождение. (7) Потому-то и разошелся о нем тот же слух, что когда-то об Александре Великом93 (россказней о них обоих ходило достаточно): Сципион-де был зачат от огромного змея и в спальне его матери очень часто видели призрак этого чудища, стремительно исчезавший при появлении людей94. (8) Сципион никогда не рассеивал веры в это диво: не отрицая его и открыто на нем не настаивая, он ловко укреплял веру в него. (9) Множество таких рассказов — и правдивых и вымышленных — породило чрезмерное восхищение этим юношей: разделяя его, государство и вручило незрелому юнцу такое трудное дело и такую власть.

(10) В Испании к тем силам, что остались от прибывших с Гаем Нероном из Путеол, добавилось десять тысяч пехотинцев и тысяча всадников. Марк Юний Силан, пропретор, назначен был Сципиону в помощники. (11) Сципион с тридцатью кораблями — все квинкверемы — отбыл из устья Тибра, миновал этрусское побережье, Альпы и Галльский залив, обогнул Пиренейский мыс и высадил войско в Эмпориях;95 это греческий город: его населяли уроженцы Фокеи. (12) Оттуда, повелев флоту следовать за ним, он сушей направился в Тарракон, куда при известии о прибытии Сципиона стеклись посольства из всей провинции. (13) В Тарраконе вытащили корабли на берег, и Сципион отправил обратно четыре триремы массилийцев, которые по долгу вежливости сопровождали его от самой Массилии96. (14) Послы беспокоились, ведь столько всего случилось. Но Сципион отвечал им с большим достоинством, с полной уверенностью в себе; у него не вырвалось ни одного оскорбительного слова — во всем, что он говорил, ощущалось не только величие, но и доверие.

20. (1) Выступив из Тарракона, Сципион посетил города союзников и зимний лагерь97. Он похвалил солдат: потерпев поражение в двух почти одновременных битвах, (2) они не позволили врагу воспользоваться плодами своих успехов, не пустили его за Ибер и честно оберегали союзников. (3) Марция он держал при себе и оказывал ему большой почет, явно не боясь, что кто-то затмит его славу. (4) Силан сменил Нерона; в зимний лагерь пришли новобранцы. Сципион быстро управился с неотложными делами, побывал всюду, где нужно, и отбыл в Тарракон. (5) Среди врагов Сципион был не менее славен, чем среди сограждан и союзников, — в этом было какое-то предчувствие будущего. Он внушал страх тем более сильный, чем менее разум мог его одолеть. (6) Карфагеняне разбили зимние лагеря в местах разных: Газдрубал, сын Гисгона, на океанском побережье около Гадеса; Магон в глубине страны за Кастулонскими горами; Газдрубал, сын Гамилькара, близ Ибера, около Сагунта98.

(7) В конце того лета, когда взята была Капуя, а Сципион прибыл в Испанию, карфагенский флот из Сицилии был отправлен в Тарент, чтобы не допустить подвоза припасов римскому гарнизону, сидевшему в Тарентской крепости. (8) Всякий доступ к крепости с моря был закрыт. Но осада затягивалась, и союзникам карфагенян пришлось с продовольствием туже, чем их противнику. (9) Хотя побережье было спокойно, гавани были открыты, пунийский флот нес сторожевую службу, все-таки не было возможности подвозить горожанам больше хлеба, чем потреблял его сам флот с пестрой, разноязычной толпой моряков. (10) Малочисленный же гарнизон крепости мог просуществовать на своих запасах и без подвоза, а тарентинцам и флоту не хватало даже того, что подвозили. (11) Наконец флот отпустили с большей радостью, чем встречали;99 съестное не слишком подешевело: с удалением морской охраны стало невозможно подвозить хлеб.

21. (1) На исходе того же лета Марк Марцелл из Сицилии, своей провинции, прибыл в Рим; Гай Кальпурний, претор, созвал сенаторов выслушать Марцелла в храм Беллоны100. (2) Там Марцелл рассказал обо всем им содеянном, слегка пожаловался на судьбу, не столько свою, сколько солдат: с провинцией все улажено и устроено, а вывести войско ему не позволили; и он попросил разрешения войти в Город с триумфом. Разрешения он не получил. (3) Многоречиво рассуждали, что непристойнее: отказать ли в триумфе присутствующему здесь сейчас полководцу, за чьи успехи, когда он отсутствовал, государство назначало молебствия и благодарило богов, (4) или же предоставить триумф как бы за завершение войны тому, кто получил приказание передать войско преемнику (а это значит, что война в провинции не окончена), — и не пришло сюда войско, свидетель того, заслужен триумф или не заслужен. Приняли решение среднее: разрешить овацию101. (5) Народные трибуны по повелению сената доложили народу, что Марк Марцелл на день овации сохраняет полноту власти. (6) Накануне вступления в Город Марцелл справил триумф на Альбанской горе102; потом с овацией вошел в Город с огромной добычей: (7) перед ним несли изображение взятых им Сиракуз103, катапульты, баллисты и разное оружие; драгоценности, накопившиеся за годы долгого мира и царственного изобилия: (8) множество серебряных и бронзовых изделий, прочую дорогую утварь и одежду и много знаменитых статуй, которыми Сиракузы были украшены как немногие из греческих городов. (9) В знак победы над карфагенянами вели восемь слонов, и еще одно замечательное зрелище — в золотых венцах шествовали сиракузянин Сосис и Мерик, испанец: (10) один ночью ввел римлян в Сиракузы, другой предал Остров с находившимся там гарнизоном104. (11) Им обоим дано было римское гражданство и по пятьсот югеров земли105: Сосис — в Сиракузском округе из земель царских или принадлежавших врагам римского народа и дом в Сиракузах, какой он захочет из имущества покаранных по праву войны; (12) Мерику и испанцам, которые перешли вместе с ним к римлянам, приказано было дать в Сицилии город с его землей — из числа тех, что отпали от римлян. (13) Марку Корнелию106 поручено было выбрать город и землю по своему усмотрению и выделить там четыреста югеров Беллигену107, уговорившему Мерика перейти к римлянам.

(14) После отъезда Марцелла из Сицилии там высадилось восемь тысяч пехотинцев-карфагенян и три тысячи всадников-нумидийцев. От римлян отпали города Мургантия108 и Эргетий, а вслед за ними Гибла, Мацелла109 и некоторые другие, не столь известные, (15) нумидийцы во главе с Муттином разбрелись по всей Сицилии и стали жечь усадьбы союзников римского народа. (16) А римское войско, раздраженное и тем, что военачальник не вывез их из провинции110, и тем, что им было запрещено зимовать по городам, не усердствовало в службе. Мятеж готов был вот-вот вспыхнуть — не хватало зачинщика; (17) в этом трудном положении претор Марк Корнелий сумел утихомирить солдат, то утешая, то браня их; отпавшие города вернул под власть римлян, а из них Мургантию отдал испанцам — тем, которым по решению сената должно было предоставить город и землю.

22. (1) Обоим консулам, ведавшим Апулией, велено было бросить жребий: кому ведать Апулией, а кому — Македонией (Ганнибал и карфагеняне уже не так пугали). Сульпиций получил Македонию, где сменил Левина. (2) Фульвия вызвали в Рим для выборов консулов. Центурия младших Вотуриевой трибы, голосовавшая первой111, выбрала консулами Тита Манлия Торквата Младшего и Тита Отацилия. (3) Манлий находился тут же; поздравить его собралась целая толпа, нельзя было усомниться в единодушии ее выбора. Большая толпа окружила трибунал консула; (4) он попросил выслушать несколько слов и приказал вернуть центурию, голосовавшую первой. (5) Все напряженно ожидали, чего он потребует; Манлий отговаривался болезнью глаз: (6) бессовестен кормчий или военачальник, сказал он, который требует, чтобы ему вручили и жизнь и судьбу людей, а сам глядит на все чужими глазами. (7) Поэтому он приказывает центурии младших Вотуриевой трибы голосовать вновь и помнить при выборе консулов о войне в Италии и о нынешнем положении государства: (8) в ушах еще стоят крики врагов, потрясавшие стены Рима несколько месяцев назад. Вся центурия закричала, что она своего решения не переменит и назовет консулами тех же самых людей. (9) «Ни я, — воскликнул Торкват, — став консулом, не перенесу ваших нравов, ни вы — моей власти. Голосуйте вновь и помните, что карфагеняне в Италии, а вождем у них Ганнибал». (10) На центурию подействовали и авторитет Манлия, и стоявший кругом шум почтительного изумления. Она обратилась к консулу с просьбой пригласить центурию старших Вотуриевой трибы: (11) желательно поговорить со старшими по возрасту и выбрать консулов по их указанию. Пригласили старших: им было дано время секретно переговорить в «овчарне»112. (12) Старшие сказали: поговорим о троих — Квинте Фабии и Марке Марцелле, уже осыпанных почестями, и Марке Валерии; если нужен новый военачальник в войне с карфагенянами, то он превосходно воевал и на суше, и на море с царем Филиппом. (13) Держали совет о всех троих; потом старших распустили, а младшие приступили к голосованию: консулами выбрали в их отсутствие Марка Клавдия113, славного тогда покорителя Сицилии, и Марка Валерия. Все центурии голосовали так, как первая.

(14) Пусть теперь издеваются над поклонниками старины:114 я не думаю, чтобы в государстве мудрецов, которое философы выдумали, никогда не видев его в действительности115, правители могли быть достойнее и равнодушнее к власти, народ — спокойнее и благоразумнее. (15) Желание центурии младших посоветоваться со старшими о том, кому вручить власть, кажется почти невероятным — столь мало ценится в наше время даже отеческое суждение.

23. (1) Затем состоялись выборы преторов: выбраны были Публий Манлий Вольсон, Луций Манлий Ацидин, Гай Леторий и Луций Цинций Алимент116. (2) По окончании выборов (так совпало) пришла весть о том, что в Сицилии скончался Тит Отацилий, которого народ в его отсутствие, как казалось, дал бы Публию Манлию в сотоварищи, если бы не был нарушен ход выборов. (3) Игры в честь Аполлона117 справлялись в прошлом году, и, по предложению претора Кальпурния, сенат постановил справить их и в этом и справлять во веки веков.

(4) В том же году сообщили о нескольких чудесных знамениях: в статую Победы, что возвышалась над храмом Согласия118, ударила молния, статуя свалилась, но фигурки Победы по краю кровли удержали ее от падения. (5) В Анагнии и Фрегеллах молния попала в стену и городские ворота; в Субертанском форуме целый день текли ручьи крови; в Эрете шел каменный дождь, а в Реате ожеребилась самка мула. (6) В искупление принесены в жертву крупные животные, назначено однодневное молебствие и предписано совершать девять дней жертвоприношения. (7) В этот год умерло несколько жрецов и были поставлены новые: на место децемвира Эмилия Нумидийского — Марк Эмилий Лепид; на место понтифика Марка Помпония Матона — Гай Ливий; на место авгура Спурия Карвилия Максима — Марк Сервилий. (8) Понтифик Тит Отацилий Красс умер в конце года, поэтому на его место пока никого не назначили. Гай Клавдий, фламин Зевса, неверно объяснил знамение при жертвоприношении и ушел из фламинов.

24. (1) Марк Валерий Левин, разузнавши в беседах с глазу на глаз образ мыслей этолийских старейшин, к назначенному дню прибыл прямо на их совет со снаряженным флотом119. (2) Он рассказал о сдаче Сиракуз и Капуи, чтобы этим показать, как успешно идут дела в Италии и Сицилии, и добавил, (3) что римляне, следуя обычаю, завещанному им предками, уважают союзников: некоторым из них они предоставили право гражданства, уравняв их тем самым с собою, другие чувствуют себя столь благополучно в своем положении, что предпочитают оставаться союзниками. (4) Этолийцы же будут в тем большем почете, что они первыми из заморских народов вошли в дружбу с римлянами; (5) с Филиппа и македонян, трудных соседей, он уже сбил спесь, сломив их силу, он не только заставил их уйти из городов, отнятых у этолийцев, — сама Македония сейчас под угрозой; (6) акарнанцев, отторгнутых к досаде этолийцев от их союза, он заставит признать условия старого договора: они будут в подчинении у этолийцев.

(7) Эти слова и обещания римского военачальника подкрепили своим авторитетом Скопад, тогдашний военачальник этолийцев, и Доримах, глава их. Они превозносили мощь и достоинство римского народа с меньшей сдержанностью и с большей верой; (8) ими двигала надежда овладеть Акарнанией. Подписаны были условия, на которых этолийцы вошли в дружбу и союз с народом римским; (9) было добавлено, что, если им угодно, они могут на таких же условиях заключить дружественный союз с элейцами, лакедемонянами, с Атталом, Плевратом и Скердиледом (Аттал был царем в Азии, а те двое — во Фракии и Иллирии120); (10) этолийцы должны тотчас же начать войну с Филиппом на суше; римляне пришлют им в помощь не меньше двадцати пяти квинкверем. (11) От границ Этолии и до Коркиры земля и здания городов121, их стены и пашни пусть принадлежат этолийцам, а вся остальная добыча — римскому народу; римляне постараются отдать Акарнанию этолийцам; (12) этолийцы могут помириться с Филиппом при условии его отказа от военных действий против римлян, их союзников и подданных; (13) точно так же римский народ заключит договор с царем, но чтобы у царя не было права воевать с этолийцами и их союзниками. (14) Копии этого договора были положены два года спустя этолийцами в Олимпии, римлянами — в Капитолии в подтверждение святости договора. (15) Промедлили потому, что этолийских послов задержали в Риме; это, однако, не помешало ведению дела. Этолийцы сразу начали войну с Филиппом: Левин взял приступом Закинф, кроме его крепости, — это маленький остров около Этолии с единственным городом того же имени — и отдал этолийцам Эниады и Насос, отобранные у акарнанцев, (16) а потом вернулся в Коркиру, решив, что Филипп целиком занят предстоящей войной и ему не до Италии, карфагенян и договоренности с Ганнибалом.

25. (1) Филипп зимовал в Пелле; туда ему донесли об отпадении этолийцев122. (2) Он собирался ранней весной двинуться с войском в Грецию, но, чтобы обезопасить Македонию с тыла — от беспокойных иллирийцев и соседних им городов, неожиданно вторгся в земли Орика и Аполлонии:123 ее горожане выступили против него, но он жестоко напугал их и загнал обратно в город. (3) Опустошив соседние Иллирику земли, так же стремительно повернул в Пелагонию124 и взял Синтию, город Дарданов125, где готовилось вторжение в Македонию. (4) Быстро покончив с этим и помня о войне с этолийцами (а она неизбежно повлечет войну с Римом), он спустился в Фессалию через Пелагонию, Линк и Боттиею126 — (5) он надеялся поднять фессалийцев против этолийцев, — оставил в фессалийском ущелье Персея с четырьмя тысячами воинов, чтобы преградить вход этолийцам, (6) а сам, отложив пока дела более важные, повел войско через Македонию во Фракию и к медам127. (7) Племя это постоянно вторгалось в Македонию, лишь только узнавало, что царь воюет где-то на стороне и защищать его земли некому. (8) Надо было сломить их силу — и царь стал опустошать их область и осадил их столицу и крепость Иамфорину.

(9) Скопад, узнав, что царь воюет во Фракии, вооружил всю этолийскую молодежь и собирался воевать с акарнанцами. (10) Акарнанцы понимали, что силы у них неравны, они потеряли Эниады и Нас, им грозит война с римлянами — но в гневе, не раздумывая, они начали войну. (11) Жен, детей и стариков старше шестидесяти лет они отправили по соседству в Эпир; мужчины от пятнадцати до шестидесяти лет поклялись друг другу вернуться домой только с победой; (12) а бежавшего с поля боя да не примет никто: ни в городе, ни в доме, ни за столом, ни у очага. Соплеменников обязали к этому страшной клятвой, к гостеприимцам-иноплеменникам воззвали, заклиная их всем святым; (13) к эпирцам обратились с мольбой: всех акарнанцев, павших на поле боя, похоронить в общей могиле и на могильном холме поставить надпись: (14) «Здесь лежат акарнанцы, принявшие смерть, сражаясь за родину против этолийцев, злодеев и насильников». (15) Полные одушевления, расположились они на границе, преграждая дорогу врагу. Они сообщили Филиппу, в сколь опасном они положении, и принудили его прекратить войну, которую он вел: Иамфорина уже сдалась, и Филиппу вообще везло. (16) До этолийцев дошел слух о клятве акарнанцев, и они не торопились выступить; услышав о прибытии Филиппа, ушли в глубь страны. (17) И Филипп, хоть и двигался большими переходами, спеша на защиту акарнанцев, не пошел дальше Дия128. Оттуда он, услыхав об уходе этолийцев из Акарнании, и сам ушел в Пеллу.

26. (1) Левин ранней весной отбыл с кораблями из Коркиры, обогнул мыс Левкату и, прибыв в Навпакт, объявил: он пойдет на Антикиру, пусть Скопад и этолийцы приготовятся и будут там. (2) Антикира находится в Локриде, слева от входа в Коринфский залив;129 (3) сушей идти недалеко; недолго и плыть от Навпакта. Почти что на третий день начали осаду и с суши, и с моря; осажденным приходилось особенно трудно со стороны моря: тут осаду вели римляне, а у них на кораблях стояли всякие машины — и метательные и прочие. Через несколько дней город сдался и был отдан этолийцам, добыча, как было условленно, — римлянам. (4) Тем временем Левина письмом известили, что он в отсутствие свое избран консулом и на смену ему приедет Публий Сульпиций. Левин, однако, долго проболел, так что в Рим прибыл гораздо позже, чем ждали.

(5) Марк Марцелл, в мартовские иды вступив в должность консула [210 г.], в тот же день по обычаю созвал сенат, но объявил, что в отсутствие сотоварища он ничего не предпримет ни в гражданских, ни в военных делах, ни в распределении провинций. (6) Он знает, что сейчас по пригородным виллам его недоброжелателей живет много сицилийцев, он им не препятствует разглашать по всему Риму о его преступлениях, выдуманных врагами. Он бы и сам представил сицилийцев сенату, (7) если бы они не притворялись, будто им боязно говорить о консуле в отсутствие его сотоварища. Тот прибудет — и он, Марцелл, тут же — до всяких других обсуждений — приведет сицилийцев в сенат. (8) Марк Корнелий, сказал он, почти что набор произвел по всей Сицилии130, чтобы как можно больше людей пришло в Рим жаловаться на Марцелла, желая принизить заслуги Марцелла, он наводнил-де Город лживыми донесениями о мнимой войне в Сицилии. (9) Снискав в этот день славу человека уравновешенного, консул отпустил сенаторов — казалось, до прибытия второго консула все дела будут приостановлены.

(10) При бездействии, как водится, пошли в народе разные толки, послышались жалобы: война чересчур затянулась, пригородные поля, где прошел со своим войском Ганнибал, опустошены, Италия истощена воинскими наборами; почти ежегодно гибнут войска, (11) в консулы выбрали людей воинственных, слишком горячих и рьяных: они способны возбудить войну среди общего мира и покоя, а уж в военное время они не дадут государству вздохнуть.

27. (1) Этим разговорам положил конец ночной пожар, вспыхнувший накануне Квинкватрии131 во многих местах вокруг форума. (2) Одновременно загорелись семь лавок (поздн







Сейчас читают про: