double arrow

Философия и религия. Нерон взошёл на трон шестнадцати лет от роду и сперва, как и Калигула в начале своего правления, подавал большие надежды. Однако любому молодому человеку,


Нерон

Нерон взошёл на трон шестнадцати лет от роду и сперва, как и Калигула в начале своего правления, подавал большие надежды. Однако любому молодому человеку, любое желание которого мгновенно выполняется, трудно хотя бы в малейшей мере научиться самообладанию. В этом возрасте ещё тяжело контролировать себя, а обязанности государя слишком тягостны. В то же время император мог себе позволить любой каприз, и придворные с радостью пользовались случаем развлечь молодого человека, так что постепенно на скучные и утомительные дела оставалось все меньше времени.

Очень скоро Нерон начал сметать со своего пути любого, кто смел противиться выполнению его воли. Он отравил Британника, развёлся со своей молодой женой, изгнал её из Рима и в конце концов расправился с ней. К 59 г. н. э. Нерон стал настолько своевольным, что не постеснялся поднять руку на собственную мать и казнил Агриппину за то, что она пыталась управлять юным императором так же, как и Клавдием до него.

Как ни странно, в действительности Нерона совершенно не интересовала верховная власть над Империей. Его сокровенной мечтой было играть на сцене. В наше время сказали бы, что он был «без ума от театра». Император писал стихи, рисовал, играл на лире, пел и декламировал трагедии. Больше всего на свете ему нравилось участвовать в публичных представлениях и получать в награду аплодисменты. К сожалению, мы не можем судить о том, насколько он преуспел в этом, потому что никаких документов не сохранилось. Известно, что при каждой возможности его награждали рукоплесканиями и призами, но потому ли, что он действительно был хорошим актером, или потому, что был императором, неизвестно. Скорее всего, вторая причина более вероятна. С другой стороны, в дальнейшем историки сенаторского толка сделали все, чтобы выставить его притязания в смешном свете, и вполне возможно, что Нерон был вовсе не таким плохим актером, каким они хотели его представить. Может быть, если бы этот молодой человек, вместо того чтобы стать императором, занялся любимым делом, то вел бы вполне достойную жизнь и даже в какой-то степени заслужил бы известность, стал бы достойным гражданином и даже, кто знает, просто хорошим человеком. Однако случилось так, что императорская власть дала Нерону возможность прославиться как одному из самых отъявленных мерзавцев, каких только знала история.




Между тем, вне зависимости от той роскошной и беспутной жизни, которую вёл Нерон в столице, дела Империи шли своим чередом. На восточных границах снова появились проблемы, связанные с притязаниями Парфии на господство над Арменией, которая давно уже служила предметом бесконечных распрей. После смерти Клавдия марионеточный правитель, посаженный на трон Римом, был убит в схватке с пограничными племенами и царь Парфии решил воспользоваться периодом смуты. Его солдаты вторглись в Армению и возвели там на трон брата парфянского правителя по имени Тиридат.



Для того чтобы исправить положение, Нерон отправил на Восток армию под командованием Гнея Домиция Корбулона. Этот полководец успешно сражался под началом Клавдия в Германии и отлично освоил военную науку. В течение трех лет он тренировал свои легионы на Востоке, а затем в 58 г. н. э. (811 г. AUC) вторгся в Армению и через год полностью оккупировал эту страну, изгнал оттуда парфян и посадил на трон очередного ставленника Империи. Если бы в дальнейшем Корбулону позволили действовать по собственному усмотрению, то парфяне больше никогда бы не посмели претендовать на соседнее государство. Однако в планы Нерона не входили чрезмерные успехи его полководцев, которых он несколько опасался, поэтому он отозвал Корбулона и заменил его гораздо менее компетентным человеком. Видимо, благодаря его действиям в 62 г. н. э. римляне в Армении потерпели сокрушительное поражение. Нерону пришлось опять отправить Корбулона туда, и вскоре ему удалось поправить дело и восстановить мир в государстве. В конечном счёте Тиридат так и остался царем Армении, но в 63 г. н. э. он отправился в Рим и принял корону непосредственно из рук Нерона, таким образом хотя бы теоретически признав свою зависимость от Римской империи.



Когда армия была занята наведением порядка на границе с Арменией, в Иудее назревал кризис. Под властью династии Иродов и римским протекторатом жители этой страны становились все беспокойнее. Благодаря тому, что все вместе и каждый в отдельности в самое ближайшее время ожидали прихода мессии, им ни в коем случае не хотелось идти на компромиссы в вопросах религии. Хотя со времен славного и успешного восстания, поднятого Маккавеями против Антиоха IV, прошло уже два столетия, воспоминания о нем были свежи. Евреи резко выступили против любых почестей, которые можно было бы воспринимать как попытки навязать им поклонение императору в качестве живого бога или воспевание любых символов Империи. Когда армия Понтия Пилата вошла в Иерусалим, неся впереди штандарты с изображением императора Тиберия, в городе поднялось ужасное волнение. Этот символ жители восприняли как своего рода идола. Прокуратор был крайне удивлён, потому что не видел ничего плохого в изображении своего вождя на боевом знамени, однако во избежание народных волнений приказал убрать эти штандарты. Он прекрасно понимал, что меньше всего императору хотелось бы, чтобы в подвластном ему городе произошло восстание по такому пустяковому поводу. К счастью, Нерону не пришло в голову повторить ошибку своего предшественника, Калигулы, и потребовать восточных почестей. Он предавался веселью и мало заботился о нуждах государства, но в то же время и не пытался менять политику, освященную веками.

Трудно отрицать, что сами иудеи во многом были повинны в том, что произошло впоследствии. Их косность и категорическое неприятие чужих точек зрения вызывали глубочайшее неодобрение остальных жителей Империи, которые без труда воспринимали идею многобожества и в общем-то были совершенно равнодушны к тому, какую религию исповедовали их соседи. То, что иудеи считали истинным только своего единого Бога и относились с омерзением к идолопоклонничеству других народов, навлекло на них всеобщую ненависть. Это неудивительно при общей веротерпимости, царившей в Древнем мире. Тогда ещё не знали всеобщего фанатизма и религиозных войн, так что точка зрения иудеев была, мягко говоря, непонятна их соседям.

Внутри Александрии, столицы Египта, второго по величине города Империи (после Рима) и самого большого грекоговорящего поселения того времени, возникла колония иудеев, своего рода государство в государстве, чьи жители совершенно не смешивались с остальными обитателями Александрии и подчинялись только своим законам. В свое время Август, которого они поддержали в решающей битве за престол Империи, даровал им особые привилегии: к примеру, позволение не участвовать в официальных религиозных обрядах, связанных с почитанием особы императора, и освобождение от военной службы. Все это только усиливало недовольство греков. Они не могли понять, почему эти привилегии даются людям, не желающим участвовать в общественной жизни государства, в то время как остальные вынуждены участвовать в чуждых им обрядах. Греки имели собственную высокую культуру, развившуюся задолго до возникновения Империи, но подчинялись общим законам, так что их оскорбляли льготы, полученные непонятными и заносчивыми чужаками.

В Александрии начали вспыхивать антисемитские восстания. В ответ на это евреи отправили депутацию к Калигуле, требуя оградить их от нападок. Одновременно греки, которые не слишком надеялись на справедливость безумного императора, направили в Рим собственных посланцев, которые должны были убедить подозрительного владыку, что отказ иудеев признать культ божественного Калигулы — это настоящее предательство.

Император, жаждавший стать настоящим божеством ещё при жизни, повелел установить свои статуи в местах поклонения, посвященных высшим богам. В большинстве областей это приказание было немедленно выполнено. Для людей, которые признавали существование множества различных высших сил одновременно, дополнительный кусок камня в храме ровно ничего не значил. Однако когда Калигула повелел установить свое изображение в иерусалимском Храме, ему было отказано. Иудеи считали непростительным кощунством поместить статую смертного человека в доме единого, истинного Бога, и готовы были умереть, но не подчиниться насилию. Наместник Сирии всячески старался оттянуть решение этого вопроса и не раз писал Калигуле о причинах неповиновения жителей Иерусалима. В своем безумии император, вполне вероятно, просто приказал бы стереть непокорный город с лица земли, но сам был убит, и в результате уничтожение Иерусалима всё же было отложено на целое поколение.

Придя к власти, Клавдий посадил на иудейский престол своего старого друга, Ирода Агриппу, дав ему позволение править по своему усмотрению. Этому человеку удалось завоевать сердца иудеев и стать достаточно популярным в народе несмотря на то, что он был родом из Идумеи (история гласит, что однажды на Пасху Ирод Агриппа разрыдался, сокрушаясь, что сам он не иудейского происхождения, и все собравшиеся тоже плакали и говорили ему: «Нет, ты иудей и брат нам»).

К сожалению, его правление было недолгим. В 44 г. н. э., после всего лишь трех лет правления, Ирод Агриппа скончался. Некоторое время после этого частью страны правил его сын, Ирод Агриппа II, но остаток снова превратился в провинцию и оказался в руках римских прокураторов.

Частенько эти люди старались только для собственной выгоды, а один из них, назначенный Нероном, дошел до того, что разграбил сокровищницу Храма. Антиримские экстремисты, призывавшие народ Иудеи поднять восстание, приобретали все большую популярность. Несмотря на все попытки Ирода Агриппы II восстановить мир и спокойствие в стране, его просто не стали слушать. В 66 г. н. э. (819 г. AUC) вся Иудея была охвачена восстанием.

Необыкновенная мощь восставших застала римлян врасплох. Армия, находившаяся в Иудее, не в силах была справиться с ситуацией, и Нерону пришлось отправить на Восток три легиона под командованием Веспасиана (Тит Флавий Сабин Веспасиан). В свое время он сражался в Германии и затем участвовал в завоевании Британских островов и стоял во главе сил, оккупировавших остров Уайт. В 51 г. н. э. Веспасиан был назначен консулом, а затем стал наместником Африки. Ему, хоть и далеко не сразу, удалось выполнить новое задание, несмотря на то что иудеи сражались насмерть.

В 69 г. н. э. Веспасиан покинул Иудею, но оставил там своего сына Тита (полностью его звали так же, как и отца, Тит Флавий Сабин Веспасиан). Молодому человеку было поручено закончить начатое дело. 7 сентября 70 г. н. э. (823 г. AUC) он вошел в Иерусалим и во второй раз разрушил великий Храм (в первый раз это сделали пять столетий назад вавилоняне). В следующем году Титу устроили в Риме триумф. Сохранившаяся до наших дней арка Тита построена именно в честь этого события.

Иудеи, пережившие эти кровавые события и оставшиеся в родной стране, обнаружили, что вокруг царит полнейшее разорение. Храм был уничтожен, его священники перебиты, а римские легионы прочно утвердились в Иерусалиме, в самом сердце Иудеи.

Несмотря на то что Иерусалим лежал в развалинах, борьба между римскими традициями и иудейской религией всё ещё продолжалась, только вышла за пределы страны. Ей предстояло ещё долго идти с переменным успехом.

Прежде всего следует сказать, что римские верования, в основном заимствованные от этрусков, были по сути своей связаны с природой и сельским хозяйством. Многочисленные боги и духи обозначали различные стихии, а ритуалы были связаны с тем, чтобы увеличить плодородность почвы, вызвать дождь или просто вымолить большой урожай в очередном году. В обществе, где в том случае, если урожай был плохим, населению грозил неизбежный голод, это вполне естественно. Кроме тех, что были связаны с явлениями природы, существовало ещё множество богов и духов, занятых домашними делами людей и событиями их личной жизни от рождения и до смерти. Религиозные ритуалы были очень простыми — такими, чтобы занятый своей работой крестьянин в любом случае мог выкроить для них немного времени. Единственным дополнением к старым верованиям за истекшие годы стал «имперский культ» — система ритуалов, которые служили к восхвалению правящего дома. Священники, занятые отправлением этого культа, воздавали божественные почести умершим владыкам и их жёнам.

Высшие классы римского общества многое в своей жизни заимствовали из греческой культуры. В частности, это относилось и к религии. Так, греческого Зевса начали отождествлять с римским Юпитером, Минерву с Афиной и так далее. Однако ко времени окончательного установления власти императора как греческая, так и римская религия практически перестали существовать. Представители высших классов общества механически, без малейшего воодушевления, участвовали в ритуалах обеих. Слияние в данном случае произошло легко просто потому, что никого, по сути, не интересовали тонкости двух более или менее близких верований.

В конце концов, для общества, состоящего из аристократических, начитанных, хорошо образованных горожан, а не из некультурных крестьян, все эти примитивные культы уже не подходили. Современные люди начинали по-своему смотреть на происхождение Вселенной, а их интересы шли значительно дальше получения хорошего урожая и элементарной сытости. Теперь их больше всего занимало то, как потратить деньги и досуг с максимальной пользой и удовольствием для себя, удовлетворить свой интерес к познанию мира и желание познать тайны Вселенной. С этой целью греки создали развитую философию, а римляне затем переняли наследие некоторых из греческих мыслителей.

Одно из популярных направлений философии того времени создал Эпикур, родившийся в 341 г. до н. э. на греческом острове Самос. В 306 г. до н. э. он создал в Афинах школу, которая процветала до его смерти в 270 г. до н. э. Эпикур, следуя взглядам ранних греческих философов, считал, что все в мире состоит из крошечных кирпичиков, называемых атомами. Соответственно, все изменения в мире происходили от перегруппировки и уничтожения этих частиц. В философии Эпикура очень мало места отводилось для богов и их влияния на жизнь людей и события окружающего мира. Философские воззрения эпикурейцев были проникнуты духом атеизма, но при этом они говорили о том, что нужно легко и непринужденно участвовать во всех необходимых ритуалах для того, чтобы избежать споров с верующими и не создавать для себя ненужных проблем. С их точки зрения, во Вселенной, созданной из атомов и находящейся в постоянном движении, человек мог быть уверен в существовании только двух вещей: наслаждения и боли. Считалось совершенно естественным, что нужно жить так, чтобы по возможности избегать второго и полностью отдаваться первому, и, таким образом, оставалось только решить, что именно способно сделать человеческое существо максимально счастливым. Эпикур считал, что если небольшое количество приятных вещей делает людей счастливыми, то переизбыток во всем может пойти только во вред. Так, например, нет ничего хорошего в том, чтобы умирать от голода, но и переедание способно привести к плохому самочувствию, а больше всего радости можно получить, если соблюдать умеренность в еде, как и во всех остальных радостях жизни. Затем, говорил философ, не следует забывать о радостях духа, отдавать должное образованию и усовершенствованию знаний, дружбе и эмоциональной привязанности. Согласно Эпикуру, эти радости были приятнее и желаннее ординарных наслаждений плоти.

Не все последователи Эпикура в будущем были такими же сдержанными и умеренными во всем, как и их учитель. Проще всего было поставить на первое место радости плоти, однако при этом очень тяжело поставить предел своим желаниям. Они не видели, почему бы в полной мере не насладиться роскошью, которая окружала богатого римлянина со всех сторон, если завтра может быть уже поздно и ничего больше не будет. Именно поэтому слово «эпикуреец» вошло в русский язык со значением: «человек, неумеренно предающийся удовольствиям», хотя, в сущности, такое понимание этого термина входит в противоречие с действительными воззрениями древнего философа.

Учение Эпикура стало настолько популярным в Греции и Риме, что, с точки зрения иудеев, живших после времени правления Александра, все жители этих стран были его последователями. Иудеев, отказавшихся от своей религии в пользу греческой философии, называли epicutean , и до сих пор на иврите еврея-отступника зовут apikoros.

Римляне легко переняли учение греческого философа, тем более что Вечный город был куда богаче и могущественнее, чем греческие полисы, и роскошь там могла достигнуть куда более высокого уровня. Во времена Империи бывало, что самые худшие человеческие пороки прикрывались учением Эпикура. Пожалуй, если отвлечься от духовной части наследия этого философа, то его идеи максимально подходили развращённым и изнеженным жителям Рима. Несмотря на то что их традиционная религия не накладывала особо тяжких оков на повседневную жизнь своих последователей, а, напротив, поощряла к наслаждениям, всё же это не было её главным содержанием. Боги римлян обладали всеми присущими людям слабостями и, как следствие, в полной мере наслаждались ее радостями, но не делали это своей основной задачей, в то время как при желании такой постулат можно было легко найти в философии Эпикура, правда полностью при этом игнорируя другие части созданного им учения.

Одним из самых ярких примеров римлянина-эпикурейца может служить Гай Петроний. Это был человек больших способностей, одно время бывший консулом и некогда служивший наместником одной из провинций в Малой Азии. Однако он предпочитал проводить время в роскоши и ничегонеделании (очень напоминая этим современные «сливки общества»). Возможно, однако, что ему не так уж и нравилось собственное окружение, потому что его самая известная книга, сохранившаяся до наших дней и называвшаяся «Сатирикон», высмеивает безвкусную роскошь тогдашнего общества и людей, у которых средств было куда больше, чем образования, умевших только бессмысленно тратить свои деньги. Это довольно-таки злая и местами непристойная сатира, показывавшая, что за радостями плотского существования Петроний видел пресыщение и смерть. Однако как бы то ни было, но он настолько прославился своими познаниями в области удовольствий, что стал постоянным сотрапезником Нерона, его советником во всем, что касалось выдумывания новых игр и увеселений, помогавших хорошо проводить время. Его называли «arbiter elegantiarum» («знаток вкуса и стиля»), и, как следствие, со временем к его имени прибавилось прозвище Арбитр.

Как и многие из друзей и приятелей Нерона, Петроний плохо кончил. У мнительного императора частенько бывали вспышки подозрительности, и благодаря одному из таких моментов писатель вынужден был в 66 г. н. э. покончить жизнь самоубийством, не дожидаясь, пока его убьют по приказу бывшего сотрапезника. В то время это не было чем-то исключительным, ведь римляне считали самоубийство вполне достойным делом. Их религия, в отличие от христианской, вовсе не запрещала своим последователям накладывать на себя руки. Тем не менее, такой конец выдающегося писателя нельзя не считать весьма плачевным.

Ещё одна из наиболее известных греческих философских школ была основана Зеноном, греком по происхождению, хотя, возможно, с примесью финикийской крови. Он родился примерно в то же время, что и Эпикур, на острове Кипр, принадлежавшем наполовину грекам и наполовину финикийцам.

Как и Эпикур, Зенон основал в Афинах собственную школу. Она располагалась во дворце неподалеку от рынка, славившегося своим портиком, украшенным росписью с изображением сцен Троянской войны. Его называли «stoa poikile» (раскрашенный портик). Отсюда произошло название философского направления, основанного Зеноном и сохранившегося в истории под именем стоицизма.

Стоики признавали существование высшего божества и были ближе всего к монотеизму. Однако они считали, что высшая сила может проявлять себя в деяниях младших богов и тех смертных, которых впоследствии обожествляли. Таким образом, это учение не отрицало ни одну из существующих религий. Его последователи считали, что живой человек должен по возможности избегать страданий, но не видели необходимости в том, чтобы посвящать свою жизнь наслаждениям. Они утверждали, что, во-первых, очень трудно решить, что именно является настоящей радостью, а во-вторых, при этом человек неминуемо подвергает себя новым мукам, когда наслаждение проходит и остаются только воспоминания о его потере, ведь богатство может быть растрачено, здоровье ухудшиться, а любимый человек — умереть. Поэтому стоики говорили, что единственный способ хорошо прожить свою жизнь — это быть выше как наслаждений, так и страданий и с одинаковой невозмутимостью принимать все превратности судьбы, поскольку тот, кто ничего не желает, ничего не может потерять. Стоики старались находить все необходимое внутри себя и полагали, что человек, который полностью владеет собой, не сможет стать рабом страсти, как бы сильна она пи была. Главное, по их мнению, — следовать принципам высокой морали и таким образом освободиться от неуверенности, всегда присутствующей в повседневной жизни. В современном языке слово «стоик» означает «человек, одинаково равнодушный и к боли, и к радости».

Вполне естественно, что во времена расцвета Империи такая философия не могла сравниться по популярности с философией Эпикура, но те, кто ценил классические добродетели граждан Республики: усердие, бесстрашие и абсолютную преданность долгу, одобряли учение стоиков, потому что находили в нем близкие принципы. Поэтому даже во времена, когда богатство и роскошь Рима достигли наивысшего расцвета, находились люди, которые разделяли воззрения Зенона. Надо сказать, что практически во все времена существования Империи находились те, кто грезил о простоте и мужестве основателей Рима, тем более что с течением времени их добродетели все больше расцветали в легендах.

Самым известным стоиком того периода был Сенека (Луций Анней Сенека), родившийся в 4 г. до н. э. в Кордове, Испания. Его отец был известным адвокатом, и будущий философ с юных лет занимался изучением права. Впоследствии он слушал лекции в римской школе стоиков и стал настолько известным оратором, что привлек к себе внимание Калигулы. Однако после смерти императора, в 41 г. н. э., Сенека ухитрился каким-то образом оскорбить Мессалину, жену его наследника, и она уговорила мужа выслать его из страны. После того как Клавдий казнил Мессалину, его вторая жена, Агриппина, вернула оратора из ссылки и в 49 г. н. э. сделала его наставником своего юного сына, Нерона. Сенека сделал все возможное, чтобы заинтересовать будущего императора учением стоиков, но, судя по всему, это ему так и не удалось.

За время своей жизни Сенека написал несколько работ, связанных с близким ему учением, и несколько трагедий, основанных на греческих мифах и отмеченных попытками копировать стиль греческого драматурга Еврипида. Они настолько наполнены эмоциональными бурями (что очень странно для человека, посвятившего свою жизнь распространению философии стоиков), что в настоящее время их не слишком ценят, даже несмотря на то, что это единственные трагедии, написанные римлянином, которые сохранились до наших дней. Однако в свое время Сенека был достаточно популярен, чтобы вызвать зависть Нерона. Император был слишком горд своими собственными успехами на литературном поприще, чтобы стерпеть присутствие соперника, тем более что многие римские граждане считали, что на самом деле все, что творил император, было написано рукой Сенеки, его учителя. По приказу Нерона писатель отказался от общественной жизни и прекратил постановку своих произведений. В 65 г. н. э., под предлогом, что он строил заговор с целью свержения существующей власти, его принудили совершить самоубийство.

Трудно было бы ожидать, чтобы беднейшие слои римского общества восприняли философию Эпикура или Зенона. Для того чтобы стать настоящими эпикурейцами, им не хватало богатства и досуга, а презирать удовольствия, которых не можешь себе позволить, — не слишком хорошее утешение. Для этих людей нужно было нечто более приемлемое, такое, что позволило бы надеяться на лучшую жизнь и хотя бы после смерти обещало блага, которых они не имели на земле. В качестве примера такой религии можно привести мистические культы греческого происхождения, которые были доступны только посвящённым. Предполагалось, что участники будут хранить молчание (mystes ) о том, что видели и испытали во время обрядов. Отсюда пошло слово «мистический», в современном языке означающее «таинственный», «необъяснимый» и «непознаваемый».

Торжественность мистических ритуалов вызывала особые эмоции; они связывали участников братскими узами и позволяли им надеяться на жизнь после смерти, которую они в каждом случае представляли себе по-разному. Кроме того, они придавали смысл и цель повседневному существованию. Люди, объединенные единой верой, чувствовали, что идут к чему-то большему, к чему-то недостижимому для всех остальных.

Наиболее известными среди греческих мистических культов были Элевсинские мистерии, происходившие в городе с соответствующим названием, расположенном в нескольких милях к северо-западу от Афин. Ритуал был основан на греческом мифе о Деметре и Персефоне, ее дочери, которая была вынуждена спуститься в мир мертвых Гадес, но затем снова вернулась на землю с разрешения владыки загробного мира. Для большинства верующих эти события символизировали угасание живой природы осенью и ее последующее возрождение, но для посвященных их смысл заключался в возрождении людей после смерти и их пробуждении уже в новом качестве. Еще одной вариацией на ту же тему были Орфические мистерии, связанные с легендой о греческом певце Орфее, который также спускался в Гадес за своей невестой Эвридикой. Согласно преданию, владыка подземного царства позволил девушке отправиться следом за своим возлюбленным с тем условием, чтобы он по дороге ни в коем случае не оглядывался и не смотрел, идет ли она за ним. Певец не выполнил этого условия и не спас свою возлюбленную, но сам вернулся в мир живых.

Даже после того как Греция практически лишилась политического влияния в мире, ее мистические обряды сохранили свое значение. Нерон был настолько заинтересован Элевсинскими мистериями, что в 66 г., во время посещения Греции, попросил принять его в число посвященных. Однако его просьба была отвергнута. Убийство матери сделало его в глазах участников ритуала недостойным единения с другими людьми. Устроители мистерий имели право запретить участие в них любому, кого считали недостойным такой чести, и претензии в этом случае предъявить было некому. Чтобы хорошо проиллюстрировать значение мистических ритуалов в общественной жизни, надо отметить, что, несмотря на глубочайшее почтение, с которым они относились к Нерону, тогдашним греческим правителям не удалось заставить организаторов Элевсинских мистерий принять императора в число участников. В то же время в честь его приезда были организованы особые состязания, в которых он встречался с ведущими греческими чтецами, лиристами, певцами и колесничими и неизменно получал при этом первые призы. Однако ещё более замечательно, что сам император, который вовсе не отличался снисходительностью, даже не попытался как-то наказать организаторов мистерий за их отказ.

Греческие ритуалы отличались характерным для высокой культуры спокойствием и рассудительностью. Однако по мере того как влияние Римской империи распространялось дальше на Восток, в ее жизнь входили значительно более эмоциональные и красочные обряды, многие из которых также включали в себя мотивы смерти и возрождения, навеянные сменой времен года. Так, в Малой Азии существовал древний культ Кибелы, Великой матери богов, который во многом схож с культом Деметры. Еще в древности эти обряды проникли в Грецию, а в 204 г. до н. э., ещё тогда, когда римляне вели долгую и кровопролитную войну с Ганнибалом, попали в Рим. С большими церемониями из Малой Азии в Вечный город был перенесен камень, посвященный Кибеле, по преданию упавший с неба (вне всякого сомнения, это был метеорит). Сперва римляне довольно-таки прохладно относились к пышным церемониям и чужеземным жрецам, прибывшим вместе с камнем, но во времена ранней Империи культ Кибелы был уже одним из самых важных в Риме.

Со временем египетские божества тоже стали популярными среди жителей Империи. Во времена расцвета Греции самыми почитаемыми среди них были Осирис и Исида. Первый пережил смерть и возрождение, и считалось, что он воплощается в образе священного быка. Греки называли Осириса-Аписа Серапис, и этот культ, вместе с культом Исиды, был очень популярен в Греции около 200 г. до н. э. Столетием позже этот культ проник и в Рим. Август, римлянин старой закалки, не позволял исполнять эти обряды, но, когда императором стал Калигула, они получили официальное признание.

Богини, такие, как Деметра, Кибела и Исида, привлекали женщин и всех, кто ценил любовь и нежность. Мужские божества в основном являлись воплощениями ярости и войны и, соответственно, прежде всего покровительствовали солдатам. Поскольку женщины всегда играли существенную роль в общественной жизни Рима и Греции и во многом имели равные права с мужчинами, их влияние ощущалось и в области религии. Существовали особые обряды, к которым мужчины не допускались, и они считались не менее важными, чем те, что были связаны с Юпитером или Марсом.

Позднее с Востока, из Парфии и Персии, пришел в Рим культ Митры, божества, воплощением которого являлся солнечный диск. Обычно его изображали в виде юноши, поражающего быка, а ритуал инициации включал в себя принесение в жертву священного животного. Женщинам запрещалось участвовать в ритуалах, и таким образом митраизм остался мужской религией, в особенности любимой солдатами. Впервые митраисты появились в Риме во времена императора Тиберия.







Сейчас читают про: