double arrow

История Древнего мира, том 1. Ранняя древность 17 страница


В начале этого периода на севере Европы еще сохранялись остатки Великого Оледенения, но с отступлением ледников климат стал, по-видимому, суше. Так или иначе, можно считать установленным, что примерно в VI тысячелетии до н.э. в результате вековых климатических колебании на всем Ближнем Востоке наступает длительная засушливая эпоха. Луга и поля центральной части Анатолии высыхают, гибнут чатал-хююкская и родственные ей культуры, так и не успев дорасти до уровня цивилизации.

Немного ранее начинается распространение земледелия и скотоводства в Юго-Восточпой Европе — сначала (примерно с VII тысячелетия до н.э.) в Македонии, а затем и на Балканах, и не исключено, что именно туда ушло большинство чаталхююкцев. Но другие остались на полуострове, и, может быть, некоторые из них сдвинулись в сторону Закавказья.

Раннеисторическое развитие Малой Азии продолжалось и в последующие эпохи, когда окончательно образовались отдельные культурно-экономические районы в западной и восточной, в северной и южной, а также в центральной области Анатолии. В периоды энеолита и ранней бронзы значительных успехов в экономическом и культурном развитии добились центральная и восточная части Малой Азии, на что указывают датируемый IV—III тысячелетиями до н.э. археологические материалы, добытые на городищах Аладжа-хююк, Алишар-хююк, Хороз-тепе. Именно в Центральной Анатолии позднее было создано Хеттское царство, просуществовавшее на протяжении почти всего II тысячелетия до н.э.

Малая Азия была связующим звеном, своеобразным мостом, соединяющим Ближний Восток с Эгейским миром и Балканским полуостровом. Особо важную роль в этих связях играл город Троя, стоявший на азиатском берегу у Геллеспонта, или Дарданелльского пролива, который ведет из Эгейского моря (части Средиземного) в

Черное море. Здесь ясно ощущалось взаимовлияние племен Балканского и Малоазийского полуостровов. Однако не только благоприятным географическим расположением отличалась Малая Азия в древности. Решающую роль в экономическом и культурном развитии Анатолии сыграли ее природные богатства, в особенности металлы (медь, серебро, свинец, золото), которые давно привлекали внимание и соседних с Малой Азией стран древнего Ближнего Востока.

Уже к III тысячелетию до н.э. укрепленные пункты, расположенные на холмах восточной части п-ова Малая Азия, являлись центрами экономической, политической и культурной жизни малоазийских племен. Однако древнейшие эти племена не были хетта минеситами (индоевропейцами), которые появились на востоке Малой Азии, согласно письменным источникам, лишь позднее, вероятно с конца III тысячелетия до н.э. Ученые называют древнейшие коренные племена «протохеттами» (т.е. жившими в указанных частях Анатолии до образования Хеттского государства) или хаттами, поскольку язык их назван в хеттских клинописных текстах, составленных во второй половине II тысячелетия до н.э., хаттским. Этот термин происходит от названия центральной части страны хаттов — Хатти (это название лишь позднее заимствовали хетты-неситы для обозначения своей страны). Центром их политической и культурно-экономической жизни был город Хаттуса.

Природные богатства приводили в Анатолию купцов разных стран древнего Ближнего Востока. Согласно одной поздней хеттской легенде, например, аккадские купцы появились в Малой Азии якобы еще в XXIV в. до н.э., т.е. в период правления Саргона Древнего, царя Аккада. Еще раньше вверх по Евфрату в горные области проникали и даже селились там шумеры.

К началу II тысячелетия до н.э. через горы Тавра и вдоль таврских предгорий проходила важнейшая для Передней Азии дорога на запад в Сирию и Малую Азию и далее на побережья и острова Средиземного и Эгейского морей. Главные перевалочные пункты странствующих торговцев устраивались по возможности в районах со стабильным социальным режимом, но слабым контролем государства. Усиление местного государственного контроля над торговлей приводило к оперативному перемещению торговой базы в более благоприятные места.

Документы и письма из клинописных архивов XX—XIX вв. до н.э., найденные в торговом пригороде города Каниша, или Канеса (ныне Кюль-тепе около г. Кайсери), раскрывают устройство организации профессиональных торговцев древности так подробно, как никакой другой архив.

Еще с того времени, когда таблички из Каниша были найдены впервые и не были прочитаны и язык их был неизвестен, за ними закрепилось название «каппадокийских», но позднейшему названию этой части Малой Азии.

Центральная торговая община Каниша (карум Каниш) контролировала через свою контору (бит карим) торговый оборот в Северной Сирии, Малой Азии и Северной Месопотамии благодаря развитой системе взаимного кредита, без которого не может развиваться вообще никакая торговля. Карум (букв. «пристань», также «рынок») при городе Канише являлся автономной самоуправлявшейся организацией торговцев с общим собранием «от мала до велика», игравшим роль, подобную роли народного собрания в городах-государствах. Определение «от мала до велика» подчеркивало равенство участников торговли, хотя состоятельность их была далеко не равной. Собрание было судебным органом, который имел право вынести решение о передаче общей кассы из рук менее надежных в более надежные, мог казнить и миловать. Во главе карума стоял совет из 48 человек, распоряжавшийся делами центральной конторы. Из круга этих лиц, как мы полагаем, поочередно дежурила шестерка — комитет, отвечавший за дела в течение шестидневной недели (хамуштум — «пятая часть месяца»); каждый дежурный, тоже называвшийся хамуштум, следил за текущими делами одного дня. Срок действия совета составлял тысячу дней (лиммум — «тысяча»); этим же термином обозначались годичные эпонимы-казначеи из числа тех же самых членов совета; они же возглавляли совет каждый в течение своего года. Термин лиммум сохранился: и позже, но только как название должности эпонима года; по таким эпонимам велось летосчисление.

Предложенное в советской науке толкование канишской организации как самостоятельного международного торгового объединения расходится с общепринятым в традиции западной науки, где наиболее популярным остается определение карума как торговой колонии города Ашшура на р. Тигр. Однако теперь всеми исследователями признан факт существования значительной контрабанды из Малой Азии, с которой боролись местные малоазийские власти; они же собирали и побор с законней торговли. Это касается как карума Каниша, так н целой сети торговых факторий (кару) и станов (вабаратум), разбросанных но Сирии, Месопотамии, восточной и центральной части Малой Азии. Из этого видно, что охранно-контрольная служба на дорогах в период процветания известной нам по клинописным архивам торговли была в руках местных властей. В то же время главная фактория—карум Каниш— делала сборы с караванов и обеспечивала их продвижение по дорогам, не спрашиваясь ни местных, ни ашшурских властей, и поэтому являлась автономной централизованной торговой организацией. Ашшур, несомненно, имел влияние на торговцев организации, но ему не принадлежала в Малой Азии политическая власть. Такой факт, как составление в конторе карума письменного договора о контрабанде доказывает независимость этой общины от всех властей. О том же говорит и текст присяги, приносившейся торговцами: главная заповедь — но говорить ничего лишнего в момент досмотра, — очевидно, будь то в Канише или в Ашшуре. За лишние слова виновному грозило рассеяние всех его родичей и неблагоприятное решение его дел в суде.

В случае ареста контрабанды (это было главным образом железо, вывоз которого из Малой Азии был запрещен местными государствами) виновного в её провозе солидарно выкупали за счет фонда, в котором имелся пай пострадавшего.

Карум Каниша, судя по археологическим данным, существовал и до прихода туда ашшурцев, и после их ухода. Сведения о контрабанде относятся к периоду расцвета малоазийской международной торговли; лишь к самому концу периода появляется договор — заметим, не между Ашшуром и местными государствами, а между карумами и местными царьками и представителями торговцев в Малой Азии (двумя ашшурцами и двумя, малоазийцами), но без представительства властей г. Ашшура. По договору устанавливался, между прочим, и запрет контрабандных перевозок. Это значительно снизило выгоды малоазийской торговли, и она быстро свернулась (чему, впрочем, еще более способствовал захват месопотамских путей аморейским царем Шамши-Ададом I).

Систематические раскопки Каниша и его пригородов показали, что найденные до сих пор архивы происходят из пригорода, расположенного поодаль от того главного холма, где находилась цитадель независимого города-государства Каниш; документы из цитадели, хотя и немногочисленные, составлены на том же ашшурском диалекте и писаны тем же ашшурским пошибом; эта письменность использовалась также правителями Каниша и его администрацией для их собственных юридических и хозяйственных документов. Этнический состав как самого города Каниша, так и южной оконечности торгового пригорода — карума был не ашшурским: среди имен преобладают хаттские, т.е. принадлежащие к языку аборигенов, родственному современным языкам Западного Кавказа; есть индоевропейские хеттские и изредка хурритские; центр торгового пригорода был этнически смешанным, и только северная его окраина, раскопанная кладоискателями еще в прошлом веке, была собственно ашшурской. Именно это, а также повсеместное употребление в Канише ашшурской разновидности клинописи и было причиной неточного определения канишской торговой организации как непосредственно ашшурской. Однако в состав совета торговой общины Капиша входили и местные торговцы, исполнявшие в свой черед службу недельного дежурства по конторе и обязанности эпонима-казначея.

Время от времени устраивалась проверка всех складов на предмет обнаружения незарегистрированных грузов, так как все были обязаны платить 5% рыночной пошлины (нисхатум) во дворец каждого города­государства по пути каравана (грузы перевозились на ослах), а также депозитный сбор в торговую контору (шадду'атум).

Кредиторами торговцев нередко бывали сборщики ремесленной продукции (умми'анум) или государственные финансово-торговые агенты (тамкарум). В отличие от частных кредиторов, ни те, ни другие никогда не называются в документах по личному имени — очевидно, функция здесь была важнее, чем конкретная личность. Сами купцы обычно не обозначаются термином «тамкарум», хотя иной раз выступают «за тамкарума». Государственный агент мог иногда принимать участие в торговле; по даже в крупнейшем кассовом союзе, оперировавшем пятнадцатью килограммами золота, его вклад не превышал десятой доли всех вкладов; однако его участие было нужно для легализации торговли.

Тот, кто вносил в фонд кассового союза двойной взнос, имел право распоряжения фондом. Такой оптовик мог брать на откуп и пошлину местному государству; таким образом, и она могла пускаться в оборот. Что касается депозитного сбора, то он являлся страховым фондом торговой общины.

Финансовый учет велся в серебре, и оно же определяло масштаб цен. Но главными средствами платежа были медь и аннакум(Аннакум означает в клинописных текстах как «олово», так и «свинец», но в канишских («каппадокийских») текстах, видимо, преобладает свинец, использовавшийся здесь для сплава свинца с оловом, ради экономии дефицитного олова.). Медную и серебряную руду обогащали в Канише, золото плавили во дворцах нейтральных городов Сирии. Как уже упоминалось, существовала и контрабандная беспошлинная торговля, главной статьей которой было железо, запрещенное к вывозу государствами Малой Азии; ценилось оно в 40 раз выше золота. Ашшурцы торговали месонотамскими тканями, местные торговцы — местными, по ашшурские власти запрещали своим гражданам поддерживать ткацкий промысел Малой Азии, конкурировавший с месопотамским. Иноземные, в том числе и ашшурские, торговцы не имели права выдавать ссуды под залог личности или недвижимости местных граждан — это была привилегия их местных компаньонов, но ашшурцы не очень и стремились пускать корни в этой чужой стране, предпочитая сохранять мобильность на случай ужесточения местного государственного контроля.

Можно предполагать, что ашшурские купцы появились и Малой Азии как торговцы высококачественными или, наоборот, особо дешевыми месопотамскими тканями. Но во время, к которому относятся найденные архивы, эта их деятельность явно отошла на задний план по сравнению с другой.

Архив одного из крупнейших оптовиков канишской торговли, Имд-Эла, показывает одновременное участие в операциях этого дома до 30 родичей трех поколений, включая и некоторых женщин (сестер и дочерей), но исключая свойственников: зятья не участвуют в операциях; не участвуют в них и соседи.

Один из крупнейших балансов Имд-Эла подсчитан в деньгах-аннакум: из 410 талантов (свыше 12 т), полученных от 35 лиц, доля самого Имд-Эла составляла 57 талантов (1710 кг); в пересчете на серебро по курсу аннакума в Месопотамии (1: 15) это составит 114 кг серебра, по курсу золота там же (1:4) — примерно 29,5 кг золота. В Малой Азии золото стоило вдвое дороже, аннакум — вдвое дешевле. Именно эта разница и привлекала в Малую Азию иноземных торговцев, спекулировавших своей валютой, аннакум.

Личный доход Имд-Эла позволил ему купить два дома в Ашшуре: за 5 кг серебра и за 1,5 кг; таким образом, получается, что он, возможно, и не был выходцем из Ашшура или, во всяком случае, не был его постоянным жителем, а перебрался туда, где жизнь профессионального торговца была лучше всего защищена, поскольку именно этот город искони существовал как торговый центр и сильная крепость. С переездом его в Ашшур и начавшимися в Малой Азии усобицами торговля дома Имд-Эла быстро сворачивается. Деловые качества его сыновей были несравнимы с его собственными: в одном из писем, адресованных дочери, он просит ее присматривать за братом, чтобы тот меньше думал о хлебе и пиве («заставь его быть мужчиной!»). В самом пространном письме от этого сына говорится, что другие сыновья воруют у своих отцов до 5 кг серебра (цена хорошего дома), а он так не поступал и неповинен в том, что их дом потерял право на откуп пошлины. Это была главная выгода для оптовика, заставлявшая его стремиться увеличить свой пай в коллективной торговле. При оптовой торговле, в момент досмотра товаров во дворце, торговцам иногда удавалось скрыть до половины и больше тканей — главного и наиболее доходного из товаров импорта. Цена тканей колебалась между 3,5 и 35 сиклями серебра (1/4 кг) за штуку, а то и выше.

В «каппадокийских» табличках сохранилось немало собственных имен и отдельных слов индоевропейского происхождения, но появление в Малой Азии индоевропейских племен следует отнести к более раннему периоду. Пока еще не решен вопрос о точном времени и пути продвижения индоевропейских племен в Малую Азию. Существуют гипотезы об их переселении в Анатолию в древнейшую эпоху через Балканы, через Кавказ, через восточные районы, но ни одна из них еще не подтверждена окончательно. Есть даже предположение, что индоевропейские племена могли изначально жить в самой Малой Азии. Бесспорным в настоящее время является то, что к началу II тысячелетия до н.э. индоевропейские племена ужо были расчленены на неситов, занявших территорию, видимо, к югу или юго-востоку от Центральной Малой Азии, откуда они постепенно распространялись на север, где обитали хатты («протохетты»); на палайцев, живших в стране Пала на севере Малой Азии, где они также находились в контакте с хаттами; и наконец, на лувийцев, страна которых — Лувия — простиралась на юге и юго-западе Малой Азии. Лувийцы распространились и на юго-восток Анатолии, где почти одновременно или раньше появился и хурритский этнический элемент.

Значительные сдвиги, имевшие место в хозяйстве и технике восточной части Малой Азии с начала II тысячелетия до н.э. (в частности, в XIX—XVIII вв. до н.э.), вызвали соответствующие изменения в сфере общественных отношений. Процесс социальной и имущественной дифференциации далеко зашел среди местного населения. На территории восточной части Малой Азии было, видимо, еще в III тысячелетии до н.э. создано несколько политических образований типа городов-государств, во главе которых стояли рубау (цари) или рубатум (царицы). При царском дворе имелось множество «великих», занимавших разные государственные должности («начальника лестницы»(Вероятно, имеется в виду подъем на укрепленную цитадель. Это была очень важная должность, которую, возможно, занимал царевич. — Примеч. ред.), «начальника кузнецов», «главного виночерпия», «главного над садовниками» и многих других). Города-государства Малой Азии пользовались письменностью и письменным языком, заимствованным у ашшурских купцов. Среди городов-государств происходила борьба за политическую гегемонию; на первых порах верх взяла Пурусханда, правитель которой считался «великим царем» среди остальных правителей городов-государств Малой Азии. Позднее же ситуация изменилась в пользу города-государства Куссары, расположенного где-то на юге или юго-востоке Центральной Анатолии.

Из первых правителей Куссары нам известны Питхана и его сын Анитта (ок. 1790—1750 гг. до н.э.). Еще когда Анитта был «начальником лестницы», начинается расширение владений Куссары. Из текста, составленного Аниттой и дошедшего до нас на хеттском (песитском) языке лишь в поздней редакции, мы узнаем, что «царь Куссары (т.е. отец Анитты) с целым множеством (войск) из города вниз спустился и город Несу ночью приступом взял. Царя Несы он схватил, а (из) сыновей (т.е. граждан) Несы зла никому не причинил. И он сделал их себе матерями и отцами». Завоевательную политику отца продолжил Анитта, покоривший ряд близлежащих районов Центральной Малой Азии. Он два раза победил Пиусти, царя страны Хатти, а Хаттусу сровнял с землей. Анитта пошел в поход против Пурусханды, царь которой без боя покорился, передав ему знаки царской власти (железный трон и скипетр). Анитта сделал своей царской резиденцией г. Несу, где построил крепости и храмы, и уже величал себя «великим царем». В его городе почитались божества индоевропейского и исконного хаттского происхождения.

Созданное при Анитте Куссарское царство было самым мощным политическим объединением, существовавшим в Центральной Малой Азии до образования Хеттского государства. С завоеваниями Анитты, по-видимому, исчезли иноземные торговые колонии (фактории) по всей Анатолии.

Предполагается также, что во время правления Анитты происходило постепенное распространение индоевропейских неситских племен во всей центральной части Анатолии, где до сих пор проживали хатты. В период этого хеттско-хаттского соприкосновения, длившегося несколько столетий, в течение которых пришлые индоевропейцы сливались с коренным населением, хаттский язык был поглощен хеттским-неситским, который одновременно и сам претерпел определенные изменения (в фонетике, лексике, морфологии).

В результате слияния индоевропейцев с аборигенными хаттскими племенами в Центральной Малой Азии образовался хеттский этнос, создавший приблизительно к середине XVIII в. до н.э. могущественное Хеттское государство, целиком воспринявшее богатые культурные традиции хаттов. Историю этого государства ученые условно делят на три главных периода: Древнее, Среднее и Новое царства.

Раздел написан Янковской Н. Б. при участии Гиоргадзе Г. Г.

Древнехеттское царство (около 1650—1500 гг. до н.э.).

Хеттская историческая традиция связывала древнейший период истории хеттов с Куссарой, которая была столицей в начале существования Хеттского государства. Однако после Анитты: произошли какие-то общественные и культурные изменения, которые выразились, между прочим, в том, что хетты сменили официальные староассирийский аккадский диалект и письменность на родной язык и другой вариант клинописи, заимствованный из Северной Сирии через жившие там племена хурритов. Основателем .собственно Хеттского государства его историческая традиция считала не первых известных нам правителей Куссары, т.е. Питхану или Анитту, а Лабарну, тоже царя Куссары, по более позднего времени. В начале царствования, когда «страна была мала», Лабарна силой оружия покорил соседние области. Он перенес борьбу и в области, расположенные на юге и севере Малой Азии, распространив владения хеттов «от моря до моря» (т.е. от Средиземного до Черного моря).

В Куссаре воцарился и следующий правитель хеттов — Хаттусили I (он же Лабарна II); Хаттусили («хаттусским») он назван был потому, что из стратегических соображений перенёс центр своего царства из Куссары на север, в Хаттусу. С этого времени Хаттуса, которая, видимо, после покорения ее Аниттой подчинялась Куссаре, становится столицей хеттов и остается ею вплоть до падения Хеттского государства. Название страны «Хатти» стало употребляться для обозначения Хеттского государства в целом.

После завоевания ряда областей, расположенных в Малой Азии, Хаттусили отправился в поход в Северную Сирию. Подчинив Алалах (совр. городище Телль-Атшана), одно из сильных хуррито-семитских государств Северной Сирии, Хаттусили победил два крупных города этой же области — Уршу (Варсува) а Хашшу (Хассува) — и начал длительную борьбу против третьего — Халеба, однако из-за болезни не смог довести дело до конца; это выпало на долю его сына и преемника Мурсили I.

Покорив Халеб, Мурсили отправился в далекий Вавилон, которым правил Самсудитана из династии Хаммурапи, захватим город и в 1595 г. до н.э. разрушил его, взяв большую добычу. Во время походов в Халеб и Вавилон Мурсили победил также хурритов, живших по левому берегу Евфрата и в Северной Месопотамии.

Военные операции Хаттусили I и Мурсили I в Северной Сирии и Месопотамии имели известное влияние на ход событий на всем Ближнем Востоке. Победы хеттов над Алалахом, Халебом .и т.д. заложили основы хеттского господства в Северной Сирии. С этих пор вопрос о Сирии всегда стоял как один из главнейших во внешней политике Хатти. Победой же над Вавилоном был положен конец царству I Вавилонской династии. Эти крупные победы были полны огромного значения для хеттов: с этого времени их государство стало в ряд великих держав Ближнего Востока, превратилось в могущественную в военном отношении державу, с которой не могли справиться ни «великое царство» Халеб, ни Вавилон.

В период правления Хаттусили I и Мурсили I начались военные столкновения между, хеттами и хурритами. Хурриты с Армянского нагорья и из Северной Сирии начали набеги на Хатти, опустошая восточные провинции хеттов. В самом начале царствования Хаттусили I хурриты из Ханигальбата (Северная Месопотамия) вторглись в страну хеттов, в результате чего временно отложились многие подвластные хеттам восточные области. Лишь город Хаттуса остался невредимым. Порой хурриты атаковали владения хеттов и со стороны Северной Сирии, как это случилось, например, во время правления следующего царя хеттов — Хантили, когда хурриты, разорив хеттские территории, взяли в плен царицу, а затем казнили ее вместе с сыновьями. Хантили отразил нашествие хурритов, но борьба с ними продолжалась и в последующие времена.

К концу Древнего царства хетты добились успехов в Киццувадне — важной стратегической области, расположенной у северо-восточного угла Средиземного моря. С царем Киццувадны заключил дружеский договор последний правитель Древне хеттского царства — Телепину. Отныне Киццувадна взяла политическую ориентацию на Хатти, постепенно освобождаясь от влияния Халеба и Хурри.

На всем протяжении Древнехеттского царства происходила ожесточенная борьба за усиление царской власти, которую сильно ограничивало народное собрание — панку. Вначале оно объединяло всех мужчин, способных носить оружие, позднее же круг лиц, входивших в панку, значительно сократился, ограничившись представителями высших слоев знати. Собрание имело право определения наследника престола, ведения судебных дел и т.д. Царь, носивший высокий титул хаттского происхождения — табарна, мог лишь выдвигать кандидатуру будущего повелителя страны, которого панку утверждало или отклоняло. Круг кандидатов на царский престол был довольно широк, так как царем мог стать не только царевич, но при его отсутствии и внук правителя Хатти, сын или муж сестры царя и т.д. Начиная с Хантили, часты были случаи узурпации тропа претендентами.

Вопрос о наследовании царской власти был окончательно решен Телепину, издавшим «законодательство о престолонаследии», согласно которому право вступления на престол отныне получали только сыновья царя по старшинству. В случае отсутствия таковых взойти на престол мог лишь муж дочери царя. Все остальные были исключены из числа возможных претендентов на престол, и панку должно было следить за соблюдением закона. Этот порядок наследования, сильно укрепивший царскую власть, действовал на всем протяжении существования Хеттского государства.

Однако царь не стал единоличным абсолютным монархом страны и во времена Телепину, при котором, по-видимому, впервые были отредактированы также другие хеттские законы. Царская власть все же была ограничена собранием, хотя теперь оно стояло выше царя только в том случае, если тот самовольно нарушал закон о престолонаследии или произвольно казнил царских родичей. В другие государственные дела панку не вмешивалось. В период Новохеттского царства собрание вообще перестало функционировать.

Новохеттское царство (около 1400-1200 гг. до н.э.).

Ввиду недостаточной изученности истории Среднехеттского государства, охватывавшей приблизительно 1500—1400 гг. до н.э. (Некоторые исследователи вообще отрицают существование Сред нехеттского царства. — Примеч. ред.) мы далее коснемся главных моментов истории хеттов периода Нового царства, когда Хатти рассматривалось как равная с Египтом, Вавилонией и Ассирией держава.

Завоевательная политика была начата Тутхалией III в конце XV в. до н.э. и успешно продолжалась до середины XIII в. до н.э. Почти на всем протяжении Нового царства хетты предпринимали походы в юго-западные районы Малой Азии, где располагались страны, объединявшиеся под общим названием Арцава, а также на юг. Вся южная территория была населена близкородственными хеттам лувийцами и называлась в целом Лувией. В состав Арцавы входила и Вилуса (многие ученые полагают, что так называлась область г. Трои, или Илиона (Город Троя, или Илион, известен из древнегреческого эпоса «Илиада», приписываемого Гомеру. Однако, согласно недавним исследованиям Л.С. Клейна, это первоначально были названия двух разных городов: тот город, который археологи называют Троей, — на самом деле Илион, или Вилуса; настоящая Троя (хеттская Таруиса) находилась восточнее, у Мраморного моря,— Примеч. ред.)). В более раннюю эпоху Арцава поддерживала связь с далеким Египтом, что хорошо видно из одного письма фараона Аменхетепа III, составленного на хеттско-неситском языке и адресованного царю Арцавы (фараон обращается к царю с просьбой прислать в его гарем дочь).

После военных операций сына Тутхалии. Суппилулиумы I и сына последнего, Мурсили II, страны Арцавы были завоеваны и почти с каждой были заключены мирные договоры. Правители арцавских стран обязались регулярно отправлять в Хатти военные вспомогательные отряды вместе с боевыми колесницами, систематически посылать дань хеттскому правителю, своевременно выдавать беглецов из Хатти и т.д. Хетты же обещали помогать Арцаве в случае появления врага. Мирные договоры скреплялись клятвой верности, однако она была непрочной, ибо правители стран Арцавы, улучив момент, сразу же отлагались от хеттов.

Хеттские исторические документы периода Нового царства полны описаниями борьбы хеттов с племенами касков, обитавшими на севере и северо-востоке от Хатти, в горах вдоль южного побережья Черного моря. Особенно многочисленны сведения о касках в «Анналах Суппилулиумы I» и «Анналах Мурсили II». Хеттские тексты сообщают нам, что в стране касков «правление одного (человека) не было принято», т.е. у них не было царя, и они все еще находились на первобытнообщинной ступени общественного развития. Однако со времени царствования Мурсили II некоторые правители каскской страны (например, Пиххуния из каскской области Типия) начинают править страной «не по-каскски», а «по-царски».

Борьба с касками носила систематический характер еще со времени царствования Тутхалии III, что было вызвано как частыми набегами касков на территорию хеттов, так и захватническими стремлениями хеттских правителей. Каски разоряли не только пограничные с Хатти области, но иногда вторгались и в глубь страны, угрожая самой столице хеттов. Каскский вопрос по смог окончательно урегулировать никто из хеттских правителей, хотя иногда они и заключали с касками мирные договоры. Военные походы хеттов против касков лишь временно приостанавливали их разорительные набеги.

На восточной периферии Малой Азии хетты подчинили Ацци-Хайасу, с народом и с правителем которой Хукканой Суппилулиума заключил мирный договор, по которому Хуккана получал в жены хеттскую царевну, но запрещавший ему, между прочим, претендовать на других женщин хеттского царского дома, что показывает наличие в Хайасе пережитков весьма древних брачных отношений (право на сожительство с сестрами и кузинами жены).

Крупных результатов добились хетты в это время в борьбе за Северную Сирию. Воспользовавшись временным ослаблением Хатти после падения Древнего царства, а также г. Ашшура, господствовавшего до тех пор в Северной Месопотамии, митаннийцы добились крупных успехов к западу от Евфрата, в особенности в Северной Сирии: Халеб, Алалах, Каркемиш и другие царства находились под их политической гегемонией. При митаннийском царе Саусадаттаре митаннийцы победили и разрушили г. Аплпур и овладели землями к востоку от Тигра. Правители Митанни (Шуттарна II и Душратта) поддерживали с фараонами Аменхотепом III и Аменхотепом IV (Эхнатоном) дружеские отношения, которые закреплялись браками египетских царей с дочерьми митаннийских правителей(Это не значит, что митаннийские царевны становились египетскими царицами: фараоны лишь включали их в число дам своего гарема, прислуживавших собственно царице — египтянке, нередко родной сестре фараона. — Примеч. ред.). Митанни, как и Хеттское царство, состояло из целой системы полусамостоятельных царств и городов-государств, обязанных данью и военной помощью верховному царю всего Митаннийского объединения.


Сейчас читают про: