double arrow

ИСТОРИЯ РОССИИ С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО НАШИХ ДНЕЙ 22 страница



Глава 6. Россия в XVI в.

тельству типографий в разных городах. Мечтал он о создании школ и даже об открытии университета на западный манер. Первым же из русских царей он стал посылать дворянских детей за границу для обучения разным наукам и ремеслам. Но из 18 посланных ни один не вернулся на родину, все решили остаться жить за рубежом.

Особой страстью нового царя стало строительство, в котором он видел прогресс страны. По его велению появились первые каменные торговые лавки в Москве и каменный мост через реку Неглинку. Дело его рук и постройка колокольни Ивана Великого, на которой до сих пор красуется надпись с именем Бориса Годунова. При нем были возведены астраханский кремль, много храмов и других сооружений. Заботился царь о благоустройстве столицы: прокладывали новые мостовые, а в Кремле соорудили первый водопровод. Воду из Москвы-реки подавали мощные насосы.

Отличался Годунов, как говорили тогда, нищелюбием. Он открывал богадельни для нищих, приказывал оделять бедных людей продовольствием, одеждой, деньгами.

В отличие от Ивана Грозного Годунов был хорошим семьянином, любил жену, обожал своих детей — сына Федора и дочь Ксению, дал им блестящее по тому времени образование. Он не терпел «винопития» и всякие низменные и жестокие забавы, вроде травли людей медведями, которыми услаждались представители элиты.




Казалось, он выполнял все обеты, данные при восшествии на престол. И действительно, страна постепенно стала возрождаться, успокаиваться. Настроение народа, особенно средних его слоев, к которым благоволил Годунов, менялось в пользу нового царя. Этому способствовала его манера общения с людьми: он всегда был ровен, приветлив, дружелюбен. Но за этой мягкой внешностью скрывался железный характер, недюжинная воля, честолюбие, страсть к власти. Добрые начала и помыслы постоянно боролись в его душе с темными страстями. Чувствуя вражду боярства и дьяче-ства, Годунов стал подозрителен, все больше верил доносам. Он поощрял даже доносы холопов на своих хозяев, и те порой с удовольствием мстили своим господам. Царь все больше боялся заговоров, подолгу запирался в своих палатах и не выходил к подданным, окружил себя телохранителями из иностранных наемников.

Вскоре жертвами этой подозрительности стали все тот же Богдан Вельский и его давние соперники бояре Романовы. Вельского за «непотребные» речи против Годунова поставили к позорному столбу и выщипали ему всю бороду — гордость сановного человека.

Что касается Романовых, то Борис давно стремился убрать с дороги этих очень богатых, щедрых, знатных и популярных в народе бояр. В 1600 г. он воспользовался тем, что слуга одного из них обвинил своего хозяина в колдовстве и стремлении «извести» царя. После долгого разбирательства род Романовых был подвержен расправе. Старшего, Федора Никитича, простригли в монахи под именем Филарета, его маленьких детей Михаила (1596—1645) (будущего первого царя из династии Романовых) и Татьяну разослали по тюрьмам. Все братья Романовы были отправлены в ссылку и темницы. Трое из них вскоре умерли.



Раздел II. Средневековый период

В результате Годунов нанес жестокий удар Боярской думе, но одновременно восстановил против себя могучий боярский род Романовых и их многочисленных родственников. Это еще больше ослабило его позиции.

Одновременно он ограничил знаменитое местничество, объявив службу «без мест*. Это было полезно для интересов государства, но больно задело амбициозных князей и бояр.

Борьба все больше истощала силы Бориса, он стал часто болеть. Однажды с ним приключился удар, от которого он оправлялся несколько недель. После этого стал волочить одну ногу. Силы его угасали, он становился все более одиноким.

Глава 7. РОССИЯ В ПЕРИОД СМУТЫ

§ 1. Великий голод и начало Смуты

Относительное спокойствие в Русском государстве длилось недолго. Уже в 1601 г. проявились признаки серьезного кризиса во всех областях жизни страны.



Все началось со страшного голода, который обрушился на центральные уезды России в 1601 г. Тем летом шли нескончаемые дожди, и посевы либо вымокли, либо недозрели. В августе ударили ранние морозы. Это окончательно погубило урожай. Зерно прошлых лет, находившееся в амбарах крестьян и посадских людей, быстро подошло к концу. Непогода нанесла ущерб и другим сельскохозяйственным культурам.

Уже осенью продуктов питания стало катастрофически не хватать. Цены на хлеб резко возросли, простой народ не мог его купить. Зато богатые люди — князья, бояре, купцы, духовенство, обладавшие большими запасами хлеба в своих житницах, стремились нажиться на стихийном бедствии, взвинчивали цены. Особенно злодействовали спекулянты и перекупщики. Они скупали хлеб в дальних, благополучных уездах и втридорога продавали там, где его не хватало.

Современники тех событий рассказывали, что голод поразил прежде всего бедные слои народа. Лишившись нормальной пищи, люди стали есть кошек и собак, обдирали липовую кору, толкли ее и варили, употребляли лебеду и даже сено. Появились случаи людоедства. Трупы умерших валялись на дорогах, их не успевали хоронить. Там, где голод, там и болезни: началась эпидемия холеры. Хозяева, не желая кормить холопов, выгоняли - их на улицу, где большинство из них тоже погибало. Лишь в одной Москве от голода и болезней умерло около 120 тысяч человек.

В последующие два года картина повторилась. Снова проливные дожди погубили урожай. Всего за три года вымерла одна треть населения государства.

Правительство Годунова пыталось ослабить воздействие стихийного бедствия. Были введены твердые цены на хлеб, спекулянтов и перекупщиков нещадно наказывали. Борис приказал продавать из своих житниц хлеб по заниженным ценам; предпринимались даже раздачи денег народу. Однако все эти меры не касались крестьян. Годунов поддерживал лишь посадских людей, горожан, которые уже давно стояли за него горой. Кроме того, чиновники похищали часть выделенных народу денег, раздавали их своим родственникам, и в результате предпринятые царем меры мало помогали. Напротив, узнав о том, что в Москве можно спастись от напастей, масса людей хлынула в столицу. Беженцы заполнили все улицы. Они буквально штурмом брали казенные житницы, которые и так были уже опустошены. Голод не ослабевал.

В этих условиях Годунов издал два важных указа, которыми пытался облегчить положение народа. Так, 28 ноября 1601 г. он восстановил Юрьев день, позволив крестьянам вновь беспрепятственно уходить от своих хозя-

Раздел II. Средневековый период

ев. Но указ не распространялся на Московский уезд и государственные земли. Московское боярство, дворянство, духовенство, чьи владения в основном находились в центре, могли чувствовать себя спокойно. Зато провинциальное дворянство пришло в негодование. Оно стало терять крестьян, а Годунов — свою верную опору — дворянство.

Второй указ касался холопов. В августе 1603 г. правительство разрешило изгнанным из своих дворов и лишенным пропитания холопам выходить на свободу. Тысячи бездомных холопов объединились под Москвой в разбойничьи шайки, часть устремились в южные земли.

Отчаявшиеся люди силой оружия пытались добыть себе пропитание. Скоро грабежи, разбои охватили всю страну. Шайки вооруженных разбойников перекрывали дороги, грабили купеческие караваны, нападали на обозы с хлебом. Одновременно крестьяне отказывались платить налоги государству, подати и оброки феодальным собственникам. В больших количествах они уходили на свободные земли южных и юго-западных окраин государства, на Дон и Днепр, вливались в число донских и запорожских казаков. В городах оголодавшая беднота начала нападать на хоромы богатых людей, грабить хлебные амбары. Опасно стало даже в Москве. В 1601—1602 гг. Борис Годунов создал специальные дворянские отряды для охраны московских улиц от грабителей и «зажигателей». Во главе этих отрядов встали видные члены Боярской думы. И все же Москва вскоре практически была отрезана от остальной страны, «лихие» люди периодически перерезали Смоленскую, Тверскую, Рязанскую дороги. Так постепенно низы народа начинали действовать наравне с грабительскими, разбойничьими шайками.

Верховную власть, и в первую очередь нового царя, эти слои рассматривали как источник всех своих бед.

Особенную силу приобрел в 1603 г. повстанческий отряд под руководством Хлопко Косолапа, который блокировал несколько дорог, ведущих в Москву. Вскоре отряд Хлопко объединился с другими в подобие настоящего войска. Повстанцы-холопы, крестьяне, посадские громили боярские и дворянские имения, захватывали имущество богатых людей.

Усмирять их Годунов послал воеводу А.Ф. Басманова с «многою ратью», и под Москвой разгорелось настоящее сражение. Каратели разгромили отряды Хлопко, сам он, израненный, попал в плен и тут же был казнен. Но и царская рать потерпела жестокий урон, а воевода Басманов пал в бою. Остатки повстанцев бежали на юго-западные окраины страны, полные злобы и жажды мщения. Таким образом, «великий голод» обострил еще больше все народные беды и подвел людей к черте, за которой уже были борьба, кровь, смерть. Страна стала все больше раскалываться на противоборствующие лагери.

Лжедмитрий I. Именно в эти годы правительство Годунова столкнулось еще с одной непредвиденной и, как оказалось, страшной опасностью — появлением человека, который объявил себя спасшимся от убийц царевичем Дмитрием, сыном Ивана Грозного. Он заявлял о своих правах на русский престол и призывал к расправе над Годуновым и его сторонниками, обещал России справедливое правление.


Глава 7. Россия в период Смуты

Кто же был этот человек? Большинство ученых сходится на том, что под именем царевича Дмитрия действовал 20-летний обедневший галиц-кий дворянин Григорий Отрепьев. Он появился в качестве слуги в доме одного из бояр Романовых. После падения рода Романовых, боясь наказания, Отрепьев постригся в монахи, жил по монастырям, позднее оказался в московском Чудовом монастыре и даже одно время служил при дворе патриарха переписчиком книг. Тот выделял Отрепьева за красивый почерк и сметливость. Но уже в это время Отрепьев начал внушать окружающим мысль о своем необычном происхождении и великом предначертании. Испугавшись подозрительного монаха, патриарх отослал его прочь. А в 1602 г. Отрепьев бежал в Литву, затем побывал в имениях ряда польских и литовских магнатов и наконец осел в имении богатейшего польского вельможи князя Адама Вишневецкого. Там-то он и объявил себя царевичем Дмитрием.

Один из русских историков заметил, что «испечен» был Лжедмитрий в Польше, но «замешан» из московского теста. Действительно, все следы появления самозванца вели в дом Романовых, к видным московским дьякам. Именно в этой среде появилась мысль противопоставить самозванца Годунову и свергнуть ненавистного знати и дьякам царя. Так смута, начавшаяся в 1601 г. во время голода, усилилась благодаря самозванцу.

Григорий Отрепьев был одаренным, пылким, с авантюристическими наклонностями, невероятным честолюбием и в свои двадцать с небольшим лет неплохо образованным. Такой человек мог появиться именно тогда, когда Русское государство стало разваливаться на части: его подрывала борьба низов и верхов общества, противоречия и ненависть в высших слоях. Недаром он нашел убежище в Польше, где давно вынашивались планы сокрушения России.

. Вскоре самозванец оказался при дворе сандомирского воеводы Юрия Мнишека, который, используя Лжедмитрия, хотел поправить свои материальные дела. Там «царевич» влюбился в 16-летнюю дочь воеводы Марину и обручился с ней. Марина, несмотря на молодость, обладала огромным честолюбием, была фанатичной католичкой. Она мечтала стать русской царицей и помочь католикам продвинуть свои интересы в России. Эти настроения подогревали в ней католическое духовенство, Орден иезуитов. Папский посол в Польше обратил Лжедмитрия в католичество, но тайно, чтобы русские православные люди не отвернулись от «царевича».

Лжедмитрий побывал в Запорожской Сечи, и казаки, ненавидевшие Московию, с восторгом приняли его и обещали помощь. Там и начала формироваться армия самозванца. Туда же к нему пришли послы с Дона, обещавшие поддержку донских казаков. Лжедмитрий повсюду рассылал свои воззвания, они находили благодатный отклик среди окраинного казачества, беглых холопов и крестьян. В народе все шире распространялся слух, что Дмитрий Иванович и есть тот самый справедливый и добрый царь, который всегда был мечтой народа. «Царевич» не скупился на обещания. Польскому королю в случае захвата власти он обязался передать Черниго-во-Северские земли и сокровища царской казны. Мнишекам посулил Новгород и Псков, поддержавшим его польским магнатам поклялся возместить их затраты на содержание наемников.


Раздел И. Средневековый период

В октябре 1604 г. войско Лжедмитрия форсировало Днепр и появилось в русских землях. С ним шло около 2000 наемников. Король поостерегся отдать в распоряжение самозванца свое войско. Шли с Лжедмитрием также запорожские казаки. Однако при первом же столкновении с правительственными войсками Лжедмитрий потерпел неудачу. Он был разбит под Новгородом-Северским. Наемники оставили его; бежал в Польшу и Юрий Мнишек. Казалось, что авантюра самозванца была обречена на провал с самого начала. Однако его разбитое войско быстро восстановилось. С каждым днем оно увеличивалось, как катящийся с горы снежный ком. К Лжедмитрию подошли донские казаки, крестьяне, холопы, на его сторону переходили стрельцы и дворянские отряды.

Вскоре численность войска Лжедмитрия достигла 15 тысяч человек. Южные города сдавались самозванцу без боя. Казаки, посадские люди и стрельцы приводили к нему связанных воевод. Весь юг и юго-запад страны были охвачены народным движением.

В январе наступил перелом. Под селом Добрыничи близ г. Севска Лжедмитрий снова был разбит царским войском, но воеводы, которые принадлежали к знати и ненавидели Годунова, действовали нерешительно. Лжедмитрий снова спасся и собрал новое войско. А вскоре почти все города юга и юго-запада признали власть самозванца.

Под Кромами решилась судьба Бориса Годунова. Правительственное войско тщетно пыталось взять город, перешедший на сторону мятежников. В царском войске началось брожение, увеличилось число перебежчиков. Годунов получал со всех сторон неутешительные вести. Они угнетали его. Здоровье окончательно пошатнулось, а 13 апреля 1605 г. во время обеда Борис рухнул навзничь, горлом пошла кровь. Это был уже второй апоплексический удар. Распространились слухи, что царь покончил с собой.

Москва начала присягать его сыну царевичу Федору Борисовичу. А под Кромами воеводы со всем войском перешли на сторону Лжедмитрия. Часть царской армии бежала на север. Правительственная военная машина рухнула. Теперь дорога на Москву для самозванца была открыта.

§ 2. Триумф и трагедия Лжедмитрия

Однако Отрепьев медлил с маршем на Москву. Для того были причины: перешедшие на его сторону правительственные войска ненадежны, особенно после того, как среди них разнесся слух, что царевич-то неподлинный. Кроме того, Москва присягнула Федору Годунову, и семейство Годуновых готовилось к обороне. Опасался Лжедмитрий и прямых столкновений с войсками, преданными старой власти, ведь до сих пор он проиграл все сражения, и его успехи были связаны не с военными победами, а с восстанием народа, добровольной сдачей городов.

Теперь его поддержали все заокские города, близкие к Москве. Двигаясь на север, Лжедмитрий держал свое войско обособленно от сопровождавших его бывших правительственных войск и дворянских отрядов. Польская охрана тщательно оберегала его. По 100 человек ночью стояли подле шатра самозванца.


Глава 7. Россия в период Смуты

Одновременно он продолжал повсеместно свою агитацию, рассылал повсюду «прелестные грамоты». В них он обличал Годуновых, обещал всем то, чего хотели в России: боярам — прежнюю честь, дворянам — милости и отдых от службы, торговым людям — льготы и облегчение от податей, всему народу — милости, покой, «тишину» и благоденствие. Измученные голодом и разорением люди с восторгом внимали этим посулам.

Направил он своих гонцов и в Москву. Среди них был предок А.С. Пушкина Гаврила Пушкин. Вдвоем с товарищем они при поддержке казачьего отряда подошли к самому городу, а потом проникли на Красную площадь. Стрельцы, которых послали для их поимки, разошлись по домам. Там, на Лобном месте, рядом с Кремлем, 1 июня 1605 г. Пушкин прочитал собравшейся толпе милостивую грамоту Лжедмитрия. Население тут же взялось за оружие. Народ бросился в Кремль. Дворцовая стража разбежалась, и Москва оказалась в руках восставших, которыми умело руководили люди самозванца.

Годуновы бежали из Кремля и попрятались кто где мог. Толпа ворвалась в опустевший дворец и разгромила его, а затем начала крушить и грабить «храмины» богатых людей, в первую очередь дома семейства Годуновых и близких к ним бояр и дьяков. Захвачены были все винные погреба, люди разбивали бочки и черпали вино: кто шапкой, кто башмаком, кто ладонью. Как писал один современник, «вина опилися многие люди и померли».

В это время подошедший уже к Серпухову Лжедмитрий требовал от своих сподвижников расправы над Годуновыми и их покровителем — патриархом Иовом. Восставшие нашли его, притащили в Успенский собор Кремля, содрали с него патриаршьи одежды и знаки отличия и бросили, плачущего, в повозку, которая увезла Иова в один из дальних монастырей.

Вскоре стрельцы нашли и Федора Годунова с матерью и сестрой, и доставили на их старое московское подворье. Туда же явились посланцы самозванца князья Голицын и Мосальский. Здесь по их приказу стрельцы бросились на Годуновых. Царицу быстро задушили веревками. Федор же отчаянно сопротивлялся, но покончили и с ним. Сестру оставили в живых. Позже ее постригли в монахини и отправили в Кирилло-Белозерский монастырь. Выйдя на крыльцо, бояре объявили народу, что царь и царица-мать со страху отравились.

Другие члены царской семьи также были обнаружены и затем высланы. Династия Годуновых прекратила свое существование.

Лжедмитрий торжественно въехал в Москву 20 июня 1605 г. Столица встретила его колокольным звоном.

В тот же день Василий Шуйский, отказавшись от своих прошлых показаний, заявил, что в 1591 г. был убит не царевич, а другой мальчик, царевич же спасся. Через некоторое время Лжедмитрий выехал на встречу с матерью Марией Нагой — монахиней Марфой. Бывшая жена Ивана Грозного признала в Лжедмитрий своего сына.

Теперь дерзкому и изворотливому самозванцу надлежало выполнять свои обещания как перед верхами общества, так и перед средними и низ-


Раздел II. Средневековый период

шими его слоями, которые сообща поддержали его. Однако все это оказалось делом совершенно невыполнимым.

И все же Лжедмитрий попытался совершить невозможное, показав большое политическое чутье, ум, находчивость и смелость.

Прежде всего он урегулировал отношения с Боярской думой, подтвердив ее полномочия и обещав боярам сохранить их вотчины. Вернул в Москву многих опальных при Годунове бояр и дьяков и в первую очередь оставшихся в живых Романовых. Филарету Романову он предложил скинуть монашескую рясу и вновь войти в Боярскую думу, а когда тот отказался вернуться в мир, удостоил его сана митрополита. В Москву вернулся и маленький Михаил Романов с матерью. Там он встретился с отцом, которого не видел пять лет.

И все же видное московское боярство во главе с В.И. Шуйским в отношении нового царя было настроено враждебно. Он помог им устранить ненавистного Годунова, и теперь они стремились избавиться от самозванца-чужака и взять власть в свои руки.

С первых же дней бояре тайно стали настраивать народ против Лже-дмитрия, обличать его за связь с поляками — врагами Русского государства. Это было тем более легко, что поляки, прибывшие с Лжедмитрием, вели себя в Москве нагло, оскорбляли москвичей, заходили в церкви с оружием, обижали женщин.

Вскоре стало известно о заговоре Шуйского против Лжедмитрия. Двое заговорщиков были казнены. Шуйского тоже вывели на плаху. Палач занес над его головой топор, но в это мгновение появился гонец из Кремля с грамотой о помиловании. Шуйского услали из Москвы, но вскоре простили и разрешили вернуться обратно. Боярство готовилось к новой борьбе.

Лжедмитрий стремился завоевать поддержку и доверие духовенства. Он подтвердил ему все старые льготы и привилегии. Однако отцы церкви с подозрением относились к связям нового царя с поляками-католиками.

Лжедмитрий попытался освободиться от польских и казацких отрядов, которые чувствовали себя в Москве победителями и дискредитировали царя. Он заплатил полякам хорошие деньги за службу и предложил вернуться на родину, однако те продолжали оставаться в Москве, кутили, задирали москвичей. Вскоре московское население выступило против насилия со стороны поляков. Дело кончилось побоищем. Лжедмитрий приказал арестовать поляков — зачинщиков беспорядков, но потом тайно отпустил их.

Казаков он также рассчитал и отправил восвояси, чем вызвал их большое неудовольствие. Все холопы, крестьяне, посадские люди были уволены из войска. Так закончила свое существование народная армия самозванца.

Зато новый царь щедро одарил дворян, жалованье им было удвоено. Он раздал им огромные суммы денег, наделил новыми земельными участками, населенными крестьянами. Как и предшествовавшие правители, Лжедмитрий старался опереться на дворян и тем самым укрепить свою власть. Трудным был для нового царя выбор политики в отношении холопов и крестьян. Лжедмитрий пошел на компромисс. Он отпустил на волю всех холопов, которые попали в кабалу в голодные годы. Освободил от налогов


Глава 7. Россия в период Смуты

жителей некоторых областей на юго-западе страны, оказавших ему наибольшую поддержку и пострадавших от карателей Годунова. Специальным указом новый царь оставил на свободе тех крестьян, которые бежали от своих господ в голодные годы. И это было, конечно, необычным явлением для страны. Но в то же время он оставил в силе «урочные годы», т. е. сыск беглых крестьян, и даже несколько увеличил их сроки. Тем самым он сохранил незыблемым крепостное право. Больше всего Лжедмитрий боялся затронуть интересы феодального класса. Зато продолжал популярную при Годунове борьбу со взяточничеством и под страхом смертной казни запретил чиновникам брать взятки. Упорядочил новый царь и сбор налогов. Он разрешил представителям крестьянских обшин самим доставлять собранные налоги в казну. Тем самым Лжедмитрий нанес удар по привычке приказных людей прикарманивать часть налоговых средств. Все эти нововведения были разумными и назревшими, и простой народ одобрял их.

Но особенно поразителен был поворот его в отношениях с Польшей. Здесь с первых же дней правления он показал себя приверженцем российских интересов и защитником православия. Он отказался предоставить обещанные земли польскому королю, урезал плату за помощь польским наемникам и магнатам. Повел разговор о необходимости вернуть России западнорусские земли, захваченные Речью Посполитой. Польский король был вне себя от бешенства. К тому же Лжедмитрий отказал католикам в постройке храмов на территории России.

Тем не менее, опасаясь заговора со стороны бояр, он постоянно держал около себя польских и других иноземных телохранителей. Его близкими советниками были поляки, которым он был обязан и иными своими успехами. Это постоянно раздражало русское население. ' Лжедмитрий вовсе не вязался с привычными представлениями о недоступном, далеком от народа самодержце. И некоторые введенные им меры говорили о нем как о человеке вполне европейских обычаев и нравов, что было удивительно и непривычно для отгороженной от Европы России, упорно державшейся за старину. Он впервые в истории страны разрешил русским купцам свободный, без дозволения правительства, выезд за границу, провозгласил свободу всех религий. Не видя большой разницы между католиками и православными, он любил говорить: «Все они христиане» — и был в этом, конечно, прав.

Лжедмитрий ежедневно бывал в Боярской думе, деятельно участвовал в ее работе, поражал своей способностью быстро, без проволочек решать сложные вопросы. Дважды в неделю царь лично принимал челобитья (жалобы), и каждый мог объясниться с ним по своим делам. Часто без охраны он прогуливался по московским улицам, заходил в ремесленные мастерские, лавки купцов, беседовал с людьми.

Будучи сторонником просвещения, царь ратовал за то, чтобы дать народу образование, а бояр уговаривал побывать за границей и посылать туда своих детей для обучения. Большое внимание он уделял созданию новой армии, сам учил ратных людей брать крепости приступом, причем лично участвовал в маневрах, метко стрелял из пушек.


Раздел II. Средневековый период

В отличие от прежних царей Лжедмитрий свободно вел себя за обедом, беседовал, слушал музыку и, что уж вовсе поражало ревнителей старины, не молился перед трапезой, не мыл руки после еды и не ложился почивать, а отправлялся по своим делам.

В начале XVII в. Россия была еще абсолютно не готова к такой ломке обычаев и нравов, а потому бояре, духовенство да и простой народ встречали новизну с недоверием и удивлением.

Особенно эти чувства усилились, когда в Москве появилась невеста царя Марина Мнишек в сопровождении двух тысяч польских шляхтичей. И хотя свадьба проходила по русскому православному обряду, Марина отказалась принять причастие из рук православного священника. Отвергла она и предложенное ей платье. Сопровождавшие ее польские паны и охрана считали в Москве себя хозяевами, грабили горожан, оскорбляли женщин, заходили с оружием и собаками в церкви. Постоянная связь с поляками, определенная зависимость от польских советников стали той слабостью, которая в конце концов погубила Лжедмитрия.

В городе закипала ненависть против Марины, поляков.

Всем этим и решили воспользоваться бояре, организовавшие против Лжедмитрия очередной заговор, который внешне был направлен не против царя, а против его польских друзей. Князья Шуйский и Голицын вовлекли в него верных им дворян, часть горожан, возмущенных насилиями со стороны поляков.

Но заговорщики не рассчитывали, что большинство народа выступит против самозванца, который, несмотря ни на что, был популярен среди простых людей. Коварный Шуйский пошел на обман. Заговорщики решили ворваться в Кремль с криком: «Поляки бьют государя!», а потом окружить Лжедмитрия будто бы для защиты и убить его. Самозванца несколько раз предупреждали о назревающем заговоре, но он, будучи уверенным в любви к нему народа, проявил беспечность и не принял мер предосторожности.

Под утро 17 мая 1606 г. в Москве тревожно загудел набат. Горожане бросились громить дворы, где размещались поляки. Одновременно отряд в 200 вооруженных дворян во главе с боярами-заговорщиками проник в Кремль. Заговорщики ворвались в покои царя. Услышав шум, Лжедмитрий вышел к ним с мечом в руках, но после короткой схватки вынужден был отступить в свою спальню. Он пытался спастись, выпрыгнув из окна. Но при этом вывихнул ногу и разбил грудь. Когда он попал в руки заговорщиков, его тут же зарубили мечами.

Три дня тело Лжедмитрия лежало для всеобщего обозрения на Красной площади. Потом труп сожгли, пепел зарядили в пушку и выстрелили в ту сторону, откуда пришел самозванец. Марину Мнишек и ее отца арестовали и выслали в Ярославль.

§ 3. Кризис государства и общества в России

Смута в России набирала силу. Взволновались все слои общества. Страна бурлила. Старые обиды выплеснулись наружу. Главным двигателем смуты стал народ, широкие слои простых людей. Они стали играть решаю-


Глава 7. Россия в период Смуты

щую роль во многих важных событиях в стране. Однако народ не имел опыта политической борьбы, верил тем искушенным политикам, которые где обманом, где посулами вели его за собой. Так случилось и после переворота 17 мая и убийства Лжедмитрия.

Москвичи еще не поняли, что за их спиной заговорщики свергли ненавистного боярам самозванца, а России уже навязали нового царя. Им стал князь Василий Шуйский (1552—1612).

Пятидесятилетний, низенький, подслеповатый, умный и пронырливый, он страстно мечтал о троне с тех самых пор, как пресеклась царская династия Рюриковичей. Он сам был Рюриковичем и считал, что имеет больше прав на царство, чем Годунов.

Его непривлекательный облик виден особенно ясно в истории с царевичем Дмитрием. В 1591 г. он удостоверил, что царевич зарезал себя сам. Во время захвата Москвы самозванцем заявил, что Дмитрий спасся. Теперь же князь утверждал, будто мальчика в 1591 г. убили по наущению Годунова.

Уже через три дня после убийства самозванца московский люд собрался на Красной площади, чтобы решить судьбу управления страной. Раздались голоса, что во главе государства следует поставить выбранного заново патриарха. Другие ратовали за передачу власти Боярской думе, но в толпе активно работали и люди Шуйского. Они-то и выкрикнули его имя как будущего царя. И тут же сторонники Шуйского подхватили этот клич. Так была решена судьба царской короны. Вскоре патриархом всея Руси Шуйский определил казанского митрополита Гермогена, страстного ревнителя православия, жесткого и неукротимого человека, ненавистника самозванца и католиков.







Сейчас читают про: