double arrow

Часть вторая Царство теорий


Блог Камеля Назира.

Четвертый отрывок

Выше я рассказал о связях обитателей Белого дома с финансовыми империями. Однако существует еще некая группа, о которой мало говорят. Возможно, потому, что независимой прессы в США больше не существует и все меньше и меньше ее остается во всем остальном мире. Газеты и телевизионные каналы, оттягивающие на себя большую часть аудитории, принадлежат миллиардерам, которые управляют ими, преследуя собственные, вполне определенные политические и стратегические интересы.

Известно, что Буш-младший входил в состав администрации компании «Карлайл», где работал его отец, Буш-старший. Этим фондом управлял некий Франк Карлуччи, бывший заместитель директора ЦРУ и министр безопасности при Рейгане. «Карлайл» – крупнейший инвестиционный фонд в Соединенных Штатах, имеющий 13 миллиардов долларов в активах и 16 миллиардов долларов ежегодного дохода. Если внимательно изучить биографию Карлуччи, то выяснится, что он способствовал приходу к власти генерала Мобуты, причастного к убийству своего конкурента Патриса Лумумбы. Завершив политическую карьеру, Карлуччи занялся бизнесом, главным образом в сфере вооружения и безопасности, с одной стороны – через компанию «Сирс Уорлд Трейд» (разорившуюся в 1986 году после скандала, связанного с тем, что ее обвинили в обеспечении прикрытия для нелегальных операций секретных служб), а с другой стороны – через «Вакенхат», общество по обеспечению безопасности частных лиц, которое, по слухам, служило ширмой для ЦРУ и было тесно связано с крайне правыми американскими группировками. Карлуччи стал миллионером за четыре года до того, как возглавил корпорацию «Карлайл»[12].




На следующий день после своего избрания президент Джордж В. Буш подписал с «Карлайл» контракт на 12 миллиардов долларов, в том числе на поставки нового вооружения, хотя все эксперты Пентагона сочли его неприспособленным для нужд армии.

Еще более удивительно то, что утром 11 сентября 2001 года, в тот самый момент, когда первый самолет врезался в одну из башен-близнецов, открылось ежегодное собрание акционеров «Карлайл» в Вашингтоне. На нем присутствовали и члены семьи бен Ладен, поскольку они вкладывали деньги в группу «Карлайл». (Просто невероятно, сколько нитей связывает американское правительство, промышленность и Саудовскую Аравию!) Через два дня, когда воздушное движение было заморожено, одному самолету было выдано специальное разрешение покинуть американскую территорию. На нем члены семьи бен Ладен вернулись в Саудовскую Аравию. Никто не пытался их допрашивать. Более того, чтобы самолет мог подняться в воздух, нужно было разрешение, исходящее с самого верха, – следовательно, оно было получено…



Это общеизвестные факты, вам ничего не стоит найти их.

Когда мы узнаем, что семья бен Ладен заплатила госсекретарю Колину Пауэллу 200 000 долларов за пятнадцатиминутную конференцию в Бостонском университете за неделю до того, как Пауэлл стал министром иностранных дел, возникают вопросы.

Следует знать, что арабские инвестиции из Саудовской Аравии составляют неотъемлемую часть американской экономики. Саудовские миллиардеры хранят в банках Соединенных Штатов около 1000 миллиардов долларов! Они инвестируют деньги повсюду, особенно в империю массмедиа, телевизионную компанию «Тайм-Уорнер». Они повсюду. Рука об руку с американской индустрией.

Первый вывод: связи между американскими промышленными группами, правительством и саудовскими семьями чрезвычайно тесны.

Второй вывод: безумная теория заговора может оказаться правдой.

Утро понедельника было похоже на утро после бурной вечеринки. Голова у Яэль была тяжелой, тело по-прежнему не слушалось. Сон притупил ощущение вчерашнего кошмара, хоть и не принес облегчения ее совести. Рано утром у Яэль состоялся серьезный разговор с Томасом, который настаивал на том, что необходимо принять определенные меры безопасности.



В разговоре прозвучало слово, которое пугало Яэль, но в то же время давало надежду на спасение: полиция. Она хотела пойти туда, все объяснить, оправдаться, заявить, что она не хотела смерти этого человека. Она просто защищалась.

Томас помолчал, а потом попросил ее изложить все, что она собирается сказать на допросе. Тени в зеркалах, буквы на экране компьютера и прочее – чем Яэль все это докажет? Ничем. Это просто слова.

– Все, что у тебя есть, это доллар с отпечатками твоих пальцев и черная свеча. Маловато. Я уверен, что объяснение этим странным событиям где-то рядом. Свеча нам поможет.

– Каким образом?

– Увидишь. Я уверен, она еще нам пригодится, – улыбнулся Томас.

Они вышли на улицу. Гостиница находилась в районе Порт де Версаль, напротив гигантского купола Дворца спорта. Они прогулялись по улице Вожирар, зашли в магазин, где Томас купил клей и еды, и настоял, что будет платить сам.

На обратном пути Яэль была совершенно подавлена и вздрагивала от любого шума. Она все время молчала, и Томас заговорил первым:

– Сейчас у нас есть немного времени, и я хочу рассказать, что делал вчера во второй половине дня. – Яэль ничего не ответила, и Томас продолжал: – Я преследовал того человека до станции метро, которая находится рядом с библиотекой. Я хотел узнать, куда он пойдет, но он быстро засек меня и пустился бежать. Я погнался за ним, и это плохо кончилось. Парень знал, что делал. Он заманил меня в метро, там его ждал сообщник. Я понял это уже в вагоне, когда они загнали меня в угол…

Лицо убитого всплыло в памяти Яэль.

– Они взяли меня в клещи, – говорил Томас. – Тот, которого мы видели в библиотеке, сказал, чтобы я не лез в чужие дела, что любопытство не доведет меня до добра и они отобьют у меня охоту совать нос куда не следует. На 14-й линии двери открываются автоматически, и, когда поезд остановился на следующей станции, я выскочил из вагона и крикнул: «Ну, идите сюда! Я буду просто счастлив, когда все это будет снято на видео!». – Томас попробовал рассмеяться, но у него это плохо получилось. – Они поняли, что если выйдут из вагона, то тут же попадут в поле зрения видеокамер. Это не входило в их планы, и мне удалось уйти. Затем я съездил в Сен-Дени и закончил там кое-какие дела. Я собирался напроситься к тебе в гости, пока мы со всем этим не разберемся. Вечером приехал к тебе, постучал, а потом услышал крик. Что было дальше, ты знаешь.

Они пришли в гостиницу «Меркурий». Яэль молчала всю дорогу, Томас посмотрел на нее и увидел, что по ее щекам текут слезы. Он поставил сумки и обнял ее.

– Я знаю, тебе тяжело, – сказал он мягко, – но сейчас нужно быть сильной. Похоже, мы имеем дело с профессионалами. Уйти от них было нелегко, и, честно говоря, я думаю, что если бы ты не решилась сделать то, что сделала, то сейчас именно ты лежала бы там, в грязи. Понимаешь? Яэль, посмотри на меня.

Они стояли, глядя друг другу в глаза.

– То, что ты сделала, – проговорил Томас тихо, но твердо, – спасло тебе жизнь! Ты бы предпочла остаться там? Этого ты хотела? Оказаться на его месте? Поверь, он не колебался бы ни секунды! Пойми это. Либо ты, либо он. Точка!

Она кивнула. Для того чтобы все осмыслить, нужно было время. Если только я смогу, подумала она.

Томас подхватил сумки:

– Теперь мы будем действовать вместе. Нужно выяснить, кто желает тебе зла. Мы должны найти доказательства, чтобы убедить полицию. Мы вытащим тебя из этой истории.

Яэль слабо улыбнулась, и он поцеловал ее в лоб. Они вошли в холл и поднялись на четвертый этаж, к себе в номер. Яэль убрала продукты в мини-бар, насыпала Кардеку еды в новую миску, постелила ему подстилку и взяла кое-что из одежды.

– Хочу принять ванну, – сказала она.

Вернулась она через час, бодрая и полная решимости. Томас едва узнал ее. Лежа в ванне, Яэль заставила себя вернуться к событиям вчерашнего дня, снова и снова прокручивая их в голове, пытаясь поменяться местами с преследователем. Она представила, как гибнет, а он наблюдает за ее мучениями. Вот его лицо, холодные и жестокие глаза. Он доволен – задание выполнено. Он спустился в катакомбы именно за тем, чтобы убить ее. Он был вооружен, а она нет. Томас прав: она едва спаслась, она не убийца. Этот человек сам виноват в своей смерти.

– Что ты собираешься делать со свечой? – спросила она с интересом.

– Хочу проверить, нет ли на ней отпечатков пальцев. Будем молиться, чтобы они там были.

Томас указал на столик в углу комнаты. Он взял пластиковую бутылку, отрезал дно и, отступив пять сантиметров от нижнего края, прорезал отверстие в стенке. Вставил туда кофейную ложку, так чтобы ее ручка торчала наружу, а внизу поставил небольшую горелку. Потом опустил в бутылку черную свечу, подвесив ее на шнурке, и закупорил бутылку. В ложке была какая-то бесцветная густая жидкость.

– Эта цианоакрилатный суперклей, – объяснил он. – Цианоакрилат используют в криминалистике для снятия отпечатков пальцев. Это техника называется окуриванием. Например, если нужно снять отпечатки пальцев в машине, больше не приходится засыпать весь салон специальным порошком. В машине просто закрывают окна и наполняют салон парами цианоакрилата. Сейчас и мы получим эти пары. При температуре 50 градусов клей закипит, начнут выделяться химические вещества, которые осядут на аминокислотах, жировых кислотах и протеинах, оставленных пальцами того, кто прикасался к свече.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я ведь журналист, – ответил Томас. – Когда-то я делал репортаж об одном криминалисте и несколько месяцев наблюдал за его работой.

– А если у нас получится, что тогда? Покажем отпечатки полиции?

Томас покачал головой:

– Нет. Я попрошу своего приятеля, он сверит отпечатки с электронной картотекой. Надеюсь, это нам что-нибудь даст, иначе придется искать дальше. В полицию мы пойдем только тогда, когда соберем достаточно доказательств, чтобы убедить их в том, что тебе угрожают и что ты не сумасшедшая.

– А что, если мы ничего не найдем? И не сумеем ничего доказать?

– Смотри не накаркай.

– Ты суеверен? – усмехнулась Яэль, пытаясь скрыть волнение.

– По отцу я ирландец, – ответил Томас, наклоняясь к пластиковой бутылке. – А ирландцы не бывают не суеверными.

Томас открыл банку холодного чая и стал наблюдать, что происходит в бутылке, стенки которой постепенно затуманивались.

– Почему мы остановились именно в этой гостинице? – спросила вдруг Яэль, как будто до нее только что дошло, где они находятся.

– Во-первых, здесь удобно, а во-вторых, вокруг оживленный квартал. Рядом выставочный центр и Дворец спорта, здесь нас сложнее обнаружить. Кроме того, отсюда можно легко доехать куда угодно: улица Вожирар идет через весь город до самого Люксембургского сада. И еще отсюда можно без проблем выбраться на окружную, чтобы уехать из города.

Они позавтракали бутербродами, а Кардек играл с обертками от покупок, лежа на спине и задрав все четыре лапы, и в гостиничном номере было уютно, как дома.

Химический процесс шел целый час, черная свеча висела в прозрачной бутылке. На воске появлялись десятки белых извилистых бороздок. Томас наклонился к бутылке.

– Беспорядочные штрихи наверху – это мои отпечатки. Но я уверен, что оставил их только там. – И решительно добавил: – Сейчас нам остается только верить, что нам повезет и тот, кто оставил отпечатки на свече, состоит на учете в полиции.

Из колонок лился звонкий голос Синди Лопер, исполнявшей «Time After Time». Яэль сидела в машине на набережной Орлож и подпевала, хотя не помнила и половины слов. Она ждала Томаса. С одной стороны от нее возвышались османовские[13] фасады, с другой вдоль Сены уходила вдаль вереница старинных фонарей. Вдали виднелась крыша Лувра.

Песня напомнила Яэль о юности, тогда эта мелодия часто звучала на модных радиостанциях. Это было время, полное сомнений, страхов и обид. Что же изменилось с тех пор? Для страхов и обид появились другие поводы, и, конечно, возросло бремя ответственности. Но она не жалела об ушедших годах, в отличие от некоторых ее подруг, которые оплакивали утраченную беззаботность. У Яэль было собственное представление о том, что значит стареть. Хорошо состариться значит избавиться от шипов, которые ранят душу, примириться с собственным прошлым. И вовсе не для того, чтобы лучше выглядеть в глазах других людей или обмануть самого себя, а просто потому, что это действительно лучший способ встретить старость.

Яэль увидела Томаса, выходившего из подъезда старого особняка. В руках у Томаса был конверт. Он заходил к своему другу-полицейскому, чтобы идентифицировать отпечатки пальцев, оставшиеся на свече. Яэль напряженно вглядывалась в его лицо, пытаясь догадаться, доволен он или разочарован, но так и не поняла ничего. Сгорая от нетерпения, Яэль открыла дверь машины.

– Ну что? – спросила она, выключая оглушительную музыку.

– Скоро ты тоже станешь суеверной, – ответил Томас, усаживаясь в машину. – Кажется, у нас появился шанс.

Он вытряхнул содержимое конверта на колени: пластиковый пакет, в котором лежала свеча, и несколько листов бумаги – и прочитал вслух:

– «Оливье Лангин, хорошо известен полиции: незаконное хранение оружия, нанесение телесных повреждений. Представляет собой угрозу обществу…» Короче говоря, наш клиент. Эти отпечатки вряд ли оказались в полиции случайно. Мой друг звонил полицейскому, который дважды арестовывал Лангина. По его словам, это мошенник, участвовавший во множестве сомнительных дел, но он всегда выступает на вторых ролях. Он точно действует не по собственной инициативе.

– Подожди, я ничего не понимаю… Какая связь между Лангином и Тенями?

– Этого я не знаю. Мы нашли пока только подозрительного типа, который хотел заманить тебя в катакомбы.

– Ты думаешь, он на кого-то работает?

– Готов биться об заклад.

Яэль сложила руки на руле.

– Тут вся информация, – продолжил Томас, тряся кипой бумаг. – Адрес, место работы…

– У него что, есть официальная работа?

– Да. Он работает в…

Томас заглянул в листок и открыл рот от удивления.

– Что такое? – спросила Яэль.

– Он работает на фабрике по производству зеркал.

– Где это?

– В Пантене, недалеко от канала Урк.

Яэль повернула ключ, и мотор заурчал.

Машина мчалась на северо-восток по окружному бульвару мимо сверкающего стеклом и сталью фасада Музея науки и техники. Яэль резко повернула направо, по указателю «Порт де Пантен», влившись в поток машин, покидавших столицу.

– Лучше сбавь скорость, не хватало еще, чтобы нас оштрафовали, – заметил Томас.

– Достань карту, – попросила Яэль, – и посмотри, как нам ехать дальше.

Томас стал рыться в бардачке.

– Тебе не кажется, что это слишком легко? – Яэль притормозила у светофора.

– Что именно?

Она взмахнула рукой:

– Слишком легко найти отпечатки человека, стоящего на учете в полиции. Слишком просто по сравнению с тем, что мы пережили.

– С чего ты взяла, что это просто? – удивился Томас. – Нужно было додуматься забрать свечу, снять с нее отпечатки, узнать, кому они принадлежат, – это совсем не просто. Но мы сделали это! И что странного в том, что этот тип стоит на учете? Представь, что тебе нужно нанять кого-то на грязную работу. К кому ты обратишься – к банкиру, пекарю или официанту, который приносит тебе кофе? Нет, ты будешь искать именно преступника.

– Ну, может быть…

Пожалуй, Томас был прав. Они ведь не в кино, где киллером может оказаться кто угодно. Зажегся зеленый свет, и Яэль нажала на газ. Синий «пежо» пробирался сквозь лабиринт узких извилистых улочек и, наконец, оказался в промышленной зоне, среди заброшенных зданий и пустырей.

Яэль свернула в тупик, упиравшийся в канал Урк. Набережная, где разгружали грузовики, шла по левому берегу, а вдоль правого тянулась стена. Они увидели распахнутые ворота, за которыми стояло облезлое двухэтажное здание. Две трети территории было занято складом.

– Остановись там. – Томас заметил подходящее место в начале улицы. – Давай подумаем, что делать дальше.

– У тебя есть фотография этого Лангина?

Томас перелистал документы и достал ксерокопию снимка. Она была неважного качества, но кое-что все-таки можно было рассмотреть: круглое лицо, густые усы, всклокоченные волосы, большие, будто припухшие веки.

– Ну и рожа, – хмыкнул Томас.

– Надеюсь, мы его тут найдем.

– Найдем, – уверенно сказал Томас.

– Откуда ты знаешь?

– Насколько мне известно, он водит красный «фиат». Вроде того, что стоит вон там. Ты останешься здесь, а я…

– Ни за что!

Томас откинулся в кресле и воздел руки к небу:

– Яэль, Лангин опасен!

– Но он имеет какое-то отношение к тому, что со мной произошло. И хочешь ты этого или нет, но, как только ты выйдешь из машины, я пойду за тобой.

Томас сжал зубы, пытаясь подавить раздражение.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Тогда держись позади меня.

Яэль вылезла из машины и предложила свой вариант:

– Есть риск, что он сбежит, как только увидит нас. Поэтому давай разделимся: ты пойдешь на склад, а я проверю служебные помещения. Кто найдет его первым, пусть кричит.

– Не очень хорошая идея.

Но Яэль уже шагала прочь.

– Зато моя собственная. Ты суеверный ирландец? А я упрямая бретонка.

Она перемахнула через ограду и услышала, как Томас проворчал ей вслед:

– При чем здесь бретонцы?..

Яэль пересекла фабричный двор так решительно, как будто работала здесь всю жизнь.

Она обошла красный «фиат», заглянула внутрь, заметила, что заднее стекло приоткрыто на несколько сантиметров, а дверца захлопнута не до конца.

Хорошо бы подбросить в салон маячок и проследить, куда этот тип потом поедет… Подходя к лестнице, ведущей в служебные помещения, Яэль подумала: Женщина и правда не должна выходить из дома без навигатора!

Пока она поднималась по ступенькам, у нее родилась идея. Она вспомнила времена, когда жила в Англии и подрабатывала няней. В семье, где она работала, мать пользовалась устройством «ChildLocate», чтобы следить за дочерью-подростком. Благодаря технологии GSM, эта система позволяет через мобильный телефон ребенка в любую минуту узнать, где он находится. Достаточно подключиться к Интернету, оплатить услугу – и на экране появится план города и красная точка, обозначающая мобильный телефон. Яэль пожалела, что не может залезть в мобильник Лангина. Она быстро превратила бы его в прибор для слежения.

Оказавшись наверху, она не стала заявлять о своем присутствии. По обеим сторонам длинного коридора тянулись двери, а в конце виднелись холл с диваном, автомат с напитками и горшки с искусственными растениями. Из широко распахнутого окна хорошо просматривалось внутреннее помещение огромного склада.

Яэль шла по коридору, заглядывая в каждый кабинет. Только сейчас она осознала, насколько была легкомысленна и упряма. Что она будет делать, если столкнется нос к носу с Лангином? Он, скорее всего, узнает ее и поймет, что разоблачен.

Во что я снова впуталась?

Яэль вспомнила свои недавние рассуждения о том, что же изменилось с тех пор, как она была девочкой. Ничего. Ты все такая же дура. Она вышла в холл. Отсюда во внутреннем дворе склада было видно сотни грузовых палетт и контейнеров. Автопогрузчик «фенвик» лавировал между грудами мешков с песком, собираясь разгружать подъехавшие фуры.

Склад сверкал, как драгоценное украшение на солнце. Все вокруг было завалено зеркалами всех форм и размеров. Вдруг Яэль замерла: по самому большому из них проскользнула Тень.

Это человек идет по проходу, успокоила она себя.

Яэль увидела внизу пятерых рабочих. Никто из них не был похож на Лангина. Потом через боковую дверь вошел Томас, впустив за собой яркий дневной свет.

Яэль уже собиралась уходить, когда услышала, как где-то в кабинете зазвонил телефон. Она остановилась, посмотрела на мерцающий экран компьютера, и тут ей в голову пришла одна мысль…

Томас шагал по проходам между высокими контейнерами. Навстречу ему попался приземистый рыжий мужчина лет сорока. Он держал в руке черный КПК и с помощью стилуса подсчитывал количество товара.

Томас окликнул его:

– Простите, я ищу Оливье Лангина. Вы не знаете, где он?

Рыжий покачал головой:

– Нет. Я видел его сегодня, но где он сейчас – понятия не имею. Посмотрите там, среди зеркал…

– Скажите, вы хорошо знаете Лангина?

– А что? Вы из полиции?

Томас прикинулся удивленным:

– Нет, с чего вы взяли? А он давно здесь работает?

– Три или четыре месяца, его нанял хозяин. Что вам от него нужно?

– Да ничего особенного, – бросил Томас, уходя. Рабочий настороженно смотрел ему вслед.

Томас не торопясь обошел все проходы между контейнерами, внимательно вглядываясь в лица рабочих, Впрочем, их было немного. Не хотелось бы столкнуться с Лангином или чтобы тот догадался, что его ищут. Хорошо, что Яэль тут нет… Она в конторе, а Лангин вряд ли там появится, ведь он простой грузчик.

Томас чувствовал, что Яэль еще не раз удивит его. Она была непредсказуема. Еще утром она казалась совершенно подавленной, а потом вдруг очертя голову бросилась навстречу опасности. Нужно будет лучше присматривать за ней.

Медленно и со скрипом растворились тяжелые двери, впуская яркий поток света. Томас прикрыл рукой глаза от солнца. Снаружи рабочие разгружали с грузовика стеклянные плиты.

Томас озирался в поисках Лангина, но того нигде не было видно. И вдруг он разглядел человека, для которого открывали дверь. Он толкал перед собой тележку, на которой стоял огромный кусок стекла; оно искажало его лицо, как будто он был под водой, но Томас узнал эти грубые черты, густые усы и круглую голову. Это был Оливье Лангин.

Они оба застыли в нерешительности, смерили друг друга взглядами. Томас узнал появившееся в глазах Лангина выражение: так замирает охотник, заметив дичь. Он понял, что в следующий момент Лангин нападет.

– Стойте! – крикнул он. – Нам нужно поговорить!

Тележка слегка качнулась вперед. Томасу показалось, что вместе с ней качнулось небо. И обрушилось на него. Томас отпрыгнул назад, споткнулся и упал на пол одновременно со стеклянной плитой, которая раскололась на тысячи сверкающих кусков.

Не обращая внимания на осколки, впившиеся ему в руки, Томас быстро вскочил, напряженный, как натянутая тетива. Лангин бросился вглубь склада.

Томас оттолкнул рабочего, прибежавшего на шум, и кинулся вслед за Лангином В полутемном лабиринте они натыкались на стены, внезапно выныривали под носом друг у друга среди мешков с песком, перепрыгивали через тележки, пока Томас не свернул в какой-то тесный проход, чтобы срезать путь и выбраться на открытое место. Тут он и потерял Лангина.

Вокруг было только стекло.

Томас остановился и пошел медленнее, чтобы восстановить дыхание. Он внимательно оглядывался, ожидая, что Лангин вот-вот вынырнет перед ним. Укрытий тут было предостаточно, они попадались на каждом шагу. Перед ним выстроились десятки зеркал, в их блестящей поверхности отражались железные стены ангара. На секунду Томас утратил бдительность и только в последний момент услышал рычание автопогрузчика.

Прямо перед ним, как бивни нападающего слона, возникли стальные вилы. Томас прижал руки к телу и стал отступать, пока не уперся в стену из картонных коробок. Вилы вонзились в коробки за его спиной, раскалывая стекло на куски, которые летели вниз, как лезвия гильотины.

Яэль застыла на пороге кабинета, обдумывая свою сумасшедшую идею, затем бросилась к компьютеру, чтобы проверить, подключен ли он к Интернету. Она задала в «Google» поиск по ключевым словам – и нашла французский сайт «Ootay», аналог английского «ChildLocate».

На главной странице были описаны тарифы и преимущества возможности следить за своим ребенком через мобильный телефон. На странице регистрации Яэль указала вымышленные имя и фамилию, адрес электронной почты, которым пользовалась лишь на сайте знакомств «Meetic»[14], и номер своего мобильного телефона.

Дальше нужно было ввести код активации. Яэль не успела дочитать инструкцию, как телефон коротко пискнул: программа «Ootay» прислала код. Яэль скопировала его в компьютер и получила подтверждение. Теперь нужно было пройти авторизацию на сайте своего оператора сотовой связи. Это она сделала за две минуты, введя идентификационный номер и пароль, и оплатила услугу кредитной картой.

Вдруг послышались шаги: кто-то шел по коридору. Яэль тихонько прикрыла дверь ногой. Она почти закончила. Чтобы услугу подключили, нужно было послать новое сообщение.

Кто-то вошел в соседнюю комнату. Яэль услышала, как человек взял телефонную трубку и сказал: «Месье Кальму слушает». Это был не тот, кого она искала.

Быстро щелкая мышкой, Яэль вошла в личный кабинет на сайте «Ootay», ввела пароль и запустила систему слежения. Открылось окно с картой округа. Синий кружок указывал, где находится ее телефон.

– Работает, – прошептала Яэль, получив подтверждение.

Она отключила звук и собиралась теперь без сожаления пожертвовать телефоном. Жизнь дороже. Стараясь не шуметь, Яэль выскользнула из кабинета и быстро спустилась по лестнице. Прежде чем забраться в «фиат» Лангина, она огляделась, чтобы убедиться, что ее никто не видит. В машине она заметила рулон скотча и задумалась, не примотать ли телефон к бамперу. Однако при резком толчке телефон мог отвалиться. Она порылась в бардачке, потом передумала и сунула телефон под чехол пассажирского сиденья.

Яэль выбралась из машины. Она могла гордиться собой: за считаные минуты ей удалось соорудить отличный прибор для скрытого наблюдения. Он будет действовать два или три часа, пока не сядет батарейка.

Яэль поразилась собственной изобретательности. Она вдруг поняла, как легко переступить закон. Но это ее сейчас волновало меньше всего.

Несколько долгих секунд вокруг Томаса дождем лилась прозрачная и беззвучная смерть.

Стеклянные лезвия скользили по развороченному картону, сталкивались и бесшумно улетали в пустоту. Он вжался в коробки, пытаясь укрыться целиком, зажмурился, сжал кулаки и ждал, когда осколки пронзят ему сердце.

Обломки стекла взрезали воздух и разбивались о бетонный пол. Вдруг грохот сотряс все здание, взметнулось облако сверкающей пыли, которое рассеялось так же быстро, как и поднялось. Томас приоткрыл глаза и убедился, что жив. Кое-где на коже появились царапины, из которых сочилась кровь, но серьезных ран не было. Он уцелел, и это было чудо.

Лангин уже добрался до самого конца коридора, еще мгновение – и он исчезнет в королевстве зеркал, на последней линии стеллажей справа перед выходом. Слишком далеко.

Томас увидел Яэль, которая прибежала, услышав шум. Она остановилась, не зная, куда идти, потом двинулась в его сторону вдоль полок с зеркалами. Еще немного – и она столкнется с Лангином. Их отделял друг от друга только один поворот. Томас собрался с силами и выбрался из-под кучи осколков, хрустевших под ногами. Он прибавил шагу, но сразу почувствовал боль в правом бедре, на брюках проступило кровавое пятно. Прихрамывая, Томас вступил в зеркальное ущелье.

Лангина и Яэль не было видно. Зеркала отражали реальность, разламывая ее на квадраты и перебрасываясь ею. Каждое движение дробилось и повторялось в них до тех пор, пока время и пространство не искажались до неузнаваемости.

Томас медленно шел, подволакивая ногу. Ему казалось, что он увяз во времени и пространстве. Отражения метались между зеркалами, и он уже не понимал, какие из движений его собственные. Он боялся, что не сумеет отличить отражение Лангина от своего.

За очередным поворотом Томас с изумлением увидел прямой коридор, ведущий к выходу. Там никого не было; Яэль и Лангин испарились, словно зеркала втянули их в себя. Внезапно рядом с его отражением возникли тысячи фигур, кружась в бесконечном танце. Это Яэль выбралась из своего укрытия и шла к нему.

– Он сбежал! – воскликнула она. – Как только я его увидела, я спряталась и позволила ему уйти.

У Томаса закружилась голова, он закрыл глаза:

– Ты правильно сделала. Встретиться с ним лицом к лицу было бы слишком опасно.

Яэль подошла ближе и тут заметила красные пятна на одежде Томаса. Она в ужасе зажала рот рукой.

– Что с тобой?! Ты весь в крови!

– Пустяки, – отмахнулся Томас. – Это просто царапины.

Но Яэль не поверила и с испугом смотрела на него.

– Ладно, – сказала она наконец. – Лангин никуда от нас не денется. Мы можем узнать, где он. Пойдем, я все тебе объясню.

– Яэль, я не в состоянии сейчас гнаться за ним.

– Это и не нужно, – гордо ответила она.

Томас все еще был рассержен.

В больнице имени Бишав Порт Сент-Уан они прождали помощи два часа. Томасу наложили восемь швов, но на самом деле он легко отделался, это было настоящее чудо. Руки у него были сплошь в мелких порезах, и врач забинтовал их от кисти до локтя.

Яэль бросилась к нему, когда он, слегка прихрамывая, вышел из палаты.

– К выходным буду как новый, – сказал он. – Ничего страшного, мне очень повезло.

Но Яэль была вне себя:

– Томас, мне так жаль! Теперь я сама выведу Лангина на чистую воду, узнаю, кто его сообщник, и сдам полиции. Ты не должен больше мне помогать, ты и так уже много сделал!

Томас нахмурился:

– Постой! Представь себя на моем месте! Подумай, что я пережил за это время: наша встреча, Тени, стычка в метро… Ты действительно думаешь, что я оставлю тебя одну? Я влез во все это так же глубоко, как и ты. Давай больше об этом не будем, хорошо?

Яэль пришлось согласиться. Но при мысли о том, какой опасности Томас подвергался ради нее, у нее перехватывало дыхание.

– Что ты сейчас предлагаешь? – спросил Томас. – Снова рисковать, пытаясь разыскать Лангина?

– Мы выследим его! – ответила Яэль.

Пока они ехали в больницу, она рассказала, как ей удалось установить слежку за Лангином.

– Его разоблачили, он это знает и не вернется домой, опасаясь, что там его поджидает полиция. Куда кинется человек, который выполняет чужие приказы?

– Уж точно не к тому, кто ему платит! Он приведет за собой полицейских, и заказчик просто пристрелит его. Лангин не так глуп.

– Ты уверен?

Томас нахмурился:

– Нам нужен компьютер, чтобы узнать, где он сейчас.

– Уже сделано. Пока тебя штопали, я сидела в Интернете и за последние полчаса пять раз проверила, где он. В западном пригороде, возле Сены.

Томас улыбнулся:

– Да ты настоящий сыщик!

– Возможно, мы еще успеем… Это в Эрбле, километрах в двадцати отсюда. Единственная проблема в том, что точность локализации не самая высокая. Лангин в доме рядом с церковью, но если это многоэтажка, найти его будет трудно.

– Разберемся на месте.

День клонился к вечеру, когда они въехали в маленький городок, где скромные домики стояли рядом с роскошными виллами, а современные здания – по соседству с унылыми многоэтажками 1960-х годов. В центре пестрели вывески банков, агентств по торговле недвижимостью и парикмахерских. Эрбле был типичным западным пригородом Парижа – улицы в выбоинах, похожих на воронки от снарядов, однообразные круглые площади и особая публика: не вполне парижане, но и не совсем провинциалы.

Томас и Яэль сверились с картой, затем спустились до середины холма, возвышавшегося над Сеной, и свернули к площади. Тут было красиво: уютные коттеджи и роскошные особняки, окруженные садами, были огорожены пышными живыми изгородями; вдоль дороги, ведущей к старой церкви и кладбищу, росли мимозы. Отсюда открывался вид на несколько десятков километров вокруг: огромные башни Дефанс[15], небольшие городки, разбросанные ниже по холму, и лес Сен-Жермен на другом берегу реки. «Пежо» остановился на крошечной стоянке, в тени раскидистых деревьев. Яэль и Томас вышли и огляделись: поблизости никого не было видно.

– Место, которое нам нужно, где-то позади церкви, – сказала Яэль, указывая на узкую улочку между старым домом священника и мрачной серой стеной.

Пройдя по мощеной дорожке, они увидели за стеной старинный особняк.

– Похоже, это единственный жилой дом во всей округе. Подожди меня здесь.

Яэль подбежала к массивным воротам. Она отыскала щель, через которую смогла разглядеть особняк, и быстро вернулась к Томасу.

– Там огромный парк… и машина Лангина.

– Отлично. Давай обойдем дом, поищем, где можно перелезть через… это, – ответил Томас, окидывая взглядом пятиметровую стену.

Они вернулись по улице, которая вела к церкви, спустились по лестнице на утоптанную дорожку. С этой стороны холм до самой реки порос лесом, сквозь густую листву виднелось несколько крыш. Стена тут была в очень плохом состоянии, цемент крошился и выветривался из щелей между выступающими камнями. По ним можно было легко взобраться наверх. Яэль и Томас переглянулись.

Однако они были здесь не одни. Четверо подростков сидели на ступенях. Они оживленно болтали, не обращая внимания на великолепный пейзаж. Томас подошел к ним:

– Привет! Я недавно приехал сюда и собираюсь купить дом. Вы не знаете, кто там живет? Мне нравится эта халупа.

Парень с длинными волосами, собранными в хвост, встал и крикнул в сторону леса:

– Эй, Антуан! Иди сюда! На пару минут!..

Через несколько секунд из кустов вылез взъерошенный парень в перепачканной землей футболке с надписью «Rammstein». За ним показалась какая-то девушка.

– Чего тебе? – спросил Антуан приятеля.

– Ты же знаешь город – скажи, кто здесь живет?

– Я тебе что, справочная?

– Это для них, – сказал длинноволосый и кивнул в сторону Томаса и Яэль. – Они хотят купить этот дом.

Антуан пожал плечами:

– Да без разницы, все равно не знаю!

Томас подошел к нему:

– Ты не видел, сколько человек там живет?

– Я видел только какого-то угрюмого дядьку. Он старый, и я бы на вашем месте просто подождал: возможно, дом скоро выставят на продажу. Ну, вы понимаете, о чем я.

– Понимаю. Спасибо, приятного вечера. – Томас отошел, потом обернулся и спросил: – Ты, случайно, не знаешь, нет ли у этого дядьки собак? У моей жены на них аллергия, мне хотелось знать заранее, если мы соберемся зайти.

– Не, собак я там не видел… Зато туда ведет старый подземный ход. – Антуан указал в сторону самой заросшей части склона. – Отсюда его не видно, но он широкий и выходит прямо в сад.

Томас задумался. Если что-то пойдет не так, мальчишки могут сказать, что видели их…

– Да нет, ладно… Спасибо! – поблагодарил он Антуана и вернулся к Яэль. – Я бы все-таки хотел знать, с кем мы имеем дело, – настаивал Томас. – Нужно где-то поесть и навести справки об этом доме. Может, ребята тем временем разойдутся.

– А если Лангин уйдет?

– Мы можем проследить за ним и узнать, к кому он приезжал.

Вернувшись в центр города, они нашли компьютерный магазин, хозяин которого разрешил воспользоваться Интернетом. На сайте «Белые страницы»[16] Томас по адресу особняка быстро нашел имя его владельца и номер телефона. В доме за церковью жил некий Серж Люброссо.

Томас проверил, не встречалось ли это имя еще где-нибудь в Интернете, но поиск не дал результатов. Поблагодарив владельца магазина, они отправились бродить по городу, обсуждая план действий. И Томас, и Яэль были согласны, что явиться к Люброссо под видом покупателей дома – плохая идея. Также не стоило задавать вопросы по телефону или вламываться в дом как воры-домушники. Судя по всему, Люброссо был законопослушным гражданином.

– Все же меня удивляет, что он весь такой белый и пушистый! – воскликнула Яэль. – Что тогда делает у него Лангин?

Из крошечной пиццерии на тихой улочке доносился вкусный запах. Томас и Яэль купили пиццу на вынос и сели на край тротуара. Вечерело. Вдруг, едва успев проглотить кусок, Томас встал и снова вошел в пиццерию. Оказалось, что хозяин принимает заказы со всего Эрбле и знает дом за церковью, но о его владельце ему мало что известно, только имя. Томасу так ничего и не удалось выяснить.

Когда они возвращались к машине, Яэль заметила старушку, благодарившую высокого мужчину в очках, который укреплял на окне объявление «Продается». На табличке были указаны название агентства: «ИммоНико» – и номер телефона.

– Как мило, что вы приехали! Ведь уже так поздно, – говорила старушка.

– Никаких проблем, мадам. Я рад оказать вам услугу.

Агент по недвижимости был в отличном настроении, и Яэль решилась попытать удачи:

– Здравствуйте! Извините, я хотела узнать…

Мужчина обернулся, и его улыбка стала еще шире, когда он увидел, что к нему обращается симпатичная девушка.

– «Нико – лучшая информация для вас!» Это мой девиз, – подмигнул он. И уже более серьезно спросил: – Чем могу быть полезен?

– Я видела большой особняк за церковью… Говорят, он не продается, но я хотела спросить: может быть, вы знаете, кто там живет? Вдруг…

– Особняк за церковью? Нет, не думаю, что он его продаст. Владелец очень несговорчив. Я уже предлагал ему хорошую цену, но увы!

– Вы его знаете?

– Как сказать… – Нико пожал плечами. – Месье Люброссо не очень-то общителен. Но кое-что о нем известно. Все окрестные дети его боятся. У них даже есть что-то вроде игры: кто отважится подойти к дому Люброссо? Но никого из них вы не заставите войти внутрь! Они до смерти боятся старика.

– Почему? Он стреляет по ним солью?

Нико оглянулся, потом нагнулся к уху Яэль и зловеще прошептал:

– Хуже! Он занимается черной магией!

Яэль прыснула со смеху.

– Не смейтесь! – Мужчина тоже улыбнулся. – Любой ребенок скажет вам, что Люброссо колдун!

Яэль вдруг почувствовала тревогу.

– Он пенсионер, да? Наверное, привязан к своему дому…

– Нет, Люброссо еще работает. У него завод на востоке Парижа, он делает зеркала.

Яэль вздрогнула:

– Простите?

– У месье Люброссо завод, – повторил Нико, – он делает зеркала для всего города – для мэрии, школы, культурных центров…

Ошарашенная Яэль поблагодарила мужчину и хотела вернуться к Томасу, но сперва ей пришлось взять визитную карточку и выслушать массу комплиментов по поводу своей внешности.

Яэль рассказала Томасу, что ей сказал агент по недвижимости.

– Значит, Люброссо не просто сообщник, – задумчиво сказал Томас. – Люброссо – босс Лангина. Думаю, нам все-таки придется его навестить.

У высокой стены, окружавшей мрачный особняк, мерцали светлячки. Подростки ушли, и церковь мрачно смотрела сквозь темные витражи на полуразрушенные могильные плиты.

Уже час, как наступила ночь. Яэль ощупывала камни, выбирая, куда поставить ногу, чтобы перелезть через стену, когда Томас окликнул ее. Пробравшись сквозь заросли папоротника, он начал быстро спускаться по холму, однако рана на бедре напомнила о себе, и ему пришлось замедлить шаг.

– Ты хочешь найти подземный ход?

– Да, но это не так-то просто…

Вдруг в нескольких метрах от дороги между деревьев показался туннель. Он начинался под пригорком и выходил на поверхность уже в саду вокруг особняка. Ход был не очень длинным, и, войдя в него, Яэль увидела впереди другой его конец. Томас и Яэль выбрались наружу. В черном зеркале пруда отражалась бледная луна. Дом с запавшими глазницами оконных проемов и кривым оскалом крыльца напоминал гигантский череп. Темный, с потрескавшимися стенами, особняк словно сгорбился под собственной тяжестью. Окна на первом этаже по обе стороны от входа были освещены, слабый свет падал на клумбы. Яэль и Томас осторожно двинулись вперед. С другой стороны к зданию примыкала застекленная терраса, которой на вид было не меньше ста лет. Она была похожа на мыльный пузырь в каркасе из ржавого металла и, казалось, сошла со страниц романа Жюля Верна.

Яэль и Томас осторожно заглянули внутрь. То, что они увидели, больше всего было похоже на заброшенный антикварный салон. Между темно-красными бархатными диванами с выцветшей обивкой беспорядочно громоздились старинные столы, круглые одноногие столики и пюпитры, готовые рухнуть под тяжестью причудливых безделушек. Здесь были старинный секстант, подзорная труба, части доспехов, старинные книги, гобелены, свернутые в рулоны морские карты… Все было свалено кучами, покрыто пылью и тленом.

Дверь была открыта. Изнутри доносился скрипучий звук граммофона, играющего старую мелодию Кола Портера. Две небольшие лампы с абажурами рубинового стекла еле освещали террасу.

Лангин и Люброссо сидели за столом. Люброссо пил кофе, рядом с Лангином стояла рюмка. Хозяин дома в полутьме выглядел устрашающе: худой, бледный старик с крючковатым носом и тонкими губами. Если бы не огонь в глазах, он казался бы мертвым. Борис Карлофф[17] или Бела Лугоши[18], подумала Яэль, поддавшись мрачному настроению этого места.

– Надо подойти ближе, – прошептала она.

Томас взглядом указал на тростник, росший почти под самым окном, и они стали пригнувшись продвигаться к зарослям. Теперь им было лучше слышно музыку и хриплый голос Люброссо.

–…в девятнадцать лет. Это моя внучатая племянница. Хотя ее мать считает, что она чересчур легкомысленна.

Внезапно Лангин встал. Он подошел к открытой двери и встал на пороге, меньше чем в двух метрах от Яэль и Томаса. Выглядел он измученным. Достав из кармана джинсов пачку сигарет, он закурил, глубоко затягиваясь. Если бы он чуть-чуть повернулся, то заметил бы, что почти у самых его ног притаились два человека. Яэль стиснула руку Томаса. Нужно было отступать. Она осторожно оперлась на левое колено и локти и начала медленно отползать. Сухие стебли зашуршали. Томас дернул Яэль за рукав, чтобы она остановилась.

– Хорошо. Что мне делать завтра? – раздраженно спросил Лангин.

Раздался голос Люброссо:

– Я уже сказал, вы должны скрыться! Надеюсь, вас еще не успели выследить. Уезжайте за границу или в провинцию, куда угодно… Прочь из города.

– Меня это не очень-то устраивает, – пробурчал Лангин.

– Ну, знаете ли!.. Я нашел вам работу на четыре месяца, а вместо благодарности вы взяли и явились сюда, да еще без предупреждения!

– Эй, полегче! Вы наняли меня только для того, чтобы я всегда был под рукой. – Лангин передразнил Люброссо: – «Соберитесь, Лангин, будьте в форме, возможно, завтра – ваш день!» Да вы просто водили меня за нос!

– Но вам хорошо платили.

– Этого мало! Если мне придется уехать, мне нужны настоящие деньги, а не эти гроши!

Яэль почувствовала, как Томас напрягся. Он был готов вскочить и наброситься на Лангина. Она с трудом удержала его.

– Вы даже не сказали, зачем я разыгрывал этот спектакль! У меня такое ощущение, что я пешка в чьей-то игре…

– Таков наш общий удел, – невозмутимо ответил его собеседник. Он поставил чашку на низкий столик, открыл изящную деревянную шкатулку и осторожно достал золотой перстень с переливающимся камнем. – Скажите, месье Лангин, вы верите в колдовство?

– Колдовство? Вот еще! Это просто фокусы, чтобы морочить голову идиотам! Средневековая чушь, которую выдумали, чтобы отправлять на костер неугодных.

Люброссо грустно кивнул, поглаживая перстень:

– Жаль… Взгляните, это великолепное украшение не просто перстень. Это волшебное кольцо. В той стране, откуда я его привез, верят, что оно может убивать. По приказу того, кто его носит… Невероятно, да?

Лангин устало вздохнул.

– Допустим, я поверну его в вашу сторону, – вкрадчиво говорил Люброссо, – и пожелаю вашей смерти. Что, по-вашему, случится?

Лангин вынул изо рта сигарету и пожал плечами.

– Ничего! Nada[19]! – сказал он, выпуская дым. – Вы уже это сделали, и ничего не произошло. Все это чепуха.

Люброссо пристально смотрел на него. Воздух был наэлектризован, что-то происходило. Люброссо выглядел очень странно, его глаза сверкали. Вдруг Лангин схватился за грудь, его лицо исказилось, из горла вырвался хрип, и он согнулся пополам. Пытаясь удержаться на ногах, он взмахнул руками и рухнул. Его пальцы свело судорогой, на губах выступила кровавая пена. Яэль вцепилась в Томаса. Лангин лежал на полу, его глаза были обращены прямо на них. Он бился в агонии, жизнь покидала его. Наконец он затих.

Яэль била дрожь, она закрыла лицо руками. Она рванулась, чтобы убежать, но Томас удержал ее. Вжавшись в траву, Яэль увидела Люброссо, стоявшего совсем рядом, на пороге террасы. Он бесшумно подошел к Лангину и убедился, что тот мертв.

Старик был гораздо выше, чем показалось сначала. Седой великан в халате из черного и красного шелка, похожем на плащ оперного злодея.

– Нужно уважать древние легенды, – сказал Люброссо, стоя над трупом и поглаживая перстень.

Темная фигура Люброссо, стоявшего на пороге освещенной веранды, отбрасывала в сад длинную тень. Пошевелив ногой тело Лангина, Люброссо вернулся на веранду, убрал перстень в шкатулку и взял стопку старых бумаг, сваленных на буфете.

Яэль повернулась к Томасу:

– Ты видел то же, что и я? Теперь я точно иду в полицию.

– Нет, подожди, – прошептал Томас. – Теперь тебе придется рассказать не только о говорящих Тенях, но и о старике, убивающем с помощью волшебного перстня! Представляешь, что они скажут? Тебя просто отправят в дурдом!

Тут снова раздался хриплый голос Люброссо, говорившего по телефону:

– Извините за поздний звонок, но у меня тут небольшая проблема. Нет, ничего страшного. Вечером ко мне приехал Лангин, он был слегка напуган… Да, она проникла на завод. Сегодня днем. Это не было предусмотрено… С Лангином я разобрался. Нет, почему пуля? У меня же нет оружия. Я отлично знаю, что это не входило в наши планы, но нужно было что-то делать. Пришлите кого-нибудь его убрать. – Люброссо изо всех сил сдерживал раздражение. – Лангин был мелкой сошкой. Нужно просто подделать документы, и никто не станет копаться в обстоятельствах его… Да, абсолютно. – Некоторое время он слушал, затем переспросил: – Через час, вы сказали? Хорошо. Я жду вашего человека. А что делать с ней? Лангин сорвал наши планы, но, я уверен, есть способы…

Яэль напряглась.

– Да. Она больше не появляется у себя дома. Я должен был передать ей следующее сообщение через компьютер, но теперь не могу этого сделать. – Люброссо пригладил седые волосы. – Хорошо. Тогда все остальное я поручаю вам. Не волнуйтесь, я сожгу все сообщения. Важно, чтобы она получала их постепенно. На этот раз это заденет ее за живое. Когда дело касается семьи, никто не остается равнодушным…

От волнения Яэль не заметила, что высунулась из укрытия. Томас потянул ее назад и взглядом приказал сидеть тихо.

– Да, я немедленно их уничтожу. Жду вашего человека. До свидания.

Люброссо повесил трубку и, глубоко вздохнув, сел в вольтеровское кресло. Минуты текли одна за другой, старик не шевелился. Яэль хотела только одного: наброситься на него. Ее душила ярость.

Из всей семьи у нее остался только отец. Пока он в Индии, они до него не доберутся: слишком большая страна, а отец не из тех, кто часто звонит родным, чтобы поделиться новостями. Они его не найдут. Три недели или даже месяц можно жить спокойно.

Она соберет доказательства, и тогда Люброссо заплатит за все.

Труп Лангина! Вот что может стать доказательством!

Но Яэль не была в этом уверена на сто процентов. Даже если Люброссо обвинят в убийстве Лангина, нет никаких гарантий, что полиция сможет найти его сообщников. Яэль ничего не понимала в телефонной связи. Может ли полиция проследить, куда звонил Люброссо, если звонок был сделан со стационарного телефона? А если номер в «красном списке»?

Все это было очень рискованно, а ведь речь шла о ее жизни и, возможно, о жизни ее отца. При мысли об этом ярость Яэль возросла.

Люброссо неподвижно сидел в кресле. Томас потянул Яэль за рукав: пора было уходить. Она отчаянно замотала головой. Томас настаивал, но она одними губами произнесла: «Нет!» Томас закатил глаза.

Яэль не знала, сколько времени прошло, но Люброссо наконец встал, подошел к письменному столу и выдвинул ящик. Яэль подползла ближе, чтобы лучше видеть, и задела ногу Лангина. От него исходило странное тепло. Мертвец смотрел на нее пристально, даже похотливо, на губах у него появилась пена, щека отвисла. Запах плохо переваренной пищи ударил Яэль в нос. Мне это кажется. Он только что умер и еще не мог начать разлагаться.

Подобравшись ближе, Яэль теперь увидела, что письменный стол Люброссо покрыт резьбой, по всему периметру плясали маленькие чертики. Люброссо взял несколько листков и подошел к мраморной консоли, на которой стояла чаша для святой воды. Он бросил в нее листки, огляделся и вылил в чашу все содержимое графина, стоявшего на столе, щелкнул зажигалкой. Пламя вспыхнуло с тихим гудением, бросая на лицо Люброссо синие отсветы. Старик постоял, глядя в огонь, потом быстро ушел в дом.

Яэль молнией бросилась на веранду. Томас и глазом не успел моргнуть, а она уже осторожно пробиралась среди нагромождений мебели, среди сваленных кучами странных предметов, мимо висевших на стенах прутьев лозоходцев, которые слегка раскачивались, потревоженные сквозняком.

Листки в чаше догорали, большая их часть превратилась в пепел. Яэль выхватила уцелевшие бумаги из огня, взметнулся вихрь искр. Томас подавал ей отчаянные знаки.

– Уходи! Уходи оттуда! – шептал он.

Не обращая на него внимания, Яэль принялась искать телефон Люброссо. Она хотела узнать, куда он звонил. Вдруг на экране остался последний набранный номер или можно будет нажать кнопку повтора?.. Роясь в хламе, Яэль подняла какую-то книгу и увидела под ней бакелитовый аппарат 1950-х годов с диском для набора номера.

Увидев, что Яэль не собирается уходить, Томас тоже проскользнул на веранду. Он хотел увести Яэль, но тут его внимание привлекла шкатулка, откуда Люброссо достал смертоносный перстень. Томас поднял крышку.

Перстень лежал на зеленой ткани и тускло отливал золотом. На ощупь он оказался тяжелым и холодным. Внимательно осмотрев его, Томас не заметил ничего особенного, хотя перстень выглядел старинным. Он осторожно положил кольцо на место, и тут его взгляд упал на рюмку Лангина. Томас понюхал ее: никакого подозрительного запаха, но на дне он заметил красный осадок.

– Яд, – прошептал он. – Старик просто устроил спектакль!

Он позвал Яэль.

– Пойдем! Вот-вот явится тот, кто должен убрать труп. Пора уносить ноги!

Яэль сунула уцелевшие бумаги за пазуху и пошла за ним к выходу, но напоследок обернулась, чтобы бросить последний взгляд на веранду. И увидела Люброссо. Старик только что вошел и еще не заметил непрошеных гостей. Яэль вытолкнула Томаса в сад, и они бросились наутек.

Садясь в машину, Томас поморщился от боли. Они оба запыхались и вспотели.

Томас спросил:

– Ну как, удалось хоть что-то спасти?

Яэль вытащила обгоревшие листки:

– Да, но немного.

– Ну что, поедем в полицию?

– Не знаю. Я решу, когда мы узнаем, что там написано. – Она посмотрела в глаза Томасу, и он понял, что ее нервы на пределе. – Люброссо говорил о моей семье. Если в дело вмешается полиция, есть риск, что они упустят Люброссо. Преступник останется на свободе, а я так и не узнаю, во что меня втянули.

Яэль включила в салоне свет. Томас выглянул из машины, чтобы убедиться, что за ними никто не следит, но площадь перед церковью была пуста. Стояла полная тишина. Яэль рассматривала рассыпавшиеся в руках страницы и качала головой. На глазах у нее выступили слезы.

– Увы… Все сгорело.

Уцелела только часть одного листка. Его середина была сильно закопчена, но в тусклом свете лампочки Яэль удалось различить какие-то линии и завитки. Через некоторое время она разобрала одно слово:

«…вскипает вно…»

Потом:

«…дьявол…»

И наконец:

«…где Ад…»

Все равно непонятно. Яэль откинулась назад. Она так надеялась что-то узнать!..

– Дай-ка сюда, – попросил Томас.

Быстро осмотрев обгоревший листок, он согласился, что повода для оптимизма у них нет, но сказал:

– Не исключено, что мы все-таки сможем что-то разобрать.

– Как? Нам опять поможет твой друг-криминалист?

– Нет, свериться с картотекой – это одно, а нам нужна лаборатория.

– И где же мы ее возьмем?

– Придется заехать в салон красоты.

Яэль и Томас вернулись в гостиницу во втором часу ночи. Из окна их номера был виден сияющий огнями Париж.

Время шло. Гасла подсветка дворцов и памятников, здания одно за другим исчезали во тьме. Наступило раннее утро. В это время все в городе спят. Полуночники уже легли, вчерашний день безвозвратно ушел; первые ранние пташки спускаются в метро, ветер свободно гуляет по улицам, и его пока не заглушает шум машин.

В лобовом стекле черного джипа отражалась неоновая вывеска «Отель». В джипе сидели и терпеливо ждали двое.

Люк размял шею. Сегодняшнее бесконечное ожидание напомнило ему засады, в которых приходилось сидеть, когда он работал в отделе по борьбе с наркотиками. Уже три года, как он ушел из полиции, и ни разу не пожалел об этом.

Адреналина на новой работе было ничуть не меньше. Да что там, гораздо больше! Просто изменились цели, вот и все. А самое главное, появился простор для действий. И возможность жить на широкую ногу. Деньги, которые он теперь получал, нельзя было и сравнить с зарплатой полицейского. Столько плюсов! И всего два условия: не задавать лишних вопросов и терпеть таких сомнительных личностей, как Дмитрий.

Дмитрий дремал на соседнем сиденье. Он был украинцем, во Франции жил уже пять лет, не отличался разговорчивостью, не задавал вообще никаких вопросов и был очень «эффективным». Ходили слухи, что он уже не раз принимал участие в «зачистках».

Когда возникала проблема и все другие способы ее решения были исчерпаны, оставалась «зачистка». Говорили, что Дмитрий сам вызывался участвовать в подобных мероприятиях. Ему это нравилось. Он умел наводить ужас.

Дмитрий был наемником, его взяли по рекомендации. Как и большинство из них, подумал Люк. Почти все – бывшие военные, не новички в своем деле. Как, например, Мишель…

В стекло постучали. Дмитрий вздрогнул и выругался по-русски.

– На выход, – сказал Мишель, открывая дверь. – Объект обнаружен. Я только что получил подтверждение. Номер оплачен кредитной картой на имя Яэль Маллан. Ошибка исключена. За стойкой портье ключа нет, значит, она уже в номере.

Убедившись, что поблизости никого нет, Люк проверил оружие.

Они шли к гостинице. Профессионалы: убийственное сочетание силы, стальных нервов и опыта, который научил их никогда не полагаться на волю случая.

У Люка были особые причины участвовать в сегодняшнем деле: в катакомбах он обнаружил труп своего напарника. Яэль Маллан оказалась гораздо сильнее, чем они предполагали. Страх сделал ее опасной.

Люк действовал согласно единственному закону, который он уважал: око за око, зуб за зуб. Жизнь Яэль за жизнь его напарника. Та же участь ожидает парня, который с ней вместе. Тем хуже для него. Тогда, в метро, они его предупредили.

Свидетелей оставлять нельзя.

Они вошли в холл. Люк и Мишель вызвали лифт, Дмитрий подошел к стойке портье. Ночной дежурный вышел из маленькой комнатки:

– Добрый вечер! Чем могу…

Он увидел дуло пистолета и яркую вспышку. Легкий хлопок выстрела из пистолета с глушителем он уже не услышал. Его мозги разлетелись, заляпав ячейки для писем.

Дмитрий перепрыгнул через стойку и принялся рыться на столе. Нашел электронную карту-ключ, которая открывала дверь любого номер в отеле, перебросил ее своим напарникам. Те скрылись в кабине лифта. Дмитрий обыскал карманы убитого и забрал деньги, которые Мишель только что заплатил за информацию о постояльцах.

Люк прошел по коридору, вставил пропуск в замок, загорелась зеленая лампочка. Он плавно повернул ручку, и трое, озираясь, вошли в темную комнату. У каждого был девятимиллиметровый «зиг-зауэр» с глушителем.

Два человека мирно спали в своих постелях. Мишель первым открыл огонь. Грохот пуль, попадавших в мебель, производил больше шума, чем сами выстрелы. Спящих размазало по стенам, они даже не успели закричать.

* * *

Блог Камеля Назира.

Пятый отрывок

Теории о заговоре американского правительства против собственного народа многим кажутся бредом человека, одержимого манией преследования. Такое отношение к фактам свидетельствует о том, как быстро мы забываем, чему нас учит История.

Аллен Даллес. Что вы знаете об этом человеке? О нем просто «забыли». Операции «Пересмешник»[20] и «Северный лес»[21] – это для вас тоже пустой звук? А ведь речь идет о скандалах, гораздо более громких, чем Уотергейт! Из-за этой истории Даллес лишился работы, хотя официально считается, что его уволили после событий в заливе Свиней.

Меня пробирает дрожь, когда я думаю о таких людях, как Аллен Даллес. Он был руководителем ЦРУ и стоял у истоков операции «Пересмешник», целью которой было взять под контроль американские средства массовой информации. Он был организатором операции «Северный лес», целью которой была подготовка покушения на американских граждан, чтобы оправдать военное вторжение на Кубу. Шокирует то, что он был не одинок. Авторами проекта были крупнейшие военные чины. Они планировали атаку со взрывом на один из собственных кораблей, чтобы взвинтить напряжение и возложить всю ответственность за случившееся на Кубу. Они даже рассматривали возможность нападения на гражданские самолеты…

Это не вымысел. Это план, разработанный американскими генералами, чтобы у США появился повод напасть на Кубу! Это доказано. (Повторяю, проверьте сами! Есть рассекреченное в 1992 году донесение, которое сохранил лично Роберт Макнамара[22]!) Но об этом почти не говорят! Можно подумать, что влиятельные лица информационных империй надели на журналистов намордник. В то же время мы узнаем, что правительство Блэра доверило хранение государственных документов, включая помеченные грифом «особо секретно», компании («ТНТ Экспресс Сервисес»), принадлежащей миллиардеру Руперту Мердоку, которому принадлежит медиагигант «Ньюз Корпорейшн», контролирующий канал «Фокс Ньюз», который поддерживает президента Буша… Есть о чем задуматься.

Когда думаешь об этих проектах, об убийстве Кеннеди, о лжи правительства, развязавшего войну во Вьетнаме, возникает немало вопросов и по поводу терактов 11 сентября…

Так ли непредсказуема была эта трагедия?

Сразу после терактов начались разговоры о том, чтобы перейти к активным действиям и дать отпор террористам.

Никто никогда не говорил, что Саддам Хусейн напрямую связан с террористами, но средства массовой информации приступили к необходимой подмене понятий в сознании американского народа – для того, чтобы оправдать нападение на Ирак.

Вторжение в Ирак сначала казалось невозможным, ведь во всеуслышание было заявлено: оплот исламского терроризма находится в Афганистане. Поэтому сперва, отвлекая общественное мнение, нужно было напасть на Афганистан – якобы, для того, чтобы обезвредить бен Ладена. Тогда почему туда отправили всего одиннадцать тысяч человек? «Это даже меньше, чем личный состав манхэттенской полиции!» – сказал Ричард Кларк, бывший советник Белого дома по вопросам борьбы с терроризмом. Этого хватит, чтобы свергнуть талибанский режим и поставить у руля Хамида Карзаи, но вряд ли достаточно, чтобы найти врага номер один. Заметим, что Карзаи связан с компаниями, имеющими отношение к правительству Буша… Еще один факт: придя к власти в Афганистане, он наконец разрешил построить нефтепровод, о котором так долго мечтали Соединенные Штаты…

Возникает вопрос: так ли уж хотели найти Усаму бен Ладена?

После первого покушения на башни-близнецы в 1993 году секретные службы знали, что ответственность за него лежит на Усаме бен Ладене и, главное, что королевская семья Саудовской Аравии разрешила этому террористу делать все, что он хочет, в обмен на некоторую стабильность внутри страны. В то время он находился в ссылке в Судане. В феврале 1996 года Билл Клинтон подписал приказ о проведении сверхсекретной операции, направленной на дезорганизацию «Аль-Каиды» и убийство бен Ладена. ЦРУ отвечало за выполнение этой операции, но утверждало, что не знает, где скрывается террорист.

А между тем в марте того же года Судан предложил выдать бен Ладена, чтобы улучшить отношения с США. Поразительно, но Соединенные Штаты отказались! Они сослались на то, что у них нет доказательств, чтобы его обвинить, и оставили его на свободе. ЦРУ, которое обычно не останавливается перед подтасовкой фактов и убийствами, совершенными при невыясненных обстоятельствах, не сделало ровным счетом ничего, чтобы схватить бен Ладена и бросить его в тюрьму. Судан просто изгнал террориста, и тот уехал в Афганистан.

А после этого США объявляют, что убьют бен Ладена, – и для этого нужно 11 000 человек… Это просто смешно, если вспомнить, сколько солдат участвовало в первой войне в Персидском заливе в 1990 году: 550 тысяч. Это было бы смешно, если бы предмет разговора не был так мрачен.

Но в 1990 году в Персидском заливе была нефть. А в Афганистане у Соединенных Штатов не было никаких интересов, кроме вышеупомянутого нефтепровода…

Я представляю, как вы усмехаетесь, читая эти слова. Вы, наверное, говорите: «Хорошо, но все знают, что США в Ираке нужна все та же нефть, к чему же ты тогда клонишь?»

Терпение. Вы все поймете.

Полная картина слишком ужасна, чтобы показать ее сразу. Лучше собирать головоломку по частям.

И самому прийти к ошеломляющему финалу.

Аромат жареного бекона, венских булочек и кофе наполнял огромный зал гостиничного ресторана. Яэль и Томас завтракали, сидя у огромного окна, в которое с раннего утра светило солнце. Группы туристов, в основном семьи, сидели ближе к буфету.

Яэль разговаривала по мобильному телефону:

– Спасибо, Лионель, я у тебя в долгу. Да, несколько дней… Я позвоню, пока. – Закончив разговор, она вернула телефон Томасу. – Ну вот, я свободна на целую неделю.

Томас кивнул. Его волосы, влажные после душа, слегка завивались, а свежевыбритая кожа блестела от лосьона. Сегодня утром его глаза казались зелеными. Столкнувшись с ним в дверях ванной и увидев, как играют его мускулы под тонким льном рубашки, Яэль внезапно почувствовала влечение к нему. Животное желание прикоснуться к его телу. Она удивилась, так неуместно показалось ей это в подобных обстоятельствах. Наверное, это из-за стресса, подумала она.

Сейчас Томас сидел напротив, ворот его рубашки был расстегнут, и Яэль снова испытала острый приступ желания.

– Пока ты была в душе, я нашел компьютер и распечатал список салонов красоты, – сказал Томас.

Яэль вздрогнула и очнулась.

– Ты действительно думаешь, – пробормотала она, – что этот листок удастся расшифровать в… салоне красоты?

– Можно попробовать, – рассеянно ответил он. Его внимание отвлекло то, что происходило за спиной Яэль.

Яэль бросила взгляд через плечо. Двое коридорных что-то обсуждали, их голоса звучали встревоженно, даже испуганно. К ним подошла горничная и спросила, что произошло. Яэль пыталась поймать обрывки их разговора:

– Рядом… в гостинице… сегодня ночью…

– Убиты? – переспросила горничная, повысив голос.

<






Сейчас читают про: