double arrow

Творчество: понятие, подобное хамелеону


Новый взгляд на искусство видения

Часть I

Другой язык мышления

Поняв это, я решила, что нашла искомую связь между зрительным восприятием, рисованием и творческими способностями. Но мое исследование на этом не завершилось, поскольку теперь я столкнулась со следующим вопросом — какую роль визуальный язык играет в творческом процессе и как его можно было бы практически исполъзоватъ,если такое вообще возможно? Это, в сущности, и составило цель моей книги. Эта книга научит вас рисовать — но это лишь средство, а не самоцель. Я полагаю, что, учась рисовать, вы научитесь видеть по-другому. А это, в свою очередь, улучшит ваши способности к творческому мышлению.

Вы будете удивлены, полагаю, обнаружив, как быстро и легко вы способны научиться рисовать; в равной степени вас удивит, сколь многое из языка зрительно-образного мышления вы уже знаете, в эту самую минуту, возможно, даже не догадываясь об этом. И я надеюсь, что вы также откроете для себя, что этот новый язык, интегрируясь с языком вербально-аналитического мышления, способен внести ингредиенты, необходимые не только для истинного творчества, т. е. новых или новаторских общественно-значимых идей, озарений, изобретений или открытий, но также для отыскания творческих решений проблем повседневной жизни.




Упражнения в этой книге представляются упражнениями, развивающими навыки изобразительного искусства, но на самом деле у них иное предназначение. Изобразительное искусство есть нечто иное — как поэзия является чем-то иным по сравнению с обучением чтению. Профессор Дон Дейм, художник и учитель, считает, что здесь нужно придумать новый термин:

«Слово "искусство" таким образом пачкается. Вам нужен термин, обозначающий "порядок", "здоровье", "красоту", "равновесие" и "качество отношений". То, о чем вы говорите в своей книге, есть процесс гораздо более естественный, чем искусство. Этот естественный процесс упорядочен, постоянен, доступен, бесстрастен. "Видеть" — совсем не то же, что "смотреть". Слово "смотреть" отражает потребность выживания на более приземленном уровне.

Рисование — это ограниченная во времени деятельность, связанная с процессом видения. Оно заглушает мозговой шум и открывает нам окно к процессу, столь же независимому, как автономная нервная система. Кажется даже странным, что этот процесс столь неуловим.

Если вы и обнаружили дверь, ведущую к этому процессу (через упражнения в этой книге), я полагаю, ваше открытие мало связано с изобразительным искусством. Изобразительное искусство — это профессиональная деятельность в данном виде культуры и лишь симптом процесса видения».



Из беседы, Санта-Моника,

Калифорния,

15 сентября 1984 г.

Леонардо да Винчи «Этюд головы ангела»,фрагмент. Серебряный карандаш на бумаге. Туринская королевская библиотека.

«В творчестве есть что-то от гротеска, каким бы серьезным это занятие ни было. И когда пишешь о нем, присутствует соответствующий дух гротеска, потому что если и бывает процесс, который не опишешь словами, то это процесс творчества. Гротескный, серьезный, бессловесный».

Джером Брунер, «О знании: эссе для левой руки», 1965.

Пример противоречивой природы сообщений о творческом процессе. Жена поэта Роберта Браунинга сообщала, что «Роберт ждет вдохновения, работает урывками — говорит, что иначе не может». Но впоследствии У. М. Розетта, рассказывая о манере работы Браунинга, говорил, что Браунинг писал «изо дня в день по регулярному, систематическому плану — примерно по три часа каждое утро».

Ф. Дж. Кепьон «Жизнь и письма Роберта Браунинга», 1908.

Что же такое творчество? Как может какое-либо понятие быть столь важным для человеческого мышления, столь необходимым для эволюции человека, столь дорого ценимым почти для каждого человека и в то же время столь неуловимым?

Творческие способности изучались, анализировались, анатомировались, документировались. Просветители обсуждают это понятие так, словно речь идет об осязаемой вещи, достижимой цели, подобной умению делить числа или играть на скрипке. Ученые-психологи, заинтригованные этим понятием, произвели на свет целые тома, полные дразнящих намеков, позволяющие мельком увидеть различные грани этого понятия, но так и не сумели соединить эти кусочки в постижимое целое. К настоящему времени у нас так и нет общепринятого определения творческих способностей — нет общего согласия в том, что они такое, как им научиться, как им научить, если, конечно, они вообще поддаются изучению или обучению. Даже словарь исхитряется ограничить определение одной загадочной фразой: «Творческая способность—способность творить», а имеющаяся у меня энциклопедия обходит это затруднение, вообще не имея такой статьи, хотя столь же неуловимому, по общему признанию, понятию, как «ум», отведена целая колонка набранного мелким шрифтом текста. Тем не менее по этому предмету выходит масса книг, по мере того как исследователи гонятся за этим понятием, которое парадоксальным образом отдаляется от них с той же скоростью, с какой они устремляются к нему.









Сейчас читают про: