double arrow

ГАЕВ. А здесь пачулями пахнет


ЛОПАХИН. Время, говорю, идет.

ГАЕВ. Кого?

ЛОПАХИН. Да, время идет.

ГАЕВ. Когда-то мы с тобой, сестра, спали вот в этой самой комнате, а теперь мне уже пятьдесят один год, как это ни странно...

Когда я писал Лопахина, то думалось мне, что это Ваша роль. Лопахин, правда, купец, но порядочный человек во всех смыслах, держаться он должен вполне благопристойно, интеллигентно, не мелко, без фокусов. Эта роль центральная в пьесе, вышла бы у вас блестяще.

Октября 1903. Ялта

ЧЕХОВ – СТАНИСЛАВСКОМУ

ЛОПАХИН. ...не плачь, говорит, мужичок... Отец мой, правда, мужик был, а я вот в белой жилетке, желтых башмаках. Со свиным рылом в калашный ряд. Только вот богатый, денег много, а ежели подумать и разобраться, то мужик мужиком... (Перелистывает книгу.) Читал вот книгу и ничего не понял. Читал и заснул... Мой папаша был мужик, идиот, ничего не понимал, меня не учил, а только бил спьяна и все палкой. В сущности, и я такой же болван и идиот. Ничему не обучался, почерк у меня скверный, пишу я так, что от людей совестно, как свинья.

Варя, сидя на полу, положив голову на узел с платьем, тихо рыдает.




ВАРЯ. Я не поглядела. (Пауза.) Да и разбит у нас градусник...

ЛОПАХИН. В прошлом году об эту пору уже снег шел, если припомните, а теперь тихо, солнечно. Только что вот холодно... Градуса три мороза.

ВАРЯ (оглядывая вещи). Где же это... Или, может, я в сундук уложила... Да, жизнь в этом доме кончилась...

ЛОПАХИН. Вот и кончилась жизнь в этом доме...

ВАРЯ. Я? К Рагулиным... в экономки...

ЛОПАХИН. Вы куда же теперь, Варвара Михайловна?

Пауза.

ВАРЯ. Сама уложила и не помню.

ЛОПАХИН. Что вы ищете?

Звучит как издевка. Позвал объясняться, поманил и – о погоде. Варя поняла.

Пауза. Голос в дверь со двора: “Ермолай Алексеич!..”

ЛОПАХИН (точно давно ждал этого зова). Сию минуту! (Быстро уходит.)

Не сумел. Обещал и – не смог.

Лопахин денег дать готов, и так, чтобы не смутить, не заставить руки целовать. А жениться – нет. Не любит. А подарить себя – это слишком. У него на Варю не... как бы это повежливее сказать... у него к Варе нет тяги. И она его не любит. Она знает, что он – ее шанс. Из нищеты, приживалки, экономки – в хозяйку, в богатство. Он – ее спасение, а не любовь. У нее, как и у него, нет тяги. И оба они согласны в теории, что надо жениться, “так будет лучше”, а на практике – не получается. Пока Раневская уговаривает его сделать предложение, он согласен. Но как только Лопахин видит Варю – так понимает, что не хочет ее. Что это не венец, а хомут.

* * *

Это говорит о себе персонаж. У Чехова о нем другое мнение. Уж автор лучше знает, кто есть кто.



Центральная – то есть все решает. Но произнести “читал и ничего не понял”, сказать о себе “идиот”, “со свиным рылом в калашный ряд” – это Станиславскому было невмоготу.

Когда Лопахин говорит о себе “я идиот” и т.п. – это самоуничижение паче гордости. Он слышит, как Гаев за глаза и чуть ли не в глаза говорит о нем “хам”, а оскорбиться не может. Оскорбиться – значит рассориться, хлопнуть дверью. Нет, уйти он не может, здесь слишком многое ему слишком дорого. И тогда он говорит о себе так уничижительно, ставит себя так низко, что любое оскорбление пролетает выше, свистит над головой.

* * *

Это Лопахин пытался вступить в разговор. Дважды попытался. Не вышло. Аристократ не отвечает, не возражает по существу, он демонстративно и оскорбительно “не слышит”. А после второй попытки аристократ принюхивается и морщит нос.

Признаться, всю жизнь думал, что “пачулями пахнет” – означает “плохо пахнет”. Чем? – портянками? ржавой селедкой? – в общем, какой-то нищей, немытой прокисшей дрянью.

В прошлом декабре в подземном переходе под Арбатской площадью увидел в киоске бесчисленные дешевые богатства – очень подходящие для новогодних подарков, в том числе ароматные палочки: подожжешь – будет запах, благовонное курение, восточные ароматы. Вот корица, вот лаванда, и вдруг латинскими буквами “patchouli” – господи! Пришел домой, полез в словарь, там написано: тропическое растение, эфирное масло, сильно пахнущие духи. Что мне было 40 лет назад посмотреть.



А Лопахин-то, оказывается, надушился! Не портянками пахнет от него, а парикмахерской. В советское время сказали бы: “Шипром”. Он надушился, у него надежды, он хочет произвести хорошее впечатление, да-а-а…







Сейчас читают про: