double arrow

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ. Перед отплытием явился я к тебе, –


Арикия, Исмена, Ипполит.

ИППОЛИТ

Царевна!

Перед отплытием явился я к тебе, –

О будущей твоей уведомить судьбе.

Отец мой мертв. В душе об этом знал давно я:

Исчезновению бесстрашного героя,

Что подвигами всю потряс земную твердь,

Могла причина быть единственная – смерть.

Собрату, спутнику, преемнику Алкида

Пришлось, покинув мир, сойти во мрак Аида.

Должна признать за ним все эти имена

И ты, хотя была при нем угнетена.

Сильна моя печаль, ей не пройти вовеки.

Одно отрадно: ты свободна от опеки.

Я отменил указ. Будь полной госпожой

Над сердцем ты своим и над самой собой.

В Трезене, где на власть я все права имею,

Где предку своему наследую, Питфею,

Где избран я в цари и где мне все – друзья,

Свободной будешь ты – свободнее, чем я.

АРИКИЯ

О государь! Боюсь, что к пленнице опальной

Ты слишком милосерд. Ты жребий мой печальный

Так изменить спешишь, что мне милее плен,

Чем ожидание грядущих перемен.

ИППОЛИТ

Афинам нужен царь. Кипят умы в столице.

Кто ж назван ими? Ты, я сам и сын царицы.

АРИКИЯ

Я?

ИППОЛИТ

Ведомо тебе, что древний есть закон,

По коему, раз я не эллинкой рожден,




Мне возбраняется владеть афинским троном?

Будь мне соперником лишь брат мой, – я б законом

Мог пренебречь, его забвению предав

Во имя истинных моих, всем ясных прав.

Однако твоему я уступаю праву:

Я должен передать афинскую державу

Тебе, наследнице династии былой,

Тебе, чей предок был рожден самой землей.

Мой дед, Эгей, царю был лишь приемным сыном .

Тесей принес почет, могущество Афинам,

За что его царем провозгласил народ.

Отвергнут и забыт был твой злосчастный род.

Теперь там ждут тебя. Владей своей державой!

Афины распрею утомлены кровавой,

Да и сама земля устала вновь и вновь

Пить собственных детей дымящуюся кровь.

Трезен останется под властью Ипполита,

Сын Федры – в будущем он повелитель Крита ,

Но Аттика – твоя. Туда я должен плыть,

Дабы все помыслы к тебе лишь обратить.

АРИКИЯ

Я так поражена, что не найду ответа.

Уж не во сне ли мне пригрезилось все это?

Сплю? Бодрствую? Понять не в силах ничего.

Скажи мне, государь, какое божество

Твой замысел тебе внушило? Ведь по праву

Стяжал ты громкую себе повсюду славу.

И трон – мне отдаешь? Как рада б я была

Знать лишь о том, что ты не замышляешь зла,

Что не намерен ты безжалостно и гневно

Меня преследовать…

ИППОЛИТ

Преследовать, царевна?

Зло причинить тебе? Иль, чудеса творя,

Ты не смягчила бы и сердце дикаря?

Сколь ни хулит молва мое высокомерье, –

Я женщиной рожден, не чудище, не зверь я.

О, я противился, но красота твоя…

АРИКИЯ

Как, государь?

ИППОЛИТ

Себя невольно выдал я.

Увы, рассудок мой был побежден порывом.



Но, с ожиданием покончив терпеливым,

Со строгих уст сорвав безмолвия печать

И сердце обнажив, я должен продолжать.

Перед тобой – гордец, наказанный примерно.

Я, тот, кто отклонял любовь высокомерно,

Не признавал ее началом всех начал,

Я, кто ее рабов надменно презирал,

Кто с жалостью глядел на тонущие души

В час бури, думая, что сам стоит на суше, –

Был сломлен, подчинен всеобщей был судьбе.

В смятенье изменил я самому себе.

Час пробил – и мой дух, свободный и суровый,

Смирился и надел любовные оковы.

О, сколько в прошлом мук и сколько впереди!

Полгода как живу я со стрелой в груди,

Напрасно от нее избавиться мечтая.

Ты здесь – бегу я прочь; коль нет – ищу тебя я.

Куда б я ни пошел, ты следуешь за мной:

Твой образ в заросли мне видится лесной;

Меня при свете дня, меня во мраке ночи

Запретная мечта терзает все жесточе…

Стараюсь избегать я сердца госпожу,

И что же – сам себя в себе не нахожу:

Душа занятьями былыми тяготится, –

Забыты скакуны, забыта колесница,

Не мчусь за зверем я с копьем наперевес,

И только вздохами я оглашаю лес…

Я напугал тебя признаньем неумелым?

Иль ты пристыжена тобой свершенным делом?



Поймала ты в свою пленительную сеть

Добычу странную. Есть от чего краснеть.

Да, страсть моя дика, слова просты. Что нужды!

Ты вспомни, что язык любви – язык мне чуждый.

Не смейся надо мной. Моя бессвязна речь,

Но знай, – лишь ты могла любовь во мне зажечь.







Сейчас читают про: