double arrow

Иоганн Вольфганг Гете. 10 страница


Пример: крестьянин, землю бороздя,

Златой сосуд порой зацепит плугом;

Порой селитры ищет он простой —

И видит слитки золота. С испугом

И радостью он бедною рукой

Старинные нам открывает своды.

Туда-то, в эти галереи, ходы,

В подземный мир, с киркой проникнуть рад

Искусный муж, преследуя свой клад.

В тех погребах сокровищ чудных груда:

Тарелки, чаши, золотые блюда

Везде рядами пышными стоят;

Что ни бокал — рубинами сверкает;

А из него испить кто пожелает,

Найдет в бочонке старое вино;

А обручи на бочке той старинной —

Поверите ль? — скрепляет камень винный.

А дерево истлело уж давно.

И чем та область мрака не богата!

Да, не одних каменьев там и злата

Довольно — есть и вин большой запас.

Но лишь мудрец их вынесет оттуда;

При свете видеть это всё не чудо.

А мрак всё тайной делает для нас.

Император

К чему нам мрак, к чему нам тайны эти?

Что драгоценно — покажи при свете:

Кто плутовство во мраке уличит?

«Все кошки ночью серы»,— говорит

Пословица. Даю приказ тебе я

Доставить те сокровища скорее!

Мефистофель

Так сам возьми лопату, бур и лом,

И возвеличен будешь ты трудом,

Причем душою снова ты воспрянешь.

Златой телец предстанет вновь тогда —

И всех, себя и близких, без труда

Вновь украшать алмазами ты станешь,

А камни те, играя и горя,

И красоту возвысят и царя.

Император

Смелей за труд! Скорей за исполненье!

Астролог

(как выше)

Умерь, монарх, могучее стремленье:

Сперва окончить праздник свой решись!

За много дел ты сразу не берись:

Ведь заслужить сперва должны мы сами

Дары земли достойными делами.

Добра кто хочет, должен добрым быть;

Кто жаждет благ, тот должен дух смирить;

Кто алчет вин, тот у тисков трудися;

Кто ждет чудес, тот верой утвердися.

Император

Прекрасно! Пустим празднества мы в ход,

А там — пускай суровый пост придёт.

Итак, повеселей во что бы то ни стало

Отпразднуем теперь мы время карнавала!

Трубы. Все уходят.

Мефистофель

Глупцы! Судьба своих даров,

Заслуг не видя, не истратит!

Имей вы камень мудрецов —

Для камня мудреца не хватит.

Здесь чего-то опущено к вящему моему сожалению.

РЫЦАРСКИЙ ЗАЛ

Слабое освещение.

Император и придворные.

Герольд

Мой старый долг исполнить — представленье

Вам возвестить на предстоящий час —

Препятствует мне смутное волненье —

Влиянье духов; тщетно в этот раз

Чудесному, что ожидает вас,

Старался бы найти я объясненье.

Готовы кресла, стулья всем даны;

Сидит сам император у стены,

Роскошными картинами покрытой

Великих битв эпохи знаменитой;

А позади стоят ряды скамей;

Влюбленная воссела, с томным взглядом,

На милое местечко с милым рядом;

Уселись все как следует и ждут.

Готово всё: пусть духи к нам идут!

Трубы.

Астролог

Начнись же, драма, как монарх велит;

Стена, раздвинься: дай на сцену вид!

Препятствий нет: здесь всё послушно чарам!

И вот ковер, как скрученный пожаром,

Взвивается; раздвинулась стена,

И сцена нам глубокая открылась;

Волшебным светом зала озарилась —

На авансцену я всхожу.

Мефистофель

(показываясь в суфлерской будке)

Должна

Здесь роль моя удаться, нет сомненья:

В подсказках чёрт — искусник без сравненья.

(Астрологу.)

Ты постигаешь звёзды и луну,—

Так всё поймёшь, что я тебе шепну.

Астролог

Вот силою чудесной перед нами

Явился древний храм. Он, как Атлант —

Державший небо на плечах гигант,—

Велик, массивен; длинными рядами

Стоят колонны крепкие: на них,

Пожалуй, можно возложить хоть гору.

Большому зданью прочную опору

Могла бы пара дать колонн таких.

Архитектор

Вот в чём античность! Это мне не любо:

По мне, всё это тяжело и грубо.

Что дико, то за благородство чтут,

Великим — неуклюжее зовут!

Столбов и арок узких сочетанья

Мне более по вкусу бы пришлись:

Свод стрельчатый дух устремляет ввысь.

Такие нам всего приятней зданья!

Астролог

Почтите данный звёздами нам час!

Рассудок пусть нам душу не стесняет:

Пусть свой полёт волшебный исполняет

Фантазия, собой пленяя нас!

Пусть видит глаз, что дух желал без меры:

Всё это невозможно, и как раз

Поэтому оно достойно веры!

Фауст поднимается на сцену с другой стороны.

Смотрите: вот явился наконец

Он, муж чудесный, в жреческое платье

Одетый; на челе его венец;

Он смелое исполнит предприятье!

Треножник с ним из бездны восстаёт,—

Я фимиама чувствую куренье...

Благословить великое творенье

Уж он готов,— теперь нас счастье ждёт!

Фауст

(величественно)

Вас, беспредельных, призываю ныне,

Вас, Матери, царящие в пустыне

И всё ж не одинокие! Вкруг вас,

Без жизни, лики жизни бесконечно

Парят и реют; всё, что было раз,

Там движется, там есть и будет вечно!

Послушен вам созданий каждый шаг;

Их делите вы в дивном полномочье

Меж дня шатром и темным сводом ночи;

Одни живут средь жизни милых благ,

Других отважный вызывает маг;

Уверенно и щедро мир чудесный

Умеет он призвать пред взор телесный.

Астролог

Ключом блестящим тронул он слегка

Треножник — вмиг покрыли облака

Всю сцену; ходят, носятся, клубятся,

Сливаются, расходятся, двоятся:

То духов рой. Как их игра чудна!

В движенье этом музыка слышна:

Воздушных звуков смесь и переливы

Мелодией звучат, легки и живы,

Звучит триглиф, звучат колонны, свод,

И дивный храм как будто весь поет.

Туман расплылся. Мерными шагами

Вот юноша в пленительной красе

Выходит... Я умолкну: видят все,

Что здесь Парис прекрасный перед нами!

Первая дама

О, блеск цветущей силы молодой!

Вторая дама

Румян, как персик, свеж, хорош собой!

Третья дама

Изящный ротик, пухленькие губы!

Рыцарь

Пастух как есть, не принц из высшей сферы!

Чужды ему придворные манеры!

Другой рыцарь

Да, он красив, когда он обнажён;

Я б посмотрел, каков-то в латах он!

Камергер

Он уж лежит! Невежливый какой!

Дама

Бранить — мужчин излюбленное дело!

Камергер

При государе так развлечься смело!

Дама

Ведь он один, по пьесе!

Камергер

И она

Здесь вежливой, приличной быть должна.

Дама

Он тихо засыпает.

Камергер

Натурально

Храпеть начнёт: ведь это так реально!

Появляется Елена.

Мефистофель

Так вот она! Спокоен я вполне:

Хоть недурна, но вовсе не по мне.

Астролог

На этот раз — сказать я должен честно —

Мой слаб язык. О, как она прелестна!

Красавицу и пламенная речь

Не описала б! Много воспевали

Красу ее, и перед ней едва ли

Способен кто спокойствие сберечь!

Блаженны те, кто ею обладали!

Фауст

Своими ли глазами вижу я

Тебя, источник красоты волшебный?

Твоя ли жизни полная струя

Влилась мне в душу, как поток целебный?

Мой страшный поиск дивный плод мне дал:

Весь мир мне был ничтожен, непонятен;

Теперь, когда твоим жрецом я стал,

Впервые он мне дорог, благодатен,

Незыблем, прочен! Лучше пусть лишусь

Дыханья жизни, чем теперь решусь

С тобой расстаться? Образ тот туманный,

Что мне в волшебном зеркале сиял,—

Был только отблеск твой непостоянный,

О красоты роскошный идеал!

Тебе всю жизнь, все силы мощной воли,

Мольбу и страсть безумную мою,

Мою любовь и нежность отдаю!

Мефистофель

(из суфлерской будки)

Опомнись же, не выходи из роли!

Пожилая дама

Большого роста, дивно сложена,

Лишь голова мала несоразмерно.

Молодая дама

Зато нога: смотрите, как крупна!

Дипломат

Видал принцесс я много: беспримерно

Она прекрасна, с головы до ног!

Её ни с кем сравнить бы я не мог.

Придворный

Вот с хитростью лукавой тихо, мерно

Идет к красавцу спящему она.

Дама

Как с ним она сравнительно дурна!

Поэт

Он озарён сиянием богини!

Дама

Эндимион с Луной — как на картине!

Поэт

Вот подошла к нему богиня... вот

Склоняется, его дыханье пьёт...

Чу! Поцелуй! Счастливец! Как завидно!

Дуэнья

Пред всеми! Ах, как это ей не стыдно!

Фауст

Ужасный знак любви!

Мефистофель

Да замолчи!

Дай призраку свободу, не кричи!

Придворный

Проснулся он; она отходит... стала...

Дама

Глядит назад: я так и ожидала!

Ученый

Я вижу всё; но точно ли она

Елена, в том есть для меня сомненье:

Ведь видимость нас вводит в заблужденье;

Чтоб убедиться, книга мне нужна.

«Она была мила всем старцам в Трое»,—

Сказал Гомер. Явление такое

И здесь могу заметить я вполне:

Я сед, а все ж она мила и мне.

Астролог

Уж он не мальчик: смелою рукою

Берёт её; противиться герою

Она не в силах; вот он наконец

Её уносит...

Фауст

Дерзостный глупец,

Назад! Не слышишь? Говорю тебе я!

Мефистофель

(из суфлерской будки)

Твоя ж ведь это глупая затея!

Астролог

И так ход пьесы нам указывает весь,

Что похищение Елены будет здесь.

Фауст

Как похищение? Но разве, силы полный,

Я возле не стою, отважен и могуч?

Я разве не держу в руке волшебный ключ,

Который вел меня сквозь мрак, туман и волны,

Сквозь ужасы пустынь? И вот вернулся я,—

Здесь вновь действительность и твёрдая земля,

Здесь смело с духами мой дух бороться будет

И в двух мирах себе двойную власть добудет!

Прекрасная была когда-то далека,

Недостижима мне — теперь она близка.

За дело же смелей! Мне дивный ключ поможет;

Спасу её — тогда она моя вдвойне.

Вас, Матери, зову: вы помогите мне!

Кто дивную узнал, жить без неё не может!

Астролог

Что хочешь сделать ты? Опомнись, Фауст!

С силой

Хватает он её... Темнеет образ милый...

Вот, вот — он юноши касается ключом...

Беда! Пропали мы, сейчас сразит нас гром!

Громовый взрыв. Фауст падает. Духи исчезают в тумане.

Мефистофель

(унося Фауста на плечах)

Ну, вот вам и спектакль! Эх, право, предосадно!

Связаться с дураком и сатане накладно!

Мрак. Смятение.

Действие второе

ПРЕЖНИЙ КАБИНЕТ ФАУСТА

Мефистофель выходит из-за занавески.

Когда он ее приподнимает и оглядывается назад,

там виден Фауст, распростертый на старинной,

прадедовской кровати.

Мефистофель

Лежи, несча стный! Вновь опутан ты

Любовной крепкой цепью не на шутку!

Кого Елена силой красоты

Сразила, тот надолго чужд рассудку.

(Осматривается.)

Взгляну ли вверх иль вниз, сюда ль, туда ли —

Осталось всё, как было, здесь и там;

Цветные стекла лишь мутнее стали

Да паутины больше по углам;

В чернильнице лишь высохли чернила,

Бумага цвет свой в желтый изменила,

Но в общем всё имеет прежний вид:

На месте даже и перо лежит,

Которым Фауст, душу продавая,

Дал дьяволу свою расписку в том;

Вот даже крови капелька на нём

Ещё видна, что выманил тогда я!

Перо такое не даётся даром,

Оно приносит радость антикварам.

Вот старый плащ на вешалке старинной,

В котором так напыщенно и чинно

Я городил мальчишке разный вздор,

Который, может быть, долбит он до сих пор.

Опять не прочь я под твоей личиной,

Наряд сурово-теплый, роль сыграть

И, как доцент надутый, смело врать

С серьезною, непогрешимой миной:

Учёным людям это всем дано,

А чёрт ту роль уж не играл давно.

(Снимает меховой плащ со стены и встряхивает его,

причем оттуда вылетают цикады, жуки и разные

букашки.)

Хор насекомых

Здорово, здорово,

Патрон дорогой!

Летим мы, жужжим мы,

Знакомы с тобой!

В тиши понемножку

Плодил ты нас, друг,—

И тысячи ныне

Танцуют вокруг!

Коварство таится

В груди у людей:

В одежде их вошек

Откроешь скорей...

Мефистофель

Тварь новая! Как я ей рад сердечно!

Да, только сей, так и пожнёшь, конечно!

Ещё встряхну хламиду — здесь и там

Вновь вылетают из неё букашки;

Летят туда, сюда, по всем углам

Попрятаться спешат мои милашки!

В коробки, что стоят давно в пыли,

В пергамент побуревший заползли,

В разбитую старинную посуду,

В глазные дыры черепа — повсюду!

Да, где хранится этот жалкий хлам,

Там как не быть сверчкам да червякам!

(Надевает плащ.)

Ну что ж, покрой ещё разок мне плечи,—

Пусть стану я учителем опять!

Но что мне в званье без почётной встречи?

Кто есть здесь, чтоб почтенье мне воздать?

(Тянет за звонок, который издает резкий,

пронзительный звон. От этого звона

содрогаются стены и распахиваются двери.)

Фамулус

(идет колеблющимися шагами

по длинному темному коридору)

Звуки страшные несутся,

Стены, лестницы трясутся!

В пестрых стеклах свет трепещет,

Словно молния там блещет!

Пол дрожит и гнутся доски,

Сверху целый дождь извёстки!

Двери с крепкими замками

Отворились чудом сами!

Там — о, ужас! — исполином,

В платье Фауста старинном,

Кто-то встал... глядит, кивает!

Страх колена мне сгибает...

Ждать ли? В бегство ль обратиться?

Боже, что со мной случится?

Мефистофель

(кивая ему)

Войдите! Вас зовут ведь Nicodemus?

Фамулус

Да, господин, я так зовусь! Oremus!

Мефистофель

Ну, это вздор!

Фамулус

Как рад я, что меня

Вы знаете!

Мефистофель

О да, вас помню я!

Вы всё студент, хотя и поседелый,

Обросший мхом! Так точно век свой целый

Учёный муж корпит, своим трудом

Весь поглощён,— не может он иначе!

Так понемножку карточный свой дом

Он созидает; да еще притом,

Хотя б владел великим он умом,

Он до конца не справится с задачей.

Но ваш учитель — вот кто молодец!

Почтенный доктор Вагнер, всем известный,

В ученом мире первый он мудрец,

Авторитет имеет повсеместный.

Один в себе вместил все знанья он

И ежедневно мудрость умножает.

Зато его, сойдясь со всех сторон,

Рой жаждущих познанья окружает.

Он с кафедры один свет яркий льёт;

Как Петр святой, ключами он владеет.

Что в небесах, что на земле живёт —

Всё знает он, всё объяснить умеет.

Всех мудрецов он славу посрамил,

Сияет он, блестит необычайно,

Он то открыл, что для других есть тайна,

И даже имя Фауста затмил!

Фамулус

Почтенный муж, прошу я извиненья,

Что возразить решусь на ваши мненья.

В нем, право, нет о том и помышленья:

Он скромностью всегда был одарён.

Куда исчез, где находиться может

Великий муж, ума он не приложит:

Всё только ждет, чтоб воротился он,

И молится об этом возвращенье,

Как о едином светлом утешенье;

И комната осталась взаперти,

С тех пор как Фауст вдруг исчез нежданно,

И ждет владельца прежнего; сохранно

В ней всё — я сам едва посмел войти.

Но что за час чудесной перемены

Несут нам звезды? Даже сами стены

Как будто в страхе: лопнули замки,

Дверные расшатались косяки,

А то и вы сюда бы не попали.

Мефистофель

Но где же сам учитель ваш? Нельзя ли

Пройти к нему? Быть может, он бы мог

Прийти сюда?

Фамулус

Боюсь я: слишком строг

Его запрет; великим занят делом,

В немой тиши, по месяцам он целым

В своей рабочей комнате сидит.

Из всех ученых был он самым чистым,

А ныне смотрит сущим трубочистом.

Совсем теперь чумазым он глядит:

Глаза его распухли, покраснели

От раздуванья жаркого огня,

А нос, и лоб, и уши почернели;

Щипцами да ретортами звеня,

Он ждёт открытия день ото дня.

Мефистофель

Ужель он мне откажет, станет спорить?

Его удачу я бы мог ускорить.

Фамулус уходит.

Мефистофель с важностью усаживается.

Едва успел усесться я — и вот

Уж новый гость, знакомый мне, идёт;

Но этот — молодого поколенья

И будет страшно дерзок, без сомненья.

Бакалавр

(шумно приближаясь по коридору)

Двери настежь! Наконец-то

Есть теперь надежде место,

Что людская грудь живая

Здесь не будет, изнывая,

Чахнуть, гибнуть в этой гнили,

Точно заживо в могиле!

Эти стены и строенья

Накренились, ждут паденья;

Прочь уйти, а то, пожалуй,

Быть здесь страшному обвалу.

Несмотря на всю отвагу,

Дальше я туда ни шагу!

Что-то я теперь узнаю?

Здесь как раз — припоминаю —

Первокурсником невинным

Я внимал урокам длинным,

Бородатым веря слепо,

Вздору радуясь нелепо.

Что из книг старинных брали

И что знали — всё мне врали,

Ничему не веря сами,

Жизнь лишь портя пустяками

И себе и мне. Однако —

Кто там в дымке полумрака?

Что я вижу? В том же длинном

Меховом плаще старинном

Он сидит, всё тот же самый,

Как расстались с ним тогда мы.

Он тогда хитер был, ловок,

Я ж не мог понять уловок;

Ну, теперь иное дело:

На него обрушусь смело!

Почтенный! Если волны мутной Леты

Не все ещё понятья и предметы

Из вашей хмурой лысой головы

Умчали, не припомните ли вы

Ученика? Но ныне мыслью вольной

Он перерос лозу науки школьной;

Вы тот же всё, каким я видел вас,

Но я совсем другой на этот раз.

Мефистофель

Я вас ценил и в прежнем вашем виде.

Я рад, что вас мой звон сюда привлёк.

В простой личинке, в нежной хризалиде

Уж будущий таится мотылек.

Вы в кружевном воротничке ходили

И в локонах кудрявых: как дитя,

Вы в том себе забаву находили;

Косы ж, насколько в силах вспомнить я,

Вы не носили. Ныне же, без лоска,

У вас простая шведская причёска;

Резолютивен ваш отважный вид,

Но абсолютность всё же вам вредит.

Бакалавр

Здесь то же место, ментор мой; но знайте,

Что время ныне стало уж не тем.

Двусмысленных речей не расточайте:

Ведь мы в других условиях совсем.

Легко юнца вам было озадачить,

Над мальчиком наивным свой язык

Потешить: труд был очень невелик;

Теперь никто не смеет нас дурачить.

Мефистофель

Когда всю правду скажем мы юнцу,

Не угодим беспёрому птенцу;

Впоследствии ж, когда промчатся годы,

На шкуре собственной узнает он невзгоды

И мнит, что сам он до всего дошел,

И говорит: учитель был осел.

Бакалавр

А может быть, и плут! Вы мне скажите

И хоть один пример мне укажите:

Какой учитель только правду нам

В лицо открыто скажет, смел и прям?

Один прибавит, а другой убавит,

Тот с важностью, тот в шутках всё представит,

А дети — верь подобранным словам.

Мефистофель

Что ж, время есть всему: не так давно вы

Еще учились, ныне — вижу сам —

Вы и других учить уже готовы.

Прошло немного месяцев и лет —

И опытом изведали вы свет.

Бакалавр

Ах, этот опыт! Дым, туман бесплодный;

Его ведь превосходит дух свободный!

Сознайтесь: то, что знали до сих пор,

Не стоило и знать совсем?

Мефистофель

(помолчав)

Пожалуй,

Я сам давно так думаю. Отсталый

Я был глупец и верил в пошлый вздор.

Бакалавр

Вот этому я рад: в вас ум я замечаю.

Впервые старика неглупого встречаю!

Мефистофель

Искал я клада не жалея рук,

А вырыл кучу мусора простого.

Бакалавр

И ваша плешь — сознайтесь, милый друг,—

Ничем не лучше черепа пустого?

Мефистофель

(ласково)

Ты, верно, сам, дружок, не сознаёшь,

Как груб ты.

Бакалавр

Вежлива у немцев только ложь!

Мефистофель

(сидя в кресле на колесиках,

все время подвигался на авансцену

и теперь обращается к партеру)

Здесь, наверху, житья нет никакого:

Ни воздуха, ни света не дают.

Авось меж вами я найду приют?

Бакалавр

Я нахожу весьма претенциозным,

Что люди, пережив известный срок,

Хотят быть чем-то, хоть ничем серьёзным

Уже не могут быть: их век истёк!

Ведь жизнь горит в крови, а в ком кипучей,

Чем в юноше, кровь свежая течёт?

Живая кровь в нём силою могучей

Жизнь новую из жизни создаёт.

Всё движется, всё в деле оживает;

Кто слаб, тот гибнет, сильный — успевает.

Пока полмира покорили мы,

А вы как жили, старые умы?

Вы думали, судили, размышляли,

Да грезили, да планы составляли

И сочинили только планов тьмы.

Да, старость — просто злая лихорадка,

Бессилие, болезненный озноб!

Как человеку стукнет три десятка,

Его клади сейчас хоть прямо в гроб.

Вас убивать бы, как пора приспела!

Мефистофель

На это чёрт согласен будет смело.

Бакалавр

Что чёрт? Лишь захочу — и чёрта нет!

Мефистофель

(про себя)

Тебе подставит ножку он, мой свет!

Бакалавр

Да, вот призванье юности святое!

Мир не существовал, пока он мной

Не создан был; я солнце золотое

Призвал восстать из зыби водяной;

С тех пор как я живу, стал месяц ясный

Вокруг земли свершать свой бег прекрасный;

Сиянье дня мой озаряет путь,

Навстречу мне цветёт земная грудь;

На зов мой, с первой ночи мирозданья,

Явились звёзды в блеске их сиянья!

Не я ли уничтожил мысли гнёт,

Сорвал тиски филистерства, свободный,

Я голос духа слушаю природный,

Иду, куда свет внутренний влечёт,

Иду, восторга полный! Предо мною

Свет впереди, мрак — за моей спиною!

(Уходит.)

Мефистофель

Иди себе, гордись, оригинал,

И торжествуй в своём восторге шумном!

Что, если бы он истину сознал:

Кто и о чём, нелепом или умном,

Помыслить может, что ни у кого

В мозгу не появлялось до него?

Но это всё нас в ужас не приводит:

Пройдут год, два — изменится оно;

Как ни нелепо наше сусло бродит,

В конце концов является вино.

(К молодым зрителям в партере, которые не аплодируют.)

Вы не хотите мне внимать?

Не стану, дети, спорить с вами:

Чёрт стар, и чтоб его понять,

Должны состариться вы сами.

Действие третье

МЕСТНОСТЬ ПЕРЕД ДВОРЦОМ

МЕНЕЛАЯ В СПАРТЕ

Входит Елена в сопровождении хора пленных троянок

с Панталис, предводительницей хора, во главе.

Елена

Хвалой одних, хулой других прославлена,

Являюсь я, Елена, прямо с берега,

Где вышли мы на сушу, и теперь ещё

Морской живою зыбью опьянённая,

Которая с равнин далекой Фригии

Несла нас на хребтах высоких, пенистых

В родные наши бухты Эвра силою

И милостью великой Посейдоновой.

А там, внизу, царь Менелай с храбрейшими

Из воинов свое прибытье празднует.

Прими ж меня приветливо, высокий дом!

Воздвиг тебя, на родину вернувшися,

Отец мой Тиндарей у склона славного

Холма Паллады; здесь я детство видела.

Привет вам, двери меднокованные!

Когда-то вы навстречу распахнулися

Гостям — и вот, один из многих выбранный,

В вас Менелай явился женихом моим.

Откройте их! Спешу теперь исполнить я

Приказ царя, как долг велит супружеский.

Одна войду я! Сзади пусть останется

Всё то, что вкруг меня кипело бурею

По воле рока. С той поры как вышла я

Отсель во храм Цитеры, беззаботная,

Чтоб долг священный свой свершить, и схвачена

Была фригийским дерзким похитителем,—

Да с той поры, увы, свершилось многое,

О чём так любят люди все рассказывать

И что услышать тягостно несчастному,

О ком молва, разросшись, стала сказкою.

Хор

Ужель презришь, царица цариц,

Свой дар почетный, благо из благ?

Славнейшим ты счастьем владеешь одна:

Из всех величайшею славой красы.

Герою предшествует имени гром,

Затем он и горд;

Но даже упрямец склоняет чело

Пред всепокоряющей силой красы.

Елена

Довольно! Царь, супруг мой, вместе плыл со мной

И к городу вперёд теперь послал меня;

Но что в душе замыслил он — не знаю я.

Супруга ль я, царица ли по-прежнему

Иль жертвою паду я гнева царского

И злой судьбы, терзавшей долго эллинов?

Добыча я, но пленница ль — не ведаю.

На корабле смотрел супруг невесело;

Он на меня лишь изредка поглядывал

И слова мне приветного не вымолвил,

Как будто мне недоброе готовил он;


Сейчас читают про: