Личный закон физического лица и статут предпринимателя

 

456. Следует особо остановиться на вопросе соотношения личного закона физического лица и статута предпринимательской деятельности. Если общая, абстрактная способность лица заниматься предпринимательством, как и любой иной не запрещенной законом деятельностью, относится к содержанию его правоспособности, определяемой на основе личного закона, то возможность реализовать такое право и, следовательно, возникновение субъективного права на занятие предпринимательской деятельностью законодатель нередко связывает с юридическим фактом регистрации лица в качестве предпринимателя. Привязка статута предпринимателя к праву страны, в которой он зарегистрирован в этом качестве, составляет суть исходного коллизионного начала, закрепленного в ст. 1201 ГК РФ: возможность физического лица заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица в качестве индивидуального предпринимателя определяется по праву страны, где такое физическое лицо зарегистрировано как индивидуальный предприниматель. В случае, когда это правило не может быть применено ввиду отсутствия обязательной регистрации, подлежит применению право страны основного места осуществления предпринимательской деятельности. Коллизионные правила ст. 1195-1197 ГК РФ о личном законе физического лица и ст. 1201 ГК РФ о статуте предпринимателя соотносятся, таким образом, как общие и специальные.

457. В ГК РФ предпринимательской именуется самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке. Гражданину разрешается заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной регистрации в упомянутом качестве. Лицо, осуществляющее такую деятельность, нарушившее это требование, не вправе ссылаться в отношении заключенных им при этом сделок на то, что оно не является предпринимателем. Суд может применить к таким сделкам правило ГК РФ об обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

458. В Соглашении о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, 1992 г. под хозяйствующими субъектами понимаются не только предприятия, их объединения, организации, но и граждане, обладающие статусом предпринимателя в соответствии с законодательством, действующим на территории государств - участников СНГ, и их объединения. Соглашением установлено, что хозяйствующие субъекты каждого из государств - участников СНГ пользуются на территории другого государства - участника Содружества правовой и судебной защитой своих имущественных прав и законных интересов, равной с хозяйствующими субъектами данного государства. В развитие этого начала хозяйствующие субъекты каждого государства - участника СНГ наделены на территории других государств - участников Содружества правом беспрепятственно обращаться в суды, арбитражные (хозяйственные) суды, третейские суды и другие органы, к компетенции которых относится разрешение дел, указанных в ст. 1 Соглашения, могут выступать в них, возбуждать ходатайства, предъявлять иски и осуществлять иные процессуальные действия. Вместе с тем гражданская правоспособность и дееспособность предпринимателей определяется в Соглашении по законодательству государства - участника Содружества, на территории которого зарегистрирован предприниматель. Соответственно правоспособность и дееспособность предпринимателя, зарегистрированного в этом качестве в иностранном государстве - участнике СНГ, подчиняются праву этого государства, а при осуществлении им предпринимательской деятельности в России на него распространяются предусмотренные указанным Соглашением положения о национальном режиме.

 

Глава 8. Личный закон юридического лица.
Личный закон иностранной организации,
не являющейся юридическим лицом по иностранному праву

 

1. Понятие и критерии определения
личного закона юридического лица

 

459. Рассмотрение коллизионных вопросов правового положения и деятельности иностранного юридического лица обычно предваряется замечанием о сложном составе коллизионных норм, посредством которых решаются эти вопросы: отношения, в которых участвует юридическое лицо, подчиняются различным коллизионным правилам, тогда как вопросы его статута - личному закону юридического лица (lex societatis). Так, в Постановлении от 25 мая 2005 г. по делу N 163/2003 МКАС при ТПП РФ отметил, что "вопросы ликвидации юридического лица относятся к личному статусу юридического лица, который регулируется не обязательственным статутом сделки, а личным законом соответствующего лица. Руководствуясь ст. 1202 ГК РФ, арбитраж определил, что личным законом ответчика является право США, поскольку ответчик учрежден и зарегистрирован в г. Хьюстоне, штат Техас, США..."*(224).

460. Личный закон юридического лица по общему правилу определяет его государственную принадлежность, "национальность" и решает на этой основе вопросы его статута*(225). По мнению Л. Раапе, "...как правило, личный статут и национальность юридического лица совпадают"*(226). Вместе с тем категория "национальность", условность которой по отношению к юридическому лицу очевидна, нередко используется не для идентификации его связи с правовой системой определенного государства, а для обозначения факта его принадлежности к иностранным лицам и, как следствие, для решения вопроса о распространении на таких лиц соответствующего правового режима*(227).

461. Статья 1202 ГК РФ впервые ввела в отечественное законодательство обобщенное понятие личного закона юридического лица и определила сферу его применения.

462. Наиболее известными доктрине и практике критериями определения личного закона юридического лица и его "национальности" являются:

1) место учреждения ("инкорпорации") юридического лица;

2) место нахождения его административного (управляющего) центра;

3) место осуществления его деятельности, "центр эксплуатации".

463. Критерий "инкорпорация", интерпретирующий личный закон юридического лица как закон места его учреждения, регистрации его устава, характерен для стран англо-американского права, но известен и праву других стран. Предусматривается этот критерий, например, законодательными актами Бразилии, Венесуэлы, Вьетнама, Китая, Кубы, Нидерландов, Перу, Словакии, Туниса, Чехии. Воспринят он и Моделью ГК для стран СНГ, а также основанными на Модели гражданскими кодексами некоторых стран Содружества (при этом в Модели приводится, в отличие от ст. 1202 ГК РФ, термин "закон юридического лица", тождественный по значению термину "личный закон юридического лица").

Критерий инкорпорации, которому в ст. 1202 ГК РФ подчиняется личный закон юридического лица, традиционен для отечественного законодательства. Но в Основах 1961 г. он использовался для установления закона, подлежавшего применению к гражданской правоспособности иностранных предприятий и организаций при совершении сделок по внешней торговле и по связанным с ней расчетным, страховым и иным операциям, а в Основах 1991 г. - для определения правоспособности иностранных юридических лиц.

464. Привязка правоспособности юридического лица к праву страны, где оно учреждено, выражена в Конвенции стран СНГ о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г. и в ряде двусторонних договоров о правовой помощи. Соглашение стран СНГ о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, 1992 г. подчиняет гражданскую правоспособность и дееспособность юридических лиц действию законодательства государства - участника Содружества, на территории которого учреждено юридическое лицо. Из критерия места учреждения юридического лица, являющегося инвестором, исходят многие соглашения РФ о поощрении и взаимной защите капиталовложений. Международным договором РФ статут юридического лица может быть определен и иным образом. Так, Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, учредившее партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны, включало главу, положениями которой были регламентированы условия учреждения и деятельности российских компаний и компаний Сообществ*(228).

465. Критерий местонахождения административного (управляющего) центра юридического лица, его "оседлости" (доктрина siege social) рассматривается как исходный в странах континентальной Европы, включая Австрию, Германию, Грецию, Латвию, Литву, Польшу, Португалию, Румынию, Францию. К этому критерию обращается законодательство ряда неевропейских стран (в том числе Египта, Объединенных Арабских Эмиратов, но если иностранное юридическое лицо осуществляет свою деятельность в этих странах, то применяется соответственно право Египта или ОАЭ). В Регламенте Совета ЕС от 8 октября 2001 г. N 2157/2001 об Уставе Европейской компании, отдавшем предпочтение критерию "реальной оседлости" юридического лица, а не критерию инкорпорации, под местом нахождения административного центра понимается место нахождения исполнительного или контрольного органа. Это "не влияет на принятые в странах - членах ЕС общие коллизионные нормы, касающиеся правил определения личного закона национальных юридических лиц"*(229).

466. Различаются уставная и фактическая оседлость. В Законе Австрии 1978 г. под личным законом юридического лица понимается право государства, в котором оно имеет фактическое местонахождение своего главного органа управления. Закон Румынии 1992 г. наделяет юридическое лицо национальностью того государства, на территории которого в соответствии с учредительными документами юридического лица расположен его орган управления. Законодательство некоторых стран, определяя личный закон юридического лица, прибегает к смешанной системе критериев. В соответствии с Законом Италии 1995 г. общества, товарищества, ассоциации, фонды, а также любые другие правовые образования, как открытые, так и закрытые, даже если они не обладают характером юридического лица, регулируются правом страны, на территории которой был завершен процесс их учреждения. Однако в случае, когда орган управления таких правовых образований находится в Италии или когда их основная деятельность осуществляется на территории Италии, применению подлежит итальянское право. По Закону Украины 2005 г. личным законом юридического лица считается право государства его местонахождения. Для целей этого Закона местонахождением юридического лица признается государство, в котором это лицо зарегистрировано или иным образом создано в соответствии с правом данного государства. При отсутствии таких условий или если их невозможно установить, применяется право государства, в котором находится исполнительный орган управления юридического лица. Согласно Закону Швейцарии 1987 г. к товариществу, под которым понимается всякое организованное объединение лиц и всякий организованный имущественный комплекс, применяется право государства, в котором они учреждены, при условии соблюдения установленных правом этого государства требований в части оглашения или регистрации, а при отсутствии таких требований - при условии их учреждения в соответствии с правом этого государства. К товариществу, не удовлетворяющему таким условиям, применяется право государства, из которого фактически осуществляется управление им.

467. Менее распространенным (по сравнению с критериями инкорпорации и административного (управляющего) центра) является критерий "центра эксплуатации", применяемый законодательством ряда развивающихся стран. Мотив, определяющий выбор этого критерия, - привязка личного закона компании, действующей в такой стране, к ее праву. Степень приверженности практики критерию "центра эксплуатации" не позволяет говорить о его сколько-нибудь широкой поддержке. Недостаток этого критерия видится прежде всего в том, что значительная часть операций, осуществляемая юридическим лицом, совершается в его административном центре.

468. Не увенчалась успехом попытка добиться единообразия в подходах к определению личного закона юридического лица на основе универсального международного договора: Конвенция о признании правосубъектности иностранных компаний, ассоциаций и учреждений 1956 г., подготовленная в рамках Гаагской конференции по международному частному праву, не набрала необходимого количества ратификаций и в силу не вступила.

469. Институт личного закона юридического лица используется для целей преодоления коллизий законов, возникающих в связи с определением гражданско-правового положения лица. Но привязки личного закона оказываются востребованными и за рамками частного права - в силу действующих в публично-правовой сфере (полностью или частично) актов законодательства о внешней торговле, таможенного, инвестиционного, налогового, валютного законодательства - для выявления круга российских и иностранных юридических лиц, на которых распространяются устанавливаемые этими актами правовые режимы. В качестве примеров нормативных предписаний такого рода можно назвать правила, относящиеся к юридическим лицам - российским и иностранным участникам внешнеторговой деятельности (ст. 2 Закона о регулировании внешнеторговой деятельности), инвесторам (ст. 2 Закона об иностранных инвестициях), резидентам и нерезидентам (ст. 1 Федерального закона от 10 декабря 2003 г. N 173-ФЗ "О валютном регулировании и валютном контроле"*(230)), субъектам налоговых отношений (ст. 11 Налогового кодекса РФ).

 

2. Теория контроля и "модифицированные" теории

 

470. Обращение к любому из упомянутых выше коллизионных критериев с целью определения "национальности" юридического лица, его государственной принадлежности ставилось практикой под сомнение на том основании, что их применение не выявляет действительной принадлежности капиталов юридического лица и потому носит формальный характер. Эта точка зрения легла в основу теории контроля. Происхождение теории связано с событиями Первой и Второй мировых войн, когда для предупреждения нарушения законодательства "о враждебных иностранцах" устанавливались владельцы капиталов юридических лиц. В качестве примера, иллюстрирующего направленность теории контроля, в литературе приводится дело Daimler Co v. Continental Tyre and Rubber Co (1915 г.), при разрешении которого в английском суде обсуждался вопрос, может ли имеющая британскую "национальность" компания, акции которой находятся в руках "враждебных иностранцев" (из 25 тыс. акций акционерной компании по продаже шин лишь одна акция принадлежала британскому подданному, другими же владели германские собственники), "рассматриваться как британская компания с точки зрения законоположений о запрещении торговли с врагом". Другой пример - шведские законы от 30 мая 1916 г. и от 18 июня 1925 г., которые были направлены против приобретения земель и рудников компаниями, хотя и созданными в Швеции, но фактически контролируемыми иностранцами.

471. Критерий контроля был воспринят в законодательстве и международно-договорной практике, в частности, с целью определения юридических лиц, подпадающих под действие специального режима, распространяемого на иностранных инвесторов и иностранные инвестиции. Критерий нашел отражение не только в двусторонних, но и в некоторых многосторонних международных договорах, включая Конвенцию об урегулировании инвестиционных споров между государствами и лицами других государств 1965 г. (Вашингтонская конвенция). Договор к Энергетической хартии 1994 г. в части, касающейся поощрения и защиты капиталовложений, оставляет за каждой Договаривающейся Стороной право отказывать в преимуществах, устанавливаемых Договором, юридическому лицу, если оно принадлежит гражданам третьего государства или контролируется ими и если это юридическое лицо не ведет существенных деловых операций на территории Договаривающейся Стороны, на которой оно создано.

472. В зарубежной литературе обсуждается вопрос о возможности "расщепления" личного закона юридического лица, подчинения подпадающих под его действие отношений различным правопорядкам. Так называемые нетрадиционные теории исследуют потребность в дифференцированном регулировании соответствующих отношений, увязывая ее с особенностями интернационализации хозяйственной жизни, разнообразными интеграционными процессами, и прежде всего в рамках ЕС. Видная роль в разработке и обосновании "модифицированных" теорий статута юридического лица принадлежит германским правоведам П. Беренсу, О. Сандроку, Г. Видеманну и др.*(231) В российской литературе к этой теме обращается О.В. Кадышева, полагающая, в частности, что одних "юридических критериев для определения национальности юридических лиц часто недостаточно, и требуется связывать их более тесно с экономическими критериями, например с критерием (теорией) суперпозиции"*(232). Начала этой теории нашли отражение в принятой государствами - членами ЕС в 1968 г. в Брюсселе Конвенции о взаимном признании компаний и юридических лиц (Конвенция в силу не вступила, но, ратифицированная ФРГ, иногда используется в ее судебной практике)*(233).

 





Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow
Сейчас читают про: