double arrow

СКАЗКА ПРО БЕЛОГО БЫЧКА 3 страница


Хэн отдавал себе отчет в том, что даже максимальный объем мощности, на который он рассчитывает, окажется на уровне минимума, который потребуется для запуска двигателей. Причем у него будет только одна возможность. Сработает этот прием или нет — в любом случае, как репульсоры, так и аккумулятор энергии обратной связи, впрочем, как и все остальные бортовые системы, — все это тотчас выйдет из строя.

Хэн проверил свои расчеты. От верхней части атмосферного слоя придется лететь двадцать секунд. Правда, у этой верхней части есть отвратительная привычка изменять свою высоту — она увеличивается или уменьшается в зависимости от погодных условий, приливно-отливных явлений и уровня солнечной радиации. Но двадцать секунд — это предел. Больше ждать будет нельзя. Вряд ли репульсоры выработают больше энергии, если они вообще «полетят».

Положение чрезвычайно сложное, это все разно, что очутиться между Сциллой и Харибдой или пролезть в ушко иглы.

Хэн проверил приборы, указывающие высоту и ускорение корабля. Корабль-конус с устрашающей скоростью несся к земле, причем скорость эта увеличивалась с каждой секундой. Даже если ему удастся запустить двигатели, можно не успеть замедлить падение и врезаться в землю.




— Уважаемый Соло! Внезапное повышение температуры корпуса! — крикнула Салкулд.

— Слишком высоко расположен верхний слой атмосферы, — отозвался Хэн. — Ну, держитесь!

Попробуем включить движки, посмотрим, что из этого получится.

«Один шанс, — сказал себе Хэн Соло. — Всего лишь один шанс у тебя». В голове его мелькнула мысль о Лее, которая наблюдает за ними с борта «Нефритового огня» не в силах ничем помочь. О трех своих детях, находящихся неведомо где, оказавшихся на попечении Чубакки и дролла Эбрихима. Нет. Нет же. Он не может умереть. Ведь он так нужен им всем. Один шанс. Корабль содрогнулся всем корпусом: он ощутил сопротивление слоев воздуха. Не помогли и инерционные амортизаторы. Один шанс.

Хэн выждал, сколько смог. Затем еще мгновение. Еще. А затем…

Он повернул рубильник, направив всю энергию обратной связи прямо на клеммы узла запуска двигателей. В ту же секунду нажал на кнопку пуска. У него екнуло в желудке: корабль — от вершины до основания конуса — неожиданно содрогнулся от взрыва. Должно быть, сгорели репульсоры. Долго, мучительно долго не происходило ничего. Но тут вспыхнул индикатор с надписью: «ДВИГАТЕЛИ РАБОТАЮТ». Итак, у них в распоряжении три мощных двигателя.

Три? А почему не четыре? Должно быть, один из них был выведен из строя в результате залпа с борта легкого истребителя. Этого Хэн и опасался. Но даже в том случае, если у него на один двигатель меньше, чем он рассчитывал, все-таки это в три раза больше, чем вначале предполагал.



Забыв о собственных рекомендациях, он переключил двигатели на полную мощность. Где-то послышался удар, корпус резко завибрировал, но почти тотчас же вибрация прекратилась. Двигатели продолжали работать. Во всяком случае пока.

Хэн посмотрел на акселерометр, датчик скорости и не слишком надежный высотомер. Удивительное дело, показания приборов были в стандартных единицах, а не в каких-то незнакомых селонианских мерах.

Правда, то, что он увидел, ничуть его не обнадежило. По опыту он понял, что еще не все неприятности у них позади. Самое большее, на что они могут рассчитывать, это аварийная посадка. Рискнув выглянуть из иллюминатора, Хэн завидел, что «Нефритовый огонь» находится совсем рядом. Мара — пилот экстра-класса.

Если б только он мог видеть, куда они летят. К сожалению, корабль летел задом наперед, а кормовая голографическая камера, которая могла бы дать ему возможность хоть что-то увидеть, окончательно вышла из строя в результате всех этих маневров.

Единственное, что его радовало, это то, что за счет сопротивления воздуха скорость осевого вращения аппарата уменьшалась, а затем конус и вовсе перестал вращаться. Теперь управление кораблем стало гораздо проще. И то хлеб.

Наблюдая за показаниями скоростемера и высотомера, Хэн понял, какие еще опасности могут угрожать ему. Надо сбросить скорость. Но выход один. Иного выбора у него нет. Правда, тут возможны кое-какие осложнения. Не имея в своем распоряжении боковых сопел, осуществить этот маневр будет не так-то просто. Придется манипулировать главными двигателями. Но тут есть свои сложности: он и без того должен как-то компенсировать отсутствие четвертого двигателя. И все-таки это должно получиться. Возможно, получится — скажем так.



Он немного уменьшил подачу мощности на третий двигатель. В результате этого корабль стал отклоняться от вертикали — до тех пор, пока угол атаки не достиг сорока пяти градусов. Корабль по-прежнему падал отвесно, но теперь его нос отклонялся на восьмую часть оборота от вертикали. Если он, Хэн, рассчитал правильно, то корабль-конус должен создавать аэродинамическую подъемную силу. Конус начал двигаться не только отвесно, но и в горизонтальном направлении. Причем каждый миллиметр, который они пролетели в направлении, перпендикулярном отвесному, уменьшал скорость падения корабля.

Корабль начало швырять и бросать из стороны в сторону — с грохотом, стуком. И это им на пользу — тем меньше энергия спуска.

— Уважаемый Соло! — возмущенно закричала Дракмус, заглушая шум и треск. — Корабль у вас летит в горизонтальном направлении! Куда это вы нас везете?

— Не имею ни малейшего представления, — признался Соло. — Но нам необходимо двигаться в горизонтальном направлении, чтобы отчасти погасить скорость.

— А что, если мы приземлимся за пределами зоны, контролируемой нашим Логовищем?

— Тогда возникнет проблема, — так же громко ответил ей Хэн.

Дракмус ничего на это не ответила, но замечание ее было справедливо. Приземляться наугад на поверхность планеты, раздираемой гражданской войной, — не очень-то благоразумно.

Усилием воли Хэн заставил себя забыть это соображение. Надо прежде всего решить более неотложные проблемы. Лишь бы суметь приземлиться, а не врезаться в землю. А куда приземляться — над этим будем ломать голову потом.

Он еще раз проверил показания приборов. Судя по ним, они все еще падают камнем. Но уже не булыжником, а наподобие каменной плитки, какие запускают дети вдоль поверхности воды, считая «блины». Да и температура корпуса понижается — медленно, но верно. Как знать, может, и пронесет нелегкая.

Разумеется, приземление с помощью подсветовых двигателей, а не репульсоров, которые сгорели напрочь, причем вслепую — само по себе представляет задачу не из легких. Но о таких деталях можно будет беспокоиться, самое малое, через девяносто секунд.

Взглянув на приборы, Хэн покачал головой. Фокус с использованием аэродинамической подъемной силы оказался полезным, но не настолько эффективным, как он рассчитывал. Если так будет продолжаться и дальше, то скорость их падения будет лишь немногим меньше скорости света. Да и то, если повезет.

Выход один — надо выжать из двигателей все, на что они способны. А что если использовать четвертый двигатель? Вдруг он не запустился лишь из-за того, что перегорел предохранитель в цепи запуска? Кто знает, может, сам двигатель цел и невредим. Только бы успеть. Надо попробовать соединить его параллельно с работающими двигателями. Позаимствовать немножко мощности у них и подать на четвертый движок. Может, и сработает. Хзн направил пять процентов мощности второго двигателя по кабелю системы запуска на третий. Ткнул в кнопку с обозначением: «НАЖАТИЕМ ЭТОЙ КНОПКИ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ЗАПУСК ДВИГАТЕЛЯ НОМЕР ЧЕТЫРЕ».

Дикий вой заглушил грохот и шум, стоявший в командном отсеке. Корабль стал дико трястись: третий двигатель то включался, то замирал, то включался, то замирал. Загорелся индикатор, гласивший: «ДВИГАТЕЛЬ НОМЕР ЧЕТЫРЕ РАБОТАЕТ УСТОЙЧИВО». Однако двигатель снова отключился, затем включился, еще раз затих, после чего заработал устойчиво.

Четыре двигателя. Теперь у него в распоряжении целых четыре исправных двигателя. «Может быть, и выкарабкаемся», — подумал Хэн. Но, посмотрев на высотомер, засомневался. До поверхности всего три километра. Если не погасить горизонтальную составляющую, причем немедленно, аппарат этот ему не посадить. Он наклонил его так, чтобы он летел параллельно земле. В поле зрения появился горизонт планеты, который стал вскоре исчезать из виду. Теперь Хэн летел головой вниз, пятками к небу. Он включил все двигатели на полную катушку. Так продолжалось до тех пор, пока поверхность планеты перестала качаться у него перед глазами и начала стремительно приближаться к нему. Поступательное движение было равно нулю или около того.

Зато скорость падения была вполне достаточной. Хэн снова перевернул аппарат носом вверх, убедившись, что двигатели развивают максимальную мощность. Ничего другого сделать он уже не успеет.

— Держитесь крепче! — крикнул он по-селониански. — Пристегнитесь попрочней и уцепитесь за любой предмет. Удар будет изрядный!

На панели, указывающей силу тяги, загорелись зеленые лампы. На большинстве судов это добрый знак. Но только не на этом летающем гробу. Для селониан зеленый цвет означает опасность. Двигатели пошли вразгон. Хэну страстно захотелось выяснить, можно ли из них выжать что-то еще, но не решился. Зачем испытывать судьбу ради того лишь, чтобы увидеть, как всего в пятистах метрах от земли аппарат взорвется.

А вдруг им все-таки удалось достаточно погасить скорость падения, и после падения они останутся живы? Хэн отключил питание от всех систем и подал всю мощность на компенсаторы инерции. Нельзя рассчитывать на то, что компенсаторы погасят всю энергию удара, но хоть в какой-то мере они должны ее самортизировать. Ведь они же тормозили на полную мощность, может быть, этого окажется достаточно?

Теперь остается одно. Не хитрить, не финтить. Только держаться за воздух да смотреть, как уменьшаются цифры на высотомере. Хэн не имел ни малейшего представления о том, куда приземлится их аппарат. Прежде у него не было времени, чтобы посмотреть вниз. Теперь же, бегло взглянув на землю, он увидел воду, ровную поверхность земли, довольно высокие холмы. Но куда именно им предстоит упасть, он не знал.

До земли километр. Восемьсот метров. Семьсот. Пятьсот. Четыреста. Триста пятьдесят. Эх, если бы работали репульсоры. Жаль, что пришлось пожертвовать ими ради того, чтобы запустить двигатели. Триста. Достаточно ли точен этот высотомер? Двести. Полтораста. Сто метров до поверхности. Семьдесят пять. Полета. Хэн напрягся, готовясь к удару об землю, и с трудом устоял перед желанием зажмуриться. Ноль.

Еще десять метров. Не такой уж точный этот прибор. Но каждый лишний метр обозначал дополнительную долю секунды работы двигателей, замедляющих падение. Отрицательные двадцать. Отрицательные пятьдесят…

БУМ!! На грудь Хэна прыгнуло сразу сто обезумевших хищников, вдавив его в мягкую обивку кресла. Дракмус дико вскрикнула. Это был даже не крик, а визг. С ужасным скрежетом разорвалась пополам металлическая переборка, одновременно взвыло с десяток сирен. Верхний иллюминатор был цел, и Хэн увидел в него небо, окутанное клубами дыма, пара — и грязи.

Огромные глыбы влажной земли упали на иллюминатор, почти целиком залепив его.

Хэн нажал на выключатель аварийной сигнализации и был поражен наступившей тишиной. Слышен был лишь испуганный стон Дракмус да звук падающих на корпус сгустков грязи. Они приземлились и остались живы. Внезапно на иллюминатор опустилась пелена воды, смывшей часть грязи, покрывавшей его.

Хэн поднялся на нога, покачиваясь из стороны в сторону.

— Мы были на волосок от гибели, — проговорил он на интерлингве, обращаясь не то к самому себе, не то к своим спутникам.

— Пошли, — перешел он на селонианский. — Нужно покинуть корабль. Возможно… — Он остановился на полуслове. Половина его селонианского словарного запаса вылетела у него из головы, по крайней мере на какое-то время. После такой встряски удивительно, что он еще помнит собственное имя. Однако ему не удалось вспомнить, как по-селониански будет «утечка химических реагентов», «пожар» или «короткое замыкание». Вместо этого он сказал: — На корабле возможны неприятности. Надо уходить сию же минуту.

Обе селонианки, явно потрясенные тем, что им пришлось пережить, поднялись на ноги и следом за Хэном стали спускаться на нижнюю палубу, а оттуда — к главному люку. Хэн нажал на кнопку «открытие дверей», но нисколько не удивился, когда ничего не произошло при этом. Корабль, которому они доверили свои жизни, который до зарезу был нужен Хунчузукам, оказался действительно грудой металлолома. Летающим мусорным контейнером. Хэн ощутился на колени и стал возиться с панелью, закрывавшей рычаги для ручного отпирания люка. Сняв с нее крышку, он повернул ручку. Люк неохотно приоткрылся. Его два раза заклинило, прежде чем щель стала достаточно большой, чтобы можно было выйти из корабля. Хэн первым высунул голову и огляделся кругом.

Похоже на то, что они приземлились посередине неглубокого пруда и при падении осушили его: на дне пруда остались лишь одна или две мелкие лужи. От грязи шел пар, образовавшийся при падении разогревшегося при трении о воздух аппарата. День выдался погожий, по-весеннему ясный. Живописные луга, рощи, окружавшие разом пересохший пруд, своей красотой лишь подчеркивали нелепость свалившегося с неба, залепленного грязью корабля.

Конус по крайней мере на полметра увяз в мягкой жиже пруда. Расстояние от нижнего комингса люка до основания аппарата, составлявшее полтора метра, неожиданно сократилось. Присев на краю люка, Хэн Соло спрыгнул вниз и увяз по щиколотки в грязи. Вытащив левую ногу, он едва не потерял свой башмак. Прежде чем извлечь из вязкой массы правую, он встал левой ногой как можно дальше от аппарата. Выбравшись из воронки, оставшейся на месте пруда, он добрался до сухого участка берега и увидел пожилую селонианку с темно-коричневым мехом, тронутым сединой и задумчивым выражением глаз.

— Это ведь корабль Хунчузуков, правда? — спросила селонианка, наблюдая за тем, как Дракмус и Салкулд с трудом выбираются из конуса.

— Совершенно верно, — несколько рассеянно ответил Хэн, шагая по грязи.

Ну что за народец эти селониане! Космический корабль плюхается в пруд перед самым носом у одной из представительниц этой расы, и какова же ее реакция? Ни потрясения, ни удивления или страха. Ни тебе «здравствуйте» или «просто чудо, что вы спаслись», ни вопроса «все ли с вами в порядке?». Ничего подобного. Главное, что ее заботит, к какому Логовищу относятся космические пришельцы.

— Гммм, — отозвалась селонианка. — Здесь земля Чанзари. Мы неореспубликанцы, союзники Хунчузуков.

— Это хорошо, — заметил Хэн, все еще ковыляя к берегу. — Рад слышать это. — То карабкаясь, то ползком Хэн выбрался из углубления и остановился, чтобы перевести дыхание.

Старая селонианка посмотрела на корабль-конус и покачала головой.

— Ох, мне эти конусы, — проговорила она презрительно. — Что за упрямцы эти Хунчузуки. Селонианам нечего делать в космосе.

Хэн долгим взглядом уставился на пожилую селонианку.

— А вы знаете, — произнес он наконец. — Я только что убедился в этом сам. — Повернувшись спиной к отлетавшему свое конусу, он неуклюжей походкой направился к противоположному краю поляны, на которую плавно, неторопливо садился «Нефритовый огонь».

 

Глава третья

У ИСТОЧНИКА

 

Находившаяся на борту своего корабля «Благородный гость» Тендра Ризант устроилась в кресле пилота и ломала голову над тем, все ли сложится у нее удачно, а если да, то как это произойдет. Как ни мала отведенная ей роль, но она ее сыграла. Если судить объективно, то все складывалось успешно. С помощью допотопного радиопередатчика она успела известить Ландо о флоте, спрятанном в Системе Сакоррии. Друзья ее были вовремя предупреждены, переданное им сообщение могло оказаться крайне важным для них. Она теперь знала, что Ландо жив и здоров и рад тому, что она находится в пределах Системы.

Но куда денешься от факта, что застряла здесь, в глубинах космического пространства, и никто не сможет добраться до нее.

В передний иллюминатор, прямо по носу, видна была яркая звезда Корелл. Если это барьерное поле не исчезнет, ей придется лететь несколько месяцев, чтобы покрыть такое расстояние. И все же мучилась она не зря. Она была в этом уверена. Более чем вероятно, она спасла не одну жизнь — много жизней и, быть может, и жизнь самого Ландо.

Мысль о необходимости провести еще не один месяц на борту этого корабля в полном одиночестве была для молодой женщины просто невыносимой.

Но люди, на стороне которых находится Ландо, — бакуране — просили ее сообщить им дополнительные сведения. Однако что она может добавить к тому, что уже успела им передать? Тендра включила радиопередатчик и принялась за работу.

Бакуранский легкий крейсер «Незваный гость» трижды открывал огонь из турболазерных установок главного калибра, и трижды взрывались малые патрульные суда.

— Молодцом, — похвалил артиллеристов адмирал Хортел Оссилеге. — Можете сделать передышку. Закрепите турболазерные батареи по-походному и отключите питание. Постарайтесь, чтобы наши друзья заметили это. Если захотим, то можем причинить им массу неприятностей. Теперь мы предлагаем мм убираться восвояси. А сейчас посмотрим, дошло ли до наших друзей, что мы и впредь сумеем показать им свои зубы, если они будут болтаться у нас под ногами.

«Тактика разумная» — подумал Люк Скайвокер. хотя сам был отнюдь не в восторге от нее. Демонстрация силы, возможно, и убедит уцелевших защитников в необходимости отступить. Ведь в конце концов у горстки истребителей почти нет никаких шансов одолеть «Незваного гостя» и корабли одного с ним класса — «Часовой» и «Защитник» вместе со всеми их истребителями.

Но разве не оказывались в подобных условиях Повстанцы, причем не раз, во время войны с Империей и все-таки выходили из схваток победителями? Хорошая подготовка, надежная моральная основа, превосходное вооружение и умелая разведка и ко всему — обыкновенное везение — вполне способны уравновесить шансы сторон. В войне нельзя быть заранее уверенным ни в чем.

Люк Скайвокер стоял рядом с адмиралом Оссилеге на мостике «Незваного гостя». Как всегда, когда он в чем-то был согласен с этим человеком, Люк чувствовал себя не в своей тарелке. Взглянув на Ландо-калриссита, стоявшего с другой стороны от адмирала, по выражению лица друга он понял, что тот разделяет его опасения. Тактика толковая, даже консервативная. Силы противника составляют немногим больше двух десятков малых патрульных судов. Расправившись с таким малочисленным соединением, едва ли что выиграешь. Если Оссилеге удается убедить их отказаться от боя, чтобы не подвергать ненужному риску личный состав собственных вооруженных сил, тем лучше.

Весьма разумная и осмотрительная линия поведения. Беда в том, что Оссилеге — командир, не отличающийся осмотрительностью. Если он делает вид, что осторожничает, то это скорее всего лишь прикрытие для последующего безумно дерзкого шага. Оссилеге не раз доказывал, что он склонен скорее к чересчур смелым, чем к осторожным действиям. Когда он изображает из себя этакого консерватора, это значит, что он готовится к широкомасштабным и решительным операциям. А может, гибель «Дозорного», превращенного в космическую пыль вследствие воздействия на него селонианского планетарного репульсора, вывела его из душевного равновесия? Оссилеге был невысокого роста, жилистый господин, обожавший белоснежные мундиры, на фоне которых так бросается в глаза его коллекция медалей и орденских ленточек. Этот суховатый, заносчивый моряк отличался нетерпеливостью, шла ли речь о людях или каких-то предметах. На первый взгляд это была опереточная карикатура на адмирала. А между тем Люку никогда еще не приходилось встречать другого такого решительного, хладнокровного командира. Находясь в обществе адмирала Оссилеге, надо было быть постоянно начеку.

Признаться, при виде громады Центральной Станции, повисшей над кораблем и занимавшей полнеба, Люку было бы не по себе даже в том случае, если бы он не знал о гибели «Дозорного».

— Побежали наутек, голубчики, — проговорил Ландо, показывая на множество крохотных точек, поднявшихся в воздух с одной из посадочных площадок на Центральной. Защитники Станции отступали. — Решили, что с нами им не справиться.

— Возможно, они просто уверены, что мы не сможем причинить никакого вреда Центральной, — возразил Оссилеге. — Мудрый тактик оставляет позицию, которую невозможно защитить, чтобы сберечь свои войска. Но мудрый тактик не станет напрасно губить их и при обороне неприступной крепости.

— Что вы имеете в виду? — спросил Люк. Оссилеге кивнул головой в сторону Центральной Станции.

— Мы списываем со счетов истребители противника, потому что они настолько малы по сравнению с нами. Но и мы, соответственно, ничтожно малы по сравнению с размерами Центральной. Именно на ней находится источник энергии, вырабатывающий гравитационное поле, охватывающее всю систему планет. Какими еще возможностями может она располагать?

— Трудно сказать, — отозвался Ландо. — Единственное, в чем я убежден, это в том, что нас ожидает немало сюрпризов. Сомневаюсь, что сюрпризы эти будут из числа приятных.

В эту минуту к группе подкатил дройд-слуга и, обогнув ее, остановился перед Ландо.

— А вот и один из сюрпризов, — буркнул Ландо себе под нос. А вслух спросил дройда: — Что произошло?

— Прошу прощения, сударь, но лейтенант Календа желает видеть вас и Мастера Скайвокера. Получено очередное донесение от Источника Т.

— Я должен бы обрадоваться, — заметил Ландо, озабоченно посмотрев на друга. — Но у меня такое впечатление, что приглашает она нас не для праздного разговора. — Обращаясь к дройду, он сказал: — Ну, показывай, куда идти.

Источником Т. была Тендра Ризант. Ландо и Люк встретили ее на родной планете молодой женщины — Сакоррии, представляющей собой одну из планет-останцев — Внешних миров Кореллианского Сектора. Местные власти прогнали Ландо и Люка почти сразу же после их знакомства с Тендрой.

Шагая следом за дройдом в рубку связиста, Ландо подумал — причем не в первый раз — о том, как развеселилась бы Тендра, узнав, что бакуранская военная разведка закрепила за нею глупый и напыщенный псевдоним — «Источник Т.».

Познакомился с Тендрой он тогда, когда рыскал по всей Галактике в поисках богатой невесты. Разумеется, Тендра оказалась достаточно состоятельной, и, разумеется, не исключено, что она могла стать ему доброй женой. При условии, что они пробыли бы вместе достаточно долго, чтобы поближе узнать друг друга.

Но хотя у них не оказалось достаточно времени для того, чтобы страстно, безумно полюбить друг друга, они все же успели создать некий прочный фундамент, на котором могли бы что-то создать, если бы Провидение дало им такой шанс.

Насколько Ландо мог понять, Тендре удалось обнаружить скопление военных кораблей в пределах Системы Сакоррии. Усмотрев определенную связь между возникновением гравитационного поля и военными приготовлениями, она решила известить об этом Ландо. Для этой-то цели она и обзавелась космическим кораблем, с помощью подкупа сумела получить разрешение покинуть Сакоррию, но натолкнулась на барьерное поле в Кореллианской Системе.

Ничего бы из ее благих намерений не вышло, если бы в свое время Ландо не догадался снабдить Тендру рацией. В этом устройстве не используются стандартные частоты связи. Здесь используются радиомагнитные волны, служащие в качестве носителя модулированных сигналов. Тот же принцип используется и при их приеме. Радиосигналы совершенно не подвержены воздействию помех, действующих в пределах Кореллианской Системы, и не принимаются пользователями современной системы связи. Недостатком радионики является то обстоятельство, что, как и все остальные формы электромагнитного излучения — инфракрасный, видимый свет, ультрафиолет, гамма— и рентгеновские лучи и прочие его разновидности, — скорость распространения радиосигналов ограничена скоростью света. Вот почему радиограммы, адресованные Ландо, и его ответы идут так долго, к тому же они подвержены воздействию атмосферных помех.

Тендра Ризант по-прежнему находилась на борту «Благородного гостя» где-то на окраине Кореллианской Системы, двигаясь с черепашьей — то есть подсветовой — скоростью к ее центру. Если ее радиограммы шли до адресата много часов, то для того, чтобы покрыть такое расстояние, ее кораблю понадобятся долгие, томительные месяцы.

Разумеется, если им не удастся устранить источник этого поля. Именно для этого их флотилия и прибыла сюда.

Вот и отсек связи. Люк и Ландо подождали, пока дройд не вставит в разъем системы безопасности датчик с кодовыми знаками. Разъем этот был вмонтирован рядом с входной дверью в отсек. Собственная рация Ландо все еще находилась на борту его корабля «Госпожа Удача», но технарям «Незваного гостя» ничего не стоило смонтировать собственную рацию, руководствуясь спецификациями и синьками, хранившимися в памяти «Госпожи Удачи», Они даже изготовили гораздо более мощный передатчик и более чувствительный радиоприемник, чем тот, каким располагал Ландо. Но проблемы радиосвязи особо заботили калриссита. Его мысли были заняты Тендрой.

Положение, в котором находилась Тендра, было и без того сложным, но трудности усугублялись тем, что Тендра сообщала своему приятелю такую информацию, которая зачастую просто ставила в тупик гебистов.

Система охраны выдала звуковой сигнал «добро», и входная дверь в отсек заскользила вбок. Прежде чем войти, Ландо заглянул внутрь, я у него невольно вырвался вздох. Испокон веков встреча с шибко бдительными разведчиками не вызывала у обывателей слишком радостных чувств. Лейтенант Белинди Календа, сотрудник разведки Новой Республики, уже ждала своих гостей. Судя по выражению лица, она была чем-то озабочена.

— Неужели никто из вас не научил вашу знакомую даму считать? — начальственным тоном проговорила она, едва входная дверь закрылась. И прежде не слишком-то учтивая, Календа, казалось, вот-вот взорвется.

— В чем проблема, лейтенант Календа? — лениво спросил Ландо.

— Все в том же. Проблема в числах, — отрезала молодая женщина. Любопытный персонаж представляла собой эта дама. Широко расставленные глаза навыкат смотрят как бы в разные стороны. Хотя косоглазой назвать ее было нельзя. Кожа более смуглая, чем у Ландо. Черные волосы заплетены в косу, уложенную на макушке. Ходили слухи, что она в известной мере причастна к Силе Джедая. Во всяком случае, она наделена тонкой интуицией и умеет предсказывать события и видит то, чего обыкновенные люди не замечают. Именно такое впечатление складывалось у тех, кому доводилось с нею встречаться: Календа имела обыкновение смотреть куда-то через плечо собеседника, хотя она и впивалась в вас взглядом. Именно это и происходило в данную минуту.

— Повторяю, числа. Мы до сих пор не имеем никакого представления о том, какое количество кораблей находится в засаде на Сакоррии.

— Если бы не госпожа Тендра, то мы вообще ничего не знали бы об этих судах, — оборвал гебистку Ландо. — Возможно, ваши агенты на Сакоррии более способны по части арифметики, только ни один из них почему-то не проявил инициативы и не полетел в Кореллианскую Систему, чтобы сообщить о сосчитанных ими кораблях.

— А кто зам сказал, что на Сакоррии находятся наши агенты, — осторожно проговорила Календа, разглядывая Ландо стеклянными глазами.

— Я никогда вам не говорил, что был когда-то контрабандистом, но вам это все равно известно, — резко произнес калриссит. — Не надо принимать меня за дурачка. Если у вас нет там своей агентуры, то, следовательно, кто-то очень плохо выполняет свои служебные обязанности.

— Давайте лучше перейдем к делу, — вмешался Люк, пытаясь разрядить обстановку. — А что вас не устраивает в донесении госпожи Тендры?

— Мы направили ей три запроса подряд с просьбой сообщить подробные сведения о типах, размерах и количестве обнаруженных ею судов. Последнее ее донесение более пространно и более детально, но если устранить из него различные эпитеты и литературные обороты, ничего, кроме самых приблизительных оценок, в нем не остается.

— Она не может сообщить вам того, чего не знает, — заявил Ландо, которому уже надоела недоверчивость Календы. Надоела и наглость гебистов, которые читают радиограммы, предназначенные ему лично, причем читают раньше него самого.

— Но нам необходимо знать больше! — продолжала гнуть свою линию Календа. — Чьи это суда? Сколько их и как они вооружены? Кто ими командует и каковы их намерения? Вам придется снова связаться с ней и потребовать дополнительных сведений.

— Делать этого я не стану, — отрезал Ландо. — Мне плевать на заключения ваших психологов относительно содержания посланий этой дамы. Она сообщила вам все, что ей известно, и я не намерен в упряжке с вами досаждать ей.

— Но мы должны знать…

— Да ничего она больше не знает, сколько можно повторять? — рассердился калриссит. — Все, что вам следует знать, она вам сообщила. Неужели вы полагаете, что Тендра сможет узнать уменьшительное имя командира флотилии, разглядывая корабли на орбите в макробинокль? Она нас своевременно предупредила об угрозе. Рассказала все, что знает. Нельзя же забывать о том, что существуют границы приличий.

— Кроме того, существуют и границы благоразумия, — вмешался Люк. — Чем больше депеш она нам посылает, тем больше возможность того, что ее засекут.

— Засекут? Каким образом? И кто? — вскинула на него пронзительный взгляд гебистка.

— А вы пораскиньте своими мозгами, — подхватил Ландо. — Вы же офицер разведки. Метод, который она использует для передачи информации, неизвестен подавляющему большинству людей, но ведь всему бывает конец. Она же передает открытым текстом, не прибегая к шифру или условным обозначениям. Любой, у кого окажется соответствующая аппаратура для прослушивания радиосигналов, в мгновение ока запеленгует ее. Сами-то вы это сделали. Тогда противник не только будет знать о том, что нам известно о судах, скрытно находящихся на орбите Сакоррии, но и обнаружит местоположение корабля Тендры, как это сделали мы сами.







Сейчас читают про: