В России будет проводиться по объективному праву, дарованному Свыше, глобальная политика осуществления Царствия Божиего на Земле, которая очистит Землю ото всех ей противящихся

При этом весь финансово-экономический анализ и прогнозы обретают метрологическую состоятельность и сопоставимость на исторически длительных интервалах времени на основе выражения всех расчётных и реальных цен, себестоимостей и прочих финансовых показателей в килоВаттґчасах.

Но и при электроэнергетическом инварианте недопустимо забывать, что во всех прочих отраслях помимо сельского хозяйства может быть занято людей не больше, чем способна прокормить сельскохозяйственная инфраструктура и обслуживающий её персонал (в противном случае недостаточность собственного производства должна гарантировано покрываться  импортом). Вследствие этого динамика соотношения численности занятых в сельском хозяйстве и в остальных отраслях подчинена продуктивности сельского хозяйства и, прежде всего, — растениеводства и природной флоры (фотосинтез растений в основе всего).

И потому советский историк (специалист по культурам доколумбовой Америки) В.И.Гуляев совершено справедливо заметил: «Для прогрессивного движения человеческого общества любое, даже незначительное на первый взгляд улучшение методов земледелия или усовершенствование орудий труда играло подчас более важную роль, чем десятки выигранных кровопролитных сражений и все хитросплетения политиков» (В.И.Гуляев. Загадки погибших цивилизаций. Москва. «Просвещение». 1992 г., стр. 91). И по той же причине — самый значимый (главный и могучий) богатырь в русских былинных — Микула Селянинович — хлебороб, лично вступающий в боевые действия только в предельно чрезвычайных ситуациях, когда остальные богатыри не справляются.

Наилучший инвариант наших дней и обозримой перспективы — именно килоВатт*час электропотребления, а не «тона условного топлива» потому, что «тонна условного топлива» — абстракция, порождённая в бесплодной попытке найти базу для сопоставления результатов экономических расчётов и анализа хозяйственной деятельности при нежелании отказаться от наследия публичной экономической науки «для клерков».  

«Тонна условного топлива» имеет ограниченное право на существование при анализе энергетического комплекса отраслей, но она не пригодна для долгосрочного экономического анализа, прогнозирования и планирования потому, что характер её связи с реальными энергоносителями меняется вместе с изменением технологической базы производства и, прежде всего, энергетических отраслей. В отличие от неё «килоВаттґчас электроэнергопотребления» остаётся одним и тем же вне зависимости от того, какой спектр первичных энергоносителей лежит в основе его получения, и как этот спектр изменяется в результате научно-технического прогресса.

Исходя из избрания неизменного килоВаттґчаса электроэнергопотребления в качестве инварианта прейскуранта, принадлежащего к его энергетической базе, долгосрочное планирование производства по демографически обусловленному спектру потребностей можно вести в форме моделирования и оптимизации вариантов распределения в преемственности производственных циклов энергопотребления между специализированными отраслями, производящими продукцию и услуги.

Также следует иметь в виду, что план должен задавать уровни производства в отраслях, ниже которых оно не должно падать, а не рекордные высоты, в попытке «перепрыгнуть» через которые многоотраслевое производство неизбежно рухнет, не будучи обеспечено необходимыми мощностями и ресурсами.  

При высказанном подходе в план изначально и целенаправленно закладывается некоторый запас устойчивости, который оставляет свободные ресурсы, необходимые для компенсации возможных ошибок и преодоления непредвиденных обстоятельств (стихийных бедствий, катастроф и т.п.). В этом случае весь научно-технический прогресс представляет собой повышение эргономических характеристик продукции и сроков её эксплуатации (где это имеет смысл), рост отраслевых КПД, рост КПД бытовой и прочей непроизводственной техники, а также опережающий (по отношению к плану) рост энерговооружённости отраслей. Всё это идёт в запас устойчивости плана. Соответственно в реальной жизни не может быть хуже, чем было запланировано, если при осуществлении плана общественно-экономического развития государство средствами налогово-дотационной политики поддерживает межотраслевые и межрегиональные пропорции платежеспособности,  управляя порогами рентабельности производств сообразно плану, реагируя на реальное изменение цен рынка.

То, что Госплан СССР:

· не отказался от метрологически несостоятельной политэкономии «мрак-сизма», которая, будучи основана на вымышленных категориях, не поддающихся объективному измерению («необходимый продукт», «прибавочный продукт», «необходимое рабочее время», «прибавочное рабочее время» и т.п.), не может быть связана с практической бухгалтерией;

· пытался адаптировать к условиям СССР управленчески безграмотные экономические теории и модели западной науки «для клерков»;

· СВОЕВРЕМЕННО не пришёл, исходя из его же богатой практики, к высказанным выше выводам самостоятельно,

— главный методологический порок системы планирования в СССР и его школ финансово-экономического образования, обусловленный злонравием советской “элиты” и, прежде всего, — научной “элиты”.

При “элитарном” желании сориентировать макроэкономику общества на заведомо непредсказуемый деградационно-парази­ти­ческий спектр потребностей система демографически обусловленного долгосрочного планирования не только не нужна, но и является прямой помехой осуществлению всякой злонравной политики. Это положение, справедливое и для глобальной экономики человечества наших дней, объясняет и всю нравственную подоплёку, идеологию и характер реформ в СССР и России с 1985 по 2009 г. включительно.

Во многоотраслевой производственно-потребительской системе цены на товары, входящие в базу прейскуранта, принадлежат к числу факторов, которые прямо или косвенно задают «пороги рентабельности» — значения себестоимости производства, при падении цен ниже которых производство самой продукции, а также и своевременное возобновление производительных сил становятся убыточными. Базы прейскуранта играют эту роль как при явном инварианте, так и при не выявленном инварианте.

С появлением и признанием бумажных, так называемых «кредитных денег», произошло разделение явного инварианта прейскуранта (золото в те времена) и основного средств платежа —  носителя значения номинальной платёжеспособности, признаваемой участниками продуктообмена (бумажки-«фан­ти­ки»). Появление средства платежа, не обладающего никакой полезностью вне кредитно-финансовой системы, качественно изменило характер ценообразования по сравнению с эпохой меновой торговли (продолжавшей­ся до конца эпохи золотого обращения).

Вследствие разделения явного инварианта и средств платежа покупательная способность и номинальная платежеспособность также стали различными финансово-экономическими показателями, которые могут изменяться независимо друг от друга. Различие между ними следующее:

· номинальная платёжеспособность выражается непосред­ственно в количестве средств платежа;

· покупательная способность выражается только в спектрах потребления — той или иной «потребительской корзине», которую можно приобрести на определённую номинальную сумму средств платежа при сложившемся номинальном прейскуранте.

Номинальная платежеспособность является мерилом покупательной способности и экономического благосостояния только при определённом прейскуранте и определённом спектре потребления («потребительской корзине»). Сама по себе она никакой упра­в­­лен­ческой значимостью не обладает.

Соответственно хозяевами всего являются те, кто непосредственно или косвенно, управляют в своих интересах покупательной способностью денежной (платёжной) единицы и распределением номинальной платёжеспособности среди участников производственного и потребительского продуктообмена. Сопутствуя этому, протекает перераспределение покупательной способности, что, в свою очередь, представляет собой опосредованное (косвенное) управление макроуровня производственным и потребительским продуктообменом.

Это означает, что все задачи макроэкономического управления не могут быть решены государственностью, если покупательной способностью её денежной единицы управляет международная надгосударственная ростовщическая корпорация, а активные поколения общества не понимают характера управления этими процессами и потому не умеют выработать альтернативы и защитить на её основе свою государственность и её экономическую политику. Они — невольники заправил кредитно-финансовой системы и сами оплачивают издержки своего рабства [7],  но и сами заправилы стали заложниками их же паразитизма.

Управление покупательной способностью денежной единицы представляет собой управление её однозначной связью с инвариантом прейскуранта.  

В эпоху золотого стандарта законодательство об обмене бумажных и прочих «кредитных денег» на золото обеспечивало именно однозначность этой связи. Однако при переходе к явному электроэнергетическому инварианту тарифы на электропотребление не являются энерге­тическим аналогом «золотого стандарта». Причина этого состоит в том, что характер обмена кредитных денег на золото по твёрдому курсу (в чём и состоял смысл «золото­го стандарта») отличается от характера потребления электроэнергии в производственном и потребительском продуктообмене общества.

Объём обмена «кредитных денег» на золото был обусловлен не потребностями производственного или потребительского продуктообмена (с обеспечением продуктообмена одинаково справлялись и золотые монеты, и кредитные деньги), а нервозностью и психической неустойчивостью общества, которые влекли за собой интенсивный обмен «кредиток» на золото, когда покупательная способность средств платежа действительно падала или богатым слоям общества казалось, что она вскорости может упасть. В этих случаях они искали «аккумуляторы», в которых могли бы сохранить накопленную ими покупательную способность «до лучших времён», и избавлялись от избыточной номинальной платёжеспособности, терявшей покупательную способность, вкладывая деньги в золото, недвижимость (зем­лю), антиквариат, произведения искусства и т.п. Если при этом спрос на золото обретал лавинообразный характер, то невозможность поддерживать «золо­той стандарт» на ранее установленном уровне золотого обеспечения «кредиток» возникала как следствие уже свершившегося нарушения обращения «кредиток» и связи параметров их обращения с производственным продуктообменом как таковым.

То есть необходимость девальвации в смысле перехода к новому значению «золотого стандарта» при неявном энергетическом инварианте прейскуранта была следствием, но не первым знаком нарушения энергетического стандарта обеспеченности денежной единицы. Именно вследствие такого рода нарушения стандарта биогенной энергообеспеченности в Испании в XVI веке втрое выросли цены в их золотом исчислении (т.е. золото подешевело втрое).

Потребление же электроэнергии — это не реакция общества на какие-то нарушения в продуктообмене или в обращении «кредиток», а одна из составляющих производственного или потребительского продуктообмена как такового. При этом в обществе нет аукционов на потребление электроэнергии: по сети стоят счётчики, а о тарифах и об их изменении объявляют заранее. Кроме того, мощности электростанций и системы перераспределения энергоснабжения между регионами плюс к тому различие льготных и повышенных тарифов, обусловленное временем суток и совокупным расходом энергии потребителем в течение учётного срока, на протяжении последних нескольких десятилетий гарантировано обеспечивают покрытие запросов потребителей (в том числе и пиковых) по факту их включения в сеть энергораспределения: аварийные отключения производственных предприятий, населённых пунктов, или регионов из-за перегрузок крайне редки[8]. Вследствие этого тарифы на электропотребление связаны с параметрами денежного обращения в общем-то так же как и все прочие номинальные цены.

Соответственно, стандарт энергообеспеченности денежной единицы, будь это драгоценная монета или номинальное средство платежа, должен метрологически однозначно связывать спектр производства в его энергетическом выражении с той совокупной номинальной платежеспособностью общества, которая задаёт масштаб номинальных цен.

Спектр производства в его энергетическом выражении — количество электроэнергии, производимой в течение года[9].

Потребление производимой продукции всех отраслей финансово выражается статистическими характеристиками: общим количеством сделок купли-продажи, их распределением по сезонам года, по специализированным рынкам, по регионам, а также стоимостью каждой из них. Совокупная стоимость сделок представляет собой годовой объём торговли в его номинальном выражении, т.е. объём товарооборота, а равно — объём оборота средств платежа.

Если, во первых, не происходит скоротечных (по отношению к году) структурных перестроек потребностей в производстве и потреблении вследствие воздействия на общество стихийных бедствий, тяжелых техногенных катастроф, войн, дурных макроэкономических реформ и т.п. факторов, и во-вторых, производственно-потребительская система функционирует устойчиво, то структура годового продуктообмена в сопоставлении нескольких последовательных лет изменяется плавно, т.е. без резких взлётов и падений.

Это — балансировочный режим саморегуляции производственно-потребитель­ской системы общества,  к поддержанию которого дóлжно стремиться в макроэкономическом управлении. Это — нормальный режим функционирования макроэкономики.  

Для нормальных режимов  можно считать, что значение величины номинального объёма торговли — объёма оборота средств платежа — обусловлено, прежде всех прочих факторов, значением КАЖУЩЕЙСЯ мгновенной совокупной номинальной платёжеспособности общества, поскольку совокупный продавец выжмет из покупателя, действительно нуждающегося в какой-то продукции, всё, что тот способен заплатить. Эта величина больше, чем фактическая мгновенная  совокупная номинальная платежеспособность общества (под­чёр­­кну­тое — термины), равная количеству средств платежа, находящихся в обращении. Кажущаяся мгновенная совокупная номинальная платежеспособность общества представляет собой сумму двух слагаемых: S+K.

· S — это общая сумма номиналов средств платежа, находящаяся у потенциальных покупателей (фактическая номинальная платёжеспособность).

· K  — объём выданных кредитов (включая и повторное кредитование) без учёта задолженности всего общества [10] ростовщикам по процентам.

Кажущаяся мгновенная совокупная платежеспособность больше, чем сумма номиналов находящихся в обращении средств платежа S потому, что вкладчики банков оценивают свою текущую платёжеспособность с учётом сумм на их счетах, которые послужили источниками кредитных ссуд,  с учётом взятия которых свою мгновенную платежеспособность оценивают те, кто взял кредиты.

Именно величина (S+K) противостоит в каждый момент времени всей выставляемой на продажу товарной массе и является наивысшей номинальной оценкой её стоимости.  

В торговом обороте общества она некоторым образом распределяется между сделками, сопровождающими производственный и потребительский продуктообмен, и сделками на разного рода спекулятивных рынках (ценных бумаг, антиквариата, валюты, долговых обязательств и т.п.), которые большей частью удовлетворяют паразитические наклонности некоторой части населения жить доходами, извлекаемыми из перепродаж в противофазе по отношению к колебаниям цен на предметы спекуляции.

Стандарт энергообеспеченности средств платежа определяется следующим соотношением (1):

«Стандарт энергообеспеченности» = (S+K) / «Энергопотенциал»

Из формулы (1) следует соотношение (2)

S+K = «Стандарт энергообеспеченности» * «Энергопотенциал»

Стандарт энергообеспеченности — коэффициент пропорциональности, назначение которого в системе управления макроэкономикой — контроль соответствия значения мгновенной совокупной номинальной платежеспособности реальному (а также и возможному — в задачах планирования) объёму производства электроэнергии, представляющему собой энергетическое выражение реального (а также и возможного) спектра производства.

Этому назначению стандарта энергообеспеченности в системе управления макроэкономикой соответствует предположение, что статистика сделок, определяющая номинальную величину оборота средств платежа (товарооборота), медленно меняется от одного года к другому, и эти изменения допустимо «вы­нес­ти за скобки» как в правой, так и в левой частях равенства, после чего сократить. В качестве величины «Энергопотен­циала» в это соотношение могут входить либо годовой объём производства электроэнергии, либо совокупная мощность электростанций. Для макроэкономических систем, не обладающих самодостаточностью по производству электро­энер­гии, в значение величины «Энерго­потен­­циала» должен входить и объём импорта электроэнергии.

Кредитно-финансовая система обладает способностью к устойчивому сопровождению продуктообмена в обществе (и в сфере производства, в частности), если величина S+K, —  и соответственно, стандарт энергообеспеченности средств платежа, — на протяжении рассматриваемого интервала времени изменяются (нарастают или уменьшаются) достаточно медленно или колеблются в ограниченном диапазоне значений, не выходя за пределы этого диапазона.

Подавляющее большинство финансовых и производственно-потре­би­­тель­ских неприятностей, обусловленных процессами на макроуровне экономики общества, вызваны прямыми и косвенными манипуляциями с кажущейся мгновенной совокупной номинальной платежеспособностью S+K по злому умыслу и невежеству, что имеет следствием изменения стандарта энергообеспеченности средств платежа как в масштабе производственно-потребительской системы в целом, так и в масштабе каких-то её функционально специализированных фрагментов. При этом исторически реально невежество выступает лишь орудием закулисной злонамеренности: зло творится руками откровенно продажных или возомнивших о себе невежд и дураков.

Механизм возникновения неприятностей носит следующий характер. Изменение величины S+K, т.е. появление добавки Δ (S+K)  представляет собой некоторый объём эмиссии средств платежа (либо объём их изъятия из оборота) или изменение объёма выданных кредитных ссуд. Это воздействие на кредитно-финансовую систему носит импульсный и адресный характер в том смысле, что эмиссионный или кредитный импульс мгновенно изменяет номинальную платёжеспособность не всех, а только каких-то потенциальных покупателей или каких-то определённых их групп.

Мгновенно изменив стандарт энергообеспеченности средств платежа, импульс Δ (S+K) вызывает волну изменения номинальной платёжеспособности, которая распространяется по торговой сети во встречном по отношению к направленности продуктообмена направлении по мере того как, номинальная платёжеспособность импульса вовлекается в денежное обращение. Прохождение по каналам денежного обращения этой волны изменения номинальной платёжеспособности в свою очередь вызывает изменение номинальных цен на соответствующие группы товаров под давлением уменьшения или увеличения объёма номинального платёжеспособного спроса на них.

Если начальный импульс Δ (S+K) был адресован в сферу производства, то когда волна изменения номинальной платежеспособности через зарплату и доходы частных предпринимателей изливается из сферы производства на рынок продукции конечного потребления, происходит перераспределение номинального платёжеспособного спроса между группами конечной продукции. Вследствие этого возникает общее изменение конъюнктуры рынка, которое охватывает все отрасли без исключения и спустя какое-то время вызывает вторичное изменение межотраслевых пропорций рентабельности и показателей производства в натуральном учёте (первичное изменение вызывает прохождение волны по сфере производства, если начальный импульс был адресован в неё).

Импульс Δ (S+K) вызывает необратимые изменения номинальных цен, что отличает его воздействие от сезонных колебаний платёжеспособности различных групп потенциальных покупателей и колебаний цен.

При «размазывании» импульса Δ (S+K) по продолжительному интервалу времени волна изменения цен становится невидимой на фоне разнородных колебаний цен, но происходит медленное общее изменение масштаба цен, в результате которого покупательная способность денежной единицы изменяется на всех рынках.

При этом изменение покупательной способности доходов и накоплений населения обладает наивысшей макроэкономической и политической значимостью: «росчерк пера чиновника Юрост объёма средств платежа, опережающий темпы роста энергообеспеченности производства Юутрата покупательной способности доходами и накоплениями и, возможно, распад макроэкономики на множество производственно несостоятельных микроэкономик Юутрата мотивации к труду и, возможно, социально-экономический кризис». Этот алгоритм в 1991 г. запустил Е.Т.Гайдар; потом его поддерживали все правительства без исключения до конца 1999 г.[11] Послеельцинский режим «В.В.Путина — Д.А.Медведева» выработать финансово-экономическую политику, которая бы обеспечила решение задач общественно-экономического развития РФ, тоже не смог по причине своего невежества в вопросах управления макроэкономическими системами, результатом чего и стало воздействие на Россию мирового финансово-экономического кризиса 2008 — 2009 гг.

Понятно, что их всех и их экономических советников учили в школе и вузах экономическим теориям «для клерков». Но «всех учили», а «первыми учениками» стали именно они. Также спрашивается: чем и о чём думают на протяжении многих десятилетий члены экономического отделения бывшей АН СССР (а ныне РАН) и остепенённые учёные темнила помельче?

В сфере производства прохождение волны Δ (S+K)  изменяет не только номинальную рентабельность предприятий, но и покупательную способность их номинальных оборотных средств. При этом, если вызванные прохождением волны Δ(S+K) изменения финансовых показателей предприятий (отраслей) выходят за некоторые пределы (свои для каждой из отраслей), то покупательная способность оборотных средств одних предприятий (отрас­лей) оказывается избыточной по отношению к их производственным мощностям в натуральном учёте продукции и технико-экономически возможным темпам их реконструкции и наращивания мощностей, а покупательная способность других — недостаточной.

Все отрасли перевязаны друг с другом непосредственно технологически обусловленной системой пропорций объёмов взаимных поставок для нужд производства в каждой из них и для дальнейшего их развития. Поэтому в случае возникновения таких сверхкритических диспропорций в отраслях между покупательными способностями оборотных средств и производственными мощностями в их натуральном выражении кредитно-финансовая система утрачивает способность к сборке множества микроэкономик в устойчиво функционирующую макроэкономику.

Непосредственная причина этого на микроуровне состоит в том, что одни не могут купить по скоротечно изменившимся ценам (по отношению к скорости оборота их номинального капитала), то, что необходимо им для нужд собственного производства, а другие не могут безубыточно (в смысле сохранения покупательной способности их оборотных средств) продать то, что производят.

Отрасли с длительными по отношению ко времени рассасывания импульса Δ (S+K) производственными циклами (промышленное и гражданское строительство, судостроение, сельское хозяйство и др.) наиболее чувствительны к такого рода макроэкономическим воздействиям, так как не успевают отреагировать на скоротечные (по отношению к продолжительности их производственного процесса) изменения конъюнктуры рынка, поскольку их оборотные средства связаны в «незавершёнке».

Непосредственной причиной на микроуровне, вызывающей финансовый крах таких «медленных» отраслей — связанность их оборотных средств с «незавершёнкой» — продукцией, которая не нужна заказчику в не завершённом виде. А скоротечные (по отношению к длительности их производственных циклов) изменения номинального прейскуранта при прохождении волны Δ (S+K) могут привести к тому, что заказчик окажется неспособным оплатить выполненную работу, либо покупательная способность их оборотных средств, вырученных в результате продажи продукции на предшествующих прохождению волны Δ (S+K) циклах, и в результате продажи ныне производимой продукции по заранее определённым договорным ценам, окажется недостаточной для продолжения и поддержания производства, а также и для развития отрасли.

Всё сказанное о прохождении волны Δ (S+K) можно показать не на словах, а математически строго в ходе анализа уравнений межотраслевого баланса в стоимостной форме.

В таких макроэкономических условиях могут процветать только предприятия с быстрым оборотом капитала, и прежде всего те, что работают на удовлетворение деградационно-паразити­чес­кого спектра потребностей. Это так потому, что избыточный по отношению к демографически обусловленным потребностям номинальный платёжеспособный спрос некоторых групп населения, а также спрос морально сломленных групп, при падении спектра производства может реализоваться только в удовлетворении деградационно-паразити­ческих потребностей.

Аналогичное воздействие на производственно-потреби­тель­ский продуктообмен оказывает перераспределение мгновенной кажущейся совокупной номинальной платежеспособности S+K  между рынками «реального сектора» экономики и паразитическими спекулятивными рынками. В результате такого перераспределения номинальной платёжеспособности изменяется стандарт энергообеспеченности денежной единицы в «реальном секторе» и в сфере потребления продукции большинством.

Это одна из причин, по которой спекулятивные рынки следует давить при всяком подходящем случае, чтобы исключить саму возможность осуществления сценария «массовый психоз и без того одурелых биржевиков Юкрах кредитно-финан­совой системы как средства сборки макроэкономики».

По отношению к описанному механизму разрушения макроэкономики под воздействием изменения и перераспределения номинальной платежеспособности энергетический стандарт обеспеченности средств платежа является наилучшим контрольным и управляемым параметром макроуровня, а не только провозвестником возможных неурядиц в денежном обращении и производственно-потреби­тель­ском продуктообмене. Это и отличает его от прежнего «золотого стандарта».

Политика государственности в отношении энергетического стандарта может быть различной. Допустимо наращивать значение S+K  пропорционально темпам введения новых мощностей электростанций.

Можно сохранять какое-то устоявшееся значение S+K  неизменным или наращивать его с некоторым отставанием от темпов роста энергообеспеченности производства. В этом случае покупательная способность денежной единицы будет расти на всех рынках, что будет выражаться в прогрессирующем снижении цен и росте экономического благосостояния всех групп населения, а не только групп населения с номинальными доходами и накоплениями, избыточными по отношению к демографически обусловленным потребностям. При этом политика зарплаты и налоговая политика должна исключать получение населением доходов, избыточных по отношению к удовлетворению демографически обусловленных потребностей (во всяком случае после того, как семья обзавелась жильем и транспортом, отвечающими стандартам демографической достаточности, её доходы, которые могут быть реализованы в личном и семейном потреблении, а не в сферах производства и благотворительности, должны быть ограничены).

Такой режим функционирования кредитно-финансовой системы в прошлом назывался «сталинская политика планомерного снижения цен». И этот режим функционирования макроэкономики наиболее предпочтителен для большинства населения, согласного добросовестно трудиться по избранной профессии, а не бегать с одного места на другое в поисках «длинного рубля» либо возможности присосаться к неиссякаемому источнику нетрудовых доходов.

Фактором, препятствующим переводу кредитно-финансовой системы в этот режим функционирования, является ссудный процент по кредиту.

Сам по себе кредит является средством быстрой подстройки номинального платежеспособного спроса к спектру предложения продукции по заявленным ценам. При устойчивом производственно-потреби­тель­ском продуктообмене и устойчивом функционировании кредитно-финансовой системы колебания соотношения K/(S+K) носят большей частью сезонный характер и мало изменяются на протяжении нескольких годовых производственных циклов[12]. Поэтому в преемственности нескольких годовых производственных циклов макроэкономической системы само по себе беспроцентное кредитование не оказывает какого-либо воздействия на ценообразование и масштаб цен.

Однако, если кредитование сопровождается ссудным процентом, то ссудный процент вызывает:

· опережающий рост номинальных цен по отношению к росту спектра производства в «неизменных ценах»[13], вследствие того, что в цену продукции закладывается необходимость возврата не только кредитной ссуды, но и задолженности по процентам;

· необратимый переток номинальной платежеспособности от общества к корпорации ростовщиков, что при свободе ростовщичества порождает её монопольно высокую покупательную способность, которой не может противостоять безыдейное общество.

Вызванные ссудным процентом названные два фактора выливаются в утрату обществом в целом покупательной способности, что подтормаживает и останавливает сбыт произведённого вне зависимости от качества продукции и потребностей общества в ней как таковых, и способно вызвать утрату кредитно-финан­со­вой системой способности к сборке множества микроэкономик в целостную макроэкономику. При этом в обществе возникает некоторый объём заведомо неоплатной задолженности по кредиту с учётом процентов,  распределённый между всеми физическими и юридическими лицами, включая и какую-то часть наименее удачливых самих ростовщиков.

Этот объём заведомо неоплатной задолженности может быть погашен только либо за счёт дополнительной эмиссии средств платежа, либо за счёт прощения задолженности. В первом случае при свободе ростовщичества ссудный процент, являясь генератором необратимого роста цен, вынуждает государство к снижению энергетического стандарта обеспеченности денежной единицы. Такая эмиссия всегда вызывает возражения, но отказ от неё оставляет общество и его производственно-потребительскую систему на положении финансового невольника корпорации ростовщиков, поскольку оно пребывает в удавке заведомо неоплатных долгов, на отработку которых работает бесплатно, потребляя столько, сколько позволят кровопийцы-кредиторы.

Именно это произошло в России в ходе реформ, вследствие чего все реформы до конца 2009 г. включительно — представляют собой вредительство, войну против народов СССР и России средствами четвёртого приоритетов, подкрепляемую войной средствами третьего приоритетов (распространение вздорных теорий и мнений о причинах и механизме длящегося несколько десятилетий социально-экономического кризиса).

Всё сказанное о воздействии ссудного процента на производство и потребление в обществе можно показать математически строго на основе уравнений межотраслевого баланса в стоимостной форме при обеспечении метрологической состоятельности[14] балансовых моделей на основе энергетического инварианта прейскуранта.

Принципиальная разница между «налоговым прессом» государственности и ростовщическим вампиризмом состоит в том, что с появлением денежного обращения:

· налоги забирают у производителя в стоимостной форме некоторую долю от реально им произведённого, после чего эта доля, если не разворовывается, то употребляется в интересах государства. Если государство выражает интересы подавляющего большинства добросовестно трудящегося населения, то всё изъятое у общества в форме налогов, возвращается самому же обществу в форме разнородной государственно-организованной социальной защищённости личности. Иными словами в таком государстве «налоговый пресс» никого не подавляет, поскольку всё изъятое в форме налогов, так или иначе, в той или иной форме возвращается самому же обществу.

· ростовщичество высасывает в стоимостной форме из общества заранее оговоренную долю производимого, которая исторически реально почти всегда выше, нежели полезный эффект, достигнутый в результате взятия самой кредитной ссуды. Вследствие этого общество оказывается на положении невольника-раба у надгосударственной международной корпорации кровопийц — расистов-ростовщиков.

То, что средства массовой информации, многие политические болтуны, включая и лидеров партий[15], раздувают в обществе недовольство «налоговым прессом», умалчивая при этом о ростовщическом вампиризме, однозначно говорит о том, кому и против кого они служат.

Поэтому для исчерпания кризиса и перехода к бескризисному развитию России участие российской стороны (как в лице её государственности, так и частных юридических и физических лиц) во всех внешних и внутренних сделках кредитования под процент во всех формах должно быть запрещено на уровне Конституции, а нарушение этого конституционного требования должно приравниваться к измене Родине и преступлению против человечности. Это положение прямо и недвусмысленно необходимо провозгласить и с трибуны ООН.

Ссудный процент — «свободная» цена на кредит, входит в базу прейскуранта, не будучи продуктом трудовой деятельности или природным благом.  Ставка ссудного процента задается для государств и регионов заправилами надгосударственной международной ростовщической корпорации, узурпировавшей банковское дело, и потому не является свободным выражением баланса спроса и предложения кредитов. Но пока ростовщичество, в том числе и в банковских организационных формах юридически рассматривается как один из видов частного предпринимательства, государство не имеет мотивов к юридическому обоснованию запрета на ростовщичество. Если государство провозглашает за собой монопольное право регулировать цены баз прейскуранта, то вопрос о запрете кредитования под процент решается юридически безупречно.

Это — не запрет на банковскую деятельность и не подрыв платёжно-расчётной инфраструктуры общества. Каждый банк — центральный, государственные, все коммерческие — должны быть не «колхозами» ростовщиков, как это есть ныне; а инвестиционными фондами, обеспечивающими структурную перестройку многоотраслевой производственно-потреби­тель­ской системы общества и развитие производственных мощностей отраслей в соответствии с задачей гарантированного и полного удовлетворения демографически обусловленных потребностей в преемственности поколений и искоренения деградационно-паразитических потребностей. Их доходы, из которых они должны пополнять свои кредитные ресурсы, могут быть только долей от прибыли, полученной в «реальном секторе» экономики в результате успешного осуществления координируемых их «мозговыми трестами» общественно полезных проектов. Банки, чьи «моз­говые тресты» не способны перейти к выполнению этой функции, не имеют права на существование. Поэтому, если какие банки не справятся с переходом к беспроцентному кредитованию и рухнут, то меньше дармоедов кормить «реальному сектору».

В условиях системы беспроцентного кредитования снижение тарифов на электроэнергию при наращивании энергетического стандарта обеспеченности денежной единицы, открывает дорогу к снижению номинальных цен на рынке конечной продукции по мере удовлетворения потребностей общества по демографически обусловленному спектру потребностей и искоренению деградационно-паразитичес­кого спектра потребностей.

При этом налогово-дотационная политика должна поддерживать покупательную способность в отраслях и регионах в пропорциях, необходимых для устойчивого функционирования рыночного механизма распределения производимой продукции в соответствии с демографически обусловленным планом общественно-экономического развития государства и общества.

 

2.4. Курсы валют: относительные и абсолютные

 

Рассмотрение вопроса о курсе валют — денежных (платёжных) единиц государств — бессмысленно вне рассмотрения продуктообмена в глобальных масштабах между региональными (в том числе и регионами, представляющими собой территории государств) производственно-потребительскими системами.

Глобальный производственно-потребительский продуктообмен в его исторически сложившемся виде носит управляемый характер. Управление им в глобальных масштабах проистекает из злонравия, протекает в русле библейско-талмудического проекта порабощения человечества от имени Бога и уничтожения несогласных и реализует политику «сколько этих скотов надо», и как обеспечить их по минимуму, чтобы «настоя­щим людям» всего было вдоволь.

Биосферно-экологические ограничения на производство и потребление при этом удовлетворяются с запаздыванием, влекущим катастрофические последствия, и в недостаточном объёме[16].

Управление глобальным производственно-потребительским продуктообменом строится на основе:

· надгосударственной корпоративной расовой монополии на ростовщичество;

· управления паразитическим оборотом фондовых, валютных и отчасти товарных (преимущественно сырьевых и энергетических) бирж.

В результате этого скоротечно изменяется стандарт энергообеспеченности платёжной единицы, несущей функцию общемирового средства платежа (ныне, пока что доллар США) как в глобальных масштабах, так и в регионах, со всеми сопутствующими таким изменениям последствиями, о которых было сказано в предъидущем разделе.

Это управление является составной частью глобальной политики, вследствие чего защититься от его бедственного воздействия в масштабах того или иного региона возможно только на основе альтернативной глобальной политики, эффективно осуществляемой всеми средствами управления с первого по пятый приоритет, при обязательном создании условий, исключающих возможность возникновения очередной мировой войны средствами шестого приоритета.

При построении системы глобального производственно-потреби­тель­ского продуктообмена между государствами и регионами какое-то средство платежа неизбежно будет играть роль общемировых денег. Это может быть либо специально учрежденная платёжная единица (как «евро»), либо денежная единица одного из государств (ныне доллар, в прошлом фунт стерлингов и т.п.).

При этом неизбежно глобальное управление покупательной способностью в регионах и её распределением между регионами и государствами. Об управлении покупательной способностью платёжной единицы через объём эмиссии, базы прейскуранта (тарифы на энергию, ставку ссудного процента), а также через формирование статистики доходов (в том числе через стоимость «нормочаса») сказано в предшествующем разделе. Средства и способы управления покупательной способностью в общем-то одни и те же, но характер этого глобального управления по отношению к общемировой платёжной единице и платёжным единицам разных государств носит двухступенчатый характер, отличающий общемировую платёжную единицу от прочих.

Во-первых, это управление стандартом энергообеспеченности доминирующего общемирового средства платежа (прежде всех прочих показателей его обращения), что достигается регулированием объёма его эмиссии и вывоза за рубеж государства-учредителя.

При успешном управлении этим процессом покупательная способность этой денежной единицы на всех рынках должна, как максимум, нарастать с течением времени, а как минимум, — падать медленнее, чем покупательная способность всех прочих денежных единиц. Это управляемо поддерживаемое на длительных интервалах времени свойство и порождает её предпочтительность в качестве доминирующего общемирового средства платежа в сопоставлении со всеми прочими денежными единицами.

Во-вторых, это управление покупательной способностью денежных единиц всех прочих государств, что определяет их относительные курсы, в том числе и курс по отношению к общемировой платёжной единице.

При такого рода разделении функций глобальная кредитно-финансовая система, действующая на основе общемировой платёжной единицы, более или менее успешно несёт функцию сборки глобальной макроэкономики из множества региональных (государст­венных) макроэкономик. А государственные кредитно-финансовые системы, действующие на основе государственных платёжных единиц, более или менее успешно осуществляют функцию сборки каждой из множества государственных макроэкономик, предстающих в ранге «микроэкономик» по отношению к глобальной макроэкономике.

Соответственно показанному, непосредственным внутренним виновником падения курса рубля 17 августа 1998 г. является правительство В.С.Черномырдина, а не правительство С.В.Кири­ен­ко.

В январе 1998 г., будучи в Давосе, В.С.Черномырдин объявил, что «мы вынуждены поднять ставку рефинансирования центробанка до 46 %» (до этого были не менее вредные для экономики 21 %). Прошло с полгода, ростовщичество центробанка по команде правительства России нарастило заведомо неоплатную задолженность, что уничтожило некоторую долю покупательной способности рубля, и как следствие упал его курс. Ответственность возложили на С.В.Кириенко, совершившего якобы неправильные действия, хотя после всплеска ростовщичества, на которое дало согласие правительство В.С.Черномырдина, все действия в русле экономики «для клер­ков» неизбежно вели к кризису.  

Вопрос только в том, является ли В.С.Черномырдин интеллектуальным извращенцем, представления которого об экономике извращены экономическими теориями «для клерков»; либо в Давосе имел место прямой диктат, которому он подчинился, либо имело место и то, и другое.

Хотя проблему долга государственного аппарата («государственного долга») режим В.В.Путина решил, однако мировой финансово-экономический кризис 2008 — 2009 гг. нанёс удар по России вследствие того, что этот же режим на протяжении всего времени своего существования поддерживал условия, в которых отечественному частному бизнесу предпочтительнее было кредитоваться в зарубежных банках, а не в российских.

Относительные курсы валют в системе глобального продуктообмена являются предельно обобщающим выражением баланса взаимных притязаний участников торговли со стороны каждого из двух государств покрыть за счёт производства государства-партнёра ту составляющую спектра потребностей, которая не удовлетворяется на основе своего производства. Это утверждение — банальность. Но рассмотрение всех возможных пар таких банальностей приводит к вопросу, в чём выражается абсолютный курс платёжной единицы?  

На основании всего сказанного ранее ответ на него следующий:

Абсолютный курс платёжной единицы представляет собой стандарт её энергообеспеченности, реализуемый в определённой (глобальной значимости) концепции управления доступным обществу энергопотенциалом в его внешнем и внутреннем производственно-потребительском продуктообмене, с достигнутым уровнем качества управления по избранной концепции.

Оговорка, выделенная курсивом, не позволяет определить абсолютные курсы валют однозначно как численное значение стандарта энергообеспеченности, поддерживаемое государством средствами макроэкономического управления.

Но она позволяет понять, что проведение концептуально неопределённого управления (т.е. попытка осуществления нескольких взаимно исключающих друг друга концепций в одном и том же обществе) обрекает государство на низкий курс его валюты.

По отношению к России это означает необходимость определиться, в том:

· будут ли россияне рабами-невольниками, потребительское благополучие которых будет определяться произволом хозяев библейско-талмудического проекта (в прошлом этот идеал назывался «капитализм», буржуазная демократия, а ныне — «граждан­ское общество»), как это имеет место в «передовых» странах Европы и Америки, а также в их бывших колониях;

· либо на Земле не будет ни рабов, ни рабовладельцев, а будет человечность, в которой демографически обусловленные потребности всех и каждого удовлетворяются гарантировано в преемственности поколений (в прошлом это называлось «Царство Божие на Земле», «коммунизм», а его осуществлению препятствовали, прежде всего, правящие “элиты”, порабощённые деградационно-паразитическим спектром потребностей, извращая своей политикой и понимание этого идеала в народе, и дело воплощения его в повседневную жизнь).

При избрании в России одной из двух названных взаимно исключающих концепций жизни человечества Земли следует знать, что россиянин — с точки зрения рабовладельца — подлый, скверный, никчёмный раб, завсегда способный всадить нож в спину своему господину или спалить его вместе со всей родней в его же доме.

Россиянину-рабу невозможно доверить никакое дело: оно будет сделано скверно, с недопустимо низким уровнем качества, а ресурсы и продукты производства разворованы по способности.

Вследствие этой нравственно-психологической особенности Русских разных национальностей  построить «капитализм», «гражданское общество» в России и в обществе народов, побывавших под властью Русской цивилизации, никогда не удастся. Как сопутствующее этому обстоятельство — абсолютный курс рубля, в котором выражается качество управления по осуществляемой в политической практике концепции насаждения рабовладения, всегда будет падать; и, как следствие, — будет падать и относительный курс рубля.

Высокое качество управления по осуществляемой гласно или по умолчанию в политической практике концепции в России может быть достигнуто только, если россиянин чувствует себя хозяином и на производстве, и в сфере распределения и потребления произведённого. В России высокое качество управления достижимо только при ориентации политики на осуществление идеала Царствия Божиего на Земле, т.е. «коммунизма».

Это и показали экономические и научно-технические и военные «чудеса» эпохи сталинизма[17]. Надо быть честным — рабский труд неэффективен, вследствие чего на его основе народы СССР не могли за три десятилетия пройти путь от сохи (а некоторые — от первобытности) до вершин научно-технического прогресса и наивысшего в мире образовательного уровня. То есть в те годы труд был эффективен потому, что люди обрели некое качество свободы, которого они были лишены в Российской империи, и чего не понимают критики той эпохи и И.В.Сталина персонально.

Хотя всё изложение здесь велось в русле определённой концепции, противостоящей злонравию (в нашем его понимании), тем не менее, понятийный и терминологический аппарат экономики для хозяев сам по себе  допускает возможность его употребления и при управлении производством и распределением соответственно концепции: «сколько этих скотов надо», и как их обеспечить по минимуму так, чтобы «настоящим людям» всего было вдоволь.

Вследствие этого необходимо осветить общие вопросы правоведения и, в частности, — вопрос о собственности.

 

 

3. Право собственности

 

Право — это открытая возможность делать что-либо, будучи гарантированным от наносящего ущерб воздаяния за содеянное. В Русском миропонимании понятия «право» и «праведность» взаимосвязанные, а соответствующие слова — однокоренные. Вследствие этого право выражает праведность,  и как следствие право — выше закона, который может выражать в жизни общества и неправедность .­ Утверждение о том, что «Право» и «Закон» — синонимы, проистекает из злонравия и представляет собой навязывание обществу смешения понятий с целью подмены права неправедным законом.

Соответственно, если вести освещение вопросов в системе мышления, в которой «Право» и «Закон» — синонимы, то в жизни общества необходимо разделять две категории прав:

· права объективные, дарованные Свыше человеку и человечеству, и первое из них объемлющее все прочие, — право быть наместником Божиим на Земле по совести в согласии со смыслом Откровений.  

· «права» субъективные, учреждаемые в общественной жизни самими её участниками по их нравственно обусловленному произволу, который может выражать как праведность, так и несправедливость.

Вследствие этого в обществе возможны и реально имеют место конфликты между правами объективными, в следовании которым находит свое выражение Божий Промысел, и «правами» субъективными в случаях, когда творцы законов пытаются своею отсебятиной воспрепятствовать осуществлению Промысла.

Люди признают друг за другом «право» на какое угодно мировоззрение, но Бог, как сообщают Откровения, не признает за человеком права быть атеистом, т.е. отрицать Его бытие или обожествлять что-либо или кого-либо из сотворённого Им, а также не признаёт права впадать в сатанизм.

Атеисты — те, кто невнимателен или рассудочно отрицает тот реальный факт, что Бог даёт доказательства Своего бытия персонально каждому тем, что отвечает в соответствии со смыслом их молитв изменением жизненных обстоятельств тем более выразительно, чем отзывчивее сам человек к обращениям Бога к нему через совесть, его внутренний мир, других людей, произведения искусств, памятники культуры, знамения жизненными обстоятельствами.  

Но и атеисты должны признать, что то, что здесь названо «объективными правами», реально существует вне зависимости от того, что они не признают Источник их происхождения, поскольку за нарушением людьми и человечеством объективных прав следует воздаяние, несущее ущерб: болезни, травмы, социальные бедствия, и глобальный биосферно-экологический кризис как наиболее мощное из всех воздаяний, которые люди смогли обрушить на свою голову.

Смысл объективных прав человека неоднократно излагался в Откровениях, но беда в том, что при фиксации Откровений в писания, названные «священными», смысл Откровений утаивался, подменялся отсебятиной, извращался, заменялся на противоположный. Но писания никогда не должны были быть основой религии — сокровенной осмысленной связи души человека и Бога, — а только напоминанием о необходимости таковой связи для нормальной праведной жизни людей на земле.

Вследствие этого конфликт между нормами ВСЯКОГО (вклю­чая и своды светских законов) писания, его каноническими толкованиями и реальной жизнью разрешается верующим непосредственно Богу человеком сообразно совести, во всей полноте восприятия конкретных жизненны обстоятельств.

Это — мировоззренческая основа для рассмотрения писаных и неписаных законов и отнесения каждого из них к одной из двух категорий:

· нормальной алгоритмике самоуправления общества в соответствии с Промыслом в конкретных жизненных обстоятельствах;

· субъективных «прав», учреждаемых исходя из деградационно-паразитической нравственности, препятствующей становлению на Земле Царствия Божиего.

Одно из многих прав — право собственности. Оно реализуется субъектами-собственниками в отношении объектов-собствен­нос­ти. Реализуется оно как по оглашению, так и по умолчанию. При этом оглашения могут в жизненной практике подавляться действием умолчаний, сопутствующих оглашению. Пример чему нарушение библейской заповеди «не укради» библейским же предписанием иудеям международного ростовщичества на расовой корпоративной основе (Второзаконие, 23:19, 20; 28:12).

Тем не менее, если субъективно учреждённые «права» посягают на нарушение объективно дарованных Свыше прав, то будут осуществлены объективные права, хотя может возникнуть иллюзия осуществления субъективных «прав». Пример тому, вознесение Христа, упреждающее посягательство на Его распятие, о чём сообщает кораническое Откровение (4:156), поясняя смысл пророчества Соломона (Премудрость Соломона, гл. 2). Тем не менее «очевидцы», искренне не веруя Богу, засвидетельствовали о распятии праведника,  после чего почти две тысячи лет поддерживают культ казни праведников в бессмысленной надежде обрести на этой вере светлое будущее вопреки прямо сказанному: По вере вашей да будет вам.

В концепциях общественного устройства, исходящих из благонравия, объектами собственности не могут быть люди ни гласно (рабовла­дение, феодализм, крепостное право), ни по умолчанию (капитализм в ростовщической удавке, или удавке персональных «автор­ских» прав на объекты «интеллектуальной» собственности).

Из всех прав собственности особое место занимает понятие права собственности на средства производства, поскольку из него прямо или косвенно проистекает многое в законодательном регулировании экономической жизни общества.

Понятие «право собственности на средства производства» содержательно раскрывается единственно как право упра­в­ления производством и распределением продукции либо непосредственно, либо через доверенных лиц.

Понятие права на такие объекты собственности, как земля, её недра, воды и другие природные ресурсы содержательно раскрывается только, как право организовать труд людей с использованием этих природных ресурсов; а также как право ограничить доступ к непроизводственному их использованию (для отдыха, и т.п.)

Право (в смысле субъективное право, учреждённое обществом) и стоимость — категории, присущие социальной организации, а не природе. При покупке такого рода прав оплачивается всегда результат трудовой деятельности человека: в прошлом, в настоящем или возможный в будущем результат. Либо оплата стоимости природных ресурсов и благ, которые стоимостью не обладают, представляет собой ограничение номинальной платёжеспособностью пользования ими, а также создание источников оплаты работ, способствующих их воспроизводству силами самой природы.

Понятия частной и общественной собственности связаны с общественным разделением профессионализма и его воспроизводством при смене поколений в общественном объединении труда. Они содержательно раскрываются через то, как формируется круг управленцев.

Собственность частная, если персонал, занятый обслуживанием средств производства в их совокупности, не имеет осуществимой возможности немедленно отстранить от управления лиц, не оправдавших их доверия, и нанять или выдвинуть из своей среды новых управленцев.

Собственность общественная, если управленцы, утратившие доверие, не справившиеся с обязанностями по повышению качества управления, немедленно могут быть устранены из сферы управления по инициативе персонала, занятого обслуживанием данной совокупности средств производства, основой чего является условие, что социальной базой управленческого корпуса не является замкнутая социальная группа, вход в которую закрыт для представителей и выходцев из иных социальных групп.

Общественную собственность на что-либо в её управленческом существе  невозможно ввести законом, поскольку, если господствует взгляд, что общественное де-юре  — это бесхозное де-факто, то бесхозное де-факто  станет частным персональным или корпоративным. Кроме того, право отстранить управленца от должности может быть полезным только, если персонал отдаёт себе отчёт в том, что единственной причиной для отстранения является неспособность управлять с необходимым уровнем качества по поддерживаемой обществом концепции общественной жизни. В частности, причиной для немедленного отстранения может быть использование управленческой должности кем-либо для личного и семейно-кланового обогащения.

Но то же самое право в руках бездумной толпы и паразитирующего люмпена вытеснит из сферы управления наиболее квалифицированных и заботливых управленцев, заменит их говорунами, которые собственное должностное несоответствие будут называть саботажем подчинённых и наломают немало дров, прежде чем их прогонят; общественное же достояние будет разворовано люмпенизированной толпой. Это произошло в 1917 г. и выз­вало разруху; это же происходит в общегосударственных масштабах и в перестройку, и «демократизацию».

Право общественной собственности проистекает из мировоззрения как отдельных лиц, так и общества в целом, а не из юридических деклараций. Сначала должен возникнуть нравственно -мировоззрен­чес­кий базис, обращающий собственность на сред­ства производства коллективного пользования  в общественную вне зависимости от её юридического оформления, а только после этого господство общественной собственности де-факто  выразит себя юридически. Если есть только юридические формы, но нравственно-мировоз­зренческий базис отсутствует, то «общественная» собственность обречена быть частной собственностью корпорации негодяев-управленцев.

Это — еще одна причина, по которой в России не состоится возобновление капитализма и не произойдет становления «граждан­ского общества».

Частная собственность может быть как личной, так и “элитарно”-корпоративной. В последнем случае она по форме может выглядеть как общественная. В СССР «общенародная» государственная и кооперативно-колхозная собственность формально выступали как общественная, но по причине “элитарной” замкнутости и неподконтрольности обществу «номенклатуры» бюрократии, начавшей из поколения в поколение воспроизводить саму себя в династиях, вся «общественная» собственность реально стала частной “элитарно”-корпоративной при попустительстве остального населения СССР. В этом выразилась реальная нравственность, господствовавшая в беспартийной части общества и в КПСС. В перестройку и «демо­кратизацию» под этот реальный жизненный факт просто стали подводить юридическое обоснование.

Но поскольку это соответствовало жизненным идеалам далеко не всех, то и “элитарно”-корпоративная перестройка, и «демократи­­зация» зашли в тупик, и более того: обречены на крах, поскольку в стране действует внутренняя концептуальная власть, альтерна­тивная глобальной знахарско-демони­ческой.

В России будет проводиться по объективному праву, дарованному Свыше, глобальная политика осуществления Царствия Божиего на Земле, которая очистит Землю ото всех ей противящихся.

13 — 24 мая 2000 г.

Уточнения: 31 мая 2000 г., 6 — 8 декабря 2002 г.; 23, 26 августа 2009 г.

 

4. Практика — критерий истины: экономическая «наука» на службе концепции порабощения человечества

 

Если общество демократическим путём сформировало вектор целей управления, то только с этого момента появляются ясно выраженные функции у тех, кто стоит у кормила государственной власти. Однако это утверждение справедливо лишь по отношению к тем из них, кто осознал, что кормило — это не однокоренное слово с «кормушкой», а древнее название руля; что должность — не средство удовлетворения потребностей (своих собственных и закулисных кланов, на неё продвинувших претендента), а место служения народу и Богу. Но и в этом случае у искренне благонамеренных политиков, желающих, чтобы Россия стала благоустроенным домом для её народов, для каждого человека, возникнут проблемы, связанные с экономической наукой и сложившейся на её основе системой профессионального образования в области экономики и финансов.

Рассматривая эту проблематику, мы исходим из того, что:

· Каждая отрасль Науки обладает содержательным своеобразием, которое выражается в том, что химия отличается от механики и т.п.

· Вне зависимости от содержательного своеобразия каждой из отраслей Науки всем отраслям науки свойственно единство, на основе общности методологии познания, благодаря которому возникают и развиваются новые отрасли науки в том числе и на основе междисциплинарных исследований, в основе которых лежат прошлые достижения ране существовавших отраслей (примером чему биохимия, невозможная без знания общей химии и общей биологии).

· Научное знание от псевдонаучных рассуждений на те же темы отличается на основе принципа «практика — критерий истины».

Соответственно этому принципу сопротивление материалов, в частности, и механика сплошных сред, вообще, — наука, поскольку на их основе успешно решаются практические задачи. Действительно: дома и мосты стоят, корабли плавают, самолёты летают, разнородные механизмы работают. Если что-то сломалось из числа массово выпускаемой продукции, то это — редкость по отношению к объёму выпуска соответствующих видов продукции; т.е. это ошибки не системные, запрограммированные несостоятельностью механики сплошных сред как науки, а случайные, и виноват в них, образно говоря, не «закон Гука»[18] (т.е. не теории механики сплошных сред), а неумение пользоваться научным аппаратом кого-то из проектировщиков либо нарушения строителями и эксплуатационниками требований проектно-конструк­тор­ской, технологической и эксплуатационной документации.

И невозможно представить, чтобы студент, придя сдавать сопромат, заявил бы: «Профессор, механика сплошных сред, как женщина: разве её поймёшь?» — после чего получил бы оценку «отлично». Тем более невозможно представить защиту докторской диссертации на тему «Механика сплошных сред, как женщина: разве её поймёшь?» — в инженерном деле такое не проходит и «откровений» инженеров в таком стиле не бывает. Те, кто придерживается такого рода взглядов на механику сплошных сред во всех её прикладных проявлениях, — в инженерные профессии не попадают, а случайно попав в них, — из них уходят.

И мы в праве с позиций принципа «практика — критерий истины», так же как подошли к оценке сопромата, подходить и к оценке экономической науки и системы образования на её основе.

При этом естественно предположить, что если экономическая наука — действительно наука, если в стране есть система профессионального образования на её основе, то в стране не может быть затяжного экономического кризиса: сначала рыночной экономики времён империи, который привёл к революциям начала ХХ века; потом кризиса плановой экономики времён хрущёвских экспериментов с кукурузой и совнархозами, и последовавшего за ними застоя брежневских времён; кризиса постсоветской снова рыночной экономики, когда страна за двадцать лет без малого не может достичь показателей 1986 г. производства большинства видов продукции в расчёте на душу населения, а «бомжевание» возродилось снова и стало социальным явлением, хотя его не было на протяжении большего времени строительства социализма и коммунизма. Если в стране есть экономическая наука и система профессионального образования на её основе, то всего этого в стране быть не может.

Если же всё это имеет место, то поскольку это системное явление (заведомые вредители — меньшинство, а большинство — действуют на основе полученного ими образования достаточно благонамеренно, но у них получается «как всегда», а не «как хотели» и не как обещали народу), то неизбежно подозрение, что под видом экономической науки в стране процветает мошенничество и шарлатанство на хорошо организованной профессиональной основе. Но таково же положение дел и в экономической науке и на Западе, который для многих отечественных «интеллектуалов» — весь свет в окошке.

И это мнение о несостоятельности экономической науки как общественного явления и поддерживаемого государством института подтверждается высказываниями как политиков, которых консультировали учёные-экономисты, так и мнениями носителей профессионального образования в области финансов и экономики.

Ещё президент США Ф.Д.Рузвельт в своих «Беседах у камина», обосновывая свою политику выведения США из «великой депрессии», мимоходом дважды высказал пренебрежение к исторически сложившейся экономической науке:

«Я совершенно не разделяю мнение тех профессиональных экономистов, которые настаивают, что всё должно идти своим чередом и что вмешательство людей неспособно повлиять на экономические болезни. Мне-то известно, что эти профессиональные экономисты с давних пор каждые пять — десять лет меняют свои формулировки экономических законов»  (Рузвельт Ф. Д. «Беседы у камина». М.: ИТРК. 2003. Тир. 10 000. — С. 52).

«Конгресс образовал комиссию, которая будет заниматься накоплением фактологических данных, чтобы разобраться в путанице противоречивых учений об оптимальном регулировании бизнеса (выделено жирным нами при цитировании), а потом выработать более осмысленное законодательство о монополиях, фиксированных ценах и отношениях между крупным, средним и