double arrow

Протекание

Начальные условия

Началом этногенеза является формирование на определённой территории устойчивой и способной к расширению популяции с отличным от окружающих стереотипом поведения. Для такого события необходимо совпадение следующих условий:

§ нахождение территории на линии пассионарного толчка или мощный генетический дрейф пассионарности в место начала этногенеза,

§ сочетание двух или более ландшафтов на территории,

§ присутствие двух или более этносов на территории.

Типичный этногенез состоит из следующих стадий:

Срок Название Примечания
0 лет (начало отсчёта) Толчо́к или дрейф Как правило, не отражён в истории.
0—150 лет Инкубацио́нный пери́од Рост пассионарности. Отражён только в мифах.
150—450 лет Подъём Быстрый рост пассионарности. Сопровождается тяжёлой борьбой и медленным расширением территории.
450—600 лет Акмати́ческая фа́за, илиперегре́в Колебания пассионарности около максимума, превосходящего оптимальный уровень. Быстрое увеличение могущества.
600—750 лет Надло́м Резкий спад пассионарности. Гражданские войны, раскол этнической единицы.
750—1000 лет Инерцио́нная фа́за Медленный спад пассионарности на уровне около оптимального. Общее процветание.
1000—1150 лет Обскура́ция Спад пассионарности ниже нормального уровня. Упадок и деградация.
1150—1300 лет Аго́ния Только для этносов, не сумевших выйти в гомеостаз. Быстрый распад.
1150 лет—неопределённо долго Гомеоста́з Существование в равновесии со средой.

Взаимодействие этносов

Способы, которыми взаимодействуют этносы, определяются их уровнем пассионарности, комплимента́рностью (отношению друг к другу на уровне эмоций) и размерами. Эти способы включают симбиоз, ксению и химеру.

[править]Критика пассионарной теории этногенеза

Льва Гумилёва иногда называют среди предшественников фолк-хистори[4][5]. Коллеги-историки жёстко критикуют пассионарную теорию этногенеза и сделанные на её основе частные выводы за слабую обоснованность[6] и политизированность.[7] Например, Виктор Шнирельман, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН, и Сергей Панарин, завотделом стран СНГИнститута востоковедения РАН, главный редактор журнала «Вестник Евразии», указывают,[8] что Гумилёв, сам оставаясь в рамках исторической науки, тем не менее

...подготовил почву для бурного произрастания разнообразных творцов псевдоисторического бреда... с необходимой аудиторией потребителей их продукции. Без него ни первые не были бы столь самоуверенны, ни вторые столь многочисленны. Ибо Л. Гумилев своим авторитетом как бы санкционировал произвольное обращение с историей.

Л. С. Клейн считает, что «предложенные Л. Н. Гумилевым обобщения — рубежи периодов (фаз), их длительность, цифры — всё это построено на песке. Потому что какой смысл говорить о начале существования этноса или его конце, о его преобразованиях, если неправильно, неубедительно указаны его определяющие признаки, если нет критериев диагностики — один и тот же это этнос или уже новый?»[9]. Он же указывает на методологическую слабость провозглашаемой Гумилёвым опоры на данные естественных наук — служащую, по его мнению, основой этноса «геобиохимическую энергию живого вещества» невозможно соотнести ни с одним видом энергии, известным естествознанию.

Теория, по которой пассионарные толчки являются следствием вариации интенсивности космических лучей, также не выдерживает строгой естественнонаучной критики. Данные дендрохронологии ясно показывают, что приводимые Л. Н. Гумилёвым даты пассионарных толчков не соответствуют реально наблюдаемым максимумам образования 14C, являющегося универсальным маркером интенсивности внешней радиации[10]. К тому же известно, что в горной местности интенсивность космического излучения заметно выше, чем вблизи уровня моря, и тогда горные этносы должны были бы иметь бо́льшую пассионарность, чем равнинные, чего на приводимых Л. Н. Гумилёвым примерах пассионарных этносов не наблюдается.

Яков Лурье указывает на такие слабые моменты в теории пассионарности. По Гумилёву, «продолжительность жизни этноса, как правило, одинакова и составляет от момента толчка до полного разрушения около 1500 лет»[11], а «до превращения этноса в реликт около 1200 лет»[12]. Однако Гумилев фактами это не подкрепляет, а лишь ссылается на «наблюдения этнологов»[13], не называя их.

Лурье упоминает схожие даты у К. Леонтьева («самый долгий срок государственной жизни народов» составляет 1200 лет[14]) и О. Шпенглера (время существования «цивилизации» равно приблизительно 1500 лет[15]) и резонно добавляет, что «никто из них не был этнологом и не относил этот срок существования к „этносу“».[16]

А. Л. Янов утверждает[17], что отсутствие объективного и верифицируемого критерия новизны этноса не только делает гипотезу Гумилева несовместимой с требованиями естествознания, но и вообще выводит её за пределы науки, превращая в легкую добычу «патриотического» волюнтаризма.

Янов указывает, что Гумилёв так изображает процесс рождения нового этноса: сначала возникают «пассионарии», люди, способные жертвовать собой во имя возрождения и величия своего этноса, провозвестники будущего. Затем некий «страстный гений» сплачивает вокруг себя опять же «страстных, энергичных, неукротимых людей» и ведет их к победе. Возникает «контроверза», новое борется с «обывательским эгоизмом» старого этноса. Но в конце концов «пассионарность» так широко распространяется посредством «мутаций», что старый этнос сдается на милость победителя. Из его обломков возникает новый.

По словам Янова, это — всего лишь универсальный набор признаков любого крупного политического изменения, одинаково применимый ко всем революциям и реформациям в мире, например к Великой Французской революции. Вольтера иДидро можно назвать «пассионариями», сказать, что у них возникла «контроверза» со старым феодальным этносом, что «наряду с процессами распада появилось новое поколение — героическое, жертвенное, патриотическое, что эта „пассионарность“ так широко распространилась по Европе, что старому этносу пришлось сдаться на милость победителя (Наполеона)».

Янов указывает, что, по мнению Гумилёва, пять веков отделяют первый взрыв (Эллада) от второго (Персия), но лишь два отделяют предпоследний (монголы) от последнего (Россия). Янов говорит: «Либо что-то серьезно забарахлило в биосфере, если она не смогла за шесть столетий произвести ни одного нового „суперэтноса“, либо Гумилев искусственно её заблокировал — из „патриотических“ соображений».

Янов указывает, что Гумилёв подчёркивает приоритет нации (этноса) над личностью: «Этнос как система неизмеримо грандиознее человека», является противником культурных контактов между этносами, а свобода для Гумилева тождественна анархии: «Этнос может… при столкновении с иным этносом образовать химеру и тем самым вступить в „полосу свободы“ {при которой} возникает поведенческий синдром, сопровождаемый потребностью уничтожать природу и культуру…».

Янов считает, что Гумилёву не чужды антисемитские взгляды, поскольку о евреях Гумилёв говорит следующее: «Проникая в чуждую им этническую среду, {они} начинают её деформировать. Не имея возможности вести полноценную жизнь в непривычном для них ландшафте, пришельцы начинают относиться к нему потребительски. Проще говоря — жить за его счет. Устанавливая свою систему взаимоотношений, они принудительно навязывают её аборигенам и практически превращают их в угнетаемое большинство». Он также утверждает, что «учение Гумилева может стать идеальным фундаментом российской „коричневой“ идеологии».

Источники

§ Гумилёв Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. СПб.: Кристалл, 2001. ISBN 5-306-00157-2

§ Пассионарная энергия и этнос в развитой цивилизации: Материалы Всерос. междисциплин. науч.-практ. конф. -М.: Изд-во СГУ, 2008. С. 5-8.[1]


Сейчас читают про: