2021-08-27
21Когда мне было чуть больше 30-ти, жизнь казалась мне некоторой уже устоявшейся субстанцией, со своими закономерными проблемами и радостями. Семья, друзья, работа — все катилось по накатанной колее, банально, предсказуемо и непритязательно…
Рвануло неожиданно! Однажды утром я проснулся от лютого сквозняка из трещины, которая в одночасье раскроила мой расслабившийся мирок на "до" и "после". Работа и маленький ребенок, по ряду объективных причин живший чаще со мной, чем без меня и ставший единственным смыслом моей жизни ‒ вот и всё, что осталось у меня от перечеркнутой вчерашней жизни. Да еще несколько друзей, которые в любой момент готовы были поддержать меня…
Каким неведомым грехом
Я провинился пред судьбою,
В немилосердии глухом
Свой меч вознесшей надо мною.
И плаха тянется к лицу,
От неизбежности зверею,
Не вору и не подлецу,
А мне сейчас своротят шею.
Целый год я прятался от людей. Мне казалось, что все прохожие тычут в меня пальцем и шепчутся вослед. Даже на работе всё это время никто не знал о моем фиаско. Днем я писал какие-то программы, настраивал технику, а вечером гулял с сыном или корпел с ним над домашними заданиями. Жизнь, хромая и пришепётывая, пыталась наложить швы на состояние равновесия и выдохнуть.
Но видимо трещины даются нам не только для того, чтобы из них что-либо вытекло, но и для того, чтобы что-то нежданное и необходимое могло просочиться в обратном направлении...
Однажды мне предложили влиться в совершенно незнакомую команду для поездки на Грушинский фестиваль. С этого момента моя жизнь резко изменила курс и стала непроизвольно выползать на более светлые полосы. Я попал в коллектив, в котором одинаково уютно чувствовали себя и те, кому за 50, и те, кому до 20. Заводные, остроумные, творческие, пишущие стихи, музыку, прозу, водники, горники и вообще ни разу не туристы и не спортивные люди, женатые, разведенные, с детьми и еще бездетные... Они существовали единым организмом, фонтанировали песнями и стихами. Помню, по дороге на сам фестиваль, на одной из станций, где поезд стоял минут 40, неугомонная толпа моих новых знакомых высыпала на платформу с гитарами наперевес, спела озабоченным девушкам-проводницам песню "Улыбнитесь, проводница", а потом затянула что-то хоровое из бардовского репертуара, а одна ‒ две пары стали кружиться в вальсе по платформе. Подтянулись такие же фестивальщики из других вагонов, вокруг росла толпа пассажиров. Аплодисменты, команда "по вагонам" и снова песни, но уже в купе, да еще с новыми знакомыми, едущими этим же поездом на ту же Грушу. Атмосфера юношеского, хотя порой и седоусого, но искреннего творческого позитива пожирала меня со смаком и взаимным удовольствием.
…И под фальшивое забрало
Наивно не скрываем лица.
А, кое-где греша помалу,
Не забываем устыдиться.
Мы проживаем эту повесть,
С усердьем милого невежды,
Свою подраненную совесть
Латая строчками надежды…
С фестиваля я возвращался совсем другим человеком. Команда, вобравшая меня в своё пространство, уже не выпустила обратно. Через несколько месяцев я уже не мыслил себя вне этого круга. Я был востребован со своими старыми песнями, и в то же время после долгой творческой немоты снова начал писать стихи и песни. Правда, совсем на другом уровне, относясь к рождающимся строкам трепетно, как к собственным детям. Пришло понимание, что ЭТИМ людям нельзя петь и читать небрежные строки.
Постепенно время нас хорошенько прошелушило. Кто-то пропал с горизонта, кто-то лишь слегка ушел в тень, оставаясь, тем не менее для нас близкими людьми. В наш "водоворот" иногда залетали новые лица. Некоторых из них вскоре выметало обратно, кому-то, наоборот, посчастливилось пустить надежные корни. Одновременно наш "безумный мирок" сроднился с таким же ярким, многогранно талантливым и не менее заводным мирком из Сарова. Игрались свадьбы (в том числе и моя), рождались дети (в том числе и у меня)... Одновременно с этим не прекращались летние палаточные и зимние лагерные фестивали, где мы все собирались вместе, пели, общались, что-то организовывали, снова пели, отлавливали детей, сажали на горшки, кормили, поили, укладывали спать, опять пели и что-то организовывали…
Параллельно заполошной песенной жизни шла и другая, размеренная светская, связанная с работой, детьми. Так получилось, что пока дети ходили в садик, родители сплотились в маленькую команду, которая, по прошествии вот уже многих лет не распалась и даже частично сплелась с бардовской.
Мы матерели, дети взрослели. Они стали эпизодически выпадать из гнезда, кто недалеко, кто ‒ за рубеж... А жизнь продолжала очищать нас от случайных лиц... И вот, за 20-25 лет мой мир неспешно обрел вполне сформированные черты. Десяток нижегородских семей и примерно столько же саровских, конечно же увешанных детьми и уже, частично, внуками. Наш общий чат в Вайбере называется "Сельсовет деревни Счастливая" и редкий день проводит без новых сообщений. Обмен новостями, мнениями, поздравлениями с днём рождения "сельчан", их детей и внуков, свежими фотографиями из поездок, рыбалок, с грядок, строек. Поэтические дуэли, взаимные приколы. Мы научились провожать в последний путь, устраивать театрализованные представления на юбилеи, писать здравницы в стихах и прозе... А самое главное ‒ мы научились искренне радоваться, когда в чей-то дом в очередной раз влетали счастье и удача. А это намного ценнее, чем умение посопереживать кому-то в беде.
...Врастая в души что есть силы,
В сердца впиваясь слогом острым,
Пока судьба не растащила
Нас по склерозам и погостам,
Пока, звеня от натяженья,
Еще струится нить меж нами,
Последним рубежом спасенья:
Детьми, друзьями и стихами.
За эти десятилетия мир вокруг нас сотрясали события, перелицовывающие его до неузнаваемости. Кризисы, конфликты, скандалы, политические распри. Все это так или иначе рикошетило по нашим судьбам, заставляя всё яростнее вгрызаться в работу, принимать непростые решения, а то и вовсе начинать дело сначала. Но каждый удар окружающего мира только спрессовывал тыл за нашими спинами, заставляя нас все теснее прижиматься дуг к другу, не допуская ни падений, ни паники.
…Так и ведём бессрочный бой -
Спина к спине, не прекращая
Встречать с надеждой день любой
И жизнь, как женщину, желая.
Оскал улыбки на устах,
Наш круг, как мир ‒ не иссякаем!
Мы бреши на своих фронтах
Подросшими детьми латаем...
Сейчас нам от "за 35" до "почти 70". У каждого в шкафу, конечно же, найдется хоть пара скелетов, а то и целая свора. Но ощущение того, что рядом с тобой есть люди, которые делают твою жизнь цветной, ароматной и осязаемой ‒ это здорово. Дети наши, начав общение еще во внутриутробном состоянии, уже не мыслят себя в ином состоянии. А значит и по жизни они пойдут, держа друг друга в поле зрения. Недавно, поздравляя дочь друзей с 18-летием, я сказал ей, что все равно, где и кем она станет, главное ‒ быть всенепременно счастливой. На что она ответила: "А у меня есть иной вариант с таким окружением?"
...Пусть мой порыв и безрассуден,
Но я хочу, чтоб так и было,
Чтоб выпрячь из повозки буден
Судьбы усталую кобылу.
Пока ослаблена подпруга,
Вновь ощущать душе на милость,
Как важно то, что нам друг друга
Не стоит проверять на вшивость
Не надо кутаться в обличья,
И прятать мнимые пороки,
А просто верить безгранично,
Что наши мысли, наши строки,
Купаясь в дружеских флюидах,
Не зарастут чертополохом.
А это значит ‒ каждый выдох
Продолжится хоть чьим-то вздохом.
...Я долго не решался подступиться к этой главе. Жизнь подтолкнула…
… Мы не были близки в школе. Просто сидели 5 лет на одном ряду через парту. И всё. Потом поступили в университет, но на разные факультеты, поэтому почти не виделись. После университета он уехал жить и работать в один из южных портовых городов, я остался в Нижнем Новгороде. Раз в несколько лет мы могли случайно столкнуться на улице, когда он приезжал в Нижний по каким-либо служебным делам.
Однажды мы с друзьями задумали отправить жен с детьми поездом на море, а самим через недельку приехать к ним на машине. И тут я вспомнил, что где-то в тех краях живет бывший одноклассник. Довольно скоро, оживив школьные связи, разыскал его мейл и обратился с вопросом, не мог бы он помочь с переправкой трех женщин с пятью детьми от железнодорожного вокзала соседнего с ним города в один из приморских поселков. В те времена транспортные услуги еще не были широко развиты, интернет-ресурсы только еще начинали свое служение людям. Поэтому проблема безболезненного перемещения была вполне реальной. Я думал, что он поможет добраться до какой-нибудь автостанции и определиться с маршрутом. Но… Все вышло совсем не так. Он примчался на вокзал, проехав 60 километров от дома, нашел моих "засланцев", посадил в свой минивэн, отвез их до конечной точки (это еще более 100 километров) и помог с расселением, после чего уехал домой. Когда жена позвонила мне и рассказала об этом, я был удивлен и потрясен. Через неделю мы с друзьями на машине приехали к женам, а еще через два дня, когда дети в очередной раз тщательно вымачивались под нашим присмотром в море, жена вдруг показала мне на две фигуры в черных костюмах аквалангистов, выходящие из моря и сказала: "Один из них, кажется, твой одноклассник, который нас сюда привез". И оказалась права. Конечно, десятилетия изменили нас, но мы сумели опознать друг друга и бросились обниматься. Благодарности моей не было предела...
Потом была вялотекущая переписка. Раз в несколько месяцев я делился новыми стихами, он — своими публикациями и новостями края.
Шли годы… Недавно мы с женой спонтанно собрались на весенние каникулы к морю. Заранее в аэропорту прилёта забронировали в прокате авто. Я позвонил однокласснику и попросил совета на предмет формирования маршрута радиальных вылазок, посетовав, что, приезжая ранее в его края, ни разу не посетил ни водопадов, ни местных дворцов, ни пещер. К утру у меня в почте уже лежал подробный расклад поездок на все дни моего пребывания. И весь отпуск я провел под неусыпным и заботливым контролем моего одноклассника. Поселив нас в квартире дочери, он ежедневно выяснял, что мы успели посмотреть, куда еще не доехали, корректировал маршруты в зависимости от погоды. А однажды сам заехал за нами рано утром и увез в горы, где буквально втащил нас по камням на высоту, чтобы мы могли полюбоваться какими-то особенными водопадами. И каждый день мы говорили, говорили, говорили… В короткие промежутки между вылазками, по телефону и очно, мы пытались рассказать друг другу все, что с нами произошло за последние 40 лет с момента окончания школы. Я чувствовал, что с приближением даты моего отлета все больше и больше тем всплывают в наших разговорах, но так и остаются нетронутыми. Я улетал, оставляя в этом краю частичку себя, и увозя с собой несметный багаж душевного тепла. 5 лет мы учились в одном классе, потом еще 40 лет жили каждый в своем мире… И только спустя 40 лет вдруг нащупали друг друга, услышали, почувствовали и … снова расстались… Вот только в запасе теперь у нас осталось на 40 лет меньше...
Так и жили ‒ наскоро,
и дружили наскоро,
не жалея, тратили,
не скупясь, дарили.
Жизнь прошла ‒ как не было.
Не поговорили.
(Ю.Левитанский)
Жизнь, как и всё в Природе подчиняется одним и тем же Законам. Банально, но очевидно, что чем старше мы становимся, тем стремительнее сносит нас вращением колеса Времени все дальше и дальше от оси Великого Начала. И там, на ободе этого неумолимого механизма, время развивает такую скорость, что мы не успеваем зацепиться за дни недели.... Страшно... Ведь каждый из промелькнувших перед глазами дней тащит за собой призрак следующего года. А мы еще не успели пресытиться текущим. И с каждым днём у нас остается всё меньше времени для того, чтобы в очередной раз признаться в любви близким людям, предложить свою помощь, подарить им ещё немного своего тепла, возможно, тем самым незаметно продлив их будущий путь ещё хотя бы на час. А может даже и на два…
Я сердце по кусочкам раздаю,
Я ими устилаю жизнь свою,
Отщипываю, морщась, но не плача,
Ну что ж поделать, не могу иначе.
Так получилось, что с уходом родителей, кроме жены и детей у меня вроде бы почти не осталось родственников. Но жизнь одарила меня людьми, который стали для меня настоящей Семьёй. Пестрой, разноголосой, разбросанной по городам и весям, тем не менее неделимой и неотъемлемой от меня.
Почти каждую субботу ко мне в баню съезжаются гости, люди, сложившие витиеватый многоцветный пазл моего сегодняшнего бытия. Они, как и 25 лет назад привносят в собой суету, галдя наперебой и подначивая друг друга. А я смотрю на них с осознанием того, что здесь и сейчас все мы невероятно богаты и счастливы. Счастливы, как никто другой.
...Шел пир, струился чарок звон,
И песнь лилась... А я молился,
Пока рассвет не раскалился,
Чтоб не растаял этот сон,
Где встречу празднуют друзья,
Теряя кольца годовые,
Где мы пожизненно живые,
И где расстаться нам нельзя.
