Юлия Александровна климова

ЮЛИЯ АЛЕКСАНДРОВНА КЛИМОВА

В статье рассматривается пропагандистская печатная деятельность сибирских социалистов-революционеров в период Русско-японской войны. Проанализированы листовки, выпускавшиеся эсеровскими групами в Сибири, и на их основании выявлен образ внутреннего врага, который социалисты-революционеры создали в своей пропаганде. Прослеживается, как эсеры использовали поражение России в Русско-японской войне, экономический кризис и насилие при подавлении восстаний в период революции 1905 г. в попытке настроить население против царя и самодержавной власти. Статья делит печать эсеров на два периода: до начала революции 1905 г. и после, дабы продемонстрировать, как менялся язык листовок в связи с этим событием. Дается оценка эффективности пропаганды эсеров, значимость их влияния на формирование общественного мнения в регионе. Целью настоящей статьи является выявление образа врага в печати эсеров, анализ целевой аудитории и эффективности эсеровской пропаганды. 

Ключевые слова: социалисты-революционеры, образ врага, Русско-японская война, революция 1905 г., пропаганда, конструктивизм, история Сибири, формирование общественного мнения.

Образ внутреннего врага в печати сибирских эсеров в период Русско-японской войны (1904–1905 гг.)

Партия социалистов-революционеров, основанная на месте её прямого предшественника, партии Народная воля, выступала за свержение монархии и установление Учредительного собрания избирательного органа власти. Эсеры предлагали коллективизацию средств производства, а также земли, используя земельные общины. Как и прочие сторонники социалистического строя, эсеры видели рабочий класс как самый продвинутый и наиболее восприимчивый к революции, однако программа земельных общин позволила эсерам набрать популярность и среди крестьянства. Используя постигшие Российскую империю катаклизмы в событиях Русско-японской войны и Первой русской революции, эсеры в полной мере использовали анти- правительственную пропаганду в целях компрометации самодержавия. Статья продемонстрирует, что социалисты-революционеры создали образ внутрен- него врага в своей пропаганде в лице самодержавия, противопоставляя его народу. Для аугментации этого аспекта пропагандисткой деятельности эсеров мы используем теорию социального конструктивизма. Основа теории заключается в том, что бинарные разграничения характерны для коллективного мышления, которые позволяют создать группы «своих» и противопоставить её группам «чужих» на основе сходств и различий [1, с. 57]. Социальные группы, основанные на общей коллективной идентичности, строятся благодаря коллективному мышлению и могут изменяться бесконечное количество раз. Однако во время внешней угрозы для них характерно сближение. Так, на примере государств, различные политические движения внутри страны зачастую объединяются в присутствии общего врага. Даже противостоящие политические лагеря с наибольшей вероятностью идентифицируют друг друга в качестве «своих», в то время как внешняя угроза будет исходить от «чужого» [2, c. 110]. Однако в период Русско-японской войны мы наблюдали противо- положную ситуацию. Социалисты-революционеры воспользовались внешним конфликтом, чтобы создать внутреннего врага в России, вместо того чтобы объединиться в борьбе с внешним.

В 1904 году в Сибири эсеровские организации только начали развиваться. Они оперировали исключительно в крупных городах и состояли в основном из местных студентов и политических заключенных. Так, в 1904 году томская группа социалистов-революционеров насчитывала всего 28 членов, красноярская – около 200. Омск был единственным исключением, где в партии состояло уже более 100 членов в 1904 году, включавших в себя не только радикальную молодежь, но и крестьян, мелкую буржуазию и даже представителей дворянского сословия [3, с. 15]. Первая русская революция, начавшаяся 9 января 1905 года, была переломным событием для пропа- гандистской деятельности сибирских эсеров. Количество членов увеличилось в несколько раз, также резко вырос объем печати. Несколько изменилось и их содержание, что будет продемонстрировано в данной статье. Таким образом, деятельность социалистов-революционеров в период Русско-японской войны, с нашей точки зрения, можно разделить на два периода: до начала Революции и в её процессе.

Социал-революционеры использовали разнообразный печатный материал: листовки, газеты, журналы, брошюры, которые издавались как местными комитетами, так и центральными органами печати в Женеве. Однако агитационная деятельность проводилась в основном через распространение листовок среди населения. Именно они и будут проанализированы в данной статье. Содержание листовок соотносилось с событиями, происходившими в тот период, к примеру: 19 февраля (битва под Мукденом), Новый год, 1 мая. Одни листовки предназначались для определенных сословий общества: рабочих, крестьян, учащейся молодежи и т. д., другие печатались для более широкой публики. Таким образом, эсеры пытались привлечь как можно более широкую публику, но больше всего пропаганды распространялось именно среди низких сословий: крестьян и мобилизованных солдат. Интересно, что эсеры пытались распространять литературу даже среди низших военных чинов в японском плену и от- правляли свои издания в Японию, однако они не были приняты вражеской стороной и были возвращены в Париж [4, c. 131].

Мы рассмотрим листовки не только в хронологическом порядке (до и после начала Первой русской революции), но еще и в зависимости от той целевой аудитории, для которой они были предназначены: солдаты, крестьяне, студенты. Несмотря на разную целевую аудиторию, у листовок есть довольно много общих черт. Эсеры использовали Русско-японскую войну, как пример эксплуатации русского народа в интересах правящей элиты. По их мнению, основная причина войны заключалась в том, чтобы удовлетворить империалистический каприз правительства по захвату Маньчжурии, несмотря на соглашение с Японией. Жадность не позволяла элите Российской империи отдать Маньчжурию, с построенной русскими железной дорогой, японцам. Никто, кроме правительства, не выиграет от доминирования России в Маньчжурии – настаивали эсеры.

 Эта территория слишком удаленная и к тому же населена местными китайцами, которые занимают все рабочие места, таким образом, русским ничего не достанется [5, c. 116]. В начале кампании патри- отические настроения еще присутствовали среди населения, однако, по мере продолжения конфликта, постоянные потери России вели ко все большему разочарованию. Каждая потеря российской армии и флота использовалась в пропаганде эсеров против правительства [4, с. 135]. Ярко выражена дихотомия в описании народа в качестве «своих» и правительства в качестве «чужих»: эксплуататора русского народа. Однако царь в тексте листовок до начала революции не был представлен как эксплуататор народа. В дореволюционной печати эсеров виновник всех бед – правительство, а лично Николай II ни в чем не обвиняется. Эта двойственность демонстрирует признание эсерами культурной связи между царем и народом, крепко закрепившейся в русском со- знании. Дореволюционный образ врага в печати эсеров строится на отчуждении правительства. Связь между царем – отцом-кормильцем – и народом не включала в себя чиновников и царское окружение, о котором говорили «они», не ассоциируя его ни с отцом нации, ни с нацией как таковой. «Царское правительство никогда не заботилось о народе, никогда не слышало его стонов, не считало народных денег, а кровь, которую вы для него проливаете, никогда в его глазах не имела цены» [6, л. 1]. «Оно» – главный враг народа, виновный во всех лишениях и страданиях. В обращении к солдатам, иркутская группа эсеров призывает их встать на сторону народа, противопоставив его «стороне правительства». «У вас не может быть сомнений, на чью сторону вам стать: на сторону ли народа или правительства. Народ – это вы, ваши отцы, братья, дети. Правительство – это враг народа и ваш» [7, л. 1]. Таким образом, народ противопоставляется правительству, а эсеры ассоциируют себя со стороной народа.

При анализе эсеровской агитационной печати особенно интересен тот факт, что во время войны с Японией, единственный враг в листовках эсеров – правительство Российской империи. Внешний про- тивник, японцы, не фигурируют в эсеровской печати вообще. Война представлена бессмысленной и не- нужной, поэтому внешний враг как будто отсутствует. Эсеры эксплуатировали отдаленность театра воен- ных действий от центра страны, а также отсутствие полноценного образа японцев как врагов среди насе- ления и каких-либо прочных общенародных культурных связей с дальневосточными странами. «Далеко от нас Маньчжурия, никогда она не была нашей и совсем не нужна она русскому народу. А между тем вот уже целый год идет война, целый год изо дня в день увозят на восток десятки тысяч людей, целый год потоками льется народная кровь в угоду царскому правительству, обагряя чужую нам землю» [6, л. 1]. С точки зрения социалистов-революционеров, если бы не каприз царского правительства воевать в Маньчжурии, японцы никогда бы и не стали врагом России. Вместо этого социал-революционеры призвали солдат обратить внимание на истинного врага родины, внутреннего врага, настоящего виновника всех людских бед. «У вас в руках оружие – значит в ваших руках и сила, и власть, и когда откажетесь идти на войну, восстанете за народ, тогда придет конец безумной трате вашей крови, конец народному горю, конец неправой, позорной войне» [6, л. 1]. В одной из листовок даже была выражена идея, что правительство специально развязало войну с Японией, чтобы отправить солдат на дальневосточный фронт, тем самым предотвратить восстание внутри страны, когда они вернутся домой: «Оно [правительство] гнало вас в Маньчжурию <...>, потому что боится, как бы вы, вернувшись домой, не стали на защиту борющегося народа против правительства» [7, л. 1].

Большинство листовок обращают внимание читателя на лишения и нужды населения Сибири и России в целом. Однако проблемы, связанные с Русско-японской войной, преподносятся под разным углом, в зависимости от целевой аудитории. Так, листовки, предназначенные для солдат, акценти- руют внимание на ужасах фронта. Особенно часто описывается гибель боевых товарищей, нехватка провианта, голод в родных краях и т. д. «Только десятки тысяч убитых, раненых, искалеченных людей, а дома – десятки тысяч разоренных семей, которым некуда деваться, нечем питаться, и о которых некому заботиться» [8, л. 7]; «Оно гнало вас в Маньчжурию на голод, холод, искалечение и смерть» [7, л. 1]. В листовках к населению в тылу основной упор делался на экономический кризис, вспыхнувший в стране  в связи с затратами на войну.

Немало внимания уделялось и агитации студентов. Как мы уже упоминали ранее, именно студенческая молодежь составляла подавляющее большинство групп социалистов-революционеров в Сибири. Здесь, помимо создания образа врага, который ничем не отличался в пропаганде, обращенной к рабочим, солдатам и крестьянам, эсеры пытались создать единый образ «своих» – внеклассовое понимание «народа» как одной группы, восстающей против засилья правящей элиты. Кроме того, идея объединения национальностей также прослежи- валась в обращениях к студентам, в отличие от 

 

 

листовок, обращавшихся к менее образованным слоям населения. В листовке «К учащейся молодежи города Томска» эсеры затронули тему равенства и братства среди евреев и русских, интеллигенции и рабочих: «Самодержавие, чтобы оградить себя от окончательного падения, организовало повсемест- но банду хулиганов, черной сотни, которые открыто избивают интеллигенцию, учащихся и рабочих. <...> Но, товарищи, везде ли удалось черносотенцам утроить такие ужасные погромы?! Нет, товарищи! <...> В Петербурге мы видим, как черносотенцы- рабочие приходят к своим товарищам-рабочим на митинги и приносят им свое искреннее раскаяние; мы видим, как на обращение к черни попа избивать интеллигенцию, учащихся и евреев, чернь остается равнодушной» [9, л. 19]. Таким образом демонстри- руется единение народа вне зависимости от класса и происхождения: рабочие, и интеллигенция отно- сятся к «своим», а самодержавная власть – чужим. Согласно листовке, такая дихотомия развивается благодаря «могучей силе социализма» которая «на- чинает завладевать сердцами трудящегося темного народа». «В этом славном деле сыграла небольшую роль и учащаяся молодежь» [9, л. 19]. Учащаяся молодежь представлена в качестве движущей силы социалистов-революционеров. Это люди, способ- ные и сами понять, и разъяснить идеи социализма «темной массе». Такой подход к студентам кажется разумным, так как это был один из самых энергичных и политически активных слоев населения. Студенты начала XX века были в основном финансово незави- симы от своих семей и жили впроголодь, что давало им ощущение самостоятельности и права бороться за свои права [10, c. 16].

Теперь мы проанализируем, как изменилась 

печать эсеров с началом революции 1905 года. С на- чалом революции наблюдается резкое увеличение объема печати листовок. Если в 1904 году группы социалистов-революционеров выпустили всего 12 наименований листовок, то за период револю- ции было выпущено 364 названия. Особо активные группы, находившиеся в Иркутске и Красноярске, выпустили 100 различных листовок за этот период. Новые издания носили еще более описательный характер и отличались большей эмоциональностью [3, c. 21]. Волна демонстраций, захватившая всю Россию и Сибирь в том числе, в полной мере от- разилась на печати местных эсеров. Во-первых, эсеры попытались устранить связь между народом и царем, в связи с кровопролитием на Дворцовой площади в Петербурге. Тема своего и чужого стала выражена более остро. Интересно, что именно в этот момент Николай II появляется в тексте листовок как отдельная личность. Он представлен тираном, не заботящемся о своем народе, как подобает «отцу», а пренебрегающим его страданиями и нуж- дами. Сдача Порт-Артура на восточном фронте практически совпала по времени с событиями кро- вавого воскресения в Петербурге. Эсеры, изменив тон листовок, немедленно использовали этот факт, обвинив непосредственно царя, а не правительство  

70 Клио № 11(119) 2016 

 

в целом в провальной кампании на востоке: «[Царь] достиг гибели Порт-Артура и массы дорогостоящих судов, на потом и кровью добытые народом гроши» [8, л. 7].

Эсеры акцентировали особое внимание на пре- дательстве царем русского народа. Листовка «Ко всему трудящемуся люду и солдатам» представляет патриархат царя с худшей своей стороны, обвиняя главу престола в тирании. «Он [Николай II] пообещал, пересмотреть судебное положение, дать больше самостоятельности местным самоуправлениям, не- много больше свободы печати, обещал, что чиновни- ков другие чиновники за незаконные действия будут отдавать под суд и страховать рабочих. <...> Это он обещал. А что он в это время делал? Продолжал разорять народ за ненужную народу Маньчжурию, где губил сотни тысяч солдат-кормильцев и поильцев народа» [8, л. 7]. «Тогда народ еще верил царю и шел к нему с открытой душой, со своими наболевшими нуждами. <...> И в ответ на это царь, называющий себя «отцом народа», пролил кровь «своих детей», пролил её целыми потоками, пролил безжалостно и беспощадно [11, л. 1]. Так иркутская группа социали- стов-революционеров напрямую обвиняла Николая II в предательстве своего народа и призывала народ Сибири восстать против самодержавия.

Тем временем Сибирский союз партии социали- стов-революционеров выпустил листовку «По поводу 18-го января» (подавленного волнения в Томске). Эта листовка длиннее других, а язык здесь менее повторяющийся, но более богат прилагательными. В нескольких параграфах описываются последствия восстания, раненые и убитые люди на улицах Том- ска. Особенно подчеркивается тот факт, что при- сутствовало много невинных жертв, волею случая оказавшихся поблизости. «Истязания... превосходят все ужасы, все зверства...<...> Били не только демон- странтов, но и публику, не имевшую отношения к де- монстрации. На глазах многотысячной толпы били и истязали рабочих и студентов, случайно приехавших на базар крестьян из деревень, и так называемую со- лидную публику: мужчин, женщин, детей и взрослых. <...> Вот пятнадцатилетняя девочка-гимназистка лежит на окровавленной мостовой с изуродован- ным черепом <...> вот тринадцатилетний ученик ремесленного училища Елизаров, которого в упор застрелил городовой, когда тот хотел перебежать улицу <...> вот неподалеку старик с предсмертным хрипом в груди <...> тут же стонет тяжело раненая женщина» [12, л. 7]. Как видно из текста листовки, в большинстве случаев описываются наиболее слабые и беззащитные категории общества: женщины, дети, старики. 

Мы видим, что язык листовок довольно схож, вне зависимости от того, для кого они предназначались. Текст, адресованный солдатам, рабочим и крестья- нам, эмоционален, отличается большим количе- ством повторений и прилагательных. Предложения длинные и носят описательный характер, нацелены на закрепления определенных образов: жестокость полиции, беззащитность определенных категорий 

 

 

населения, эксплуатация солдат на войне, голод и лишения в тылу. Также присутствуют убеждения в моральной правоте эсеров как защитников народа от тирании. По мнению Стайнберга, эмоциональность призвана акцентировать внимание на чувстве не- справедливости, а также для того чтобы вызвать гнев и чувство морального долга перед репрессирован- ным народом. Согласно исследованию Стайнберга, в условиях войны использование эмоциональных изображений может быть особенно полезным, так как общество наиболее восприимчиво к подобного рода информации, когда во время кризиса надеж- ды на светлое будущее так же ярко выражены, как чувство безысходности и страха [13, c. 76]. Мы по- лагаем, что эсеры пытались использовать и тот, и другой аспект в своей пропаганде: они одновремен- но описывали ужасное положение народа во время войны и обещали светлое будущее после свержения самодержавной власти, призывая народ встать на борьбу с тиранией.

Жестокость властей дала повод эсерам оправ-

дать террористические методы в своих листовках. Сибирский союз партии социалистов-революционе- ров обвинял народ в пассивности перед тиранией и призывал ответить силой: «Эти негодяи своей смертью и могут заплатить за совершенное ими злодеяние. <...> Вы искупить свою вину можете только вступив в непосредственную борьбу с врагом народа, с самодержавием» [12, л. 7]. Террор был, пожалуй, самой сомнительной частью програм- мы эсеров, вызвавшей наибольшее отторжение среди целевой аудитории партии. Крестьянство по-прежнему оставалось инертным, а призывы к террору были в основном адресованы студентам. В листовках к студенческой молодежи Сибири меньше описаний лишений народа, зато более громко звучат призывы к революции, и подчеркивается ведущая роль молодежи в мобилизации населения и несения идей социализма в массы. Значимость террористи- ческих методов для эсеров всегда представлялась  по-разному. Согласно Боевой организации эсеров, терроризм был единственным доступным способом борьбы с властью в деспотичном режиме: «Мы, социалисты-революционеры, не хотим крови; мы стремимся к тому, чтобы нести идеи социализма в массы народа. Но, живя в полицейском государстве, поддерживающем свое господство исключительно насилием, мы, по необходимости, должны защи- щать себя силой и пользоваться в этом направлении всеми имеющимися в наших руках средствами, не исключая и террора» [14, л. 2]. Тем не менее, сглаживая вопрос о терроре, эсеры могли найти союзников в лице дружественных партий, как, на- пример, социал-демократов. Согласно листовкам, эсеры разделяли цели социал-демократов, однако придерживались мнения, что их можно достигнуть, только прибегая к насилию. Непостоянность была свойственна социалистам-революционерам не только в вопросе террористических методов. В то время как эсеры неоднократно призывали к свер- жению монархии в России, что подтверждается  

Ю.А. Климова

 

71 

 

их лозунгами в листовках: «Долой самодержавие!» [8, л. 7], «Да здравствует Революция!» [15, л. 1], кратко- срочные цели эсеров были более мирными – часто звучали призывы к организации учредительных со- браний и передачи власти регионам, что давало им возможность взаимодействовать с другими анти- монархическими движениями того времени. 

Теперь мы оценим эффективность пропаганды эсеров в Сибири и посмотрим, насколько успешно им удалось повлиять на общественное мнение в регионе. Здесь следует снова обратить внимание на целевую аудиторию эсеров. Как мы уже выяснили, она была довольно широкой и включала в себя как более образованные, так и низшие слои населения, однако больше всего листовок предназначалось именно более низким сословиям – крестьянам, рабочим и солдатам. Вопрос о действенности про- паганды здесь тесно связан с проблемой уровня образования населения. Безграмотность среди крестьян, а также упадок моральных устоев, рост пьянства и дебоширства в деревнях – все это явля- лось большой проблемой начала XX века, о чем пи- сали Марк и Стайнберг [16, c. 74]. Не стоит забывать и о низком уровне грамотности среди населения Российской империи на рубеже XX века [17, c. 454]. С этой проблемой столкнулись и сибирские эсеры в попытках распространения литературы и листо- вок среди крестьян, хотя в европейской России их программа и пользовалась довольно большой попу- лярностью. Огромная необразованная, политически пассивная масса людей могла сыграть решающую роль в революции, будь она мобилизована, однако, в начале XX столетия она еще оставалась «темным народом» по выражению самих же эсеров. Это стало одной их основных причин непопулярности эсеров среди населения. Крестьяне едва могли прочитать листовки, не говоря уже о том, чтобы понять их со- держание. Хотя Русско-японская война вызвала рост интереса к печатным изданиям, в основном это сказывалось на росте спроса на новостные издания, рассказывающие о событиях на фронте. К тому же, не смотря на то что поражения России в войне демотивировали общественность и создали благоприятные условия для антиправительственных волнений, низшие сословия России всегда жили в примерно одинаковом репрессивном политическом климате. Российская империя воевала большую часть своей истории, и солдатам приходилось нести и гораздо более длительную военную службу.

Попытка эсеровской пропаганды разорвать культурную связь между народом и царем также не увенчалась успехом. Коллективная идентификация – это длительный процесс, и различия между груп- пами своих и чужих устанавливаются поколениями. В Российской империи коллективное понимание себя слишком тесно связано с понятиями патрио- тизма, любви и гордости за Родину, что противо- поставлено резкому отторжению чужих [18, c. 41]. В Сибири патриотизм и любовь к родине усилены еще и местной привязанностью населения к родному краю, удаленному от центра страны. К тому же поло-

 

 

жение сибирских крестьян сильно отличалось от жи- телей европейской части России. Многие крестьяне не были крепостными и принадлежали государству, а не помещикам [19, c. 145.]. Сибирские крестьяне были гораздо более независимыми по сравнению с другими частями империи, а план коллективизации земли был не популярен [20, c. 576]. Из этого следует заключение, что программа партии социалистов-ре- волюционеров была лучше принята в западной части империи, нежели в Сибири.

Что касается результативности пропаганды среди 

студентов, то тут мы можем заключить, что она была гораздо более успешна. Партия эсеров расширялась в период с 1905 по 1907 годы во многом за счет сту- дентов [3, c. 17]. Молодые люди были более открыты методам эсеров и соглашались с необходимостью изменения государственного строя в стране. К тому же в 1904–1905 годах сибирские эсеры оперировали исключительно в крупных городах, где студенты были самой благодатной аудиторией.

Тем не менее следует обратить внимание и на 

более общие факторы влияния Русско-японской войны на население: с одной стороны, она повлияла на рост политической оппозиции в целом, включая и социалистов-революционеров, численность которых значительно увеличилась. Русско-японская война была первым событием в истории России, когда про- паганда впервые была использована политическими движениями в современном смысле этого слова [21, c. 3]. Хотя пропаганда эсеров непосредственно в данном регионе не имела большого успеха, анти- правительственные публикации в целом привели к разделениям в обществе на оппозиционные группы, что при наличии внешнего врага повлияло на про- игрыш России в войне, а также помешало народным волнениям утихнуть после подписания мирного до- говора [22, c. 78].

Данные факты ведут нас к заключению, что ре-

волюция 1905–1907 года внесла радикализацию в эсеровское движение, напрямую повлияв на коли- чество распространяемого печатного материала и его качество. Сразу после событий, произошед- ших на Дворцовой площади в Петербурге 9 января 1905 года, листовки стали более открыто призывать народ к революции, начав напрямую обвинять царя в экономических трудностях и проигрыше в Русско- японской войне, тем самым противопоставляя не только правительство, но и самого царя народу. Тем не менее социалисты-революционеры не получили достаточного отклика на свою пропагандистскую де- ятельность в Сибири даже после начала революции. Помимо нюансов в местном менталитете, трудности распространения подпольного агитационного ма- териала, также стояли на пути к успеху. Хотя эсеры и сумели наладить выпуск нелегальных листовок за довольно короткий срок, группы оперировали на не- большие средства и не имели возможности покрыть более широкую публику. Масштабы их деятельности не были достаточно большими, а их программа не была достаточно популярной для того чтобы оказать значительное влияние на население Сибири.