double arrow

Аграрные отношения. Процесс читлучения


ПОЛОЖЕНИЕ СЕРБСКОГО НАРОДА ПОД ВЛАСТЬЮ ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ

Городская жизнь

О сербских городах до XVI в. мы располагаем весьма скудной информацией. Конкретные сведения о неаграрных отраслях экономики касаются почти исключительно горного дела, крупнейшим центром которого был г. Ново-Брдо, в начале XV в. (при Стефане Лазаревиче) получивший грамоту — единственный в своем роде образец развития городского права в Сербии (сохранился только начальный фрагмент). Одновременно был издан «Закон о рудниках». Наметившийся прогресс был прерван вследствие османской экспансии. Ново-Брдо не только пострадало в период военных действий, но и лишилось христианских жителей, вместо которых были поселены мусульмане. Хотя доходы от рудников составляли «султанский хае», горное дело по-прежнему оставалось в руках христиан, возможно, это были потомки тех выходцев из немецких земель, которых «Законник Стефана Душана» называл саксами. Но турецкое правительство не проявляло достаточной заботы о поддержании этой отрасли, и к концу рассматриваемого периода она утратила свое прежнее значение.

В новых условиях предпочтение оказывалось отраслям, отвечавшим потребностям военного времени и вкусам Востока, вследствие чего города вплоть до последних десятилетий XVII в. укрепляли свое положение. Наиболее значительные городские центры насчитывали по нескольку десятков тысяч жителей.




Из ремесел преимущественно развивались металлообрабатывающие (оружейное производство, изготовление домашней утвари, вероятно, ориентального образца), кожевенные (сербский город Ужице славился своим сафьяном) и производство некоторых видов текстильных изделий (например, вышитых подушек и занавесей из цветного полотна).

И все же значение того или иного города в основном зависело от состояния торговли. На этой основе успешно развивался Белград. Его роль как торгового центра стала особенно заметной после падения Буды и Темешвара (Тимишоары); в Белград переместилась дубровницкая колония из пришедшего в упадок Смедерева (объектами торговли были не только продукты ремесла и сельского хозяйства, но и церковные книги). Особенную активность в Белграде проявляли кроме дубровницких и венецианские торговцы.

Своеобразная ситуация сложилась в землях, вошедших в состав Османской империи, где в XVII в. интенсивно развивается процесс читлучения.

Термин «чифтлик», или «читлук», переводится как «баштана». Первоначально он означал крестьянское хозяйство, т.е. те самые поля и виноградники, о которых упоминает «Законник Стефана Душана» (владение ими было обусловлено выполнением определенных обязанностей, но с известной оговоркой: их можно было завещать или продать). В этом смысле права непосредственных производителей, в том числе христианской «райи», были шире, нежели права «спахиев» — представителей «рыцарского сословия». Владения последних, «спахилуки», представляли собой разновидность



ленов, приносивших строго определенный доход в виде натуральных и денежных податей. В отличие от положения в средневековой Сербии на завоеванных территориях господская земля, как правило, отсутствовала, и барщины в пользу спахиев подданные не несли.

Вплоть до того времени, когда обозначились первые грозные признаки кризиса, связанного с падением политического и военного могущества империи, такое положение, видимо, удовлетворяло турецких господ, как «спахогланов», получавших свои налоговые квоты, так и янычар, составлявших пехотный корпус и оплачиваемых из казны. Когда же военные трофеи перестали быть надежным источником обогащения и повышение налогов начало подрывать экономические возможности крестьянского хозяйства, представители господствующего класса оказались вынужденными искать выход в повышении собственной хозяйственной активности.

Кто выступил инициатором переворота — спахии или янычары, — сказать трудно. В системе аграрных отношений Османской империи появляется новая фигура янычарского аги, узурпирующего крестьянские права и превращающегося в читлук-сахибию, который заводит собственное хозяйство, основанное на эксплуатации крестьян, обязанных барщиной. Подобный путь проделывали и сами спахии, вынуждая задолжавших подданных уступать им свои права на чифтлики, после чего земля обрабатывалась там трудами райи.



К концу XVIII в. фигура спахия, с бичом в руке надзирающего за полевыми работами, становится типичным явлением в сербском селе.

Однако в некоторых сельскохозяйственных отраслях инициатива оставалась в руках крестьян. Речь идет о животноводстве, и прежде всего — свиноводстве (что вполне объяснимо, поскольку мусульмане из религиозных соображений не могли заниматься этим прибыльным делом, равно как и производством ракии (водки), также пользовавшейся спросом на рынке).

В целом на территории Османской империи после войн первой половины XVIII в. христианское население оказалось в неблагоприятных условиях. Турецкая администрация издавала дискриминационные указы. Например, христианам было строго запрещено носить роскошные одеяния и использовать в своих нарядах определенные цвета. Они должны были выказывать знаки смирения в общении с мусульманами. В 1767 г. была ликвидирована православная патриархия Печа, а на следующий год та же участь постигла архиепископию Охрида. Все сербские земли оказались под юрисдикцией Константинопольского патриарха. С этого времени начинается процесс замены сербских епископов греческими.

СЕРБЫ В МОНАРХИИ ГАБСБУРГОВ

С начала османского нашествия сербы переселялись на земли Австрийской монархии (ок. 70 тыс. человек в 1690 г. — Великое переселение сербов). В XVIII в. австрийское правительство сочло целесообразным выдать новым подданным «Привилегии», гарантирующие им некоторые автономные права. Формально речь шла о создании церковной организации во главе с митрополитом, но в условиях той эпохи, когда церкви еще принадлежало особое место в политической структуре общества, это подразумевало и наличие определенных политических прав. Последующие события показали, что сербские митрополиты играли значительную роль в событиях, связанных с политической борьбой.

С разрешения венского двора сербы могли созывать саборы, избиравшие митрополита. Эти органы были организованы по сословному принципу: в их деятельности принимали участие представители духовного, военного и так называемого «гражданского», или «поместного», сословий. На саборах обсуждалось внутреннее положение сербских общин, составлялись петиции, направляемые к императорскому двору в Вене, и разбирались жалобы сербского населения монархии Габсбургов. Часть сербских беженцев оказалась в свободных королевских городах, располагавших особыми привилегиями. Все права их жителей, равно как и права населения свободных военных общин, находившихся на австрийско-турецкой границе, в полной мере распространялись и на сербов. При венском дворе в течение XVIII в. действовал специальный орган, занимавшийся сербскими делами в пределах владений Габсбургов. В 1792 г. Венгерское королевство предоставило сербам, проживавшим на его территории, права гражданства, а православные митрополиты и епископы получили доступ в венгерский сейм.

КУЛЬТУРА

Со времени миссии Кирилла и Мефодия в сербских землях широкое хождение получили византийские сочинения, переведенные на старославянский язык. Самую представительную их группу составляют агиографические сочинения: жития св. Георгия Каппадо-кийского, св. Дмитрия, Алексея Божьего Человека, св. Марии Египетской. Самому св. Савве, первому сербскому архиепископу, младшему сыну Стефана Немани, приписывается перевод правил монастырской и церковной жизни («Кормчая»). Монах святогорско-го Хиландарского монастыря Исайя осуществил перевод творений Дионисия Ареопагита, символическое богословие которого вдохновляло многих средневековых теологов. Кроме того, были переведены разного рода морально-дидактические и апокрифические сочинения (видения, легенды и пр.). Светская переводная литература была представлена византийскими сочинениями («Роман о Варлааме и Иоаса-фе») и рыцарскими романами («Роман об Александре Македонском», «Тристан и Изольда», «Роман о Трое»), распространявшимися через Сербию в Болгарию и Россию. В позднесредневековой Сербии были известны в переводах византийские исторические сочинения («Краткая хроника» Георгия Амартола, «Хроника» Иоанна Зонары).

При Неманичах в монастырях Сербии и Святой Горы расцвела сербская агиография, создавшая целую галерею портретов святых сербских правителей из династии Неманичей и святых архиепископов сербских. В ее творениях исторический материал гармонично заключается в рамки житийной литературы. Ранним произведением этого жанра в Сербии является «Житие св. Симеона» (Стефана Немани), написанное его сыновьями архиепископом Саввой и королем Стефаном Первовенчанным. «Житие св. Саввы» было создано хиландарским монахом Доментианом, учеником св. Саввы, около середины XIII в., а затем в конце XIII в. переработано насельником Хиландарского монастыря Феодосием, придавшим тексту слегка «беллетристический» вид. «Житие св. Саввы» пера Феодосия, одного из наиболее плодовитых и талантливых авторов, стало излюбленным чтением в средневековой Сербии. Наконец, в XIV в. видный церковный деятель архиепископ Даниил II со своими учениками составил обширное собрание «Житий королей и архиепископов сербских» (от сыновей Стефана Первовенчанного до Стефана Ду-шана), тем самым придав книжное оформление культу святых сербских правителей. Со времен св. Саввы в их честь составлялись специальные тексты церковных служб с краткими житиями. В XVI в. эти тексты были объединены в собрании «Србляк».

В начале XV в. появляются первые сербские истории (хронографы и генеалогии), созданные по приказу деспота Стефана Лазаревича. В это время монахиня Евфимия, вдова деспота Углешы, сочиняет «Похвалу князю Лазарю» и золотом вышивает ее текст на шелковом покрове. В деспотовине Стефана Лазаревича нашли убежище болгары Григорий Цамблак, написавший «Житие Стефана Дечанского», и Константин Костенецкий, ставший первым светским автором жития. Это было «Житие деспота Стефана Лазаревича». Большой интерес представляют памятники сербского народного творчества. Основное собрание «сербских песен» было издано лишь в начале XIX в., и проблема их датировки представляет большую сложность.

Литературоведы и историки в основном придерживаются деления этих песен на циклы, восходящие к автору упомянутого издания Вуку Стефановичу Караджичу. При этом особое значение придается историческим реалиям — упоминаниям о конкретных фактах и личностях, известных из письменных источников. Однако применительно к фольклору такой подход не выдерживает критики, так как по чисто формальному признаку одна и та же песня в различных изданиях относится к разным циклам. Более рациональной представляется попытка классифицировать «сербские песни» исходя из анализа идейного содержания. Такой подход (отчасти уже осуществленный Караджичем, но впоследствии практически игнорировавшийся) позволяет выделить две основные категории: средневековую и «новую».

Для песен средневекового происхождения характерны конфликты, так или иначе связанные с проявлением чувства долга, будь то долг благочестия или верности (супружеской, вассальной), взаимных обязанностей родителей и детей, братьев или побратимов.

Деление героев на положительных и отрицательных проследить трудно, ибо конфликты зачастую возникают не вследствие индивидуальных склонностей персонажа, но или по роковой случайности, или вследствие вражеских козней, или из-за вмешательства некоей иррациональной силы. Таким образом, человек выступает слепым орудием судьбы, а осознав содеянное, раскаивается и искупает свою вину («Предраг и Ненад», «Муйо и Алия», «Милан-бег и Драгутин-бег»).

Этические воззрения Средневековья также нашли отражение в песнях: в них есть и идеальный герой — образец благочестия и верности, и его антагонист, воплощающий в себе порочное начало. В связи с этим особый интерес представляют женские образы.

Героини средневековой литературы — это в основном порочные типы. По крайней мере, именно порочные образы выписаны наиболее ярко — женщины с сильным характером, но одержимые жадностью, тщеславием или сластолюбием, наконец, просто некие фантастические существа женского пола, которые воплощают в себе злое начало. Характерна и судьба этих героинь — их постигает лютая казнь: кони разрывают тело красавицы Видоса-вы («Женитьба короля Вукашина»), разбивается о камни другая роковая красавица («Милан-бег и Драгутин-бег»), сгорает в просмоленной рубахе коварная царица («Иван и дивский старейшина»). В качестве справедливых мстителей выступают мужчины, ставшие жертвой любви к этим демоническим созданиям. Гораздо слабее очерчены положительные женские образы (Ефросима в «Женитьбе Вукашина»).

Весьма ярко представлен образ неверного вассала или слуги-предателя. Наиболее характерный — образ Вука Бранковича в песнях так называемого «косовского цикла», посвященных знаменитой битве на Косовом поле.

«Косовские песни», традиционно считающиеся выражением патриотических чувств сербского народа, принято выделять в особый цикл. Между тем они, подобно сказаниям о Нибелунгах или о Роланде, представляют собой типичное порождение средневековых представлений, где на первом плане не воспевание героических подвигов, а все тот же конфликт между верностью и предательством, в качестве же роковой силы выступает соперничество двух женщин.

Еще один пример — образ везира Тодора («Смерть короля Де-чанского»). В данном случае неверный слуга действует по собственной инициативе, и мотивы его предательского поведения неизвестны, но образ достаточно типичен. Тодор подстрекает сына против отца и осуществляет коварное убийство последнего. Присутствует здесь и мотив справедливого возмездия: Тодор и его приспешники обращаются в камень под взглядом одного верного слуги, который затем докладывает о случившемся королевичу, и тот исполняет свой христианский долг — предает земле тело отца.

Таким образом, большая часть «докосовских» и «косовских» легенд указывает на их средневековое происхождение. К этой категории относятся и некоторые так называемые «неисторические песни», равно как и некоторые из тех, где речь идет о королевиче Марко или о событиях первой половины XV в., хотя в этих циклах намечаются уже и черты Нового времени.

Первый взлет сербской архитектуры приходится на период правления Стефана Немани и его преемников, когда начинается строительство церквей и монастырей в Рашке. Архитекторы этого периода часто использовали для строительства материалы раннехристианских сооружений. Так, одна из церквей Стефана Немани, церковь Богородицы близ Куршумлии, возведена из материалов находившейся на этом месте церкви VI в. Очевидно сильное влияние византийской архитектуры на Балканах в эпоху Раннего Средневековья.

В XIII в. в сербской архитектуре возникает свой собственный, рашкский, стиль, вольно сочетающий византийские и романские элементы. В этом стиле построены монастыри Жича, Милешева, Сопочаны и выполнены их фрески. Со значительным расширением границ Сербского королевства в XIV в. на юге возникает сербско-византийская школа, мастерами которой создана церковь Богородицы в Пече. Фресковая живопись этого периода отличается сложными композициями, часто включающими портреты сербских правителей, аристократов и духовных лиц. После битвы на р. Марице возникает моравская школа, для которой в большей степени, чем для ее предшественниц, характерны единые приемы как в архитектуре, так и в живописи. В период турецкого нашествия появляется необходимость в развитии крепостной архитектуры, прекрасным образцом которой служит крепость Бранкови-чей в Смедереве.

После османского завоевания исчезли благоприятные условия для полноценного развития сербской культуры. Наиболее успешно, пожалуй, в это время развивался традиционный песенный эпос.

Для сербского эпоса «послекосовских циклов» характерно появление иных сюжетов и героев. Песни о Марко-королевиче, гайдуках и ускоках нередко окрашены юмором: речь в них идет как о богатырских подвигах, так и о различных забавных проделках, где пускается в ход не только молодецкая удаль, но и хитрость. Новые элементы в обрисовке героя проявляются и в том, что он отнюдь не склонен к аскетизму и демократичен (социальная принадлежность персонажа не наложила отпечатка на его характер и поступки: он далек от сословных и конфессиональных предрассудков).







Сейчас читают про: