double arrow

Социальный порядок


Всенародное восстание Хмельницкого было реакцией на социально-религиозно-нациоиальную агрессию Польши и, по существу, это была глубокая революция, одновременно политическо-социальная, религиозная и национальная.

Как буря смела она установленный поляками порядок, не оставив от него камня на камне. Помещики и арендаторы-евреи были вырезаны или бежали. Такая же участь постигла польскую администрацию и представителей католической церкви.

Своеобразный и самобытный административный порядок казачества, который раньше распространялся только на казаков, распространился теперь на все население. Строгая грань между казаками и не-казаками в процессе борьбы совершенно исчезла. Фактически все стали казаками и были свободны от обязательств по отношению к помещикам.

Этот “новый порядок” возник самотеком, в процессе непрерывной борьбы, и возглавлению восстания ничего другого не оставалось делать, как его санкционировать. Казацкая старшина, особенно ее верхушка, воспитанные в духе польского -социального порядка и даже ему сочувствовавшие, далеко неполностью воспринимала “достижения революции”. Если в секторе религиозном и национальном она была этими “достижениями” удовлетворена, то этого нельзя сказать о их социальном секторе.




Полное освобождение “посполитых” было ударом по материальным интересам той части старшины, которая имела или своих “посполитых” или по отношению к которой “посполитые” должны были выполнять известные повин ности.

Непрырывные войны требовали максимального напряжения народных сил и вызывали требования от народа разных повинностей. Народ же, только что освабодившийся, не был склонен принимать на себя новые обязательства или выполнять старые, хотя бы по отношению к казацкой старшине.

Учитывая все это, Богдан Хмельницкий и последующие гетманы очень осторожно шли по пути накладывания каких-либо обязательств на население, кроме обязательств, непосредственно связанных с ведением освободительной борьбы.

Сначала гетманы этого периода требовали “послушенства” (выполнения натуральных повинностей) па отношению к православным монастырям от их бывших “посполитых”. Затем начали предъявляться требования “послушенства” по отношению к старшине, но не персонально а “на ранг”, тоесть, население должно было выполнять известные повинности по отношению к полковникам, сотникам, есаулам (пока они занимали эти должности, которые были выборными). Провести строгую грань между “послушенством” “на ранг” и “послушеиством” чисто персональным было не легко и на этой почве сразу же начались злоупотребления. Сохранилось не мало жалоб на то, что отдельные старшины “послушенство на ранг” превращают в “послушеество” персональное.



И окончательно стабилизировать социальные взаимоотношения на освобожденных территориях так и не удалось за все время освободительной борьбы.

Сделано это было только после ее окончания и совершенно по разному в воссоединившемся с Россией, Левобережьи, оставшемся за Польшей, Правобережьи. На Правобережьи поляки попросту восстановили социальный порядок, бывший да восстания, ликвидировавши совершено казачество. На Левобережьи процесс стабилизации социальных взаимоотношений проходил очень медленно и был закончен только к концу 18-го столетия.

К моменту же окончания освободительной войны вся Русь-Украина представляла собой еще далеко ее устоявшеся взбалмученное море с социальным порядком не установившимся и резко отличавшимся от социального порядка и Польши, и России, между которыми она была поделена по условиям “вечного мира”.

Демократическое начало организации всего аппарата власти как военной, так и гражданской, путем непосредственных всенародных выборов, начиная от гетмана и кончая сотниками и атаманами в селах, можно считать характерным для этого периода истории Руси-Украины. Выбирали за личные качества, а не по признаку происхождения или богатства (хотя, конечно, и первое и второе играли известную роль при выборах).



Выбирали людей для замещения разных должностей, и, естественно, считались с образованием и подготовленностью к занятию этих должностей, а потому, практически, круг лиц, из которых пополнялся аппарат власти не был особенно велик, ибо людей не только образованных но и, вообще, грамотных в то время было немного.

Люди же образованные, во первых, происходили из более зажиточных классов населения, а, во вторых, были воспитаны под сильным влиянием польских взглядов на социальные взаимоотношения (нередко это были ученики иезуитов) и сами, были не прочь занять положение всевластной шляхты и магнатов.

В результате получался парадокс, что после социальной революции, при демократических выборах, на командный посты и ключевые позиции выбирались противники этой социальной революции, ждавшие только момента, чтобы можно было восстановить только что разрушенную социальную систему, только, конечно, с заменой польско-католической социальной верхушки своей, православно-казачьей.

Приведенный выше случай с полковником Тетерей, загодя обеспечивавшего себя царскими граматами на имения, не был единичным. Привести их можно множество, как неопровержимое доказательство, что сама казацко-старшинская верхушка времен Освободительной борьбы вовсе не верила в стабильность установившегося социального порядка.







Сейчас читают про: