double arrow

Основные положения применения правил проверки допустимости доказательств


а). Вопрос об «асимметрии правил допустимости доказательств» (или возможности использования доказательств, полученных с нарушением закона, стороной защиты).

Вопрос об «асимметрии правил допустимости доказательств» возник в процессуальной теории в связи с различными позициями ученых по отношению к возможности использования стороной защиты доказательств, полученных с нарушением закона.

Считают возможным использовать в целях защиты доказательства, полученные с нарушением закона: С.А. Паршин[5], В.М. Савицкий[6],57 A.M. Ларин и Ю.И. Стецовский[7].

При этом они считают, что:

- недопустимыми должны признаваться лишь те доказательства, полученные с нарушением закона, которые могут быть положены в основу обвинения;

- бремя доказывания виновности лица лежит на стороне обвинения. Сторона защиты вправе как доказывать невиновность обвиняемого, так и подвергать сомнению доказательства виновности. В этом последнем случае она может применять ущербные доказательства, не допустимые в руках противной стороны;

- обвиняемый не может нести ответственностьзаошибки следователя, погубившего оправдательное доказательство.




Другие считают, что недопустимые доказательства не могут использоваться ни стороной обвинения, ни стороной защиты[8].

Вместе с тем, П.А. Лупинская допускает, что «в некоторых случаях и с определенной целью» защите можно предоставить «возможность использовать доказательства, при собирании или процессуальном закреплении которых обвинением были нарушены требования закона»[9]. С определенными оговорками и уточнениями разделяет эту точку зрения об «асимметрии правил допустимости» и Н.М. Кипнис.

Такова суть проблемы «асимметрии правил допустимости доказательств» в процессуальной теории. Что же касается судебной практики, то ее отношение к данной проблеме можно проиллюстрировать ссылками на постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации, а также примерами разрешения соответствующих вопросов по конкретным уголовным делам.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п.16 своего постановления от 31 октября 1995 года № 8 «Онекоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» указал, что в силу части 3 статьи 69 УПК РСФСР«доказательства, полученные с нарушением закона, не могут быть положены в основу обвинения».

Здесь, видимо, уместно упомянуть, что аналогичное положение о недопустимости использования доказательств, полученных с нарушением закона, только для стороны обвинения содержится и в Своде принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме[10]. Согласно принципу №27 несоблюдение принципов, указанных в этом Своде, принимается во внимание при определении допустимости доказательствпротив задержанного или находящегося в заключении лица.



Конечно же нельзя допускать различный режим представления доказательств для стороны обвинения и для стороны защиты. Говоря об «асимметрии правил допустимости» необходимо иметь в виду только одно: по ходатайству защиты могут быть допущены к исследованию только те полученные с нарушением закона доказательства, которые добыты стороной обвинения и при нарушении закона именно органом предварительного следствия (или дознания). Если же доказательство представляет (добытое ею) сторона защиты, то вопрос о допустимости таких доказательств должен быть разрешен в полном соответствии с правилами допустимости доказательств без каких-либо ограничений.

б). Решение вопроса об исключении доказательств, в зависимости от характера допущенного нарушения.

В процессуальной теории вопрос о возможности использования доказательств, полученных с нарушением закона, в зависимости от характера допущенного нарушения, разрешается неоднозначно.

Так, некоторые ученые считают, что доказательства, полученные с нарушением закона, являются недопустимыми «независимо от характера процессуальных нарушений»[11].71

Однако не все ученые - процессуалисты столь категоричны, и многие из них допускают возможность использования, «ущербных» доказательств, но вот, что касается условий этой возможности мнения их разделяются.



По мнению этих ученых и ряда практических работников доказательства, полученные с нарушением закона, нельзя использовать только при следующих условиях:

- когда нарушаются конституционные нормы;[12]

- когда допущенные нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными, т.е. такими, которые влекут отмену приговора, повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора.[13]

Возможно использовать подобные доказательства:

- в зависимости от влияния нарушений закона на достоверность полученного доказательства либо «на доброкачественность процессуальных средств доказывания;

- в зависимости от возможности «фактического восполнения пробелов и «нейтрализации» последствий нарушений».

Рассмотрим подробнее изложенные взгляды по вопросу о возможности использования доказательств, полученных с нарушением закона, в зависимости от характера допущенного нарушения.

Обосновывая точку зрения, согласно которой доказательства, полученные с нарушением закона, независимо от характера этого нарушения должны признавать недопустимыми, профессор В.М. Савицкий отмечал «Велик соблазн пойти по пути классификации всех возможных нарушений на существенные и не очень и в зависимости от категории допущенного нарушения решать судьбу того или иного доказательства. Но этот путь крайне опасен. Он может косвенно благословить на так называемые незначительные нарушения закона, создать беспрецедентную иерархию обязательности процессуальных норм и в результате углубить и без того немалую эрозию законности в уголовном судопроизводстве. Нарушения всегда остаются непризнанными и бороться с ними я убежден, нужно одним лишь способом: наказывать за нарушения признанием бесплодности, никчемности затраченных усилий. Только так можно возродить, сохранить и приумножить у практических работников чувство величайшей ответственности за честь, здоровье и жизнь людей, оказавшихся в орбите правоохранительной деятельности».[14]

Вряд ли можно подвергнуть сомнению мнение профессора В.М.Савицкого, однако складывающаяся отечественная практика разрешения вопросов о допустимости доказательств по такому пути не пошла.

Да и практика зарубежных судов, и прежде всего США и Великобритании, где правила о допустимости доказательств имеют богатый опыт применения, в этом плане не отличается от практики российских судов.[15]

Нельзя также согласиться и с мнением о том, что доказательства должны признаваться недопустимыми только при нарушении конституционных норм.

Прежде всего следует отметить, что такой вывод противоречит самой Конституции, часть 2 статьи 50 которой указывает на недопустимость доказательств, полученных с нарушениемфедерального закона, а не только самой Конституции.

Да и Верховный Суд России рекомендует судам признавать доказательства полученными с нарушением закона не только в случаях нарушения норм Конституции, но и в случаях нарушения норм уголовно-процессуального законодательства.

Отстаивая рассматриваемую точку зрения, М.В. Немытина ссылается на практику судов США. Однако необходимо отметить, что практика судов США не ограничивается в данном случае лишь нарушением конституционных норм. Американские суды в указанных случаях руководствуются не только Конституцией, но и специальными правилами по исследованию доказательств, с прилагаемыми к ним многочисленными сборниками прецедентов.

Я.О. Мотовиловкер и другие ученые, полагающие, что нельзя использовать только те доказательства, при получении которых было допущеносущественное нарушение закона, при определении существенности нарушения исходят из действовавшей тогда статьи 345 УПК РСФСР. Согласно статьи 345 УПК РСФСР существенными нарушениями уголовно-процессуального закона признаются такие нарушения требований УПК, которые повлияли или могли повлиятьна постановление законного и обоснованного приговора.

Таким образом, согласно рассматриваемой версии, принимая решение о допустимости доказательства, полученного с нарушением закона, мы должны принять во внимание, как повлияет это наше решение на законность и обоснованность будущего приговора.

Но как практически выполнить это требование? Полученные с нарушением закона доказательства, т.е. незаконные доказательства, не могут служить основой законного приговора. Следовательновсе доказательства, полученные с нарушением закона (если иметь в виду, что они не могут быть положены в основу приговора) подлежат исключению.

С другой же стороны, когда мы говорим об обоснованности приговора (и подразумеваем при этом под обоснованностью подтверждение выводов, изложенных в приговоре, наличием достаточных доказательств), мы должны заботиться о сохранениивсех имеющихся в деле доказательств, поскольку исключение тех или иных доказательств поколеблет их достаточность.

Как видим и эта позиция ученых не может быть принята к практическому применению при разрешении вопроса о возможности использования доказательств, полученных с нарушением закона.

Относительно проверки допустимости доказательств с помощью такого критерия как их достоверность. Один из сторонников этой точки зрения М.Л.Якуб писал: «Оценивая доказательства, суд обязан решить вопрос о достоверности каждого из них ...никакие нарушения не дают оснований оставить без оценки по существу то или иное из рассмотренных доказательств, отвергнув его за недопустимостью». Все предельно ясно: если с помощью пыток обвиняемый признал свою вину, то эти его показания допустимы, если же – оговорил себя, то – нет. Однако остается одна проблема с помощью каких доказательств устанавливать достоверность таких показаний обвиняемого.

Необходимо иметь в виду, что правомерность использования доказательств зависит не от их возможного значения для восстановления картины происшествия и установления «виновного», а от соблюдения закона при их получении. Важность доказательства для целей изобличения лица прибавляет ему правовых свойств.

Безусловно прав Я.О.Мотовиловкер, заметивший, что «если бы дело обстояло так, что никакие нарушения не давали оснований оставить то или иное доказательство без оценки по существу, тогда сам вопрос о недопустимости средств доказывания стал бы беспредметным, перестал бы бытьреальностьюв сфере процессуального доказывания».[16]

в). О возможности фактического восполнения «ущербного» доказательства и «нейтрализации» последствий нарушения закона.

Прежде всего, следует отметить, что когда мы говорим о возможности фактического восполнения «ущербного» доказательства и «нейтрализации» последствий допущенного нарушения закона (т.е. о возможности использования полученных с нарушением закона доказательств), то мы имеем в виду теисключительные случаи, когда доказательства, полученные с нарушением закона (а точнее «ущербные»), можно использовать. Это исключение из основного правила о запрещении использовать доказательства, полученные с нарушением закона.

Нарушения закона, допущенные при получении доказательств, можно разделить на две группы:

- первую составят те нарушения, которые невозможно ни при каких обстоятельствах «нейтрализовать» либо каким-нибудь образом восполнить полученное при этом нарушении доказательство;

- второю группу составят нарушения, которые возможно «нейтрализовать».

Первую группу составят следующие нарушения:

1. Нарушения, носящие преступный характер. Поскольку перечень всех преступлений содержится в Уголовном кодексе, обратимся к нему.

Уголовный кодекс Российской Федерации (в части, касающейся процессуальной деятельности) признает преступными следующие деяния:

- заведомо незаконное задержание, заключение подстражу или содержание под стражей (статья 301);

- принуждение подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля к даче показаний либо эксперта, специалиста к даче заключения, путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий, а также с применением насилия, издевательств или пытки (статья 302);

- фальсификация доказательств (статья 303).

Преступное нарушение закона при получении доказательств ни при каких обстоятельствах невозможно «нейтрализовать».