double arrow

Динамика. Поскольку экзистенциальная психология отвергла представления о каузальности, дуализм души и тела, раздельности человека и среды


Поскольку экзистенциальная психология отвергла представления о каузальности, дуализм души и тела, раздельности человека и среды, развитые в ней представления о динамике необычны. Эта концепция не рассматривает поведение как следствие внешней стимуляции или внутренних телесных состояний. Индивид – не пешка в руках среды и не порождение инстинктов, потребностей, влечений. Он обладает свободой выбора и единственный ответственен за собственное существование. Люди – если таков их выбор – могут трансцендировать, выходить за пределы, заданные их физическим окружением и телом. Что бы люди ни делали, это их выбор. Люди сами определяют, чем они станут и что будут делать.

Почему же тогда люди, свободные в выборе, страдают от тревоги, отчужденности, скуки, навязчивостей, фобий, заблуждений, множества иных нарушений? На этот вопрос есть два ответа. Первый – наиболее очевидный – заключается в том, что свобода выбора не гарантирует его мудрость. Люди могут осуществлять свои возможности или отворачиваться от них. На языке экзистенциалистов, человек может выбрать аутентичную или неаутентичную жизнь. Тот и другой выбор равно свободны, хотя последствия, конечно, радикально различны.

Чтобы люди могли осуществить мудрый выбор, им необходимо сознавать возможности своего существования. Это означает, что они должны быть открыты для того, чтобы возможности раскрылись. Открытость предпосылка раскрытия. Босс пишет:

"Daseinanalysis никогда не теряет из вида первичное сознание Бытия и тот факт, что человеческое существование призвано служить светлым миром, в котором возможно действительное свечение, возникновение, появление как феноменов, т.е. того, что проявляет себя" (1963, с. 80).

Существуют ли неограниченные возможности? Могут ли люди быть тем, чем хотят? Нет, ибо всегда есть основание существования – заброшенность в мир, с чем нельзя не считаться. Это основание накладывает определенные ограничения на то, чем может стать человек. Кроме того, существует влияние родительского окружения, а также последующих обстоятельств, которое ограничивает или расширяет исполнение внутренних возможностей бытия. К примеру. Босс признает это, говоря: "Отношения родителей и детей, открытость которых в существенной мере соответствует врожденной природе ребенка – единственный мир, в котором возможности существования могут воплощаться здоровым образом" (1963, с. 207).

Другой ответ на вопрос, отчего люди – если они действительно свободны – страдают, еще более решителен. В конце концов люди способны превозмогать детские травмамы и последующие удары своего существования (см., например, книгу Franki, V.Е. "The doctor and the soul", 1969, где описано, как заключенные концентрационных лагерей превозмогали ужасы своего существования). Они могут преобразовать себя из экзистенциально больного человека в экзистенциально здорового. Всегда есть возможность изменения своего существования, раскрытия целого нового мира.

Но есть то, что невозможно превозмочь – это вина. Вина – это экзистенциал, то есть фундаментальная характеристика Dasein. Босс так обозначает великую дилемму, с которой сталкивается каждый человек:

"...Человек изначально виновен. Его изначальная вина берет начало с рождения. Именно тогда он начинает быть в долгу перед своим Dasein, насколько это касается его способностей и всех возможностей жизни. В этом смысле человек остается виновным всю свою жизнь – то есть должным в отношении всех требований, уготовленных будущей его жизнью, до последнего дыхания... каждое действие, каждый выбор означают отвержение других возможностей, также принадлежащих человеческому существованию в данный момент... Экзистенциальная вина человека состоит в невозможности выполнить наказ осуществлять все свои возможности" (1963, с. 270).

Примерами этой первичной и неизбежной вины изобилует литература и истории болезней. Йозеф К. в "Процессе" Кафки безуспешно пытается оправдаться и наконец по своей воле приходит к смерти как последнему оправданию или спасению. Иван Ильич Толстого также находит в смерти ответ на несостоявшуюся (исполненную виной) жизнь. Пациентка Бинсвангера, Эллен Вест, начала жить в относительной свободе от экзистенциальной вины, лишь всерьез решившись покончить с собой.

Есть еще нечто неизбежное – страх перед Ничто, или то, что Бэрретт называет "исполненной страха неопределенностью человеческого существования" (1962, с. 65). Ничто есть присутствие не-Бытия в Бытии (Хайдеггер). Оно там всегда – страшное, сверхъестественное, манящее. Пасть в Ничто означает утратить бытие, стать ничем. Смерть – абсолютное Ничто, но есть и другие, не столь абсолютные способы вторжения не-Бытия в Бытие – например, отчуждение и изоляция от мира. То, насколько возможности существования далеки от исполненности, – настолько не-Бытие превозмогает Бытие.

Проблемы динамики, несмотря на отрицание ее экзистенциализмом, широко представлены в трудах экзистенциалистов. Например, модус бытия-в-мире голодного человека существенно отличен от его модуса в моменты полового возбуждения. В конечном счете тело есть часть Eigenwelt, и его требования нельзя игнорировать. Иными словами, возможности существования включают телесные состояния, как и ограничивающие либо расширяющие возможности мира. Но эти телесные состояния не концептуализируются как влечения – сделать так означало бы признать, что есть нечто, стоящее за бытием-в-мире, а это несовместимо с экзистенциализмом. Как мы уже видели, такие вещи, как голод, утомление, секс классифицируются Боссом как настроения. Настроения не обладают динамическими свойствами в смысле влияния на поведение. Скорее они определяют уровень и настроенность открытости миру индивида в данный момент. Настроение ответственно за раскрытые смыслы и мотивации со стороны встреченного. Например, настроение голода высвечивает мир еды и возможные побочные действия в этом раскрытом пищевом мире.


Сейчас читают про: